Цветущие сады во мраке

«I'm sorry but I'm just thinking of the right words to say

I know they don't sound the way I planned them to be

And if I had to walk the world I'd make you fall for me...»

***

Протяжный выдох рассек спертый воздух утренней тишины. Легкое дрожание ресниц и узенькая щель между девичьими веками приоткрывала еще затуманенным глазницам обзор на забликованную от солнечного света люстру. Проморгавшись, Чиэ смогла быстрее снять с себя покрывало сонной пелены. Потрясенный и не отдохнувший мозг вновь пытался возобновить бурную деятельность нейронных связей. Сознание экстренно пыталось связать между собой ее нынешнее положение в этой комнате и события прошедшего вечера. Но как бы мозг не старался, все было сплошным ватным вихрем. Резкая волнообразная боль прошлась вдоль всей мозговой коры, из-за которой Чиэ судорожно схватилась за голову, болезненно зажмуривая веки. Для нее этот эффект был давно разъясненным последствием алкогольного угара, вследствие чего она сделала первое заключение этого дня — «вчерашняя сделка» была однозначно закреплена спиртным. Гулкий хлопок входной двери вынудил Чиэ разомкнуть веки, нарочно возвращая в реальность. Внезапный поток из ключевых фраз, как взломанный чит код на компьютере, запестрил в сознании девушки, собирая логическую цепочку событий. «Мотоцикл», «ночной Роппонги», «торговый центр», «обветшалый музыкальный клуб», «старик с ружьем», «пластинки», «песня the Smiths», «нелепые покачивания», «Риндо», «поцелуй»… «РИНДО!» Порывисто поднявшись с кровати Чиэ собирались ринуться в коридор на звук закрывшейся двери. Она помнила о скором возвращении матери, но никак не ожидала, что это будет сегодняшним утром. Чиэ хотелось верить, что это был ушедший из квартиры в ужасном похмелье Риндо. Тогда бы ей не пришлось разъяснять, какой статус имеет непрошенный гость в их доме. Но едва ноги соприкоснулись с поверхностью пола и собирались сделать первый шаг, Чиэ неожиданно прокатилась стопой о что-то стеклянное и продолговатое, мгновенно падая вниз, больно утыкаясь носом в чужую грудь. — Ты покойник… — сердито пробурчал сонный Риндо, схватившись за предплечье Чиэ и опрокидывая ее на лопатки, навалившись всем весом. Свободной рукой девушка схватилась за распухающий от боли нос, наблюдая со стороны, как виновник падения звонко укатывался вдоль кровати. — А. Это ты. — вяло констатировал Риндо, уже более прояснёнными глазницами осматривая лицо Чиэ. — Что ты здесь делаешь? — пробурчала в ладонь Чиэ, по-прежнему находясь зажатой в тисках Риндо. — Ну сплю, допустим. — На полу? — Сама меня ночью выпихнула с кровати и теперь спрашиваешь?! — раздражался Риндо. — Сделала из меня шавку бездомную. — обиженно перекатился в бок парень, бесшумно корчась от поступающей мигрени. — Я думала ты вчера домой ушел? — Черт, тебя так вштырило от какого-то детского пивка? Вообще ничего не помнишь? — насмехался Риндо. — Я помню все! Но откуда ты выдрал эту бутылку самбуки? Я прекрасно помню, что вчера мы точно не брали ее в магазине. И еще она кажется такой знакомой… — с интересом Чиэ перекатывала из стороны в сторону бутылку итальянской марки «Паллини», без возможности приложить воспоминания к ней. –Это даа. Мы пришли сюда и ты сразу вырубилась. Но для меня пиво было лишь ничтожным аперитивом и поэтому я догнался этой разрывной прелестью. Так как я не знаю этот район, я чуть прошерстил шифоньер на кухне и нашел ее там. — легко пролепетал парень, перекатывая у себя в руке пустую бутылку, улыбаясь воспоминаниям о ее сладком содержимом. У Чиэ наконец-то сложился пазл в голове о незнаком спиртном. — Ты! Воровливый кретин! — яростно пихнув Риндо под бок, раздражалась Чиэ. Вновь отпихнув бутылку в сторону, парень схватился за девичьи запястья, заблокировав серию непрерывных атак. — Вор? Поехавшая в конец?! За базар ответишь? — опасно сверкнули аметистовые глазницы. — Мать всегда ее выпивает после дороги. Это неприкосновенное пойло. А ты его вытащил без спроса! Что она по-твоему должна обнаружить в пустом шкафу? — брыкалась Чиэ, уже пытаясь освободить руки от цепкого захвата. — Для гостя все возможности открыты. А для меня в особенности! — с не прогибаемой уверенностью заявлял парень. — В особенности?! Пора уже сбить твою коронку с головы и на землю опустить к обычным людям и их правилам! –Резким выпадом свободной ноги, Чиэ заехала в твердый как сталь живот Риндо. Парень же, как прочитав ее намерение, нарочно напряг мышцы торса, защищаясь от поступившего удара. Резко притянув к себе, Риндо одним движением развернул Чиэ на сто восемьдесят, оковывая накрест ее же собственными руками, фиксируя положение, держась лишь только за девичьи запястья. — Чиэ, крошка! Я не могу найти свою бутылку! Ты не знаешь куда я могла ее переставить? — приглушенно доносился из кухни голос Хагивары старшей. Неприятный холодок прошелся по скрученным конечностям Чиэ. Ей не было страшно за выпитую бутылку самбуки. Девушку напрягал сам факт наличия «постороннего парня» в доме и момент физически зажатого положения, из которого она никак не могла распутаться. — Отпусти! Или иначе… — раздраженно прошипела Чиэ, брыкаясь в собственных неуправляемых объятиях. — Иначе что? Завопишь на весь дом, зовя мамочку? — измывался Риндо, припадая губами к девичьему уху. — Иначе она зайдет сюда и увидит все это!.. — откидывая голову в сторону, Чиэ упрямо сопротивлялась издевательским нежностям Риндо, от которых предательски кидало в жар. — И что она тут по-твоему должна увидеть? Как ее дочь впервые за всю свою скучную жизнь решила как следует повеселиться? — насмехался парень, дразняще прикусив мочку уха. — Мам, я здесь не… — рассерженно вскрикнула Чиэ, не выдерживая насмешки в этой патовой ситуации. Почувствовав ее отчаяние, Риндо начал порывисто зацеловывать ее шею, не оставляя возможности завершить громкий призыв. — Да что у тебя там происходит… — цоканье приближающихся к комнате каблучков чуть приубавили пыл отвлекающей страсти парня, оставляя на лице Риндо предвкушающую ухмылку. — Хотел шоу — получай! — освободившись от ослабевшей хватки, Чиэ зарядила напоследок локтем под ребро парню. Резкий толчок открывшейся двери на миг воцарил в комнате неловкую тишину и неподвижность. Мягко скрестив руки на груди, Умэ Хагивара как можно правдоподобно старалась держаться спокойно и уравновешенно, хотя внутри ее всю поддергивало от свойственной некоторым родителям неприятия ситуации и осуждения. Но все же толика строгости во взгляде и твердости в голосе присутствовала. — Надо же… моя «Паллини» первее меня имела честь познакомиться с твоим парнем, Чиэ. — укоризненно подметила женщина, зацепившись взглядом за одиноко валяющуюся пустую емкость. — Он не мой парень это раз, а во вторых… — смятенно осматривая стеклянную виновницу подколки, она пыталась синхронизировать мгновенное оправдание. Ища помощь во взгляде парня, она лишь столкнулась с отчужденностью Риндо. — Так значит ты решила заняться благотворительностью и напаивать своих друзей? Это ты мне пытаешься рассказать? — наседала Хагивара старшая, потакая дочери в ее неправде. Измотанно выдохнув, Риндо встал с колен и начал приближаться к насмехающейся флегматичной женщине, не находя в этой ситуации ни капли экстрима и разгоряченности. «Яблоко от яблони…» — подумал парень. — Чиэ наверное не до конца еще отошла от градуса, поэтому туго слова подбирает. — выдавливал из себя Риндо что-то на подобии дружелюбной улыбки. — Позвольте загладить мою вину двумя такими же бутылками, Хагивара-сама. Не смогли вчера вечером устоять перед этим напитком богов и с Чиэ на пару… — Нет! — резко поднявшись, Чиэ стремительно двинулась в сторону парня, прерывая его откровенную и наглую ложь. — Эй, эй, ну что ты так резко. Не злись от того, что не помнишь. — невинно приобняв за макушку и притянув к себе, Риндо пытался остановить пылающую от гнева девушку, продолжая свои заискивающие речи. — Даю обещание, что в течении часа на пороге вашего дома уже будут стоять два целых и возмещенных убытка. Не хотелось бы казаться в ваших глазах неблагодарным и воровливым отморозком. Единственное, что я уже точно не смогу вернуть, так это украденное сердце вашей дочери. — хитро сверкнув глазами, Риндо сильнее прижался щекой ко лбу Чиэ, вынуждая ту поддаться наигранной и ванильной постановке парня. Заливистый женский смех разрядил напряженную атмосферу. Мягко мотая головой и указывая пальцем на «питающего наинежнейшие чувства» Риндо, Умэ восхищённо начала: — Да какой же у тебя оказывается сластолюбивый мальчик, Чиэ! И знает же, как красиво вылезти из стремной ситуации! Как долго ты еще собиралась скрывать от меня эту «трогательную любовь»?! — умилённо вопрошала женщина у своей дочери, полностью игнорируя ее каменную гримасу, единственно не подыгрывающей всему этому спектаклю. — Ну и какое же имя у торгаша? — Риндо. — Что ж, Риндо. Признаю, ты сделал мое утро после поездки во всех смыслах! Должок свой можешь вернуть и в другой раз. Не такая я уж и стерва непреклонная… — элегантно разворачиваясь, Хагивара старшая, зазывающим жестом руки, приказала следовать за ней на кухню. — Это дешевая копия на Рана или у вас Хайтани это в крови? — пробурчала Чиэ, резко отпихивая от себя насмехающуюся физиономию Риндо. — Что именно у нас в крови? Двигать ситуацию под себя? Мда, это да! Ничего не попишешь, таковы способности королей Роппонги. И чем быстрее ты перестанешь выебываться и начнешь принимать всю нашу природу, тем лучше будет для нашей «трогательной любви». — нарочно изнеженным голосом, процитировал Риндо слова Хагивары старшей, напоследок шлепнув по бедру раздраженную Чиэ.

***

— Одни мудрецы говорят, что завтрак — один из важнейших приемов пищи, другие напротив — обед должен быть плотным и насыщенным. Но моя же философия более лаконичная и подходящая под каждую часть дня — за настроения и от похмелья бутылочка Лопес де Эредиа! — эффектно, под стать своему лозунгу, Умэ Хагивара распахнула дальний шкафчик кухонного гарнитура, доставая скрытую за фарфоровым сервизом бутылку красного вина. — Так значит я ежедневно исповедую вашу мудрость, Хагивара-сама. — ухмыльнулся Риндо, присаживаясь за стол и прожигая взглядом стоящую у барной стойки Чиэ. Девушка на этот «обмен любезностями» лишь закатила глаза, продолжив нарезать утренний завтрак для новоиспеченного знакомства. — Тогда, мой коохай, ты также заслуживаешь свой целебный бокал. — поставив на стол перед Риндо фужер с красной жидкостью, Умэ ехидно улыбнулась севшей за стол Чиэ. — Тебе я не предлагаю, моя драгоценная. Если с похмелья ты отрицала свои отношения, то боюсь после бокала красного, собственную мать в лицо не будешь признавать. — Тебя я узнаю, даже находясь на последней стадии Паркинсона, не переживай. — слетевшая подколка отпечаталась на лице Умэ сияющим умиление. — Тогда выпьем за знакомство, любовь и бееесконечную память! Празднично отсвистев за тост Хагивары старшей, Риндо залпом выпил бокал испанского вина, ловя на себе заинтересованный взгляд Умэ. — Ну рассказывай, Риндо. Как дела, чем вообще занимаешься по жизни? — приложив к щеке фужер с отпитым вином, женщина внимательно отслеживала каждое мимическое изменение на лице парня. Чиэ под столом напряженно сжала бедро парня, подобным прося на другие альтернативные варианты, кроме не такой жестокой истины. — Я предприниматель. — уверенно отрезал Риндо. — Ах, предприниматель?! Вот как. — медленно закивала Умэ, поджимая губы, стараясь поверить в такое дерзкое заявление. — Напомни, сколько тебе? — Скоро двадцать будет. — Ух ты, у нас уже теперь в двадцать становятся полноценными предпринимателями. Забавненько. Наверное времена меняются, а я старею со своими взглядами. — уныло подметила женщина, отпивая глоток красной жидкости. — И в чем заключена твоя предпринимательская деятельность? — Нуу, у нас с моим старшим братом фактически уже имеется один из ночных клубов Роппонги. Еще… постепенное расширение штаба сотрудников, благодаря которым имеем возможность разрастись в целую империю… в общем большие дела. — выдавив из себя некое подобие улыбки, Риндо заметил как постепенно ложилась на Хагивару старшую тень сомнения. — Наадо же. Все так серьезно. Вы наверное с братом одарённые гении, раз в таком раннем возрасте имеете такие немалые успехи. За такими способностями свою роль приложили, как и во многих жизнях своих детей, родители. Кем они у вас были? Неловкая пауза опустилась в кухне. Чиэ могла наблюдать со стороны, как опасно заходили желваки на челюсти парня, а белесые брови съежались к переносице. Риндо в свою очередь не понимал, почему он до сих пор позволяет разворачиваться дальше этому диалогу. — Моя мать была банковским сотрудником. Но это никак не имеет отношение к моей жизни. — грубо отмахнулся парень. — Ну как же не имеет. Каждый, отчасти или больше, проекция тех, кто его растил. В рабочей, социальной, эмоциональной сфере. И твоя мама наверное ненавязчиво заложила эту струйку финансовости, раз вы с братом выходите такими «незаурядными владельцами»… — подхватывая бутылку вина, Умэ вальяжно начала приближаться к столу, усаживаясь напротив Риндо. — Надеюсь эта прекрасная и устрашающая татуировка на твоей правой руке не мешает вашим «деловым переговорам» — указав ножкой бокала, женщина еще больше заставила напрячься двух сидящих подростков напротив. — Знаешь ли, в приличном обществе по-прежнему ходит некая строгая цензура и запрет на такие росписи. Наверное, при таких ярлыках, приходиться применять тактику «хождения по головам»? — Мое с братом парное тату — знак нашего единства. Те, кто пытается нам заявить, что это как-то там выбивается из нормы — официально от нас посылаются нахер. Так что да, вы правы, Хагивара-сама. Весь наш «бизнес» — хождение по головам. — опасные искры заблестели в аметистовых омутах. Чиэ ощущала себя усевшейся в пороховую бочку, которую будет достаточно одним небольшим угольком пламени задеть и она сделает ошеломительный выстрел. Девушка даже не имела понятия, как выкарабкаться из такого положения. Какие отвлекающие слова обронить. Но Чиэ лишь в немом ответе приоткрыла губы, смотря на неожиданную реакцию матери. Умэ Хагивара лишь мягко посмеивалась, подливая и себе, и в бокал Риндо вино. — Очень смело и дерзко! Мне так нравится твой юношеский максимализм! Уж очень ты мне напомнил отца старшего брата Чиэ. Он таким же был — со своими правилами и заскоками. — грустно усмехнулась Умэ, отпивая большой глоток. Риндо лишь пренебрежительно переглянулся с Чиэ, не оценив подобное родством с сородичами Эиджи. — Когда мне было за двадцать пять, я впервые пришла в известное на то время редакторское агентство в Синдзюку. Еще зеленая, ничего не умеющая выпускница лингвистического. — аккуратно перекатывая между пальцами ножку бокала, женщина на миг улыбнулась прибывшим воспоминаниям минувших лет. — Ко мне тогда обратилась моя бывшая одногруппница, устроившаяся журналисткой в Роппонги. Мне нужно было помочь ей отредактировать и преподнести во вкусном виде новостную статью по одному инциденту, случившемся в том районе. — приподняв опущенные до этого веки, Умэ пристально всматривалась в хладнокровные глазницы Риндо. — Двое тринадцатилетних мальчика до смерти забили главаря местной банды. И что забавно, у мальчишек фактически на момент ареста, также, как и у вас с братом, были наколоты парные тату, растянутые практически на длину всего маленького тельца. Неожиданное совпадение, правда? «Пепельными королями» мы их с моей журналисткой окрасили в шутку тогда. — чуть поддавшись вперед, вкрадчиво проговорила женщина в ничего не выражающее лицо Риндо. — В каждой шутке есть доля правды. Насчет королей вы хорошо подметили, Хагивара-сама. — криво усмехнулся парень, вальяжно раскинувшись на спинке стула. — Так какая у тебя фамилия Риндо? Такой простой, казалось бы, вопрос, который ни раз спрашивали у парня за всю его жизнь и на который он всегда отвечал с преисполненной гордостью и неподобающим величием. А сейчас Риндо как будто бы замешкал. Неужели в моменте он ощутил под этими семью буквами всю гнусность и жестокость известной фамилии? Или же Хагивара старшая опытная манипуляторша, нарочно пытающаяся подчинить своему мнению припустить его на глазах… Чиэ? «С каких это пор я собираюсь стать лучшим для нее?» — озадачился Риндо. Весь этот напускной образ «хорошенького клишированного парня» для того, чтобы стать лучшим в глазах матери, дабы изменить восприятие и отношение девушки к нему? Риндо открыто поворачивается в сторону Чиэ и видит как та, также открыто демонстрирует отрицательное движение подбородком ему. Неважно какие поступки, слова, движения он воспроизводит — она будет противиться и осуждкть каждое из перечня. Всегда. Таков рок их неадекватных взаимоотношений. А осуждение и неприязнь очередного незнакомого ему человека, для Риндо пережить не составит труда. Тем более если это будет первой и последней встречей. Откровенная улыбка разлилась на лице парня, когда он посмотрел на вопрошающее лицо Хагивары старшей. «Сейчас закончиться эта идиотская ролевая игра» — расслабляется Риндо. — Хайтани. Риндо Хайтани. — Предугадано слишком. Даже не удивлена. — залпом отпив остатки вина, Умэ Хагивара чуть скривилась из-за ударившего в голову градуса. — Видимо режим в японских колониях уже не такой строгий и реабилитационный, раз вы с братом продолжаете до сих пор свою «предпринимательскую деятельность», уже дважды отсидев. — Ну мы с Раном в этом плане очень упёртые и не соглашаемся на меньшее. А наше дело — легкий путь к вершине. — А если на пути к вершине потеряешь Чиэ? Будет также легко? Риндо уже начинал раздражаться. Он ощущал себя объектом психологического опыта. Парень ждал что его прогонят, назовут отморозком, угрожая засадить в решетку, если он вновь приблизиться к Чиэ. Но уж никак он не рассчитывал на глубинный допрос с пристрастием. — Хагивара-сама…– приобняв за плечи сидевшую рядом девушку, Риндо максимально радушно ухмыльнулся. — Если бы я был каким нибудь лохушником, ну на пример, как Эиджи или его отец, с которым вы меня сравнили, ваша дочь уже бы давно оказалась на небесах с Буддой. Вы слишком недооцениваете мой авторитет в подпольном мире. Оно и ясно. Для вас всех это все равно, что копошение в грязи… — резко развернув к себе Чиэ за подбородок, Риндо порывисто впился в губы сопротивляющейся девушки. Также быстро притянув, как и отпрянув, парень поднялся со стула, дерзко ухмыляясь ухмыляясь каменному лицу Умэ. — Продолжайте и дальше заниматься своей писательской работой, Хагивара-сама. Уезжая в Осаку, оставляйте Чиэ со спокойной душой. Ибо наступает новый период Сэнгоку. Банда Рокухара Тандай скоро заполнит каждый угол Токио, на которой верхушек и их приближенных уже не посмеет рыпнуться ни полиция, ни другие жалкие шайки, зовущие себя группировками. — допив залпом остатки вина в своем бокале, Риндо вальяжно направился к выходу из квартиры, напоследок отсалютовав пару подколок. — Наслаждайтесь ежедневно выпивкой и уже начинайте понемногу придумывать заголовки новостей о будущих покорителях преступного синдиката Японии. Короткое копошение и входная дверь выпустила на волю непоколебимого предпринимателя уголовной сферы. Рваное дыхание Чиэ, до сих пор не восстановившиеся после дикого поцелуя Риндо, заполняло сгустившуюся от тишины кухню. Девушка напряженно смотрела на невозможно спокойное лицо матери, которая всего лишь неоднозначно приподнимала брови, подливая себе в бокал новую порцию вина. — Гопники во все времена страдали эгоцентризмом и манией животного величия. И Риндо твой — такая же очередная выскочка. — вяло разведя ладони в сторону и кривя губы в знак своего ответа, Умэ лениво отпила красную жидкость. — Скажи мне, что он просто твой одноразовый интерес. — обратилась женщина к своей дочери, осматривая потупившим от алкоголя взглядом. — Все слишком сложно. Не одноразово, но и не навсегда. — опустошённо ответила Чиэ. Умэ с опечаленным взглядом рассматривала тень обреченности на лице девушки, все больше проводя параллели между своей юностью и запечатанными осадками нездоровых отношений на памяти. — Как хорошо, что не оставила в редакторской… — поджав губы, женщина достала из кармана халата портативный диктофон, которым часто пользовалась на читательских конференциях. Чиэ сморщила брови, когда начала проигрываться запись минувшего разговора Риндо о его скором триумфе. — Сейчас мало информации о сформированных группировках и уж тем более о их участниках. Скудные и сухие предположения, без каких-либо доказательств. — загадками говорила Умэ, пытаясь намекнуть дочери на ее планы. Но Чиэ лишь непонятливо хмурила брови. — Я могу отнести эту запись в местное отделение полиции Роппонги. Тут не так много подробностей, но есть чему заципиться и организовать нужные действия. Но… я хочу чтобы это сделала ты сама. — Я не сделаю этого! — резко возразила Чиэ, демонстративно отпихнув от себя диктофон. — Малышка, я понимаю. Ты отчаянно влюблена и мои слова сейчас звучат для тебя обидно и жестоко. Но ведь ты сама в глубине души понимаешь — все, что сейчас происходит между вами не навсегда и рано или поздно закончится. И по классике — это всегда плачевный исход. Я то уж знаю, поверь… В этот момент Чиэ хотелось отвергать все те истинные слова матери, посыл которых Риндо буквально прошлым вечером пытался ей самой донести. Девушка хотела взывать от поглощающего мрака разочарования. Ей всегда казалось, что она трезвомыслящая и смотрит на вещи вокруг строго в анфас, без каких-либо приукрашиваний и дорисовок. Но после того инцидента с Шионом она все больше начала ощущать себя обездоленны наивным ребенком, ищущим чистоту и искренность там, где она в принципе не предполагается. — Чиэ, такие как он — несчастные дети ужасных жизненных обстоятельств, связанных с родителями и их окружением. Они утратили еще в детстве чувство сострадания, и уж тем более любви. Я не хочу, чтобы ты стала жертвой их неуравновешенной психики. Поэтому и прошу закончить это сейчас, пока не начало все постепенно ухудшаться. — Умэ вновь призывающей придвинула к Чиэ диктофон. — То есть, Эиджи тоже жертва плохого родительского воспитания?! Для тебя он такой же бесчувственный психопат?! — При чем тут вообще Эиджи? — Да при том, что он на равне с Риндо сейчас находится в этой банде! И то, что ты мне сейчас предлагаешь — все равно что предать собственного брата! — задержав дыхание, Чиэ только после осознала, что она только что выкрикнула. Женщина трясущейся рукой схватилась за лоб, сдавленно выдыхая спертых воздух из легких. Со стороны казалось, что у Умэ вот вот начнется приступ. — Мам, плохо? — затормошилась Чиэ, нервно дотрагиваясь до плеча матери. — Ты общаешься с Эиджи? Почему он не пришел ко мне? — поникшим голосом проговорила осутуленная фигура, некогда харизматичной женщины. — Он, он. Сказал, что когда будет время, обязательно зайдет и поговорит. — запинаясь, пыталась приободрить Чиэ. — Я так боялась стать той копией своих закоренелых родителей, что так и не поняла, как следует адекватно воспитывать детей. Из-за моей беспечности теперь вы с Эиджи вместе тонете в этой грязи преступности. Одним взмахом руки и пустовавший бокал на столе полетел в раковину, звонко разбиваясь там на несколько осколков. — Я плохая мать, Чиэ. Я это поняла еще после ареста Эиджи. Но я всегда хотела и хочу лучшего для вас с братом. — перехватив руку дочери со своего плеча, женщина вложила диктофон в ладонь Чиэ. — Ты очень умна и рассудительна. Тебе решать, что будет дальше. Вяло подымаясь со стула, Умэ на шатких ногах направилась в свою комнату, руками придерживаясь за стены квартиры, подавляя одинокие всхлипы. Чиэ отрешенно обводила пальцем дисплей вложенного в руку рокового аппарата, пытаясь понять, что происходит у нее в голове сейчас. Она пыталась навязать себе мысль о том, как будет подло и мерзко совершить задуманное ее матерью — обречь и Эиджи, и Риндо на еще одно уголовное заключение. И было в принципе разумно, и с большей долей преданности дать заднюю от такого предложения. И все же. Если пролить в чистую воду каплю инородной жидкости, начнется постепенное расщепление и растворение этой капли в пространстве воды, из-за которой она уже никогда не будет такой же кристальной как раньше. Неоспоримый закон диффузии. Подобный процесс был схож и с той самой предложенной мыслью Умэ Хагивары, сравнимой с «каплей чернил», которая начала постепенно перемешиваться в голове Чиэ, вынуждая считать ее как возможную альтернативу на «страшное будущее».