Отправитель неизвестен

24 декабря 1989 года

Джаслин сидела в зале напротив включенного телевизора, который вот уже несколько недель бесперебойно транслировал новости, и курила. Она не могла вынести тишины. На кухне всё время трещало радио, в зале и в спальне — телевизоры. На журнальном столике расположилась пепельница в форме черепа, которую она купила пару лет назад в Волмарте в канун Хэллоуина. Пепельница была переполнена бычками; рядом стоял френч-пресс с остатками крепкого кофе. В доме царил жуткий бардак, потому как Джаслин никак не могла сосредоточиться и приняться за уборку. На кухне скопилась грязная посуда, корзина для белья трещала по швам, полы были грязными настолько, что к ногам прилипала пыль и Джаслин ходила по дому в уличной обуви. Ей было на всё плевать. В последние несколько месяцев Джаслин Хантер питалась исключительно кофе и сигаретами, поэтому жутко исхудала. Ее красивые и яркие глаза потускнели, утонули в глазницах, а под ними образовались фиолетовые круги. Лицо осунулось, щеки впали, а нос стал острее. Одежда на ней висела, и Джаслин ощущала слабость в мышцах, не спала ночами и всё время думала. Думала о нем. Ее мужу грозила смертная казнь, но им удалось обмануть полицию и психиатров. Теперь он проходит принудительное и, скорее всего, пожизненное лечение в психушке. Там же, где когда-то лечился его отец, ныне почивший Саймон Хантер. Только мистер Хантер имел совсем другую проблему. Он никогда не убивал и не мыслил об этом. А его сын содержался в крыле для особо опасных, откуда никому еще не удавалось сбежать. Джаслин и представить себе не могла, что ей придется жить дальше без Тома. Она могла его навещать, видеть лишь через маленькое окошко металлической двери, но она не могла обнять его, прикоснуться к нему. Всё это время Джаслин верила, что они смогут что-то придумать. Жила надеждой и помогала Тому. Но пару недель назад она, наконец, осознала, что всё кончено. Жизнь уже никогда не будет прежней. Надежда испарилась вместе с доверием Тома. Он изменился. Поначалу Том держался бодро и верил, что ему удастся избежать наказания. В этом же он уверял и Джаслин. Том даже начал писать собственную биографию! У него появились поклонники. Они заваливали его письмами и фотографиями, задавали вопросы, толпились у здания, где проходили суды, делали фотографии и писали статьи. Однако после его перевода в психиатрическую больницу Дарквуд Холл, где встречи с особо опасными больными были запрещены, ажиотаж вокруг личности Тома Хантера угас. Джаслин тоже не осталась без внимания. Ее одолевали журналисты, полицейские и родственники убитых. Последние доставляли много неприятностей, но Джаслин была полна веры и решимости. До поры до времени ей хватало сил противостоять нападкам. Когда сторона обвинения предоставила неоспоримые доказательства его вины, а также обнаружила связь с теми убийствами, которые совершила Джаслин, Том признался. Но даже после объявления приговора он так и не сдался. Стоило ему просидеть в проклятой психушке несколько месяцев, как вся его уверенность в себе, в будущем, даже в Джаслин, испарилась. Когда она пришла к нему в последний раз, его вывели из палаты в смирительной рубашке. Впервые ей удалось увидеть мужа не через маленькое окно с решеткой. Он тоже исхудал, и его глаза стали пустыми. Возможно, из-за препаратов, которыми его пичкали. Когда блуждающий взгляд Тома остановился на Джаслин, глаза его наполнились ненавистью. — Ты снова пришла, — сказал он, как бы подтверждая сей факт. — Конечно, — ответила она. — Я хочу видеть тебя как можно чаще. Мне плохо без тебя. Из потускневших глаз, лишенных былого задора, покатились слезы. Он долго не отвечал, рассматривая Джаслин. Кто знает, о чем он думал в это мгновение. — Брось, — вдруг грубо изрек он, — ты добилась, чего хотела. Джаслин словно поразило молнией. Ее исхудавшие руки задрожали, а губы, бледные и сухие, вздрогнули, скривились от обиды и возмущения. — Ты что такое говоришь? — прошептала она, сглотнув ком в горле. — А что? Удивлена, что я наконец прозрел? Думала, я никогда не пойму, что за игру ты ведешь? Она расплакалась. — Прекрати изображать драму, Джаслин, — прошипел он тихо, но яростно. — Ты сделала меня чудовищем! Заставила меня убивать! Ты манипулировала мной все эти годы. И если думаешь, что нашла дурака, на которого можно свалить свои убийства, то ты ой как ошибаешься! Я не буду больше молчать, даже если мне никто не поверит. Я не буду молчать о тебе! — Том, — еле вымолвила она, заливаясь слезами. — Не надо притворяться. Я тоже виноват. Не смог вовремя остановиться. Я сделался, как мне казалось, именно тем, кто тебе был нужен. Но тебе всё время было мало. Мало крови, мало жестокости, мало убийств! Я ведь многие годы верил, что мы созданы друг для друга: ты и я. Я верил, что мы одинаковые; мы верх эволюции, хищники. Но на самом деле настоящая хищница — это ты. Бесчувственная, полная ярости психопатка! Наверное, ты — создание самого Сатаны. — Это не так! Ты не можешь в это верить! — О, еще как могу. Эти стены открывают глаза на многое. Думаешь, всё дело в препаратах? Думаешь, я не в себе? Нет, дорогая жена. Сейчас я наконец прозрел! И, если выберусь отсюда, ты испытаешь на себе мою боль! Ты по-настоящему узнаешь, кем я стал благодаря твоим стараниям! — Ты убьешь меня? — Нет, но я хочу, чтобы ты мучилась. И поверь, я знаю, что делать. Ты еще пожалеешь, что заговорила со мной тогда, в семьдесят шестом. — Ты бредишь, Том. Я не верю твоим словам, не верю… — Заткнись! — вдруг заорал он. Джаслин вздрогнула и отпрянула. Работники больницы тут же подбежали к Тому и схватили его. — Мы с тобой связаны! Я найду тебя и отомщу тебе за всё, сука! Ты пожалеешь, что появилась на свет! Эти слова стали последним, что она услышала от Тома.

***

Джаслин сама не понимала, как добралась до дома. После инцидента в больнице ее вывели из корпуса и отправили в кабинет заведующего отделением, Нила Кристоферсона, который посоветовал ей обратиться за психологической помощью и больше не навещать супруга. Да и вообще тот счел визиты Джаслин вредными для нее. Он долго говорил, но суть его слов была одна: забыть о Томе и переехать в другой город. Начать всё заново. Джаслин же не могла ни о чем больше думать, кроме как о последних словах мужа. Что на него нашло? Откуда эти поганые мысли? — Кто-то еще навещал Тома в последнее время? — внезапно спросила она. Кристоферсон замялся. Он вдруг понял, что всё это время измученная женщина, сидевшая перед ним, не слышала ни одного его слова. — Джаслин, послушайте… — начал было он. — Пожалуйста, — взмолилась она, — я просто хочу знать! Дайте мне хоть маленькую надежду на то, что я всё еще важна ему! Что я не пустое место! Что моя жизнь имеет значение! То, что он сказал, убивает меня. Я должна знать, что это не его истинные мысли. Может, препараты? Может, кто-то внушил ему? Доктор молчал примерно минуту, прежде чем дать ответ. Он перебирал в голове все возможные варианты, которые могли бы ее успокоить. — Мы даем ему очень сильные средства. Они подавляют мыслительные процессы. Большую часть суток он спит. — Он стал другим. Это не он… Это больше не Том. Вы сами не понимаете, что делаете. Губите невинного человека! — Джаслин сама почти поверила в собственную ложь. — Извините, Джаслин, но его вина была доказана. Он и сам признался. В последнее время он стал сожалеть о признании, такое бывает. Иногда такие, как он, вдруг начинают искать причины, сваливают вину на неблагополучное детство, на окружение, вот и Том не стал исключением. Теперь он винит вас. Это, конечно, полный бред. Ваш супруг убийца, но я понимаю, что вам не хочется в это верить, ведь вы прожили с ним почти десять лет. — Кто приходил к Тому? — не унималась Джаслин. Доктор снова замолчал, не понимая, откуда у нее твердая убежденность в том, что кто-то внушил ему ненависть к ней. Почему она никак не может осознать, что ее муж — зверь в человеческом обличие, не способный на любовь. Почему ей не ясно, что она для него никто, точно так же, как и все остальные. Надоела б она ему, он бы и ее убил, не задумываясь ни о чем. Как же сложно было общаться со всеми этими женами и поклонницами преступников! Они просто глупые женщины. — Джаслин! — сменив тон на твердый, одернул ее доктор. — Том Хантер — хладнокровной серийный убийца, не способный на эмпатию и чувства любого рода. Вы ему не нужны! Он мог бы убить вас в любой момент! Вы не виноваты, что жили бок о бок с убийцей. Он ведь искусный лжец. Однако сейчас вы сами виноваты в горе, которое испытываете. Вы видите его загнанным в угол, невинным человеком, дорогим вашему сердцу. Ваш разум затуманен, вы потеряны, жизнь кажется никчемной и разрушенной, но это не так! Волею случая вы освободились! Вы в безопасности и можете жить дальше! Посмотрите на себя. На кого вы стали похожи? Вам всего двадцать девять лет, найдете еще достойного мужчину. Перестаньте жалеть его, подумайте о себе! И, если хотите знать, да. Да, приходила одна женщина, просила о встрече. Но я не давал своего разрешения. Она не родственница. Скорее всего, поклонница. Пока я был на конференции, кое-кто из работников пропустил ее к Тому. Она и раньше посещала его в тюрьме. — Кто она? — Имени я вам не скажу. Даже не просите. Я уволил работника, который за взятку пустил ее сюда. Больше этого не повторится. Я и вам запрещаю посещать Тома. Хотите — подавайте на меня в суд, но я пекусь о вашем здоровье!

***

Меган стояла под теплыми струями воды в душевой кабине придорожного мотеля, куда они с Трентом заехали по дороге в Дарквуд, и размышляла. Чем ближе они подъезжали к дому, тем быстрее ее память восстанавливалась. Воспоминания полностью вернулись спустя неделю, после событий в доме на Роад Стрит. Меган попала в ловушку. Если только Трент всё помнил — она пропала. Кто знает, какие мысли он унес с собой в могилу и что замышляет теперь. Его разъяренный взгляд возник в сознании так ясно, что ее вновь объял страх как тогда, в Дарквуд Холле. Ей казалось странным, что он не напомнил ей об этом сам. Будто надеялся, что она так ничего и не вспомнит, хотя каждый раз высказывал противоположную мысль. В ее голове всё перемешалось: страх, тоска, желание отомстить за предательство. Все возненавидели Джаслин после статьи в местной газете, где некая Рита Перкинс, якобы бравшая интервью у Тома в Дарквуд Холле, размышляла о том, какая же всё-таки Джаслин Хантер психованная сука, толкнула влюбленного в нее мужчину на преступления. Джаслин звонила в редакцию, но ее и слушать не стали, лишь обозвали и бросили трубку. Это сейчас за подобное можно было подать в суд, но тогда, в восьмидесятые, всё работало совсем иначе. Рита приходила к Тому. Именно она навела на него эти мысли. Его восприимчивая после приема кучи лекарств психика впитала ее идеи подобно губке. Всё ради статьи. Всего лишь одной статьи в дурацкой газетенке «Дарквуд Пост». Этот грязный прием использовал и Пол, точно так же внушая напуганной до полусмерти Сабрине, что та разглядела убийцу, заметила, что он левша и даже учуяла аромат его парфюма… Проклятые журналисты! Не зря Меган так ненавидела подобных типов. Она подсознательно хотела всё исправить. Может быть, стать для такого рода крыс примером чистой и неподкупной этики.

***

Джаслин потеряла работу на следующий день после выхода очередного выпуска «Дарквуд Пост». На нее тыкали пальцем на улице, шептались за спиной. Она не могла спокойно сходить в магазин. Кто-то обязательно плевал в нее, говорил гадости. И если поначалу у нее были силы на ответ, на полный ярости взгляд, на напускное равнодушие, то со временем она не находила в себе силы это терпеть. Больнее всего ранила ненависть Тома. Вынести это Джаслин казалось непосильным. Он предал ее, за что Джаслин его возненавидела. Однако тоска по нему никуда не делась. Узнав о смерти Тома, она впала в состояние, граничившее с безумием. У нее внутри всё будто застыло. Она забыла про проклятую журналистку. Чувствовала лишь всепоглощающее горе, тоску и утрату. Джаслин Хантер приняла твердое решение покончить со всем в рождественскую ночь. Если бы только Том знал, как он был не прав, как его последние слова ранили ее. Джаслин верила, что встретит его в следующей жизни, как и было обещано в книге темных заклинаний, и всё встанет на свои места. Однако прежде чем вновь воссоединиться с мужем, Джаслин должна была постоять за себя. Дать понять этим никчемным людишкам, что им не стоило издеваться над ней. На короткое мгновение ей даже удалось вернуться к себе прежней, снова почувствовать вкус жизни. Она было подумала, что всё же стоит поискать Риту и оторваться на ней, но потом отбросила эту мысль. Для поисков ей понадобилось бы много времени и сил, а их у нее было минимум. Джаслин направилась в магазинчик у дома, который кишел толпами покупателей в канун Рождества. Ее нехитрый план сработал в точности, как она и планировала. Пока толстые тетки с орущими детьми и пьяными мужьями набивали тележки продуктами, Джаслин прошла в отдел с причиндалами для барбекю и разлила несколько банок жидкости для розжига между рядами. В суматохе никто этого даже не заметил. Одну бутылку и пачку сигарет она прихватила с собой. Расплатившись на кассе, проткнула ее. На руку ей сыграл старый деревянный пол магазинчика, который не меняли с семидесятых. Подперев двери заранее заготовленной палкой, Джаслин еще несколько минут пялилась на недоумевающие лица посетителей и работников снаружи. Когда кассир, наконец, осознал, что произойдет дальше, было уже поздно. Она подсунула горящую спичку под дверь, окунув ту в лужу жидкости для розжига, и магазинчик загорелся. Пламя медленно обхватывало павильоны один за другим, в то время как большинство посетителей всё еще занимались своими делами и не слышали криков из-за громкой музыки, орущей из колонок: — «You better watch out, you better not cry», — кто-то, охваченный огнем, повалился на прилавок с колбасными изделиями. — «Better not pout, I'm telling you why», — чья-то горящая корзина продуктов налетела на толпу испуганных людей, пытавшихся выбраться через запасной выход, который Джаслин заблаговременно заблокировала. Она лишь оскалилась, расплылась в злобной ухмылке и ушла. Она заперлась дома, села на кровать с горстью таблеток и бутылкой виски. — Я иду к тебе, Томми… — шепнула Джаслин и, закинув смертельную дозу таблеток в рот, запила алкоголем.

***

И вот они здесь. Снова вместе, спустя целую жизнь. Одержимые друг другом и полные ненависти. Пол еще многие годы пытался выследить их. Он выпустил серию книг о судьбе Джаслин и Тома Хантеров, но не без выдуманных фактов.