История одного шута

Подбегая к таверне, Вивиана заметила слабое мерцание из окна. Открыв скрипучую дверь, можно было заметить сидящих за столом Озвальда и Карлота, прогоняющие по кружке за небольшим круглым столом при тусклом свете свечей. — Ну надо же! А что это мы не дома? Опять жена выгнала? — рассмеялся шут. — И тебе доброй ночи. На этот раз я сам ушел, — устало опустил голову мужчина. — Вот это да! Самого непоколебимого, вечно спокойного Карлота кто-то достал. И надолго ты у нас? — Не переживай, соскучиться не успеешь. — Больно ты мне нужен. — Вивиана, где ты была? — заботливо спросил Озвальд. — Если скажу, не поверишь. — А вдруг? В ответ девушка вскинула бровь, закрыла дверь трактира и села за один стол с мужчинами, стянув с головы колпак. — В королевском архиве. Там я обнаружила что данные моих родителей хранят под статусом "Особо опасные". Что ещё за гильдия наемников? — голос девушки заметно похолодел, а ее изумрудные глаза ещё больше выделялись на фоне бледной кожи, освещенной тусклым пламенем свечи. — Так ты всё-таки узнала, — взгрустнул Озвальд. — Ну пора бы и тебе узнать. До смерти твоих родителей существовала такая гильдия, как гильдия наемников. Она называлась "Корень Мира". Это не то же самое что убийцы или воры. Наемники занимались самой разной работой. От простых договоров, до многоэтапных убийств. Эта гильдия пользовалась большим успехом у власти, хоть и считалась вне закона. Если кратко, то наемники выполняли грязную работу, которую не поручат обычному слуге или рыцарю. Такие связи не требуют долгосрочных контрактов или годы службы. Только деньги и цель. Твои родители, Вольфрам и Джисела, возглавляли ее. Поэтому они были одними из самых влиятельных людей в городе. Как среди разбойников, так и среди обычных гильдий. Ты эту правду знать хотела? — Именно ее. Прекрасно! Мои родители выполняли приказы этих вельмож, а я, даже не осознавая того, продолжаю их дело. Прекрасно, — всплеснула руками Вивиана. — Теперь объясни, почему их убили. — Убили? — встревожились мужчины. — Леонхардт сказал, что они были отравлены, — опустошено ответила девушка. — Я, конечно, подозревал об этом, но не ожидал, что… — но слова Карлота так и не были договорены. Между собеседниками нависла тяжелая тишина, которую поспешил нарушить шут. — Я так понимаю, гильдия после их смерти распалась, прекратив эту деятельность. — Верно. Ранее я был заместителем глав, — ответил Озвальд. — Ну давай, скажи, что ты вообще был подмастерьем их, — Вивиана бросила скептический взгляд в сторону молодого мужчины. — Огорчу тебя. Я как был, так и остался обычным кузнецом. Но с этой гильдией действительно приходилось иметь дело. У нашей мастерской было с ней сотрудничество. — М-да. Действительно, совпадений не бывает, — помотал головой шут. В ответ мужчина дружелюбно усмехнулся. В отличие от Вивианы, что при свете свечи выглядела угрожающе, Карлот словно сам был светом. Вьющиеся русые волосы золотыми прядями едва доходили до середины сильной шеи. Кожа его была светлого медового оттенка. Его улыбка казалась такой теплой и искренней, будто улыбался не взрослый мужчина, а юноша лет семнадцати. Лишь щетина прибавляла ему возраста. — Ладно, я пойду. И вы не засиживайтесь. А то, кому-то от жены влетит, — ухмыльнулась Вивиана. — Я лучше на весь день в кузне пропаду. — Осторожнее, а то заподозрит в измене с наковальней. Полдень, а Вивиана никак не выходила вниз, что сильно настораживало трактирщика. Обычно этот шут начинал все свои грязные дела с рассветом. Только солнце восходило, и собиратель сплетен уже прыгал по крышам в поисках слухов или жертвы. Нередко паяц любил закрадываться в дома торговцев и других богачей. Чем богаче человек, тем больше у него самомнения и возможностей. Такие люди нередко строили глупые козни против короны. Но шута забавляло не столько стремление к власти, сколько простые секреты. Сколько любовниц или любовников было за неделю, как он вытирал ноги о нищих и сирот, как травил животных друг на друга и прочее. Ведь чем отвратнее он себя вел, тем жестче становились пытки при допросах. Именно за подобные садистские наклонности король ценил шута. Столь извращённые методы действительно приносили свои плоды. Это была любимая часть работы девушки. Что же касается обычных людей, то гуляя по городу, острый слух не упускал ни одной драмы, будь то семейная ссора, или трёп глав на подчинённых. Но в этот раз шут и носа не высовывал. Трактирщик обеспокоенно направился к комнате девушки. Когда он открыл дверь, то увидел разбросанные по полу карты и перевернутую шахматную доску с раскиданными фигурами. Озвальд уже давно привык к подобным выходкам. Если девушка сильно расстраивалась или злилась, та начинала устраивать с собой партии. В процессе игры она уходила в себя, в свои мысли, часто размышляя об объекте своей душевной суеты. Но чаще всего такие практики оканчивались эмоциональным всплеском, и Вивиана просто начинала сносить все, подобно урагану. На деревянных столбах было высечено множество отметин. В довершение, в один из них яростно вонзились кинжалы. Видимо, другой цели для издевательств не нашлось. На комоде небрежно валялись два шутовских наряда — новый цветной и старый кожаный. Сама же виновница погрома крепко спала. В одной длинной рубахе под тонким одеялом, Вивиана напоминала скорее фарфоровую куклу своей бледной кожей и длинными прямыми волосами. Она вцепилась в подушку тонкими пальцами, подогнув под себя ноги. Сейчас она выглядела безобидной. Редко, когда Озвальд видел Вивиану в таком виде. В основном она ходила в цветастых одеждах и с броским макияжем. Застать ее в других образах было почти невозможно. Но сейчас породистые черты лица еще сильнее выделялись без яркого грима — высокий лоб, тонкие изогнутые брови, лисьи глаза и, доставшийся от отца, небольшой узкий соколиный клюв. — Вивиана, вставай — мягко, вполголоса произнес Озвальд. — Не хочу, — едва разборчиво промямлил шут. — Время уже полдень. Когда смысл сказанных слов достиг сознания, девушка тяжело открыла слипшиеся глаза, отпустила подушку и нехотя села на край кровати. С худого плеча соскользнула рубаха. Каштановые волосы прикрывали обнаженную часть тела. — Опять вымещала гнев на играх да мебели? — трактирщик наклонился, чтобы поднять карты и фигуры. — Оставь. Я сама уберу, — остановила девушка старика. — Что-ж с тобой поделать. А это что? Снова затупились кинжалы? Ты очень небрежна к своему оружию. — Какая разница? Их все равно пора менять. — Я так понимаю у тебя сегодня выходной. — Он самый. А теперь выйди. Мне нужно одеться. Как только Озвальд покинул пристанище шута, начались ежедневные водные процедуры. Девушка не выносила грязь на своем теле и часто принимала ванную по утрам. Иногда это могло занимать несколько часов. Если ты разбойник — это не давало права не следить за собой. Ванна всегда была своего рода ритуалом. Ритуалом с цветами и ароматическими маслами. Следом за ванной — уборка последствий “урагана”. Лишь в последнюю очередь шел процесс нанесения макияжа и одевания. Единственный любимый образ был рассекающий правый глаз полоса и слеза под левым. Подобные элементы рисунка она ни раз видела выведенными на лицах родителей. Смысла она тогда этому не придавала, но подсознательно стремилась повторить увиденное. Вивиана надела свой повседневный костюм, состоящий из дублета, поделенного на две равные части двух цветов — бирюзового и малинового, с четырьмя треугольными вырезами по подолу и объемными в плечах рукавами. Под дублетом были надеты такие же яркие двухцветные шорты-фонарики. Ноги украшали узорчатые колготки и ботинки на невысоком каблуке со вздернутым носом. Никогда этот образ не обходился без висящего на бедрах ремня с ножнами, перчаток почти до локтя и двух низких хвостов. Девушка подошла к опорному столбу и резким движением вытащила холодное оружие. Она повертела его в руках и досадно вздохнула. Мысленно чертыхаясь, девушка надела потрепанную сумку через плечо, накинула на голову капюшон и раздраженно направилась вниз. На первом этаже к предстоящему вечеру трактирщик готовил зал, подметая в нем полы. Увидев воспитанницу, Озвальд оперся на метлу и предвкушающе улыбнулся. — Карлоту передавай "привет" от меня, — с такими словами трактирщик проводил Вивиану до двери. — А он здесь при чем? — скривив рот, обернулся шут. — А ты разве не к нему? — Других мастеров нет что ли? — повысила тон девушка. — Есть, но признай, что только он готов спокойно тебя обслужить без выпинований из мастерской. В ответ девушка закатила глаза, фыркнула и, громко захлопнув дверь, вышла из трактира. В городе Фриденберг давно все проснулись. Из лавок по соседству доносились то звуки галдежа, то запахи еды. Дети радостно бегали по улицам, среди толпы взрослых. Вперемешку с людьми улицы теснили на себе повозки и кареты с лошадьми, что переносили на себе груз торговцев, ремесленников или обычных рабочих. Двигаясь в сторону кузни, шут то и дело искал свежую сплетню или слух. Но опять все те же люди, те же новости. Ничего нового. Уже надоедать стало такое однообразие. Подойдя к кузне на открытой улице, девушка, на свою радость, услышала женские крики, но крайне неразборчиво из-за шума города. Недолго поразмыслив, Вивиана обошла дом, вскарабкалась вверх по стене и взобралась в открытое окно. Дома такого типа, как правило, включали в себя лавку на первом этаже и само жилище хозяина на втором. Но Карлоту досталась кузня от умершего отца, поэтому второй и третий этаж выполняли роли хранилища и чердака. Вивиана попала на этаж, где хранилось оружие с доспехами. Здесь звуки скандала слышались гораздо отчетливее. Радостно подслушивая крики, девушка рассматривала работы мастера. Клинки и кинжалы самых разных форм и размеров. Какие- то были в небрежном состоянии, а какие-то словно из сказки — тонкая ручная работа, аккуратно выкованный эфес, крепко обшитая кожей рукоять и гибкий клинок, что заметно было по узорам слоев на стали. "Ну ты даёшь, мужик". Но от восхищения шута отвлекли нарастающие звуки скандала. — Вечно ты шатаешься в этом "Разоренном Короле"! Чего ты там нашел? Подавщицы расфуфыренные?! Ну конечно! Лучше потаскушки с сиськами наружу, чем жена, которая ходит беременная! Пьянь ты похотливая! Или тебя туда тянет что-то ещё?! — истерично визжала женщина. Не совладав с любопытством, Вивиана слегла высунула голову из двери, к которой вела лестница на первый этаж. До этого места не добирались солнечные лучи, и даже свет первого этажа не доставал. Так же бледное контрастное лицо скрывал капюшон. Так что шут остался совершенно незамеченным. На первом этаже за прилавком стояла беременная женщина средних лет, не самой приятной наружности. Большой живот, старое изношенное платье, прилипшие к голове сальные волосы и пухлое неухоженное лицо, усыпанное морщинами. Видя таких женщин, Вивиана невольно задумывалась о своем будущем. Более всего она остерегалась именно такой участи. Страшно было даже думать возрасте, о создании семьи и уж тем более о детях. Да и куда ей? Кому нужен какой-то трактирский шут? Но в такие моменты в противовес всплывал образ матери. Невысокая женщина, с такими же породистыми чертами лица, такими же каштановыми волосами, заплетенные в косу до бедра, и сияющими изумрудными глазами. Озвальд нередко говорил, что Вивиана похожа на свою мать, но девушка считала эту женщину красивей в сто крат. Рядом с наковальней сидел сам виновник торжества. Русые волосы почти закрывали его лицо. Поверх льняной рубахи плотно сидел кузнечный фартук из грубой кожи. Сам кузнец сидел и молча натирал меч. — Ты меня вообще слушаешь?! В ответ последовало лишь молчание. — Ну и молчи! Сиди и думай о своих девках. С этими словами женщина громко захлопнула за собой дверь. Мужчина с облегчением выдохнул. Бедняга возрасте двадцати четырех лет обрек себя на несчастливый брак по расчету за дочь купца. Некогда женщина считалась первой красавицей. Мужчины за нее волосы у себя на голове рвали, но она досталась какому-то кузнецу, который ее даже никогда не любил. Не сказать, что Карлот был рад этому браку, но и деваться было некуда. К сожалению, вино и разгул сделали свое дело. Теперь девушка из высшего общества стала обычной городской “бабой”, вечно орущей и недовольной всем. Более всего доставалось кузнецу, что только и искал повод не идти домой, задерживаясь то в трактире, то ночуя в кузнице. — Кошмар. Как ты вообще на такой женился? Голос шута заметно напугал Карлота. Сама же девушка стояла, скрестив руки и ноги, на противоположном конце мастерской за спиной хозяина. — В дверь не пробовала заходить? — облегченно вздохнул мужчина. — Какая дверь? Вон та? Чтобы это пушечное ядро меня ещё собой придавило? Нет уж, спасибо. В ответ Карлот устало улыбнулся. — Давно ты сюда не приходила. Что случилось? Девушка достала из сумки два затупившихся кинжала и протянула их мужчине. Карлот встал напротив Вивианы и начал пристально их осматривать и водить пальцами по лезвию. Кожа начала цепляться за отколовшиеся кусочки железа. В некоторых частях лезвие и вовсе было гладким. В довершение всей этой "красоты", палец кузнеца заметно шел из стороны в сторону. Отрицательно помотав головой, мастер кинул оба кинжала в кадку с испорченными инструментами и материалами. — Эй! Ты что делаешь! — Что я делаю? Это ты что с ними делаешь, что они в таком состоянии? — недоумевающим взглядом посмотрел мужчина, скрестив руки на груди. — А тебе какое дело? — отпиралась Вивиана. — Прямое. Мне Озвальд рассказал, что ты вытворяешь в гневе. Разрушать нечего? — Могу тебя заколоть до смерти, — шут уже мысленно душил этого мужчину. — И не смотри на меня так. Ладно. Что уж поделать с тобой. Я тебе новые сделаю. — Новые? Издеваешься? Я на богача похожа? — Не пугайся так. С тебя я денег не беру. Как раз повод не идти домой. Девушка только недовольно всплеснула руками.