Lets start all over

Следующее пробуждение привело Наруто в восторг – она покоилась на руках Минато! Лицо мужчины выражало безграничную любовь и счастье. Но Намиказе видела, как покраснели его глаза и уставший внешний вид. Отец укачивал ее, аккуратно придерживая под голову, и прижимал к себе – нежно, будто боязь ее сломать. - Наруто, - он осторожно размотал ее руки от одеяла и девочка сразу воспользовалась этим, ухватив того за волосы, из-за чего он ойкнул. – А хватка у тебя точно мамина, - озвученные слова не сделали легче. Блондин еще сильнее прижал дочь, обнимая, пытаясь таким образом утопить свое горе и не дать позорно разрыдаться, как было десять минут назад. Нару пыталась руками достать до головы, но те не слушались – с унынием пришло осознание, что это тело не может контролировать свои действия. Пару раз случайно приложив отца по виску, красноволосая больше не пыталась таким образом проявлять заботу. Но Минато, кажется, воспринял ее действие по-другому – мужчина рассмеялся. – Да, ты права, Нару. Твой папа совсем раскис. Даже способом поддержать ты вся в Кушину. Интересно, есть ли в тебе хоть что-то от меня? – глаза смотрели в глаза. Девочка непонимающе выгнула бровь (или попыталась). «В смысле, даттебайо? А волосы?!» - От меня достались только глазки, - и тихо рассмеялся, хрипло. Голос до сих пор не прошел с прошлой истерики. А внутри Наруто все переворачивалось. «У меня другой цвет волос?! Какой?! Я теперь еще больше уверилась, что это параллельная реальность. Черт…» Первое, что пришло в голову ребенку – она практически копия матери. Горюющему Намиказе она будет, как бельмо на глазу. Быть вечным напоминанием о любимой женщине – никому такого не пожелаешь. - Но так даже лучше, - продолжил блондин. - Твоя мама была истинной красавицей и, я просто уверен, ты вырастешь еще красивее! – руки младенца опять потянули пряди. Его слова успокаивали, дарили уверенность в себе. – К сожалению, я не смогу сейчас часто приходить домой, но за тобой будут присматривать, - Минато грустно улыбнулся, понимая, что как бы ему не было плохо, он не может все сбросить на Хирузена. Благо, он имел как минимум несколько человек из Анбу и женщину Ичи, которая согласилась делиться молоком с его дочерью. – Вскоре ты познакомишься с моим дорогим учеником, - девочка дернула сильнее волосы, возбужденная от слов отца. Она уже знала, кто это будет, и была жутко рада! - Угх, - вырвалось из ее рта, сразу стало неловко. Но Намиказе это только веселило. - Так не терпится его увидеть? – он ткнул ей пальцем в нос, заставляя поморщиться, тихо смеясь. – Он прибудет сегодня, так что обязательно устрой ему такой же прием, - намекнул на выдернутые волосы, которые были в ручке Нару. Бывшая Узумаки смутилась, если бы могла. «Отец, хватит издеваться над новорожденным, даттебайо!» - Ичи, - позвал он женщину, и Наруто только сейчас обратила внимание, что уже довольно светло. Женщина вышла из комнаты, подходя к Хокаге с дочерью. – Покорми ее, пожалуйста, а затем иди домой. Ты устала, да и не хочется отнимать мать у сына, - бледное лицо мужчины едва заметно посветлело. Аккуратно передав ребенка в руке брюнетке и чмокнув джинчуурики в лоб, исчез хирайшином. На дереве маячили двое Анбу – те же самые, что были вчера (или сегодня? девочка еще плохо ориентировалась в пространстве). Пришлось снова испытывать унижение в виде кормежки и смену белья (на этом моменте новоявленная Намиказе проклинала жизнь и слезно просилась назад, в свой мир). Ичи удалилась, оставляя ее на попечение Волку и Кабану, которые пытались ее развлекать игрушками из дерева. Пришлось играть заинтересованность. Не зря же она служила в Анбу, особенно на заданиях, где надо было играть вообще других людей и менять голос под хенге. Скучающую ситуацию разбавил появившиеся Какаши, который, сказав пароль, получил пропуск в дом Хокаге. Волк отошла от кроватки, и пошла патрулировать окрестность, а мужчина (или парень?) остался, наблюдая за Хатаке, хотя и понимал, что тот точно ничего не сделает. Седовласый склонился перед ребенком, который радостно протянул руки и даже заагукал. Кабан мысленно расстроился, ведь к ним она не проявляла такой заинтересованности. - Что… мне делать? – задал в пустоту мальчик, ведь дочь Хокаге все так же тянула к нему ручки, даже состроила возмущенное лицо, будто сейчас расплачется. Но проблема в том, что Хатаке не хотел касаться ее своими руками – руками, что практически убили своих товарищей и еще кучу народу. В его понимании он не имел права даже подходить к ней. Парень всячески пытался отказаться от просьбы Минато посетить его дочь, а потом его и вовсе поставили перед фактом, что тот теперь чуть ли не ее телохранитель. Не на постоянной основе, конечно же, все равно будет меняться с другими из Анбу. Но его психологическое состояние оставляло желать лучшего, парень и сам это понимал, но переубеждать Намиказе не стал – тот еще чего доброго, задействует Яманака, а идти к мозгоправам – последнее, что он хотел. Но бывший сенсей ему доверял, так что, мысленно окрестив это миссией, Какаши отбросил эмоции, и осторожно поднял ребенка под пристальным взглядом Кабана. Девочка сразу засветилась, потянув руки к протектору и волосам, вспоминая слова отца. Мальчик не сопротивлялся, все так же безжизненно смотря на нее одним черным глазом, и Нару поняла, что что-то не так. Она внимательно смотрела на холодную каменную маску дорого ей человека и видела там себя после войны. Такая же обреченность и отстраненность. «Какаши так же смотрел на нас в первый день встречи. Минимум эмоций, скучающий ничего не выражающий взгляд и общее наплевательское отношение. Уже позже, после миссии ранга «С», он начал проявлять беспокойство, будто лед, что так долго был в его сердце, стал оттаивать.» Разозлившись на такое пренебрежение к своей персоне, девочка хлопнула того по щеке, отчего Кабан, видящий это, издал булькающий звук и отвернулся. Намиказе подозревала, что тот нагло ржет. Хатаке спокойно запеленал руки ребенка, поправляя бандану на глазу и ткнул ей в отместку пальцем в лоб. Наруто возмущенно нахмурилась. «Да почему всем так охота поиздеваться над беспомощным ребенком, даттебайо?!» Ее злость преобразилась в хныканье и против желания та заплакала. В окно заглянула Волк и так же отвернулась, видя растерянность мальчика, который не был готов к истерикам ребенка. А у Какаши в этот момент внутри взрывался мозг – его не учили в академии обращаться с детьми, а уж те более сидеть с ними. Тогда не те времена были, шла война и, как сейчас, не было глупых заданий с «посидеть с малышом Таки, пока его мама решила отдохнуть на горячих источниках». В его представлении шиноби в принципе не должны заниматься такими заданиями, это оскорбительно. Не для того их учили убивать, чтобы потом заниматься таким бредом. Но в данный момент он четко почувствовал нехватку таких вот миссий. А ржущие Кабан и Волк самооценку не поднимали. Поэтому, предприняв самый логичный вариант из всех возможных, седовласый начал укачивать ее, приговаривая «тихо-тихо» почти шепотом, чтобы не позориться перед сокомандниками еще больше. Бывшая Узумаки довольно быстро вернула самообладание, отмечая, что все эмоции, что она испытывают как будто в стократ усиливаются, будь то злость или же радость и выплескивается в такие вот истерики или же неконтролируемый смех. Это не было проблемой – на то она и ребенок, чтобы эмоционально реагировать на раздражители, но осознание и анализ не приносили спокойствия. «В прочем, я боялась, что придется всегда играть ребенка, а это утомительно, а тут такое. Пока буду считать это плюсом.» Девочка опять улыбнулась во весь беззубый рот и Хатаке позволил себе уставший выдох. Он не ожидал, что будет так сложно в моральном плане, но отказаться от охраны этой будущей бестии не мог – его самооценка и так только что пострадала. Нару что-то пролепетала и снова потянулась к его лицу, но уже к маске на лице с явными намерениями ее стянуть. И пусть она знала, что под этим куском ткани скрыто привлекательное бледное лицо с милейшей родинкой, но увидела она это в старшем возрасте! А сейчас перед ней находиться его молодая (детская!) версия сенсея! И та готова была поставить все свои сбережения на то, что эта его версия еще симпатичнее! А может быть Нару хотелось просто отомстить за столь холодный прием. Но ее планам не суждено было сбыться – парень сразу понял ее мотивы и аккуратно перехватил ее руки, но опять пеленать не стал – вдруг произойдет тоже самое. Возмущенно пробухтев, красноволосая все же отстала от него, теребя жилет Анбу. Не вышло сейчас – попробует позже и обязательно добьется своего, или она не Узумаки! Но от такой продолжительной активности Нару стала чаще зевать, а глаза как будто налились свинцом и так и норовили закрыться. Она сопротивлялась, как могла, но укачивающие действия Какаши этому не способствовали. Мысленно ругаясь на слабое тело, она все же закрыла глаза, проваливаясь в подсознание. Мальчик осторожно, дабы не потревожить сон ребенка, положил ее в кроватку и кивнул другим из Анбу. Волк первая сдала пост, за ней последовал Кабан, а Какаши остался с только пришедшим Лисом. Оба молчали, общаясь языком жестов, попеременно меняясь в дозоре, пока вечером не пришел Намиказе старший и не отправил тех домой. - Похороны проведут через пять дней, - блондин отвернулся к дочери, будто это не он сейчас произнес такую важную информацию. Хатаке поджал губы, что под маской не было заметно, и кивнул. - Вы…будете брать туда дочь? – не удержался. Тому не хотелось, чтобы столь невинна и чистая душа в первые дни своей жизни увидела кучу трупов. «Еще успеет насмотреться.» - эти слова так и повисли в тишине. Минато отрицательно покачал головой. Ему было страшно оставлять Нару одну на долгое время без присмотра, даже на Анбу, вспоминая, как некий в маске смог тех убить. А с учетом того, что тогда тому надо был Кьюби – беспокойство и не думало отступать. Обезвредить элитных воинов и захватить маленького ребенка – последнее особенно ему под силу. Но не явиться на похороны своих же людей и жены… Идея плохая. - Я могу тебе доверить такое важное задание? – не знал бы Какаши своего сенсея – подумал бы, что тот в нем сомневается (или в его силе). Но седовласый понял посыл – там погибли его бывшие сокурсники, даже если он к ним ничего не чувствовал, совесть не позволила бы не явиться на их похороны. В добавок, он частенько любил постоять над надгробием памяти погибшим шиноби – «Героями Конохагакурэ» - и отцовским. - Конечно, - для большего эффекта даже кивнул. – Как Вы? – вырвалось, и мальчик тут же захлопнул рот. Хокаге посмотрел на него, и в свете свечи Какаши различил лицо морально уставшего человека, который всеми силами пытается казаться сильным. И впервые на памяти того, блондин отвел взгляд, опускаясь к кроватке, едва касаясь щек девочки. - Если бы ее тоже не стало – я б не выдержал, - признание ошарашило и в тоже время дало понять, что сенсей так доверяет только ему, только ему показывает свои слабости, даже не скрывая. Руки сжались в кулаки. Набрав воздуха, его извинения прервал Минато: - Не надо, я знаю, что сейчас всех беспокоит мое состояние. Старейшины уже пару раз пытались поднять вопрос о моей невозможности работать из-за личных проблем, - холодная усмешка и явный намек. – Выдвигая Данзо на пост временного Хокаге, так как Хирузен так же потерял свою жену. Убита человеком в маске, - мальчик с каждым новым словом зверел – так нагло и манипулятивно давить на человека, который только что потерял любимого человека! – Я сказал это не для того, чтобы ты возненавидел верхушку деревни, но по моим источникам я выяснил, что кто-то сказал тебе и твоим друзьям не вмешиваться, - в комнате стало холоднее, ледяная Ки, исходящая от Минато, поразила даже его ученика. Парень никогда не видел того в ярости, и, после такого, предпочел бы и дальше не видеть. Какаши резво кивнул и выпрямился. - Да, нам сказали идти в убежище. Шиноби передал слова Третьего, - Намиказе внимательно посмотрел на того, оторвавшись от дочери, и позвал его на кухню. Проставив перед тем чашку с чаем, блондин сел напротив, сложив руки в замок. - Как ты уже догадался, Хирузен не передавал таких поручений, - седовласый еще раз кивнул, холодея от осознания, что кто-то специально решил допустить смерть Четвертого, его жены или ребенка. Или даже разрушение деревни Кьюби. Отпив чая, мальчик сильнее стиснул кружку. - Кто? Я запомнил внешность того шиноби и с уверенностью заявляю, что он не из обычных, - мужчина прикрыл глаза. Вырисовывалась не самая лучшая картина, даже еще хуже, чем он представлял. Кто-то намеренно пытался не допустить вмешательство тех, кто мог быть полезен. Так же вспоминались странные слова об задействовании Учих только как людей для эвакуации граждан. И это с их-то силой! «Данзо!» - пронеслось в голове у обоих. - Я хотел бы, чтобы ты стал шпионом в Корне, - наконец произнес Минато и выдохнул. Ему было тяжело просить своего ученика о таком. Данзо был опасным манипулятором, который специализировался на фуиндзюцу, дабы избегать утечек информации из Корня. Даже при наложении такой печати у Намиказе хватит сноровки, чтобы снять ту или же ослабить. Хатаке с готовностью кивнул. Было сложно сдерживать гнев в сторону старика, хотелось при любой удобной возможности убить того. Но парень так же понимал, что это означало бы становление нукенином, а он уже пообещал себе, что ни за что не оставит Наруто. Будет приглядывать за ней и, может, даже учить. – Тебе понадобиться изучить пару техник с копирующими фуинами, я тебе помогу. Там ничего сложного, особенно с твоими талантами и шаринганом, - на последнем слове блондин сочувствующе улыбнулся. Даже такое упоминание вскользь о полученном глазе заставляло Хатаке возвращаться в годы своего ученичества с Обито и Рин. Но как бы больно от воспоминаний не было, на данный момент наличие шарингана как ни как выручало. Слова Минато наоборот вселили уверенность в Какаши и дало некий стимул своего существования. «Теперь этот глаз будет использован, чтобы защищать, а не рушить то, что мне дорого. Обито, я наконец-то применю его по назначению…» - тот грустно улыбнулся. Кажется, эта девочка дает ему смысл жить, а не бездумно существовать. - Конечно, Минато-сенсей, - назвал того по старому. Блондин немного расслабился, переставая пугать мальчика своей внешностью, а чувство самосохранения, которое трезвонило об опасности, наконец-то замолкло. - Спасибо тебе за все, - и Намиказе чуть наклонился вперед, отчего ученик впал в панику и замотал руками. Мужчина тихо засмеялся на такого оживленного Хатаке. Они еще несколько минут обговаривали этапы тренировок, а после Минато наконец отпустил того на отдых. Наруто все это время спала, мужчина перепроверил нахождение смесей для кормления и чистой совестью переместил кроватку в их с Кушиной комнату. Было тошно здесь находиться, сразу хотелось сбежать от воспоминаний, которые, как назойливые мухи, крутились в голове. «Завтра же перемещу все в детскую…» - поправив последний раз одеяльце, мужчина провалился в тревожный сон. Бывшая Узумаки очень быстро оказалась в своем подсознании, чтобы в итоге узреть битву обоих Курам. Хотя битвой это можно было назвать с натяжкой – те периодически ударяли друг друга хвостами и рычали, при этом ругаясь всеми возможными словами. Женщина не стала тех прерывать – а зачем? До поры, до времени, конечно же. - «Ты задрал махать своими обрубками!» - зарычал точно ее Курама, опасно сверкнув зубами в близи чужих хвостов. - «Это ты разлегся на всю эту херову клетку! Сьеби в свою сторону!» - молодая версия лиса оскалилась, но быстро убрала хвосты, дабы их опять не цапнули. Первый лис клацнул пастью и привстал, готовясь если что – наподдать младшенькому. - Воу-воу, даттебайо! Вы что устроили?! – прервал их недовольный крик. Блондинка опасно посмотрела на них и оба лиса вмиг успокоились. – Вы в своем уме?! Своими действиями хотите расшатать печать?! – второй фыркнул, но сразу заткнулся под уничтожительным взором. – Если я почувствую, что вы опять устраиваете драки в моем (!) теле – я самолично пройду сквозь клетку и научу уму-разуму! – кулак той опасно сжался, и тут стало уже не до смеха ее Кьюби, зная, какая у той тяжелая рука. – Я, конечно, не против убрать эту штуку к чертям собачим, даттебайо, но давайте сначала придем к консенсусу и повзрослеем. - «Ты действительно думаешь, что я соглашусь на вашу мнимую дружбу? Не удивительно, что этот называет тебя дурой.» - съязвил другой, оскалившись. - «Пусть она дура, - внезапно согласился Курама, отчего Седьмая дар речи потеряла, - но это не отменяет того, что она до жути доверчивая и ищет даже у самых отбитых светлую часть. И она у тебя есть.» - довольно. И тут уже Нару не отрицала, даже кивнула. - «Делайте, что хотите.» - фырк и лис отвернулся от них. Перед глазами мелькали их общие воспоминания, вызывая приступы раздражения и головной боли. Хотелось завыть от этих – не его – мыслей. Растерзать девченку и захватить тело или хотя бы вызвериться и попробовать наломать печать, но его вторая часть это точно не позволит сделать. Даже специально отодвинул его подальше от прутьев, отчего они и начали спор. Было омерзительно смотреть, как он – будущий он! – возиться с этим куском мяса и даже дружит и боится (!) ее гнева. Это его должны бояться и уважать! Это он должен диктовать условии, а не какая-то соплячка! И на фоне таких противоречивых эмоций в уме прокручиваются моменты войны, когда все его собратья доверили ей свою силу, как она впервые назвала его по имени и на серьезной основе сказала, что хочет с ним подружиться не смотря на смерть родителей. Закрыв лапой морду и стиснув зубы, что даже послышался скрежет, тот действительно чуть не заскулил. Он предпочел бы вообще не знать ее и не видеть этого. Было бы проще: проще ненавидеть и презирать, злиться за пленение и на весь человеческий род. Однако, что-то ему подсказывало, что даже так эта девка бы добилась своего – подружилась же как-то с его старшей версией. Она бы пробилась сквозь панцирь всепоглощающей ярости, вытягивая ту саму «светлую часть», выворачивая наизнанку, заставляя мозги кипеть. - Если захочешь поговорить – я всегда к твоим услугам, - серьезным тоном заявила Намиказе, в ответ ничего не услышав. Пожав плечами, та повернулась к Кураме, рассказывая, как провела день. С грустью заметила, что, увы, пока не может дать доступ к своим рецепторам и даже сознанию. Не тот возраст, чтобы контролировать исходящую из нее чакру. Лис понимающе кивнул – он и сам не думал, что тело ребенка сможет выдержать его силу, даже приглушенную. И это они еще не учли несговорчивого соседа. Пока они не придут к соглашению – об открытии или приоткрытие печати нечего говорить. Женщина попрощалась с лисами, чувствуя, что ее детская оболочка вот-вот проснется и сосредоточилась на выходе из подсознания. Недовольный лис так и не взглянул на нее. Сама того не понимая, Нару расплакалась посреди ночи, будя отца. Тот подскочил, случайно зацепился ногой об одеяло и свалился с характерным звуком на деревянный пол. Девочка так и продолжала плакать, не контролируя действия, единственное, что та понимала – она было очень голодной. Минато подбежал к дочери, беря на руки и начал укачивать, Намиказе немного успокоилась, но продолжала хныкать. Мужчина переместил себя с ношей в кухню, одной рукой замешивая смесь и ставя на огонь подогреваться. Наруто к тому моменту уже не хныкала, а смотрела слезливыми глазами на действия отца. Ей было мучительно стыдно и она спряталась в его шее. Блондин, после всех подготовок, покормил девочку и уставший лег спать, положив ее рядом. Больше за ночь таких экссесов не происходило, давая возможность Седьмому отдохнуть. Утром пришла Ичи и парочка из Анбу и все начиналось по новой. Вечером приходил Какаши, которого та пыталась растолкать и вывести на эмоции. Хатаке, пока они были одни, признался в миссии, что назначил ему Хокаге. - Сам не знаю, зачем говорю, наверное, мне от этого станет легче? – мальчик задумчиво чешет шею, рукой он игрался с ее пальцами, больше не беря ее на руки, после очередной попытки снять маску. – Через несколько дней проведут похороны, - и замолк, так как почувствовал приближение Лиса. Анбу появился неожиданно, шуншином, напугав Нару. Она вздрогнула, словив напряженный и сканирующий взгляд Хатаке. Девочка пыталась расслабиться под таким надзором, выходило так себе. Мальчик еще раз прищурил единственный глаз и отвернулся, кивнул парню в маске, уходя в патруль на улицу. Лис с, удивительно, рыжими волосами, покормил Намиказе, проводил Ичи и стал так же развлекать дочь Хокаге. И так продолжалось несколько дней, пока с самого утра не заявился сероволосый. Девочка сразу обратила внимание на его отрешенный вид, догадываясь, что виновно в его состоянии. «Сегодня похороны?» Ичи так же приходила только дабы поменять пеленки и покормить ее, но быстро ушла, оставляя тех наедине. Мальчик сканировал все действия Узумаки последние два дня, что очень выводило ту. Но ни истерики, ни отвлечение внимание не помогало. И ведь действительно, всему этому ее обучал сам Хатаке, так как же она могла обмануть своего учителя его же хитростями? А тот сам не понимал, почему так насторожился от действий обычного ребенка – им свойственно пугаться резких движений и громких звуков, но на кромке сознания он подмечал маленькие детали ее поведения и уверялся, что ему не кажется. Девочка понимала. Было видно по глазам ее осмысленность происходящего, когда дети ее возраста вряд ли могли таким похвастаться. Ее взгляд не бегал туда-сюда, без возможности сфокусировать свое внимание на одном объекте и это напрягало. Сказать Минато, что его дочь выглядит и ведет себя подозрительно – гиблое дело. Скорее всего, Хатаке сразу отведут к Яманака на проверку. Но в тоже время такое неожиданное открытие подкупало, ведь если он действительно прав – эта малышка либо будущий гений, либо самый опасный шиноби, как для Конохагакурэ, так и для всего мира. Последнее пугало, но и вводило в некий трепет, отвлекая от мыслей про похороны товарищей и Кушины. Минато вернулся ближе к ночи, что было не удивительно, уставший. Кивнув своему ученику, он сразу же пошел к дочери, которая еще не спала. Мужчина поднял ту на руки, Нару сразу схватилась за длинные передние пряди – их способ приветствия – и улыбнулась, все еще не веря в свою удачу. Лицо блондина стало на несколько тонов краснее, убирая бледность. Какаши тихо отсчитывался о сегодняшнем дне, пока тот игрался с дочерью. Хатаке с удивлением понял, что Наруто искренне веселится только когда рядом или он, или Намиказе, без притворной заинтересованности, как было с игрушками. Да, бывшей Узумаки было скучно целыми днями лежать и ничего не делать. Ее поднимали только ради кормежки и смены подгузника, что было ужасно стыдно, ведь чаще всего тогда присутствовал кто-то из Анбу или сам Какаши. И девочка боялась, что из-за присутствия седовласого с самого ее «рождения» тот начнет воспринимать ее, как младшую сестру. Ведь она сама его так воспринять не могла! На следующий день мальчик пошел к надгробьям, чтобы почтить память и завернуть к памятнику «Героям Конохагакурэ», где тихо рассказывал Обито и Рин про дочь Хокаге и про смерть Кушины. Там же его и застал Данзо. - Очень грустно терять важных людей, - начал он, выжидающе смотря на реакцию парня. Седоволосый внутренне вскипел от его слов, но внешне оставался хладнокровным. – И вдвойне ужасней, если ты мог их спасти, - продолжил он. Двое других Анбу из Корня даже не двинулись. - На что Вы намекаете? – Хатаке не смотрел на него, пытаясь сдержаться и не использовать чидори прямо здесь. - Ты сильный шиноби, который только теряет время и потенциал в Анбу, - не стал лукавить. – Особенно в Анбу, которые были виновны в том, что допустили вторжения Кьюби в деревню. «И это мне говоришь ты?!» - И что Вы предлагаете? Почему я должен сменить обычный Анбу на Корень? – он повернулся, пристально смотря на старика. - Догадался? В прочем, ничего другого я не ожидал от Шарингана Какаши. Я расскажу тебе кое-что, а ты уже сам решай, что будешь делать с этой информацией, - мужчина излучал самодовольство, хоть и был сдержан. Тот поведал Хатаке, что приказ о невмешательстве отдал Сарутоби и всего его действия были направлены на возврат власти, путем убийства Четвертого с женой и диверсию самого Хокаге. С его слов выходило, что Хирузен – само зло во плоти, а бедная Кушина – женщина, что не посчастливилось выжить из-за махинаций старика. Речь звучало слишком складно и правдоподобно, и если бы Минато до этого не рассказал тому о Данзо и самом Корне – он бы поверил на общей почве горя от потери знакомых, которое наложилось на воспоминание о смерти сокомандников. Сыграв правдоподобное ошеломление и под собственный убийственный вид, тот сбежав, сказав, что обдумает его предложение. На самом деле он был в бешенстве от того вранья, что пытался ему навешать на уши этот старикан. Так что оказавшись на полигоне, где, к его удаче, тренировался Гай. Тот предложил спарринг. Парень в зеленом прокричал про силу юности и встал в стойку. - Чисто тайдзюцу. – только проговорил Хатаке и атаковал того со всей силой, которую имел. Он знал, что за ним отправились та самая парочка Анбу, что были с Данзо, так что такой «сброс ярости» в виде тренировки – ему на руку. Те обязательно доложат начальству о его поведении, так что, полностью отдавшись тренировке с Майто, он выкинул из головы лишние мысли.