Обещан

Раньше королевство Чон не славилось богатствами и крепкой державой. Народ здесь выживал за счёт скота и посевов, а положение территории на границе к торговым путям открывало много возможностей для нападений со стороны огромных стран. Это сейчас королевство Чон может похвастаться высокими стенами, многочисленной армией и мудрым монархом, но вот десятками лет ранее отец Чонгука скитался в поисках союзников, обещая направо и налево все имеющиеся богатства лишь бы защитить людей, присягнувших ему на верность. — Твой отец в молодости по глупости обещал первенца королю разбойников за помощь в войне, — мать безутешно вздыхает, поглаживая Чонгука по щеке. Чонгук не так сильно удивлён, когда узнаёт о том, что однажды король Чон склонился перед разбойниками и за защиту границ от нападка обещал их правителю своего первенца-омегу. Чонгук не удивлён, ведь его тогда не было, он даже не родился, родители не оценили бы потери. У семьи был шанс, что омега у них даже не родится. Но случилось. И Чонгук с какой-то стороны благодарен, что его не стали гонять за стены, не дали какой-то служанке воспитывать, сказав всему миру, что ребёнок родился мёртвым. Не стали спасать от судьбы такими жертвами. Его воспитывали и любили, как и подобает любым родителям. А затем, когда к воротам явится тот, кому он обещан за щит, решили поступить… немного подло. — Лаосс относительно молодая держава, — объясняет отец, показывая фигурки на стратегическом столе. — Они собирают у себя отступников, вместо рыцарей. Расширяют владения за счёт таких вот переговоров, как у нас. Их правитель на то время был молодым и безбашенным мальчуганом, полный энтузиазма захватить весь континент. Поэтому их и считают королевством разбойников. Пираты на суше, — король вздыхает. — Нечестивые. — И всё равно сильные, — Чонгук пожимает плечами. — Значит, что благородство даёт в случаях ведения войны ровным счетом ничего, — и качает головой. — Я о чести, сынок, — отец поджимает губы. — Обещаю, ты не станешь частью их мира, — касается его плеча. — Я не позволю этим варварам разорвать тебя. Ну, конечно. О сделке-то он всё равно раньше не говорил. Чонгук узнал о ситуации из-за того, что посыльный орёл прилетел раньше, чем у границ встал сам король разбойников. Как излагалось в письме, у сэра Тэхёна так и не появилась за эти годы суженая, что он решил компенсировать этой вот сделкой. Альфа, которому почти сорок. Чонгук мысленно хлопает себя по плечу, успокаивая. — Не бойся, — говорит мать. — Ты выйдешь за благородного принца Иви втайне, чтобы брак с Тэхёном не случился. Этот дикарь не может пойти против божьего слова. Принц Иви хороший. Это для твоего блага, сынок. Мать говорит, что они обманут его. Дадут обещание, подадут на блюдечке, заставят его потерять бдительность, дадут уверенность в том, что сдерживают слово, растягивая бракосочетание, оставляя в это время подпись на других бумагах, скрепляя божеством Иви и Чона связь Чонгука с другим альфой. Это всяко лучше, чем быть добычей дикого зверя. Наверное. А до того времени Чонгук должен притворно делать вид, что готов выйти за альфу, которому он обещан. Должен быть на свиданиях, должен видеться и услаждать глаза, водить его за нос. Подло. Совсем немного. — Прибыл король Лаосса, Ваше Величество, — двери тронного зала открывают. Чонгук сидит на троне рядом с родителями. Он неотрывно следит за проходящими гостями. Взгляд сразу цепляется за мужчину, одетого в тяжёлые меха, пускающий с каждым шагом эхо от стука лат. Бордовый оттенок одеяния создаёт фантомное ощущение, будто кровь застывает коркой на ране. Чонгук не дышит, смотря ему в глаза. Мать говорила: глаза зверя. Отец сказал: варвар и разбойник. Они отступники. Пираты на суше. Верно? — Не стоит, — Тэхён осторожно опускает протянутую руку Чонгука, осматривая удивлённое лицо. — Боюсь пустить слюну при поцелуе. Или откусить невольно, — и смеётся. — Вы очень вкусно пахнете. — Как бестактно, Тэхён, — отец рядом закатывает глаза. — Я пахну молоком, Ваше Величество, — Чонгук возникает. — Это… было уместно, — и прокашливается. Тэхён улыбается ему. Ох, он очень отличается от того образа, который ему навязывают другие. Не то чтобы о человеке можно судить по одной только встрече. Он может притворяться или быть намеренно таким милым здесь, во владениях другого короля, а у себя показывать совершенно иное лицо. Это другое. Но пока что Чонгук не склоняется любовью ни к первому своему жениху, ни ко второму, потому что принц Иви оказывается более бесцеремонным, заявляя шёпотом в ухо ещё при первой встрече в закоулках дворца: — Ты будешь моим. Омега распахивает глаза, рассматривая лицо альфы с нахмуренными бровями. Чонгуку из-за этого даже приятно, что быть с ним — это секрет для всего королевства. Он не должен ждать с ним встреч. И на том спасибо. Его общество душит омегу, потому что Чонгук пока что хочет только хорошенько вмазать ему и ударить по яйцам, а не покорно выслушивать грязные словечки в свою сторону, считая спасителем. — Читаете «Вечный дождь»? — спрашивает Тэхён, заглядывая за плечо. Чонгук вздрагивает, поворачивая голову. Он не подскакивает для поклона. В библиотеке пусто. Король перед ним без короны и мантии. Он в простых одеяниях. — Любимая, — признаётся Чонгук, опуская взгляд к книге. — Вы тоже читали? — Я знаю автора книги. Он мой советник, — Тэхён щурится, улыбаясь, когда Чонгук удивлённо хлопает глазами. — Его произведение не особо порадовало сверхдержавы, так что он был изгнан, но… я не воспринимаю общепринятые цензуры. У меня он может жить. Иронично, что люди всё равно его читают здесь, хотя гоняют отовсюду. — Ким Намджун — Ваш советник? — Чонгук до сих пор не может поверить. — Да. Чонгук шокированно смотрит на него. Он сглатывает, покраснев от нахлынувших чувств, из-за которых хочется улыбаться и прыгать. А ещё спрашивать много. — Он выпускает книги у нас, — Тэхён почти шепчет. — Вы можете ими насладиться после свадьбы. Чонгук улыбается сначала, поняв, что да, он может, однако… Нет, ведь… Этого не случится. — Я был бы очень рад, — Чонгук говорит искренне. Он прижимает ладони к сердцу. Тэхён ему загадочно улыбается. Это так кардинально отличается от того, что окружает Чонгука, ведь и Чон, и Иви — дисциплинированные королевства, они придерживаются общих правил. Если в Лаоссе этому не уделяют столько внимания, возможно, там творческим людям дышится свободнее. И, может, Чонгук мог бы даже заниматься чем-то «не омежьим». — Конечно, — Тэхён кивает. — Вы молоды. У Вас много энергии. Пробовать всё в жизни — не грех. Для этого не нужно спрашивать разрешение, — король внимательно смотрит во время чаепития на жениха. — А что Вы подразумеваете под «не омежье»? — Мм, — Чонгук поджимает губы, — охоту? Тэхён давится чаем. Он поднимает на омегу восторженный взгляд. — Я просто обязан показать Вам свою коллекцию холодного оружия, — говорит король. — Я был бы очень признателен, — Чонгук поджимает губы, чтобы не улыбнуться шире. Он выдыхает как-то грустно, прикусывая язык внутри рта. Омега отворачивается, думая. Он хлопает глазами. — А почему Вы до сих пор не женились? — спрашивает тихо Чонгук. — Оставлял это право для стратегического хода, но… — Тэхён смотрит на него, — мне повезло, что Вы не просто разменная монета, а услада для моей души. Я искренне надеюсь, что Вам понравится в моём королевстве. Если нет — скажите. Я позволю Вам изменить там всё, что угодно Вашей душе. И кладёт руки на стол, не касаясь пальцев Чонгука. Абсолютно не двигается. Он за эти дни к омеге не прикоснулся. Вообще. Лишь дышал рядом и говорил. И всё равно заглянул куда-то глубже, будто оголил Чонгука перед собой. Теперь юный принц не уверен, что будет счастлив в правильном, дисциплинированном и «хорошем по общественным установкам» браке. Ему кажется, что брак с немного взрослым альфой, который правит государством на усмотрение ситуации, который осторожничает в каждом жесте, называет Чонгука усладой для своей души… Кажется, что Чонгук действительно обещан ему. И омега сейчас не хочет это менять. — Они хотят Вас обмануть, — шепчет Чонгук, запирая дверь за вошедшим в его покои королём. — Они хотят за Вашей спиной выдать меня за другого и… если божество Чон оставит клеймо… — он пытается сказать внятнее, тише. В нём дрожит страх, ведь Чонгук не ведает, что будет дальше. Будет ли разгневан альфа настолько, чтобы пойти войной? Или попытается отца убить за то, что он не сдержал слово? Всё может быть. — Я знаю про ваш секрет. И про того принца, — шепчет Тэхён, приближаясь к нему. Чонгук наблюдает за тем, как грудь перед ним мерно вздымается. Тэхён вдыхает его запах, успокаиваясь. Омега осторожно касается его груди, примыкая к объятиям. Осторожно. Альфа гладит его по голове. — Я бы не счёл это преградой, — говорит Тэхён. — Я бы не стал слушать даже бога, — шёпот над ухом будоражит. — Для меня он — не закон. Чонгук из-за этих слов вздрагивает, потому что нега, растёкшаяся по груди, придавливает его дыхательные пути. Он не дышит. — И если Вашу буйную душу кто-то закроет в клетке… — Тэхён ведёт носом по виску, — я убью каждого, кто станет причиной Ваших слёз. Даже если это будет неправильно, верно? — Как жестоко, — Чонгук улыбается. — Я буду готов, но позволите ли — это Ваше право, — Тэхён даёт ему разрешение на спуск цепи. И Чонгуку кто-то в этой жизни впервые позволяет решить цену своего счастья. Неважно, будет он чьим-то мужем или нет — если рядом с Тэхёном миры с книгами, охотой, смехом и улыбками возможны, будь он хоть дважды старше — Чонгук обязательно выберет тот путь, который принесёт ему больше счастья. «Я надеялся, что ваше спасение поможет мне. Не хочу, чтобы вы думали, что я поступил глупо и на воле эмоций. Я дам о себе знать, когда буду несчастен. Пожалуйста, не нужно сеять войну из-за этого. Отец, Вы же сдержите данное Тэхёну обещание? Мама, ты будешь спокойна, если я скажу, что влюблён в него? Я выбрал то, что кажется мне правильным. Оставляю кольцо принца Иви, моего надуманного спасителя. Интересно, стал бы он воевать за моё спокойствие с небесами? Наверное, нет. Да, вы правильно поняли. Я больше в это не верю. Тэхён говорит, что не нужно благословление бога Чона, Иви или Лаосса для брака, который скрепляют души».