Lets start all over

«Холодно…» - первое, что пришло в голову. Дальше пришло осознание скованности движений и общая слабость. В душу закралась паника, которая постепенно поднималась к горлу. Внезапно ужасная Ки прошла буквально сквозь нее, такая знакомая и такая родная. «Курама?» Глаза с трудом открылись, но и это не помогло различить происходящее, только размытые силуэты и грозный рык над головой. Голова болела, мысли не связно носились в черепушке, а взор никак не желал сфокусироваться хоть на чем-то. Проникнуть в подсознание не вышло, как будто его никогда и не существовало, так что Наруто еще больше заволновалась. «Да что тут происходит, даттебайо?!» - Ты не можешь использовать Шики Фууджин! – выцепила та из общего гвалта, вперемешку с криками и рычанием Курамы. Голос был мужским, отдавал болью и какой-то безысходностью. И эти голоса были близки, до боли близки. Наконец-то пелена стала преображаться и та могла разглядеть говорящих. «Мама? Папа?..» Мысли прервал поток пыли и земли, который прилетел от удара хвостом Кьюби но Йоко, отчего та закашлялась и даже чихнула, но… Это был не ее голос – ребенка, маленького, не способного ничего толком сделать. Голова не поднималась, но джинчуурики смогла увидеть белую ткань, в которую она была закутана. Красноволосая девушка яро жестикулировала, пытаясь переубедить Минато в своей правоте, аккуратно придерживая свое дитя, укрывая от атак взбесившегося лиса. - Я ослабла, и даже если ты попытаешься запечатать Кьюби обратно – печать и мое тело не выдержит! – кричала Кушина, ложа ребенка на алтарь, поправляя сбившуюся простыню. Минато горестно поджал губы. Сейчас те находились в полностью огражденном барьером месте, куда принесли их маленькую, крохотную и только рожденную дочь Наруто, дабы запечатать в ней лиса. Самим родителям было больно проводить такое, но только потомок Узумаки сможет выдержать, а Намиказе придумал план, как разделить такую ношу. Но когда тот предложил использовать Шики Фууджин и отделить часть Инь и Ян, запечатав темную часть в Кушине, а вторую в Наруто, девушка воспротивилась. Мало того, что после проведения этой техники тот погибнет, так еще и не факт, что сама Кушина выдержит давление пусть и ослабшего, но демона-лиса. Поэтому та категорически отмела идею использовать ее, как сосуд для частички Ян и даже уже складывала печати. Минато, пока его жена призывала Шинигами, защищал тех от атак хвостов и лап лиса. Наруто пыталась кричать, но вырывался только детский лепет и невнятное хныканье. Мать взглянула на ту, в глазах читалась безграничная любовь в смеси с сожалением от собственных действий, а так же горечь, что так и не сможет быть с ней, не увидит, как та скажет первые слова, не увидит первые шаги, да даже не увидит момента, когда та приведет жениха! А то, что за их дочерью будут бегать толпы поклонников, красноволосая не сомневалась, главное, избежать ненужных прозвищ – и посмотрела на редкие красные волосики на головке. В мыслях промелькнули прошлые обзывательства, но Кушина была уверена – та не даст себя в обиду! «Нет! Мама! Папа, останови ее!» - мысленно кричала та и ее детская оболочка расплакалась. Шинигами вырос из-за спины девушки, сковывая дополнительно лиса золотыми цепями, давая им время закончить начатое. Волосы Бога смерти опутали душу девушки, как бы вытягивая ее, Нару впервые наблюдала эту технику, от которой веяло жутью. Она догадывалась, какова участь призывающего за использование такой силы. Глаза стали мокреть, а перед ними все расплываться. Внезапно все затихло. Кушина и Минато удивленно подняли взгляд на Кураму, который застыл на месте, а потом начал вертеть головой. - «Что за чертовщина?!» - раздался грозный рык. – «Человеческие насекомые, вы действительно думаете, что меня можно ввести в заблуждение такими дрянными техниками?!» - что тот имел ввиду – никто не понял, но этого промедления хватило, чтобы бывшая джинчуурики, привязав еще лучше цепями лиса, резким движением отделила часть того, что не осталось не замеченным Кьюби. Лис рассверепел, зарычал еще громче, оглушая всех выбросом Ки, пропитанную ненавистью и всемирной злобой. «Нет… Нет, Курама! Только не снова!» Наруто догадывалась, чем сейчас все закончиться, ведь все это она увидела в воспоминаниях Кушины. «Что это? Почему я снова это вижу?! За что мне опять показывают тот момент, когда мои родители жертвуют собой?!» Курама перевел свой взор на новорожденную, отмечая про себя три полосы на щеках. В голове опять пронеслись воспоминания, не принадлежавшие ему. Его «соседство» с этим куском мяса! Его огромная часть хотела рынуться в бой, ведь именно сейчас так легко было ее убить, но та самая, малая, крохотная часть рычала – «Не смей ее трогать!» Напоминало психоз Шукаку, ведь откуда у него появились бы такие мысли?! Он так и застыл изваянием, давая себя запечатать и опять, чертова маленькая часть Инь гаденько потешалась, вызывая лютые приступы раздражения. А Наруто не могла понять, что сейчас произошло. «Моих родителей не убил Кьюби?..» Минато поднял руку с живота ребенка, где за долю секунды появляется Печать Восьми Триграм и тоже самое проделывает с собой. От боли в подсознании подрагивают конечности (не то, чтобы она в принципе могла их контролировать), как будто там сейчас идет битва и Наруто не хотелось бы быть свидетелем, как ее лучшего друга сковывают, насильно пленяя. - Моя дорога Наруто, - хриплый, уставший голос привлекает внимание. Над ней нависает Кровавая Хабанеро, мягко улыбаясь, как может только мама. К горлу подкатывает ком и ребенок готов очередной раз разрыдаться. Ей не хотелось вновь терять маму, не хотелось вообще это видеть, но просто не могла оторвать взгляда от столь любящих родных. Рука женщины гладит по коротким волоскам, на губах у той улыбка, такая счастливая и добрая. От этого становиться еще больнее. – Ты уже такая красавица, скажи, Минато? – блондин, который до этого придерживал Кушину, согласно кивает, прижимая ту ближе к себе, чтобы она не тратила дополнительно силы. Оба выглядят не очень хорошо, особенно девушка. С каждой секундой она все серее и серее, но добрая улыбка никак не сходит с губ. – Обязательно вырасти сильной и самостоятельной куноичи, слушайся папу. Одевайся потеплее и не ешь всякий фасфуд, - на этом Намиказе кивает, как бы говоря, что обязательно за этим проследит. Рука так и не пропадает, продолжая теребить красны пушок. Наруто из последних сил достает руку из под одеяла, хватая маму за руку, приводя ту в восторг, глаза ее засверкали и в порыве чувств красноволосая наклоняется и целует лоб дочери, поцелуями спускаясь на щеки и живот. – Ты такая прекрасная, - выдыхает она и оседает в объятиях мужчины, глаза сереют и в них пропадает блик. Минато прижимает любимую жену к себе, ловля ее последний шепот и наставления, а в уголках глаз скапливаются слезы. Он порывисто целует ее волосы, приговаривая слова любви, и Наруто хочется разрыдаться. Ее родители не заслужили подобной участи! Никто не заслужил! - Четвертый! – шиноби подбежали к вратам барьера, среди них так же Нару выцепила Хирузена, немного моложе, чем она помнила в своем детстве. Анбу охватили периметр, коими командовал Сарутоби и Минато был ему благодарен – он был сейчас не в том состоянии, чтобы что-то решать. Кушина уже не дышала, но он продолжал ее прижимать к себе. Ее холодные губы все так же были в полуулыбке, а общий вид кричал о спокойствии и умиротворении. Аккуратно положив красноволосую на алтарь, Четвертый подхватил сверток с Наруто, которая была в предобморочном состоянии (или это называлось сонным? Все же она была в теле ребенка). - Волк, Кабан, - громко проговорил Хокаге. Узумаки уже закрывала глаза, не выдержав перенапряжения, проваливаясь в сон, на кромке сознания она просто надеться, что не окажется в подсознании – видеть разъяренного Кураму не было никакого желания. Двое названных Анбу присели на колено перед Намиказе. Они были самыми доверенными людьми, которым тот мог дать самое важное на данный момент задание – для него – защищать дочь. Протянув руку, парень и девушка молча схватились за нее и так же безмолвно переместились техникой Бога Грома прямо возле дома Хокаге. Его окружало несколько барьеров, которые ставила сама Кушина. Пройдя их, Минато положил дочь, уже уснувшую, в колыбель. – Ваша задача – охранять дочь Хокаге, пока я не приду. Чуть позже пришлю сюда кормящую женщину. Пароль вы знаете, - и, не дождавшись кивка, исчез – у него было сейчас слишком много забот. Переместившись опять на место его личной скорби, он взял себя в руки, запирая глубоко в душе всю боль и ненависть к человеку в маске. Посеревшим и осунувшимся его увидел Хирузен и понимающе покачал головой, всем видом говоря, что так же скорбит о потере Кушины. - Отчет о пострадавших и потерях, - холодно бросил он, ближайший шиноби взял слово: - Хокаге-сама, все жители были эвакуированы, но много пострадавших среди шиноби, к сожалению, пока сказать точно ничего нельзя. Пострадал центр Конохагакуре и близлежащие к нему кланы – Нара и Инузука. Так же обломками задело крыши кланов Хьюга и Учиха, - последняя фамилия вызвала приступ головной боли. Мужчина уже представлял, сколько сил уйдет на урегулеровку проблем, отчего хотелось ругнуться. Шикаку положил ему на плече руку, молча поддерживая. Ему вторили взгляды Иноичи и Чоуза. - Хорошо, - «Ничего хорошего…» - Созвать совет кланов через два часа. К тому времени я надеюсь, что всем хватит времени донести отсчеты, - его голубые глаза блеснули льдом, ближайшие шиноби вздрогнули, но все склонились в поклоне, хором прокричав: - Есть, Хокаге-сама! Сам Четвертый хирайшином переместился в свой кабинет, где через уже пол часа держал в руках отчет о жертвах, выцепляя дорогое имя «Кушина Намиказе». Руки смяли края бумаги, но сразу ослабляя хватку. Боль вернулась с новой силой, и мужчине пришлось до крови прикусить губу. Чувство опустошения разъедало, прочно укореняясь глубоко за грудной клеткой и чтобы полностью не уйти в себя, тот еще больше углубился в отсчеты. Жертв было больше, чем он представлял, знакомые имена его бывших служащих больно резали по сознанию. Внезапно перед ним поставили чашку с кофе. Шикаку кивнул тому, передавая отчет о разрушениях. Намиказе про себя скривился – он и пропустил появление друга в кабинете – «Тоже мне, Хокаге.» Отпив напитка, он понял, что Нара добавил туда каплю алкоголя, за что Минато был еще больше благодарен. Так они и сидели молча, занимаясь каждый своими делами, пока один из Анбу не объявил, что все главы кланов уже ждут его, как и Старейшины. Последние, в особенности определенный индивид, заставлял от одного своего вида скривиться, как от зубной боли, что уж говорить про старуху и старика-маразматика. И как бы тот их не уважал – Минато понимал, что взгляды Старейшин уж слишком консервативны. Конохагакурэ должна была избавляться от такого, а не тонуть еще больше. Кивнув Кошке, Хокаге захватил свою шляпу и, опять, под успокаивающие хлопки по плечу, переместил их прямо в зал заседания. Там уже присутствовали все главы, на лицах которых блондин прочел сочувствие. Дождавшись, пока все сядут по местам за круглый каменный стол, Намиказе снял с себя шляпу, показывая этим движением готовность слушать и слышать. - Сперва хотелось бы начать с моего личного отсчета о произошедшем, - взял тот слово. – Некий человек в маске проник в охраняемую местность, где рожала на тот момент джинчуурики Кьюби – Кушина Намиказе, - голос отражался от стен и Минато наделся, что только ему кажется, как он дрожит. Сложив руки замком, он оперся лицом, внимательно смотря на каждого главу. – Он убил Анбу, которые охраняли Кушину и напал на нашего ребенка. Но его цель был именно Кьюби но Йоко. А так же он владел одним шаринганом, - на этих словах в помещении стало холоднее, а все главы бросили быстрые взоры на Фугаку. Тот выслушал это с ледяным спокойствием и кивнул. - Мы тщательно ведем отчет погибших, пропавших без вести и убитых Учиха, - голос был ровный, будто это не его клан сейчас находился на пороге в обвинении в мятеже. – Я вам занесу оригинал этого списка, - Минато кивнул. - А почему это вы, глава Учиха, не сомневаетесь, что глаз был имплантирован? – раздался скрипучий голос Данзо. Его слова возымели эффект – некоторые главы едва заметно кивнули, соглашаясь с доводами. Глаз старика прищурился, сканируя Фугаку на предмет того, что могло выдать его. Но слово вновь взял Четвертый: - У человека в маске имелся мангеке, - Фугаку плотно сжал губы, в его клане не каждый имел такую силу и такое утверждение ставило того не в выгодную позицию. Ведь мангеке он имел. И, кажется, эти слова еще больше раззадорили Данзо: - На фоне их невмешательства во время вторжения Кьюби но Йоко, ваши слова приобретают все больше смысла, Хокаге-сама, - от столь не прикрытого оскорбления даже самые сонные главы кланов по просыпались. Фугаку снес выпад в свою сторону так же – с холодом и надменностью. - А разве это не вы, глава Корня, приказали всем Учиха сосредоточить все внимание на эвакуации? – мужчина едва сдержался от того, чтобы применить гендзюцу на этом отбросе. Не надо было уметь читать между строк, чтобы понять, что тот хочет их обвинить если и не в предательстве, так в халатности. Намиказе кашлянул, привлекая внимание. - Я могу подтвердить слова главы Фугаку отсчетами других шиноби и жителей Конохагакуре, - уже не прикрытый выпад в Шимура. - Мы не можем проигнорировать наличие у нападавшего шарингана, - старик опять перетянул одеяло на себя. – Управлять хвостатыми могут только при помощи шарингана. - Это никто не отрицает, - Нара устало потер шею, ему это стало немного надоедать. Им еще предстоит куча работы в виде похорон и реконструкции зданий, а эти двое, как две змеи, сцепились и шипят. - Обвинять клан только за наличие шарингана и не имением доказательств – глупо, - закончил он, словив едва заметную улыбку Фугаку и благодарную – от Минато, который так же хотел бы побыстрее все это закончить. - И все же, в целях безопасности, предлагаю переселение клана Учиха на окраину, - Иноичи чуть не подавился, как и Чоузу, глава Инузука едва не подскочил, Абураме задумчиво промолчал, Хиаши нахмурился. - Отказано, - холодно проговорил Хокаге. Он вперился взглядом в Шимура, но тот отмахнулся от того: - Это не вам одним решать, - мужчина откинулся на стул, как бы говоря, что есть еще и Старейшины, в состав коих входил Хирузен, и если не на него, то на двух других было больше надежд. - Хорошо, раз вам так угодно, - так же блекло проговорил Минато и кивнул в сторону Шикаку, который сидел рядом по правую сторону. Брюнет приосанился. - Отказ, - слова резали воздух, Данзо раздраженно дернул губой. За ним последовали так же отказы от остальных кланов и к тому моменту, как дошли до Старейшин, их голоса ничего не значили. Сарутоби, едва заметно улыбаясь, тоже озвучил отказ. Шимура обвел всех присутствующих долгим темным взглядом, но промолчал. Фугаку мысленно благодарил Хокаге и остальных за поддержку. Даже если кто и был согласен – после тройного «нет» от Ино-Шика-Чо и от Минато – попадет все желание препираться. - На этом, думаю, мы можем перейти к более важным делам, - блондин холодно усмехнулся. «Этот день никогда не закончиться… Как там Наруто? Надеюсь, Ичи уже покормила ее…» - дальше он боялся размышлять, чтобы мысли опять не перетекли к Кушине.