Lets start all over

Через месяц к Минато в кабинет зашел Джирайя, он внимательно осмотрел своего ученика, отмечая бледность и усталый вид – Конохагакурэ все еще отстраивалась, Старейшины периодически давили на него из-за Учих, наседали кланы, которые пострадали от нападения лиса, требуя, чтобы работники сосредоточились только на их домах. Это раздражало. Шикаку удручающе качал головой, но молча помогал, хотя сам имел сына и его жена не была довольна, что ее муж вечно в работе. Санин весело, напускно, заговорил: - Минато! – привлекая внимание. - Сенсей, - улыбнулся тот, жестом приглашая в кабинет. Нара понимающе удалился. – До вас дошли известия? – улыбка на беловолосом пропала. - Да, мои соболезнования, - серьезно заговорил он. – Как Наруто? – вопрос про дочь немного убрал гнетущую атмосферу. Минато тепло усмехнулся в скрещенные руки, и с некой гордость начал: - Очень хорошо. Растет и даже понемногу пытается перевернуться. Выходит, конечно, не очень, - и хихикнул. Джирайя расслабился – он боялся, что, придя, увидит холодного и сломленного ученика, но, кажется, его дочь была лучшим лекарством. – Джирайя-сенсей, вы можете зайти в гости хоть сейчас. Там должны быть мои люди из Анбу, они пропустят вас. - Конечно, я должен встретиться со своей крестницей! – он весело рассмеялся, и снова вернул себе серьезный вид. – А что с Кьюби? - Ничего, - как-то растеряно пробормотал. – Я его почти не ощущаю в теле Нару, будто его нет или он сильно подавлен. Но это не возможно, Наруто не в том возрасте, чтобы самолично подавлять лиса и его чакру. Это беспокоит меня, - блондин задумчиво смотрел на санина, тот кинул. - Я присмотрю за ней и попробую просканировать чакру. Что-то еще? – скрестил руки на груди. Мужчина замялся, не зная, говорить ли свои размышления сенсею, но под испытующим взглядом сдался. - На самом деле, есть кое-что. Как бы сказать… - беловолосы кинул, показывая, что чтобы тот не произнес – он выслушает. – Наруто слишком… Умная? Внимательная? Не знаю, как сказать, - и досадно почесал шею. Джирайя приподнял одну бровь. Нет, он знал, что некоторые родители любят придумывать своим детям какие-то таланты, не характерны их возрасту. С учетом пережитого Минато мог надумать того, чего нет, но это было не в его характере. – Это звучит странно, я знаю. Но ее взгляд иногда бывает слишком осмысленным, будто она знает и все понимает. Когда мне было плохо – она начинает уделять мне внимание с большим усердием, чем до этого. Когда приходит Какаши – она пытается отвлечь его и стянуть маску. Может, я действительно надумываю, не знаю, - закончил он обреченно. Казалось, что у него едет крыша от переработки и общей усталости, но заметил не только он. Когда Намиказе рассказал о своих наблюдениях Хатаке – тот дополнил его слова своими рассуждениями, вводя отца в шок. - То есть, ты хочешь, чтобы я пронаблюдал за ее поведением и высказал свою точку зрения? – Минато кивнул и выдохнул. – Хорошо! – мужчина заулыбался и, отсалютировав ученику, ушел к дому Хокаге. Хатаке отсутствовал уже неделю, что очень расстраивало красновлосую. Волк и Ворон пытались ее развлечь игрушками, но той надоело играть заинтересованность. Попытки перевернуться вообще вводили ее в уныние, ведь тело не слушалось и даже самые сильные потуги вознаграждались усталостью и моментальным сном. Волк подняла голову и, кивнув напарнику, скрылась шуншином. Ворон напрягся, но через минуту успокоился, когда девушка вошла в помещение вместе с великим санином. Он отступил от кроватки, где скучал ребенок, давая тому пространство. Намиказе обратила на него свое внимание и чуть не расплакалась. Возмущенно захныкав, она потянула к нему свои руки. Мужчине ничего не оставалось, как взять ту, прижимая к своей груди. Девочка сразу сделала любимое ей действие – ухватилась за пряди, приближая его лицо к себе. - Ой, - Джирайя удивился такой прыти, но послушно склонился, и та сразу ухватила его за щеки. Лицо той было все красное от сдерживаемых слез, но героически пыталась не расплакаться, как маленькая девочка (кем она и являлась). – Ну привет, Наруто. Я твой крестный, - и широко улыбнулся и джинчуурики все же не сдержалась. Но на этот раз ее истерика не была громкой, она тихо плакала, возмущенно тяня белые волосы, пытаясь таким образов выплеснуть всю боль и радость от встречи с ее учителем. Боль расставания и смерти давно прошла и пусть она готовила себя к встречи с этим эро-санином – одно дело представлять и совершенно иное, когда ты встречаешь его в живую. Курама бы точно назвал ее плаксой, а второй фыркнул на счет ее слабого характера. Пока беловолосый паниковал, не зная, как реагировать на плачь крестницы, Ворон подошел и молча забрал ребенка, укачивая ее и потянулся к смесям. Но Узумаки, поняв, что ее встречу с учителем прервали, завозилась и вновь потянула к тому руки и парню ничего не оставалось, как вернуть ее Джирайе, когда та успокоилась. Крепко-накрепко ухватившись за его хаори, она наотрез отказалась отпускать того до самой ночи. Санин мысленно ругался, ведь он хотел сходить в купальни и еще парочку мест, но под пристальным взглядом голубых глаз не смел даже двинуться. И, кажется, он понял, что имел ввиду Минато – и вправду, Нару выглядела и вела себя немного не так, как дети ее возраста. Анализирующий взгляд, подмечающий любые передвижения (возможные, для ее текущего тела), вводил в дрожь, а чутье шиноби никак не замолкало. Теперь мужчина понимал, почему Анбу были малость дерганные. «Это как находиться в одной комнате с раздражителем, которому ты ничего не можешь сделать, – задумался тот и хмыкнул. – Не удивительно, почему Минато попросил меня понаблюдать за ней.» Седьмой был удивлен, что его учитель не ушел, на что тот покосился на мелкую занозу, и вздохнул. Блондин тихо засмеялся, отправляя отдыхать Волка и Ворона, забирая дочь у уставшего санина, ложа ее в кроватку и накрывая одеялом, а та была и рада, ведь пропустила свой вечерний сон, дабы этот извращенец не сбежал. Зевнув, девочка решила наведаться к своим лисам, надеясь, что хотя бы сегодня сможет разговорить второго Кьюби, и провалилась в подсознание. - И как? – с хитринкой спросил Намиказе уже в гостиной смежной с кухней, где оба сели на диван друг на против друга. Он давно не видел Джирайю таким вымотанным, что вызывало приступы смешков. Беловолосый недовольно покосился на него и растер шею, которая затекла от долгого нахождения в одной позе. - Твоя дочь – исчадье ада, - недовольно. – Она отказывалась меня отпускать! – уже возмущенно. Минато прыснул куда-то в сторону, скрывая улыбку кулаком. – А так, - вернул себе серьезность, - я понял, что ты имел ввиду, - он задумчиво скрестил руки на груди. Минато кивнул, откидываясь на спинку дивана. Значит, он не сошел с ума, уже радость. - А что с лисом? - Я пытался сканировать Наруто и чакру Кьюби, но, как ты и сказал, ничего не ощутил. Либо печать полностью перекрыла действия лиса, либо же, он сам решил себя скрывать, - Джирайя почесал подбородок. – Но, в таком случае, если печать полностью блокирует Кьюби – это может сказаться на проводимости по чакраканалам самой Наруто. Что в будущем может принести проблемы, - Хокаге так е скрестил руки. - Такого не может быть. Когда я использовал печать восьми триграмм в первые дни явно ощущалось присутствие чакры Кьюби но Йоко. А потом все внезапно прекратилось. - Значит, лис по собственному желанию решил не выдавать своего местонахождения. Если учесть то, при каких обстоятельствах он был выпущен, могу предположить, что тот просто хочет обезопасить себя. Ты писал, что этот человек в маске управлял лисом с помощью шарингана? – блондин кивнул. – Возможно, ему претит сама мысль контроля, даже на свободе. Но точно никто не скажет, - развел руками. Оба призадумались, у каждого были свои мысли, но оба поняли, что это всего лишь догадки. – Можно, - подал голос в тишине Джирайя, - когда Наруто станет старше – отвести ту к Яманака. - Нет, - резко. Намиказе не хотелось, чтобы в голове его дочери лазили менталисты, даже если он им доверял. Его брови чуть нахмурились, отчего санин поднял руки и пожал плечами. «Все же, отцовская любовь к дочерям – страшная вещь.» - подумал мужчина, глядя на суровый вид своего ученика. - Я не думаю, что у Иноичи выйдет проникнуть в мысли Нару, все же лис имеет там полный контроль, что было не раз доказано, когда менталисты пытались войти в подсознание джинчуурики. Некоторые после такого больше не могли работать или должны били пройти курс лечения у ирьенинов. - Если это так – значит нечего гадать, - развел руками и хлопнул по коленам, поднимаясь. - Уже уходите? – лукаво. Блондин догадывался, куда собрался его учитель – уж слишком веселый тот был, и осуждающе помотал головой. Намиказе читал его книги, особенно про бравого война, в честь которого и назвали Наруто, но его книги «Ича-Ича»… Вызывали вопросы. А способы добычи «вдохновения» - и подавно. Тем более, Минато ощущал неловкость от осознания того, что Джирайя мог подсматривать за женами его знакомых и друзей. Но предпочитал сильно не думать об этом – себе дороже, и совесть не так сильно скребется. - Конечно! Вдохновение не ждет! – и тот тихо засмеялся, скорчивая довольное лицо. Беловолосый пообещал, что придет завтра, и упорхнул, как догадывался Четвертый, в сторону купален. Вздохнув, Намиказе переместился в детскую, где обосновался. Боль от потери жены уже не была столь невыносимой, как в первые дни. Сердце продолжало ныть, но слабее – работа и дочь помогали не утонуть в собственном горе и дополнительно отвлекали. Но ночью становилось сложнее, после той единственной ночевки в их спальне, мужчина перенес все вещи и даже кровать в детскую, хоть она и была намного меньше. Просто не вынес поток воспоминаний, который окружал его, даже задумывался о новом доме, но понимал, что таким образом покажет себя слабым лидером. Уж лучше молча перетерпеть, чем дать повод о новом слухе и попытке сместить с поста в угоду главе Корня. Переодевшись в пижаму, Минато еще раз посмотрел на дочь – та крепко спала, немного морщась. Слабая улыбка расцвела на губах мужчины, он нежно тронул голову девочки, где красные волосики стали чуть виднее за прошедший месяц. Было сложно отказывать всей верхушке в визите к дочери, которые требовали увидеть джинчуурики Кьюби. Те относились к ней с неким пренебрежением, будто та была лишь вещью, что выводило Намиказе. Ведь Кушину и, по словам его же жены, Мито почитали, не допуская даже резкого слова в их сторону. Джинчуурики – мощь деревни, и такое поведение вызывало у Хокаге недоумение вместе с гневом. Хирузен, благо, всегда клал свою руку тому на плече, успокаивая. Но Старейшины продолжали давить и со дня на день те должны были заглянуть к ним. С не очень радостными мыслями, тот лег на кровать, постепенно засыпая. Подсознание встретило девочку тишиной, что даже сначала напугало. Ее Курама лежал как всегда возле печати, а другого не было видно. Женщина прищурилась, вглядываясь в темноту, и увидела кончик хвоста из чакры, что торчал на свету. Оба лиса ее игнорировали, отчего блондинка вопросительно приподняла бровь. Спокойно подойдя к морде Курамы, она положила на его нос руку, поглаживая. Лис приоткрыл глаз. - Что у вас случилось? – Седьмая подошла вплотную к клетке, прислоняясь к дереву. Второй фыркнул. Не хотел показываться. Ее лис тоже молчал, хмуро уставившись куда-то в сторону, отчего блондинка вздохнула и приложила руку к лицу. – Вы поссорились? – еще одна попытка разговорить, которую так же обделили вниманием. Пожав плечами, женщина перестала тех трогать – сами расскажут, если понадобиться. Ее больше интересовала печать, которую она уже как неделю пыталась ослабить, хоть чуть-чуть. Дабы ее лисы могли ощущать тоже самое, что и она, дать доступ к сенсорике, но пока все безуспешно. Прислонив руку к надписям, она вновь пыталась незаметно переделать те, ведь эта печать в будущем ей может нарушить циркуляцию чакры, отчего даже клоны у той не получались. А просить Джирайю было пока не возможно, а в будущем попусту страшно. Бывшая Хокаге пока даже не знала, как объяснить отцу, что она как бы в курсе наличие лиса в теле (с учетом того, что их тут вообще два). Прогулять к Яманака в ее планы не входило, ведь те могли случайно узнать о наличии двух Кьюби на одно тело. И пока Наруто не была уверена, что готова рассказать Минато, что та не из их вселенной, и не уверена, что вообще решиться. «Так будет лучше для всех, и в первую очередь для меня.» - думала девушка. Усталый вздох. Печать не поменялась. Все же, она никогда не изучала фуиндзюцу, даже после того, как узнала свою принадлежность к клану Узумаки. Нару не видела в этом смысла – в ее арсенале режим Отшельника и режим Девятихвостого, и их совмещение. Даже один ее клон мог сделать многое и без этих примочек. Изучение фуинов казалось той чем-то до жути скучным, а, как известно, Седьмая не отличалась усидчивостью. Так что она даже не пыталась и именно сейчас костерила ту себя за тупость и завышенное самомнение, ведь в большей степени оно было виновно в решении изучения истоков клана Узушио. - «Перестань, - заговорил первый Курама, поднимая голову, устав от бесполезных потугов джинчуурики. – Так ты сделаешь только хуже. Фуиндзюцу – не то, что ты можешь освоить методом тыка. Особенно с твоими куриными мозгами.» - добавил тот, ухмыляясь. Нару возмутилась, грозно глянув на его обнаглевшую рожу, словив краем уха фырк (скорее сдерживаемый смех) другого. И сразу успокоилась, легко улыбаясь. Второй Курама так и не выходил на контакт, но даже такое проявление эмоций с его стороны радовало блондинку. - Ты прав, но меня бесит эта клетка! – закинула руки за голову и даже слегка надулась, как маленький ребенок, что было весьма комично – взрослая женщина в возрасте с поведением ребенка и с такими же привычками. Кьюби но Йоко хмыкнул, отстраненно смотря на прутья – как будто она его не раздражала. Так сверху еще и прибавился сосед! Который постоянно норовил подбить его на предательство девченки и объединиться против всех людей, что посмели использовать их, как оружие. Так, вечно капая на мозг, они и пришли к этой ситуации – оба после довольно грозной ссоры разошлись по разным углам и максимально игнорировали друг друга. Но, разумно рассудив, оба о стычке молчали – им не хотелось, чтобы эта мелкая заноза проела тем плешь на тему «драться – плохо, а в моем теле – тем более!». - «Лучше подожди своего четырехлетия, - и, словив непонимающий вгляд, продолжил. – С такого возраста уже можно тренировать простейшие ниндзюцу, а до этого времени ты можешь заниматься тайдзюцу и медитировать. Но использование фуиндзюцу невозможно без предельной концентрации и владению чакры на высоком уровне, так что медитация и контроль можно начинать учиться заранее. Тебе же лучше.» - Ого, - Намиказе в шоке приоткрыла рот, как-то не задумываясь об этом всем. Все же, она была человеком практики, а не теоретики. – А ты в курсе, что из тебя вышел бы прекрасный учитель? – блондинка изогнула бровь, сложив руки на груди (а точнее под). Лис самодовольно оскалился, показывая ровный ряд клыков. Другой проворчал что-то о «низких стандартах» Седьмой. Та не стала указывать ему, что, по факту, ее Курама – это он, так что своими словами себя же оскорбил. - «А до этого момента просто расти, ешь и спи.» - голос лиса звучал с примесью сарказма и издевки. Специально давил на больное, но не злорадствовал, а шутил. Наруто смерилась с отсутствием юмора соседа за долгую жизнь, так что просто пропустила высказывание мимо ушей. - Знаю, но это все неимоверно скучно, даттебайо! – запричитала. – Я только и делаю, что лежу! А! – внезапно вскрикнула она, заулыбавшись во весь рот. – Джирайя! – Кьюби хмыкнул. Теперь стало ясно, чего его (их!) джинчуурики вела себя слишком бодро. Но то, что она забыла, в который раз, такую важную информацию, напоминало тому, что Узумаки действительно была не далекой. «Может, вновь ее в Анбу надоумить пойти? Поди, и мозгов прибавится, и концентрация вернется.» - думал первый, поражаясь, как эта девка вообще умудрилась стать капитаном одного из отрядов, а потом и Хокаге с ее то внимательностью. - Джирайя заходил, ттебайо! Этот эро-санин совсем не поменялся, - и расхохоталась, громкостью напоминая Хашираму, отчего второй лис прикрыл уши. Дальше она стала подробно рассказывать своему другу о встрече, не забывая упомянуть даже о самой мелочи. Курама скалился, показывая, что рад за Узумаки. Пусть он не контактировал с учителем Наруто, но по рассказам было понятно, как тот ей важен. Быстро вымотавшись, женщина ушла из подсознания спать, пожелав помириться хвостатым и не драться.