Цветущие сады во мраке

«Met you once under a Pisces moon,

I kept my distance ‘cause I know that you

Don't like when I'm with nobody else,

I couldn't help it, I put you through hell.»

***

Волнистая струйка душистого, сигаретного дыма от догорающего в пепельнице окурка, хаотичными движениями протянулась ввысь, к потолку, растворяясь в томной атмосфере полутемной комнаты. Льющийся свет от старенького торшера освещал чуть сгорбившуюся над столом одинокую фигуру. Ловкие девичьи пальчики прокладывали аккуратные, игольные стежки по небесно-голубой атласной ткани, которая в будущем должна преобразоваться в легкое, струящееся платьице. Играющий на фоне виниловый проигрыватель, окутывающий комнатное пространство своим умиротворенным блюзом шестидесятых годов, приостанавливал навязчиво-тягостный рой мыслей черноглазой особы. Звонкий телефонный гудок, разрушавший размеренную и безмятежную обстановку в комнате, уже как на протяжении всего вечера, заставил Чиэ раздраженно скрипнуть стиснутой от напряжения челюстью и откинуть в сторону свое швейное ремесло, полностью фокусируясь на настойчиво-вибрирующем мобильнике. Протяжно глубоко выдохнув и закатив зрачки наверх от высветившегося имени абонента, брюнетка неспешно преподнесла динамик к ушной раковине, мысленно настраиваясь к очередному бессодержательному диалогу. — Слушаю… — А, ой. Приветик, Чиэ! Думала уже не дозвонюсь до тебя сегодня… — нервно усмехнувшись, залепетала Сакура, даже через звуковой динамик трубки можно было уловить фибры волнения и растерянности, проскальзывающие в её звонком голоске. — Начались какие-то проблемы с Эиджи? — Да нуу, нет…наверное… Об этом я и хотела поговорить… — выдержав неловкую паузу, затем рвано выдохнув продолжила. — Месяц назад, в той квартире… Мы там с Эиджи… Я видела твой взгляд тогда и как холодно и отстраненно ты вела себя после. Не то что бы я заострила на этом особое внимание, ведь подобные эмоции тебе свойственны при любых обстоятельствах… Но все же, это заставило меня забеспокоиться и почувствовать себя виновной перед тобой и … — Сакура. Мне абсолютно без разницы с кем водится и кому присовывает мой братец. Ты ведь так долго тянулась к нему и наконец добилась, и пробралась в его мир. Так что ты имеешь полное право наслаждаться своим достижением. И всё же ты должна помнить и понимать с кем будешь иметь дело: он не будет проводить с тобой большую часть времени, частые пропадания и подстерегающая тебя опасность на каждом шагу — таковы отношения с криминальным человеком. — Даа, я понимаю. И всё же я не могу иначе. Одно его появление или скользящий взгляд в мою сторону, заставляют подрагивать коленки и хочется идти и следовать за ним по всюду, чтобы ни случилось и не угрожало мне… Не знаю. Это глупое восхищение или же безудержная зависимость, но факт того, что я хочу быть частью его ужасной и опасной жизни, не могу отрицать. — Да уж. Куда другим до тебя и твоего-то тяжкого положения… — криво усмехнулась Чиэ. — Нуу… Так ты не злишься на меня? — Я уже тебе ответила на этот вопрос! Делайте что хотите, только не вовлекайте меня в вашу личную Санта Барбару: я не буду подставлять тебе плечо для плача за каждое его резкое слово или долгое игнорирование в твою сторону. — Да, конечно. Как скажешь… — небольшая пауза и последующая за ней прежняя кокетливость и жеманность проскальзывали в окончаниях слов Сакуры. — Таак… Что насчет тебя? Как у вас там дела с тем беловолосым парнем? От последнего вопроса, Чиэ едва не выпустила из рук телефон из-за резко накрывшей её разум паники и тремора на кончиках пальцев. В памяти невольно всплыл угловатый силуэт парня, терзающего её мысли каждую свободную минуту на протяжении нескольких недель. «Откуда?! Откуда черт подери она узнала?! Неужели он всё-таки проболтался?» — миллион новых возникающих вопросов окутали её обеспокоенную голову, а сузившиеся зрачки, до размера крохотной бусинки, взволнованно обводили каждый сантиметр комнаты, пытаясь задать встречный вопрос, надеясь тактично съехать с темы. — Аа.Мм… Ты какого имеешь в виду? — «никто же не запрещал вести подобно непонимающей дурочке» — подумала Чиэ, удивляясь выскользнувшему вопросу «в стиле Сакуры». — Ох, хахах… Говоришь так, как будто у тебя их там несколько. — заливистый смех раздался по ту сторону телефонной трубки. — Я про того, у которого шрам на подбородке, под нижней губой. Его подкаты и симпатия в твою сторону слишком очевидны для окружающих. — А… Ты про Шиона… — как-то разочарованно выдохнула Чиэ, отгоняя от себя непрошенный образ сирениглазого парня. Мадараме Шион — пробивной парень, который единожды донеся её небольшую сумку с вещами, теперь уже как на протяжении целого месяца, «случайно пересекался» с брюнеткой в Роппонги или близ лежащих районах. Неважно, будь то торговый центр, магазин, станция или даже двор её колледжа — высокая худощавая фигура, с свободно ниспадающими белесыми локонами до плеч и с вечно безумным оскалом на лице, и пошлым прищуром в тёмных зрачках, маячила на горизонте, глазами выцепляя нужную ему девушку. И после каждой такой стычки, уже как по традиции, следовала небольшая прогулка до станции Чиэ, на которую он так неуклонно всегда настаивал. Бесконечные треплющиеся речи о своих «небывалых достижениях и победах», сбавленные шаблонными подкатами и непристойными шутками, значительно утомляли и давили на, и без того уже, переполненную голову различными бессвязными мыслями. И она ощущала от него эту нескрываемую и слишком приметную тягу к ней, то как он всеми силами пробивался напролом по тернистому пути к её вниманию и желанному для него восхищению. Но Чиэ этого не хотела. Не желала его внимания. Этих, хоть и раздевающих, но искрящихся глаз, обращенных в её сторону — все это было ей не нужно. Каждый раз, идя поодаль с Шионом, одни и те же назойливые вопросы пробирались в ее мысли: « А он… Провожал бы её так? Смотрел бы на неё таким взглядом?» Ответ слишком очевидный: никогда. В голове промелькали слова Эиджи, высказанные им пару месяцев назад: »…мы лишены каких-то «возвышенных чувств и мыслей», теряя облик «человека разумного» в вечных потасовках и драках. И в моменты долгожданного расслабления, чтоб заглушить один инстинкт, предаёмся другому. Плотскому…» Весь смысл этих слов был понят Чиэ только лишь относительно недавно. И если уж проводить параллели, то и каждое действие Риндо соотносилось с этим высказыванием. Казалось, что каждая их встреча подводилась всегда к одному и тому же. А кареглазая всего лишь оттягивала это событие, своими бесконечными выяснениями и исканием скрытого смысла, тем самым, ещё больше его нервируя и раздражая, но и в то же время, на почве злости, разжигая еще больше его «костёр желаний» — так думала Чиэ. С Шионом ситуация имеет тот же корень взаимосвязи. Но в отличии от встреч с Риндо, общение с ним менее вспыльчивое и сумбурное, и более неспешное и, малую часть, обходительное. Но витающее в воздухе желание и еле сдерживаемые порывы явственно ощущаются на каждых таких встречах. И чтобы ситуация не застоялась на более протяженное время, как с Хайтани-младшим, Чиэ решила сразу же оборвать это зарождающееся «приятельское общение». И назначенная ею самой встреча с Шионом в ближайшие дни и несла таковой посыл. Резкий удар с улицы по ее оконному стеклу, заставил Чиэ заметно вздрогнуть и хмуро взглянуть в сторону зашторенной занавеси. Казалось, что подобрали огромных размеров валун или гальку и со всей силы зарядили в нужное место, желая этим ударом разнести вдребезги стекольное пространство. — Эй, Чиэ?.. Ты чего так резко замолчала? Все настолько плохо у вас там? — обеспокоенно затараторила Сакура, которая все еще была на связи в минутный период молчания и размышлений брюнетки. — Слушай, я тебе чуть позже перезвоню… Возникли тут одни «настойчивые проблемы»… — не дождавшись ответной реакции, Чиэ сбросила звонок и раздраженно откинув телефон на стол, стремительно направилась к окну, в которое непрерывно сыпался настойчивый шквал камней. — Эиджи, мать твою! Я останусь без окна, если ты не прекратишь в него долбить со всей своей идиотской силы! И заходи ты уже как нормальный человек, через дверь. А не как долбанны… — распахнув по обе стороны багета шторы и щелкнув оконный затвор, Чиэ уже начала выливать наружу всё свое негодование и гнев за подобную выходку. Но тут же резко осеклась, увидев представшую под её окном фигуру, начиная судорожно перебирать между пальцами полупрозрачную ткань занавеси.

***

Риндо уже позабыл этот приторный вкус празднеств и бесконечных гулянок. Каждый прожитый день минувшего месяца всегда подчинялся одному и тому же распорядку: ежедневное посещение всевозможных клубов Роппонги; организация закрытых домашних пьянок в их квартире; ну и в перерывах между этого калейдоскопа безудержных развлечений — выполнение различной «грязной работы», которую так любезно и без какого-либо стеснения наказывал их великодушный босс. Слепящие лучи софитов и алкогольный градус затуманивали и высушивали трезвый рассудок Риндо, полностью погружая в мир ярких, расплывчатых красок и беззаботства. Абстрагировавшись от трезвой и серой обыденности, парень вовсе потерял счёт времени и летоисчисления. Лишь однажды, очнувшись с перепоя в предрассветные часы в какой-то квартире у одного из его старых приятелей, впервые за долгое время, Риндо отправился на утренний рейс метро, вынужденным решением которого стало отсутствие своего личного транспорта и очередного утерянного мобильника. И сидя в вагоне плацкарта, прислонившись горящим лбом, от разрывающей мозговые клетки болью, парень выбрался из царства забвения благодаря громкоговорящему радио на станции, беспрерывно передающему прогноз погоды, дату и время текущего дня. «Прошел месяц… Месяц без нее» — первое о чём подумал Риндо, устало потирая припухшие веки, из-за отсутствия нормального сна и ежедневного похмелья. И всё это время разворачивалась непрерывная борьба его непоколебимого, гордого эго с этими навязчивыми мыслями о ней. И чем больше парень отторгал от себя её призрачный образ, тем больше разум поглощала вирусная завеса, побуждая его проделывать бессознательные проделки, лишь бы избавиться от затянувшегося ряда фотопленки, с участием одного человека в его голове. И не сосчитать, сколько раз за этот месяц, в моменты неистового отчаяния и наивысшего градуса алкогольного опьянения, Риндо сжимал в крепкие тиски дам со схожими фрагментами внешности. • Длинные вьющиеся локоны с темноватым отблеском — подходит. • Холодный, пронизывающий душу взгляд карих глаз — просто изумительно. • Подчёркнутая сутулость и пиджачное одеяние — крайне редкое, но приемлемое явление. Как кусочки одного редкостного пазла, рассыпанного в частях тела других, младший-Хайтани так рьяно собирал каждый вечер, пытаясь тем самым сложить в одно общее, так сильно желаемое изображение. И потом уже, сродни несчастному безумцу и помешанному, он упивался сполна этими примеченными отрывками. Его поцелуи были резки и грубы, а объятия приносили ужасный дискомфорт и сдавленность в костях, как будто, каждый раз он отрабатывал на своих мимолетных пассиях очередной боевой прием. Риндо не собирался быть снисходительным. В подобные моменты он желал поскорее «исцелиться» от этих тягостных мыслей о чертовке Хагиваре. Вынести всю злость и растерянность, которую он испытывает уже как на протяжении месяца. И наконец осушить эту переполненную чашу глупой тоски и меланхолии. Но эйфория вожделения также быстро рассеивается, как и зарождается, оставляя блондина ещё более безотрадным и разгоряченным, не принося желанного покоя. И каждый раз, возвращаясь ранним утром, ещё более раздраженным и изнемогшим, после очередной гулянки в свою разгромленную обитель, пережившую за этот месяц ни один шумный вечер, украдкой, Риндо хотел бы увидеть в прихожей на вешалке знакомый пиджак. Затем, пройдя чуть в глубь квартиры, наткнуться на её сутулую фигуру где-нибудь в районе кухни или гостиной. Искупаться в черноте её пронизывающих зрачков и вкусить очередную порцию протестантских речей о своей независимости и «глупых, низменных отбросах общества». Но ещё более лучшим вариантом было бы оказаться в своей комнате. Лежащим на кровати. Рядом с ней. Опьяненным и уставшим после их совместных, ночных приключений. И как в прошлый раз, долго и задумчиво всматриваться помутнённым от алкоголя взглядом на её отвернутую в противоположную сторону фигуру. Риндо не часто кому-то разрешал ступить хотя бы один шаг в его комнату. Даже Ран был не частым гостем в его личном пространстве (их с братом не гласное правило: не переступать без разрешения их границы интересов и закрепленной территории). И появление младшей-Хагивары в его комнате, не показалось парню чем-то неприемлемым или раздражающим. Да даже проснувшись в полдень с жутким похмельем и с отвратительным настроением, первое о чем подумал блондин — как хорошо она вписывается в его небольшой интерьер. Мрачная и отстранённая девчонка на фоне его скромных и обыденных апартаментов. Словно одна из сошедших в реальность работ Люка Бессона. Как же ему тогда хотелось растянуть этот момент подольше, возможно даже навсегда вписать в стенах своей комнаты. Лишь бы она всегда так растерянно сидела на краю его кровати и нахмуренным, непонимающим взором смотрела на него. Но всё, что он был только способен предпринять — вновь вступить с ней в раздражающие обоих перепалки и, подобно прорвавшей дамбе, выплескивать на неё потоки горьких издевок и укоров. И вот она исчезла. Все как сама заверяла: ни следа, ни известий. Больше её имя не фигурировало в чужих речах и разговорах. Если раньше, изредка, Ран интересовался жизнью младшей-Хагивары, на что всегда получал от Эиджи сухое: «да пойдет», то с наступлением второго месяца уже никто не вспоминал и не задумывался о быте его младшей сестренки. Но только не Риндо. Как только нога Эиджи ступала на полы прихожей, извещая о прибытии, беловолосый потаенно ожидал ещё вдобавок услышать приглушенные на фоне перетаптывания и мягкие бурчания младшего члена семейства Хагивары. Но и этого на протяжении месяца не сбывалось. Риндо даже однажды показалось, что появление в его жизни младшей-Хагивары — это лишь плод воображения и своеобразное воплощение его каждодневной рутины и раздражения, и что как такового человека и вовсе не существовало. Но одним вечером эти навязанные самим собой выдумки разорвались в клочья и давно уже позабытые темы разговоров вновь приобрели свою актуальность. На очередной клубной сходке Риндо старался не придавать особого значения более игривому настрою и счастливой ухмылке безумца Шиона. Парень лишь сильнее сжал пальцами тонкую талию какой-то кудрявой черноволосой нимфы, которая так старательно выводила своими глянцевыми губами красные отметины на его шее. Необузданная спесь ярости и беспокойства наполнялась в его аметистовых глазницах. Уже собираясь подниматься и покидать это застойное место, до острого слуха парня донесся примечательный диалог между его братом и «бешенным псом». — … на днях не получится. У меня долгожданная свиданка с младшенькой Хагиварой. — Шион, ты слышал, что пиздаболов в рот ебут? Хорош заливать и тащи свою задницу на собрание. Громкий раскатистый смех Мадараме разразился по территории vip-ложи. В другой раз, Риндо бы лишь надменно хмыкнул и закатил зрачки на очередное вранье и триумфальные речи Шиона. Но сегодня подобное заявление заставило угрюмо насторожиться и повернуть голову в сторону сидевших неподалеку собеседников, чтобы наверняка убедиться во лжи. Но увидев каменное, ничего не выражающее лицо Рана, которому победоносно демонстрировали, что-то на экране мобильника, побудило Риндо к резкой вспышке бешенства и гнева. Яростно отпихнув от себя, подобно присосавшейся пиявке, девушку, которая кубарем свалилась с насиженного дивана, едва не приложившись затылком о край стола, Риндо молниеносно двинулся к выходу, напористо расчищая себе путь, тем самым пару раз заехав кулаком другим по физиономиям. Спиной он чувствовал ошеломленный взгляд Мадараме, осуждающий взор Рана, который знал и мнимо хотел передать слетевшему с катушек брату, какие последствия за этим грядут. Но Риндо было плевать. Сейчас его глаза застилает пелена из самых различных отрицательных эмоций, начиная от ненависти и злости, заканчивая отчаянием и бессилием. Как в страшном кошмаре, Риндо представлял, что после той сцены у подъезда многоэтажки, где Мадараме просто любезно окажет помощь и оставит в покое её, между псом и Хагиварой и взаправду может завязаться какое-то общение. И новоиспеченные догадки о том, что на протяжении месяца они все же контактировали друг с другом, окутывали Риндо безудержным тремором в конечностях. Блондин точно не помнил как так, мгновение ока, преодолел расстояние от парковки клуба до знакомых двухэтажек Сумиеси. Он больше не видел лучшего решения, чем вторгаться в её личное пространство и узнать на прямую об услышанном известии. Подобрав в ближайшей цветочной клумбе пару тройку крупной гальки, Риндо, со всего своего размаха и прилива ярости, запустил беспрерывный обстрел по оконному стеклу её комнаты. Не дождавшись какой-либо реакции, парень начал терять всё самообладание и адекватность. Он был готов уже полностью вынести стекольную ограду и подобно обезумевшему маньяку, забраться в дом и ощутить на себе непонимающий, ошеломленный взгляд карих глазниц. Риндо хотел её увидеть. Желал так неистово каждый чертов день на протяжении месяца. Поэтому, так просто сегодня он точно не отступит. И уже замахнувшись для следующего, более сильного удара, резко распахнувшиеся по бокам шторы пролили мягкий свет от комнатного торшера наружу, освещая нахмуренное лицо блондина, заставив приостановить дальнейший бросок. Знакомые, приглушенные недовольства донеслись до ушей парня, которые сегодняшней ночью звучали для него лучше любой музыки, которую он слушал в клубе или же ставил дома на консоли. Распахнувшаяся оконная рама открыла взор на ту, которая одним лишь своим исчезновением превратила мысли Риндо в, и без того уже, сплошной бардак. Выбившиеся из заколки локоны волос, струящимися волнами обрамляли, словно ото сна, осунувшиеся лицо. Взгляд как и прежде отчужденный, с толикой ошеломления. Риндо ощутил, как прежние гнев и яростная завеса рассеялись в его глазах. Теперь он просто стоял в ступоре, задрав голову к верху и смотрел на неё немигающим взглядом, как на обратившиеся с небес божество, одаряя своим вниманием этот ожесточенный, низменный мир. Пресвятой Будда, как же он соскучился по ней. Но прозвучавшие в голове набатом слова Мадараме в клубе, ударили по встревоженным мыслям, вновь перенастроили его на прежние злость и раздражение. Нахмурив белесые брови и взглянув на неё устрашающим взором исподлобья, Риндо твердым и отстранённым тоном произнес: — Спускайся, Хагивара.

***

Резко открывшаяся дверь подъезда выпустила наружу ошарашенную брюнетку. Развернувшись корпусом в сторону небольшого темного закутка у здания, где подперев плечом стену возвышался силуэт беловолосого парня, напряженно ожидающего её появления перед ним, Чиэ незамедлительно двинулась к нему, взволнованно озираясь по сторонам. — Какого черта тебе нужно здесь? — чуть прикрикивала девушка, пытаясь сдерживать разгоряченные порывы и беспокойство. Уже полностью поравнявшись с ним ростом, Чиэ нервозно скрестила руки под грудью, расширенными от темноты глазницами уставилась на парня, вопрошая от него желанный ответ. Но Риндо не торопился скорее отвечать на её требовательные интонации. Откровенным и ленивым взглядом он очерчивал каждый дюйм ее фигуры, подмечая для себя новые изменения за этот месяц. Сатиновые штаны с такой же бретельчатой длинной майкой выгодно подчеркивали все женские изгибы тела и зачарованно переливались блеском при фонарном свете, тем самым заставляя терять парня весь остаток здравых мыслей и незаметно судорожно выдыхать. И последнее на чем остановились сиреневые глазницы — выперающиеся, оголенные ключицы. И Риндо подметил, что впервые смог увидеть её открытый плечевой пояс. Сдавленно сглотнув, парень отвесил себе мысленную оплеуху. За этот месяц он видел достаточно более откровенные женские образы в его мимолетных пассиях. Да даже несколько походов в стрип-клуб, с обитавшими в нём оголенных моделей, не производили на него такой эффект ступора и растерянности, как сегодняшний вид на просто оголенные плечевые кости Хагивары. Под прожигающим, смятенным взглядом на неё, Чиэ невольно чуть сгорбилась и всё ещё скрещенными руками обхватила ладонями края своих плеч, чуть испуганно осматривая перекатывающиеся желваки на его челюсти. — Я и в правду уже поверил, что ты не так глупа и безрассудна, как часто это демонстрировала. Но ты оказалась ещё той наивной дурой, которая не понимает слишком очевидных вещей… — вернув прежние отчужденные эмоции и твёрдость в голосе, заявил Риндо. — Ты специально заявился к моему дому, чтобы беспричинно осыпать меня порцией оскорблений? Попахивает полным идиотизмом и психиатрией, не находишь? — презрительно выпалила Чиэ. Шумно выдохнув и потерев раздраженно переносицу, Риндо пытался не сорваться в первые же пару минут их зарождающейся стычки. Нет больше смысла опускаться в прелюдии, если всепоглощающее, острое желание все скорее вызнать перекрывает взбаламученные мысли. — Свидание… не просто с кем-нибудь, а с мать твою, Мадараме… Серьезно, блять?! — начал повышать голос Риндо. — Тебя это не касается… — резко отрезала Чиэ, опустив подбородок, собираясь возвращаться обратно в подъезд. Но едва она хотела уже развернуться, как резкий захват на её руке, заставил принять прежнее положение. — Идиотка! Как же ты не понимаешь?! Он не тот кем является на самом деле! Да, он может красиво заливать про свои напизденные истории и вести себя, как облизано-обходительный, английский джентльмен. Но в реале же это самый жалкий и ничтожный отброс, который плевать хотел на моральные устои и уважение к другим людям. А девушки для него сродни развлечениям и объектам для издевательства. И если уж у него и есть какие-то планы на тебя, то это лишь натянуть на свой член и опустить твою самооценку ниже плинтуса! — уже не сдерживаясь, яростно восклицал парень ей прямо в лицо, твердой хваткой сжимая её предплечье, пытаясь тем самым достучаться до её «нежного сознания» и вдолбить «жестокие реали Шиона Мадараме». Но это и не требовалось доказывать. Чиэ уже давно уловила эти потоки наигранных чувств и желала сама поскорее закончить этот месячный спектакль. И как бы она сейчас желала выложить все свои истинные намерения Риндо, чтобы он не считал её такой глупой и наивной. Но для чего ей вдруг нужно было оправдаться? Лишь потому что он…волнуется за нее?! Но нахмурив брови, Чиэ, свободной рукой ударила по его твёрдой хватке. Сочтя подобные жесты за его очередное «жонглирование эмоциями и личностями», девушка поспешила вновь ретироваться. — Прекрати! Это мой выбор! И на сколько он опрометчив или правилен, отдуваться только мне, а не тебе! Почему тебя это так волнует?! И почему ты ночью врываешься ко мне и смеешь меня отчитывать как родитель?! — Потому что, если твой братец забил хуй на то, что происходит в окружении его сестры, то придется мне втирать тебе подобные вещи. — Надо же, и когда это ты вновь успел заделаться моим сводным братом? Эиджи уже давно выписался из больницы, и тебе больше не нужно тянуть на себе груз смотрителя. Поэтому можешь, уже наконец выдохнуть и покурить бамбук для успокоения. — Нет, ну ты всё-таки в конец безголовая… Случиться что-то с тобой, хуево будет всем! Твой браток такую преисподнею устроит в банде, где каждый поделится на стороны и будет враждовать между собой. Вот что за пиздец будет! Ты станешь основной причиной в расколе и, возможно, даже в распаде группировки. Теперь до тебя уже доперло наконец?! Глубоко выдохнув и чуть прикрыв веки, Чиэ попыталась привести в успокоение бушующий ураган взрывных эмоций и реакций. Томно взглянув полуопущенными веками на рассерженные черты лица Риндо, брюнетка начала говорить размеренным голосом. — Теперь мне понятны твои опасения… И всё же, на подобную встречу я сама настояла, имея свои личные намерения и мотивы. И я не могу отказаться от этого… Но если тебе будет спокойнее, я постараюсь не совершать глупостей, которые смогли бы повлечь за собой неприятности и держаться всегда начеку… — немного приподняв уголки губ, изобразив подобие улыбки, Чиэ направилась обратно к дверям двухэтажки, тем самым демонстрируя завершение их непродолжительно-напряженной дискуссии. Едва она смогла ступить два шага, как незамедлительно была прижата спиной к кирпичной опоре. Рванное дыхание, с терпким запахом крепкого алкоголя, окутало всю её лицевую маску, заставляя инстинктивно сильнее прижаться к стене. Расставившимися по бокам от её головы ладоней Риндо раздался слабый хруст крошившегося под его ногтями каменного раствора кирпича, тем самым показывая то, как он неистово пытался сдержать, желающие выбраться наружу, бушующие эмоции и неведомые ощущения. Но стоило Чиэ глубже всмотреться в потемневшую глазную сирень, как тут же была введена в ступор. Там не было того известного гнева и ненависти, что проявлялись пару секунд назад. В его зрачках плескалось отчаяние и…беспокойство? Напряженные, юношеские руки начали постепенными скользящими движениями с кирпичной опоры перемещаться к девичьей макушке. Щелкнув скрепленной заколкой Риндо аккуратно запустил ладони в струящиеся локоны, чуть перебирая между пальцами каштановые прядки. Обведя массирующими движениями височную кость, парень подушечками пальцев переместился к заалевшим щекам Чиэ, бережно обхватив их и чуть подрагивающими прикосновениями начал оглаживать её скулы. Сейчас, ему девушка казалась хрупче любого стекла или фарфора. Одно резкое движение его грубых рук и она расколится на тысячи частичек, вновь исчезнув на месяца из его обыденной жизни, тем самым вновь перемещая на тошнотворное и праздное прожигание дней. — Чиэ…- протяжно выдохнув ей в губы, Риндо подался вперед, прислоняясь своим лбом ко лбу брюнетки, устало потираясь кончиком носа о ее. — Риндо… Не надо… — судорожно обхватив пальцами его запястья, Чиэ дрожащим и бегающим взглядом всматривалась в бездонные, аметистовые омуты, не отрывно следящими за каждой её эмоцией на лице. — Не ходи с ним никуда… Пожалуйста… — его голос обволокла неизвестная ему дрожащая хрипотца, а пальцы начали резче оглаживать щеки, словно отчаянный ребенок цепляющиеся за дорогую ему вещь. — Я обещаю, что ничего не произойдет. У вас не будет из-за меня никаких проблем. — утешала Чиэ, чуть оробевшими пальцами начала растирать напряженную кожу рук Риндо. — Да похую уже на эти проблемы банды… Я не хочу видеть тебя рядом с ним. Не хочу, чтобы он шел рядом с тобой. Не хочу, чтобы он дотрагивался до тебя. Не хочу, чтобы он так же как и я сейчас держал твои щеки и говорил какие-то глупости… — чуть прикрыв веки, Риндо начал тяжко дышать, ощущая как становится невыносимо душно и жарко от переизбытка эмоций. Маленькая капелька пота, успевшая образоваться между их сомкнутыми лбами, успела проделать длинный путь по переносице между кончиками носов. — Уходи…пожалуйста. — Чиэ пыталась вырваться из крепких ладоней Риндо. Её до дрожи напугали эти разгоряченные речи парня. Она отказывалась верить в правоту этих слов, боялась, что это — очередное «эмоциональное представление Хайтани-младшего», которое по утру, с похмельным настроением, забудется и больше не вспомнятся им подобные «откровения». — Услышь меня, Чиэ. Прошу не встречайся с ним. Не будь так уверена в том, что все пройдет гладко и безобидно… Я не смогу быть рядом, если с тобой что-то случится… — отчаянно затараторил парень, усиливая хватку на щеках девушки. — Отпусти! — вскрикнула Чиэ, яростно отпихнув от себя крепко сжавшиеся руки блондина, хмуро осматривая его растерянное лицо. — Достаточно слов! Езжай домой и проспись как следует… от тебя перегаром за километр разит… Не дождавшись ответных действий или пререканий, Чиэ ринулась к подъезду, спотыкаясь о свои заплетающиеся ноги, пытаясь унять головокружение и тремор в конечностях.