Цветущие сады во мраке

«Light at heart, heavy in mind

I’m never in balance, never quite right

Hard to fight, hard to let it fly

I’m never perfect, never satisfied...»

***

— Вот же ш… Черт, у меня просто нет слов. Не могу поверить, что вся эта чума происходила под моим носом и так хорошо скрывалась… — обессиленно рухнув спиной на застеленную поверхность кровати, Эиджи немигающим взором всматривался в небесно-голубую штукатурку потолка комнаты. Часовой монолог-исповедь его младшей сестры привел парня к состоянию обреченной безысходности и необъятного опустошения. Для него казалось чем-то невозможным и отчасти абсурдным, как на протяжении нескольких недель, Чиэ получалось кидать смелые, по его расценкам, вызовы и протесты в жесткой мир гопников, и сейчас остаться все еще живой и почти невредимой, смятенно сидя в кресле, нервозно перебирая скрещенные пальцы с грустной улыбкой на губах. — Я… я не думала что всё так обернётся. –Обернётся что? Незапланированное изнасилование или же всплытие твоих тайных общений? — раздражённо выпалил Эиджи. — Ты злишься…– тихо констатировала Чиэ, затравлено опустив взгляд на свои сомкнутые колени. Шумно выдохнув Эиджи начал растирать опухшие от отсутствия нормального сна веки. Он дал себе слово не выпускать на волю бушующий ураган несдержанных эмоций и уж тем более не выплескивать их на скованную от жестоких событий сестру-мученицу. –Ты всегда была такой. Никогда ничего не рассказывала, никогда не просила помощи, хотела стать независимой… — сдержанным и размеренным голосом проговаривал Эиджи. — И каковы же последствия всей этой самостоятельности будут? Психологические травмы и долгие отголоски того дня. — холодно отрезал брюнет, на локтях приподнимаясь с матраса. –Я твой брат Чиэ. Мы одна семья. В день нашего примирения мы с тобой дали клятву, что будем посвящать друг другу во все наши обстоятельства и дела, какими бы они не были. И ты этим обещанием очень сильно пренебрегла! — осуждающим взглядом холодного ультрамарина парень угрюмо пытался всмотреться в сидящую напротив девичью фигуру. Но от увиденного образа застилающая глазницы пелена раздражения спала. Пылкое сердце юноши проводила по всему его телу короткие болевые импульсы, образуя едва ощутимую дрожь в конечностях. Блеклый свет старенького торшера мутно выявлял бледная осунутое лицо девушки и залёгшая после бессонной ночи синева на тонкой коже под глазами. — Мне больно видеть тебя такой… Если бы только можно повернуть время вспять, ещё бы тогда отмудохал Мадараме за тот его бесчеловечный план, который вчера почти успешно реализовался. Или бы даже намного раньше начистил морду так, чтоб даже и не посмел смотреть в твою сторону, и уж тем более не таскаться за тобой следом… Если б только… — нахмурив брови Эиджи, с беспокойной тяжестью и не выплеснутым гневом, потирал между собой трясущиеся ладони рук, чуть покачиваясь из стороны в сторону, обдумывая предполагаемые исходы событий. — Прекрати!.. не надо больше насилия — бесшумным вскриком Чиэ попыталась отвлечь и обратить на себя внимание. Внезапные вспышки минувшего хаоса настойчиво замигали кадрами кинопленки на подкорках сознания: начинаясь от воспоминаний о жёсткой давке на террасе клуба и возведённого к небу ствола пистолета в братской руке, заканчивая удушающим запахом пыли во рту от старого бильярдного стола. Холодная дрожь прошлась по всему телу, отчего Чиэ еще больше вжалась в спинку кресла, крепче прижимая к груди согнутые колени. И все же она поклялась не поддаваться паранойе и липкой депрессии. «Нужно быть сильной и держаться до последнего с высоко поднятой головой.» — диктовал свою доктрину внутренний голос. — Почему? Разве ты не зла на него за все это? Посмотри что он сделал с тобой: ты забилась в углу, как затравленная зверушка, боишься смотреть в глаза, всячески прикрываешься от чего-то. Где же теперь моя самоуверенная и дерзкая сестра. По-твоему, такие как он не заслуживают мести за это? — отчаянным всплеском эмоций и возгласов Эиджи пытался перенаправить безучастное мышление сестры в нужное по его мнению русло. «Ненависть?», «Месть?». Брюнетка растянуто распробовала на языке эти два слова, пытаясь совокупить со своими нынешними мыслями. На протяжении долгой ночи, не смыкая ни на секунду отяжелевшие веки, Чиэ размышляла о своих чувствах и состоянии. Без сомнения большая её часть билась в агонии и неизмеримом проклинании того объекта, который по моральным и физическим определениями зовётся человеком. Но эту её отчаянную и порывистую сторону густо обволакивал слой тягостной апатии и жалости к себе. Казалось, будто весь спектр её прежних эмоций и живости грандиозным и окончательным салютом взорвался в том роковом игровом клубе, осыпаюсь мрачными депрессивными осадками на состояние девушки. — Извини. Я не должен так сейчас поступать: грубо наезжать и выставлять тебя виноватой. Вся эта запущенная ситуация — целиком и полностью только моя ошибка. — опустив голову, Эиджи вяло растирал ладонями лицо, пытаясь смыть остатки беснующихся эмоций. — Не нужно расставлять роли виноватых и жертв. Каждый из нас, в том числе и Шион, внесли свой весомый вклад для нынешнего положения. Театр не строится только на одном ведущем актёре. — отстранённым голосом пыталась рассуждать Чиэ. — Что ты, чёрт подери, несёшь? Опять эти твои метафоры, да? Почему ты относишься ко всему этому так, как будто это просто ничего не значащие стечение обстоятельств для тебя? — снова заводился Эиджи, потрёпанным видом всматриваясь в силуэт сестры. — Да потому что я не хочу об этом думать! — остатки раздражения и несдержанности, словно ещё не истлевшие угольки, потрескивали внутри Чиэ. — Я просто хочу чтобы всё было как прежде: ходить в колледж, курить дешёвые сигареты и возможно даже мечтать о каком-нибудь светлом будущем. Я не хочу как все жертвы изнасилования застыть на одном эпизоде и прокручивать его остаток жизни. По-твоему я все еще глупо веду себя? Не придумав ответного довода, Эиджи обезоружено плюхнулся спиной на подушку, угрюмо поджав губы, размышляя о чём-то новом. Вновь полутёмную комнатку окутала тягостное молчание. Лишь изредка приглушённые звуки проезжающих за окном машин и звонкий щебет ласточек ассоциировали непрекращающиеся течение будничной жизни, в то время, как в стенах квартиры время казалось таким затуманенным и спрессованным, что с каждой секундой начинаешь явственно ощущать вязкие тески подступающего транса. — Я всего лишь хочу как-то поддержать тебя, глупая. Я знаю тебя: ты очень впечатлительная, и после произошедшего, первое время к «нормальной, прежней жизни» тебе будет тяжело вернуться… — подложив руки под голову, Эиджи мягко улыбнулся, прикрывая глаза. — Ну раз не во мне, так надеюсь в нем ты хотя бы немного найдешь утешение. — В ком это… в нем? — беспокойно заморгала веками Чиэ, хмуро рассматривая братскую ухмылку. А Эиджи в свою очередь не торопился с ответом. Покачивая головой из стороны в сторону, брюнет мычал тихую серенаду, перекидывая в голове варианты начало такого желанного допроса. — И как давно у вас с Риндо? — А что у нас давно с Риндо? — переспросила Чиэ, нарочно представляясь в непонимании. — Да вот это мне как раз неизвестно. Дружба? Секс? Рок-н-ролл? Со стороны посмотришь, вы кажетесь как две разведенки, у которых осталось друг другу море претензий и желаний. — Ничего между нами нет, не было и… не произойдет никогда. — последние пару слов Чиэ низким шепотом проговорила, еще больше вжавшись в спинку кресла, пытаясь отгородиться от пристального взгляда на себе. — Если бы между вами ничего не было, всего этого «огненного шоу», с Шионом в основной роли, не произошло… — в ожидании уставившись на Чиэ, Эиджи не смел говорить больше. Но девушка молчала. Дрожащие ладони с каждой секундой сильнее сжимали собственные предплечья, а взгляд куда-то в сторону демонстрировал отрешенность и нежелание развивать ту тему, с которой Риндо и Чиэ до сих пор не смогли разобраться. — Ну же, ледышка. Вскрывай свои карты. Я не буду тебя осуждать, чтобы у вас там не произошло. Хотя бы в этом тебе как-то помочь и… — Он ненавидит меня. Я младшая сестра-заноза его друга, которая сбивает его с «истинного пути жестокого гопника». Наши с ним стычки это смесь высокомерия, неприязни и чего-то плотского и необузданного. И каждую такую встречу Риндо невербально показывает свою ненависть ко мне. — на одном дыхании выпалила Чиэ. Она ожидала почувствовать порывы раздражения от затрагивания неприятной темы. Но все, что Чиэ смогла уловить — дуновение легкости и опустошения. Как будто тот неподъемный груз, который приходилось тащить на себе в течение нескольких месяцев, на парочку тон смог разгрузиться. — Он ни ненавидит тебя… — ровным голосом возразил Эиджи. — С чего бы так уверенно?! Ты не пережил то, что выпало на мою долю. Я вижу то, как он ведет себя с тобой или с Раном. И этот не тот заносчивый и ворчливый Риндо, который постоянно представляется мне. Так что не пытайся как-то оправдать и очистить его карму для меня. — Я и не собирался тянуть за него мазу и замолвить хорошее словечко. — посмеявшись с нахмуренного взгляда Чиэ, Эиджи устало опустил ноги на пол, принимая сидячее положение. — Вчера, на протяжении почти всей ночи, мы с Риндо очень долго разговаривали на разные и очень занимательные темы. И этот диалог был не из самых приятных, но и не из самых худших за всю мою жизнь. — И этот разговор был о нас с Риндо? — с нескрываемым интересом вытянулась Чиэ. — Ты была основной звездой нашего диалога, это уж точно, но и в то же время, говоря о тебе, об отношениях и эмоциях Риндо к тебе, всплыло очень много ранее неизвестных и щекотливых тем из его жизни, случившихся еще до первого заключения, которые прежде никогда и ни кем не затрагивалось. Нуу, думаю придет время и он сам обо всем тебе исповедуется, если посчитает нужным… Наматывая прядь волос на палец, Чиэ отрешенным взглядом всматривалась куда-то в сторону, пытаясь совладать с бесконечным потоком новоприбывших вопросов. «Что за события прошлого?» «И как много триггеров было в общении с ней?» «Неужели произошло что-то ужасное?» «Сможет ли она как-то повлиять на его жизнь после?» Чиэ желала узнать, ту истинную сущность, скрываемую за тенью высокомерия и власти одного из королей Роппонги, чтобы потом смотреть на Риндо уже под другим углом зрения и пытаться находит мирные альтернативы в их дальнейшем общении, подстать тем возможным болезненным отпечаткам. — И все же, сестренка, ты прям отличненько за несколько месяцев выехала на его нервишках. Он мне немного пересказал отрывки ваших диалогов и те твои эпичные фразки, которые до сих пор действуют на него, как удушающий захват сзади. — сдержанно посмеивался Эиджи. — За это горжусь тобой. Чиэ Хагивара знает, как морально задавить дикарей и необузданных. — детским поддразниванием, Эиджи потянулся к девичье коленки, слегка защипнув нежную кожу, вызывая мягкий смех на лице Чиэ. Но мимолетное веселье и восторженность, также быстро испарились, как и появились. Тень серьезности залегла на лице Эиджи. Он внимательно всматривался в глаза напротив, в голове подбирая фразы к следующей части их диалога. — Вся жизнь Риндо — сопротивление, борьба, кидание вызова чему-то или кому-то. Неважно: тренировки в спортзале, бандитские замесы или же общение с пацанами. Во всех случаях он хочет выйти победителем, поднять свой личный рейтинг. И в силу своей неопытности в общении с девушками и некоторой ограниченности суждений, Риндо считает: чтобы тебя как-то удержать рядом и общаться, нужно вступать в словесную войну и различные оскорбительные перепалки. — Мы как будто не способны на лучшее… — грустно ухмыльнулась Чиэ. — Да способны вы на большее чем скубание! — запротестовал парень. — Ваша проблема в том, то что вы много думаете о самом очевидном: Риндо ищет причины, почему у него встает на тебя; ты размышляешь над тем, почему у тебя покалывало в районе живота, когда он тискал тебя в саду под сакурой — да, об этой «невинной ночке» мне тоже доложили. — Чиэ резко съежилась, ощущая как лёгкое тепло разливается по щекам от воспоминаний о той ночи. — Вы оба остерегаетесь чего-то нового и неизведанного, что столкнувшись с этим, начинаете отрицать и обвинять друг друга. Не находишь это глупым и детским, м? Чиэ было нечего возразить. Горькая правда освещала истинный смысл, казалось бы, запутанных и непонятных взаимоотношений. — Чиэ, постарайся взглянуть на него под другим углом: не как на жестокого и «высокомерного» гопника, который жаждет по всевозможному загасить оппонента, а как на простого парня, который так сильно хочет понравится моей холодной сестре. — А что если… — А если попробовать без «если»? Чиэ в упор уставилась на Эиджи, улыбаясь тому как просто смогли растоптать ее едва начавшиеся отрицания. Но резко ударившая в голову мысль, рассеяла всю легкость и радость момента. — Что такое? Че опять лицо стало каменным? — хмуро обеспокоился Эиджи. — Да просто… сегодня вечером у нас с Риндо вроде как…встреча. — скомкано проговорила Чиэ. — От тебя звучит как прискорбная обязанность. — Да нет же! Это не обязанность! Просто… Я привыкла более менее считывать исход события любых взаимоотношений с кем-либо. Но Риндо… С ним все так непредсказуемо происходит… это немного тревожит, и даже отчасти пугает. — Даа… он бывает безбашенным малым… — подтверждающи закивал Эиджи, почесывая пальцами подбородок, размышляя о чем-то новом. — Ну в таком случае, сегодня вечером я буду подрабатывать сторожевым псом. — демонстративно громко хлопнув ладонями по коленям, заключил парень. — Чего?.. — Ну а че? Сама же сказала: никогда не узнаешь, что он выкинет. А так, я буду всегда поблизости. Так сказать, прощупывать обстановку. Вдруг ты его выбесишь и он вздумает тебе сделать удушающий, а я буду к этому готов и оперативно устраню сбой в системе. Чиэ хмуро уставилась на ехидную полуулыбку Эиджи, не оценив братскую иронию. — Чиэ. Хватит смотреть на него как на самого неадекватного человека в мире. То что он не умеет, как все правильно и лояльно, выражать свои ощущения — это факт, но это не делает его каким-то законченным бесповоротным мудилой. Если тебя это в какой-то степень успокоит, но еще со времен Поднебесья у нас был некоторый «рейтинг кровожадности» среди верхушек. И Риндо с Какучо до сих пор не сходят с низших позиций. Пусть его и считают профессиональным костоломом и одним из королей Роппонги, до полного безумия ему слишком далеко… Чиэ ровно выдохнула и откинулась на спинку кресла, дав себе возможность успокоиться за счет надуманных преступных рангов. Она бы соврала себе, если бы сказала, что абсолютно холодна к предстоящему вечеру. Каков будет итог их противостояния? Какие еще новые открытия произойдут в поведении парня? Так хотелось поскорее заглянуть за ширму этих всплывающих вопросов, чтобы возможно узнать всю истину поступков младшего из повелителей Роппонги. — Но зато он ещё тот лютый фетишист! — продолжал Эиджи, откинув руку на спинку кровати, вызывающе ухмыляясь своей сестре. — Эиджи, черт тебя драл, избавь меня… — Ты бы только видела его коллекцию вырванных листов из Плейбоя. Да он реально помешан на всяких пиджаках и шубах! У него каждый раз едва ли не потеют очки, когда мы втроем идем по тц мимо женских бутиков с верхней одеждой. Для меня до сих это считается каким-то через чур очевидным анекдотом, как король Роппонги запал на самого главного пиджачного Амбассадора Сумиеси… — закатывался в истерических смешках Эиджи. — Остановись пока не поздно… — пригрозила Чиэ, неторопливо обхватывая края спальной подушки. — …Так что, ледышка, если у тебя застой в выборе образа на вечер: надевай исключительно либо пиджак, либо вон ту милую шубку, что у тебя лежит в комоде. Не прогадаешь! С таким видком у тебя все выгорит: голышом в одной шубе и Риндо будет ссать кипятком все ваше свидание. — Мерзкий извращенец! — резко полетевшая в голову Эиджи подушка, ещё больше прибавила смеху в маленькой комнате, в то время, как Чиэ уже начала отчаянно хвататься за свою метровую линейку для раскроя.

***

Расширенные черные зрачки, утопающие в темноте аметистовой сирени, проводили медленную траекторию от низа наверх по женским изгибам напротив. Риндо мог прочувствовать даже на кончиках своих пальцев, то как плещется в нем жгучий коктейль возбуждения и недовольства. «Черт, возьми! А еще блять короче нельзя было надеть?!» Это прямое атласное платьице на Чиэ, строго оканчивающееся на линии колен, безусловно взбудоражило и отпечаталось на сознании парня. Но в то же время этот клочок льющейся материи обрывал все его планы. — Дорога длинная. Мы будем ехать по главной улице… — сквозь зубы проговорил Риндо, пытаясь воздержаться от наводящих колкостей и срывов. — У меня больше нет штанов. Мои повседневные успешно разорваны Шионом в клочья, а другие… неносибельны. — немигающим взглядом Чиэ смотрела в нахмуренные глазницы напротив, пытаясь увереннее проговаривать свою нелепую ложь. Чиэ хотела бы облачиться в сто слоев одежды, не поднимать взгляд с пола, всячески уклоняясь от ответа. Но дать этому волю –равнозначно прыгнуть и погрязнуть с головой в болоте депрессии, от которой она так рьяно убегала. И это свежепошитое атласное платье было идеальным протестом в сторону уныния и обреченности. Но и нельзя было отметать идею о симпотизировании к Риндо. Впервые в жизни, ей хотелось чтобы он видел в ней хорошенькую девушку, а не мешок из-под картошки, с кучей комплексов. — Блять, потрясный абсурд. Ты там вроде как учишься на швею и у тебя ограниченность в одежде? Одно из двух: либо это не то чем, ты хочешь заниматься, либо ты просто ущербная… На секунду у Чиэ сперся воздух в районе гортани от обволакивающего разочарования. «О ком были все эти восхваления от Эиджи? Тут даже и близко не находиться скрытое влечение! Одни сплошные издевки!» До дрожи сжав пальцы в кулаки, Чиэ гневно поддержала запал борьбы. — В таком случае, нам придётся отменить нашу встречу, чтобы «швеюха-мотористка» к следующему разу смогла заделать наряд достойный заносчивому снобу из Роппонги. — Извини, я просто не в курсе был, что у тебя оказывается сегодня было в планах посверкать своей задницей. — Я не знала вообще, что ты собирался меня куда-то далеко увезти! — Ну да, конечно! А о чем же ты подумала? Что я слезу, возьму тебя под руку и мы будем, как старперская пара, блукать по этой глуши и разговаривать о погоде?! Чиэ прикрыла веки и начала медленно выдыхать через ноздри, пытаясь выпустить наружу все накопившееся раздражение. Она понимала, что с ее стороны было бы разумно прекратить эту очередную словесную потасовку и сказать какое-нибудь слово-компромисс. Но видит Будда правду, как же ей хочется сейчас в гневе столкнуть парня с этого треклятого байка. Риндо же напряженно-громко выдохнув через губы, нервозно запустил пальцы в волосы, проводя вдоль всей шапки головы, слегка оттягивая массирующими движениями. — Держи. Надеюсь это хоть немного прикроет, что надо… Чиэ медленно приоткрыла веки. Протянутая рука парня со знакомой вещицей заинтересовало глаз. Аккуратно приняв и расправив презент, Чиэ не смогла скрыть своего восторга на лице. Ее любимый пиджак, в абсолютно идеальном состоянии! — Я думала потеряла его в том заброшенном клубе… — Нет. Он был тогда на тебе, но в очень дерьмовом состоянии. Я отнес его в химчистку. Если б они так скоро его не почистили, хрен его знает, чем бы сейчас было бы прикрыть твой зад. — хмуро бросил Риндо. Хитрая улыбка расплылась на лице Чиэ. Резко в голову ударили сальные откровения Эиджи о тайных пристрастиях блондина. С наигранным кокетством повертев собственный пиджак, девушка пролепетала. — Ну у меня есть в комоде одна сиреневая шуба. Думаю она бы идеально все что надо бы прикрыла и немного даже раскрыла… — вскинув подбородок, Чиэ медленно начала завязывать в тугой узел опоясанные рукава. — Хватит трепаться! Залазь уже! И так проебали время. Лишь бы уже успеть… — гаркнул Риндо, предварительно заерзав на сидение, как будто вновь усаживаясь в него. Аккуратно обвив руки вокруг торса, по приказу водителя, Чиэ зажмурила глаза, готовясь к сумасшедшей езде гопника. Но частичная заторможенность и вздымающаяся мужская грудь, демонстрировала еще не утихший эффект от провокационного заявления девушки. Чиэ победоносно ухмыльнулась, подметив про себя, что смущенный Риндо куда более желанее чем раздраженный.

***

Неоновый город манил и ослеплял глаз своей пестротой оттенков. Хрусталик глазницы расщеплялся, создавая иллюзию единения с яркими цветами вывесок, из-за чего мозг начинал игнорировать и стирать ощущение физического пребывания в материальном мире. Доминация красок и света. Таков ночной Роппонги и Токио в целом. Чиэ уже не помнила, после какой проплывшей мимо вывески или баннера она потеряла счет времени. В голове было настолько ватно и легко, что на миг она ощутила ту малую искорку счастья и свободы, поверхностно стирая из памяти всю ту мерзость и ужасы минувших дней. Из вязких объятий эйфории Чиэ вывел низковатый голос Риндо, оповестившем о прибытии. Уже с более отрезвленным видом и рассеявшимся сознанием брюнетка стояла на парковке, на против которой возвышался многоэтажный торговый центр, который по количеству света и красок не уступал целому кварталу. — Ты собирался за покупками? — скрестив руки на талии, Чиэ чуть осунулась, в моменте ощутив себя неприглядной букашкой на пороге в улей роскоши и дороговизны. — Как нибудь в другой раз. — вальяжно проходя мимо девушки, Риндо неспешно направился в сторону торцевой части торгового центра. Проходя по темному закутку между двух зданий, они вмиг оказались у задней части комплекса. Глаз привлек тусклый свет, исходивший из затемнённых витрин какого-то обветшалого, ранее заброшенного магазинчика. Миниатюрный фонарь над парадной дверью слабо отсвечивал почти выгоревшую винтажную вывеску «Black Rabbit. Music club» — отпечаток ушедшей эпохи посреди неоновых небоскребов. Риндо тяжко выдохнул и направился ко входу в ретро обиталище. Чиэ находилась в полном недоумении от того, как этот островок раритета смог сохраниться и ужиться под давлением современного технологичного общества. И потому шаг ее был более размашист и оживлен по сравнению с вялыми и немного поникшими движениями парня. Окунуться в прошлое — вот что Чиэ овладело в следующую секунду. — Ты знаком с владельцем этого клуба? — Да, знаком… он был мне другом. — уклончиво проговорил Риндо. — Как же интересно твой друг смог сохранить это место? — В том то и был весь смысл этого клуба. Музыка сплачивала людей. Приходили разные типы, вместе собирались и вытворяли настоящий музыкальный разнос. Прежде я не видел таких тусовок. Создавались какие-то экспериментальные дуэты, объединения. И потому люди впрягались друг за другу, если кто-то пытался разрушить их крутецкий фон… — остановившись в метре от двери, Риндо запрокинул голову вверх, внимательно всматриваясь в витеевое название, словно находился здесь впервые. — Таро-сан был реальным гэнгста. Он умел вдохновлять и объединять… — громкий стук поразил всю деревянную поверхность двери. За хлюпеньким барьером обветшалой ограды послышались копошения. — Как ты?.. Чиэ едва заметно вздрогнула от сорвавшегося грубоватого вопроса. Ей показалось, что подобный интерес был адресован не в ее сторону. Покосившись для проверки в сторону парня, Чиэ еще больше впала в непонимание. Риндо, с подобающим ему хмуростью взгляда, внимательно считывал каждое движение девушки, как будто пытаясь безответно выяснить ответ на свой вопрос. — Что? — Ну, как твое…состояние сейчас? — уже более натянуто пробурчал Риндо, подтягивая за края оправы круглые линзы ближе к глазницам. — Нормально…наверное. — Ты ходила к врачу? Крайний вопрос оглушающим звоном пронёсся в голове Чиэ и тогда ей стала понятна вся суть этого странного диалога. Весь день она так рьяно абстрагировалась и игнорировала все свои мысленные мозготрясения, что и вовсе не брала во внимание свое физическое состояние. Прикусив уголок губ, Чиэ поникше опустила подбородок, демонстрируя свой ответ на вопрос. За дверью раздался резких грохот. Риндо, показательно цокнув, едва слышно чертыхнулся, изнеможенно запрокинув голову к верху. — На этой неделе либо ты сама идешь в больницу, либо со мной за шиворот потащу! А еще для наглядности буду с тобой в одном кабинете весь прием сидеть. Что тебе больше подходит?! — Ну было бы интересно взглянуть на нелепую и идиотскую картину: могучий гопник на приёме в женской консультации. Это ли не повод для вечных подколок. Резкий звук открывающейся двери и первое, что увидела со стороны Чиэ — часть высунутого наружу двуствольного ружья, направленного на Риндо. Девушка спотыкающимися шажками сдавала назад, прикрывая рот рукой, стараясь сдержать накатывающий вопль. — Дёргайте отсюда, мелкие ублюдыши! Я дважды не буду повторять! Или иначе всех разом продырявлю! — грубые, хрипловатые угрозы поступали по ту сторону двери. Исход становился почти что летальным когда послышался характерный щелчок спущенного затвора. — Блять, ты совсем тут коней двинул в одиночество, старый маразматик?! Какого ты тут посреди делового района размахиваешь своей развалюхой?! — агрессивно отчитывал Риндо наводчика, для своего предохранения все же задрав ладони к верху. Едва слышимое копошение в одежде и наружу показалось осунутое лицо мужчины средних лет. Чуть приспустив ружье, другой рукой он мигом надел очки, чуть щурясь от света уличного фонаря, всматриваясь в напряжённые черты лица парня. — Дайте мне пластинкой пощечину! Риндо, засранец, это ты что ли? — полностью сняв прицел с блондина, ошарашенно воскликнул мужчина. — А я то думал, что не слишком сильно переобулся… — ухмыльнулся Риндо, наигранно поникшим голосом демонстрируя разочарование. — Острить мне тут будешь?! Чего тебе нужно? — все тем же непоколебимым голосом наседал мужчина. — Таро-сан всегда говорил не забывать, там где ты ползал, когда слишком высоко взлетаешь. Ну и еще, тут такое… — Риндо мельком покосился на застывшую у края витрины Чиэ, боявшейся даже издать какой либо звук. Мужчина проследил траекторию взгляда парня и уже в следующую секунду уставшие глазницы осматривали хрупкую девичью фигуру. — Ой! Такая тихая, даже не услышал! — хмурые черты на лице мужчины постепенно начали разглаживаться и голос стал более вкрадчивым и умиротворенным. Теперь, по своему поведению хозяин музыкального клуба походил на лепечущего, заискивающегося старичка. — Прошу меня извинить, что старый слепой крот так тебя напугал. А ты подружка этого дундука? Чиэ лишь в немом звуке приоткрыла губы для ответа, но сразу же запнулась. Какой, в данную секунду, она представляет статус для Риндо? Бегающим взглядом она искала поддержку у стоящего поодаль парня. Но он своим бесстрастным видом также ожидал от нее ответа, словно все, что собиралась произнести сейчас Чиэ должно пролиться истинным светом на их нынешний расклад. — Ну, мы в меру близки… — неоднозначно проронила Чиэ. Мужчина вскинул бровь от такого уклончивого ответа, глазами ища недостающую информацию в лице такого же недоумевающего парня. — Мать ё еп! Так у тебя сегодня Риндо вечер серьёзных намерений?! Что ж ты сразу не сказал то, а? Начал тут брыкаться, как сивый конь на меня. — хозяин заброшенного клуба угрожающе замахнулся стволом ружья на ретировавшегося в сторону посмеивающегося парня, прежде чем широко распахнуть парадную дверь для входа незваным гостям.

***

Беглые девичьи пальчики трепетно проходились по корешкам и обложкам запыленных кассет и виниловых пластинок. Чиэ не ожидала, что этот маленький, заброшенный островок музыки среди океана неоновых огней небоскребов послужит реабилитационной отдушиной для ее пошатанной психики. Измученная улыбка мелькала в отражении стекла хрупких витрин. — Ну а если серьезно, что это еще был за ковбойский флэш-моб одного двинутого японца? — согнувшись над затертой временем столешнице барной стойки, Риндо опустил подбородок на сложенные руки, наблюдая за каждыми робкими движениями Чиэ. — В моем мире сейчас два гемороя, парень… — тяжко выдохнув, мужчина аккуратно отставил в сторону ствол оружия. — Заносчивые кретины с золотой ложкой во рту и маленькие соплята твоих годов, которые диктуют свои правила и превосходство над районом. — Какие еще убогие диктуют правила на моем районе? — злостно дернулся Риндо. — На твоем районе? — мягко посмеялся мужчина. — Кто?! — Не знаю, Риндо. Я не запоминаю и плохо вижу, чтобы дать тебе какие-то внешние наводки. — Ну на одну проблему у тебя будет однозначно меньше. Порешаю дерзких отбросов. Богатеньким уродцам тоже отстегну пару штук, чтоб отстали на неопределённый срок. — Не надо никому ничего закладывать… Риндо непонимающе покосился в сторону омрачённого мужчины. — Каждый день приходят новые лица, и каждый день звучат новые ценники… — горько усмехнулся хозяин клуба. — Нет! Таро-сан никогда бы не захотел, чтобы его сокровищницу превратили в подпольный склад или еще в какую-нибудь зассатую организацию! — прикрикивал Риндо, пытаясь достучаться до сознания обездоленного мужчины. — Знаю, знаю! Когда-то это и вправду было настоящим оазисом и отдушиной для других людей, и нам с Таро в том числе. — медленно обвел рукой площадь клуба мужчина. — Но после смерти брата все резко кануло в бездну. С Таро всегда было так просто и подъемно, но как-то только его не стало, я как будто познал весь вкус суровой действительности. — Нет! Ты не можешь все это так просто бросить? А как же те ублюдки, которых вы называли «братством»? — Время и нынешние дни показали, кто по-настоящему дорожил союзом. На пальцах двух рук можно пересчитать, кто был на похоронах Таро. Да и те единицы уже не считались показателем преданности. — Черт… — раздраженно хлопнув по столешнице, Риндо судорожно провел рукой по волосам. — Эй, да все нормально парень. Не предавай этому месту такое огромное значение. Главное это то, какие воспоминания будут жить в нашей памяти благодаря этому клубу. — приободряюще похлопав по предплечью Риндо, заговаривал мужчина. — Это оправдания слабака, который не хочет отстаивать свою территорию! — злобно гаркнул Риндо. — Да, Риндо, я слабак! Мне уже не те двадцать с лишним, где я мог идти против системы, бренчать на гитаре и торчать на опиуме, в открытую принижая правительство Японии. Всему приходит конец! И этому месту тоже. Бюрократы, налоговая служба или богатенькие слюнтяи однажды всё-таки заберут и присвоят себе остатки этого клуба. У Таро было много задолженностей и займов, которые в одиночку я просто не смогу разгрести. — Мы с Раном поможем тебе со всем, старый ты идиот. Зачем все бросать?! — отчаянно не сдавался Риндо. — Мне это уже не нужно! Риндо лишь бесшумно приоткрыл губы, застывая в немом шоке. Словно все, чем он жил раньше в одну лишь секунду превратилось в груду не поддающихся сбору руин. — Я очень устал, Ринни. Хочу снять какую-нибудь хатку на окраине Токио и встретить там свою старость, отпуская и больше не цепляясь за прошлое. Я безумно ценю все то, что здесь когда-то создавалось. Но сейчас этот клуб для меня стал как вакум, который высасывает из меня всю жизнь. Наступила давящая тишина. Риндо больше не пытался возражать и препираться. В глаза бросился настенный плакат группы Битлз, с громким лозунгом одной из строчек песни « A hard day's night », на которую парень уставился пустым взглядом. — Она такая грустная. — неожиданно заключил мужчина, привлекая отрешённого Риндо обратить внимание на осутуленную фигуру Чиэ, которая отрешенно пролистывала какой-то фотоальбом. — Ты ее говнюк паршивый доводишь то такого? — Она всегда такая… печальная. Мне не приходилось видеть ее улыбающейся. А после случившегося, навряд ли еще в ближайшее время увижу… — Ссора? — Нет. Но по моей вине случилось то, что нужно было еще намного раньше предотвратить. — И ты решил, что затхлый клубишко восьмидесятых сможет излечить ее растерзанную душу? — Не совсем. Ее брат рассказал, что она тащиться по всем этим старинным, винтажным штучкам. А у меня оказывается есть неплохие связи в узких кругах… — усмехнулся Риндо. — Есть имя у этой проводницы? — Чиэ… с чего это она проводница? — Потому что, если б не милая Чиэ, чтобы еще привело зазнавшегося гаденыша, короля отбросов в это место?! — отвесив слабый подзатыльник хохочущему парню, престарелый мужчина захватив своего верного двуствольного защитника собирался ретироваться в другое помещение. — Я не хочу всей этой любви, там нежностей, но она…она… — Риндо. — положив ладонь на голову мечущемуся от заиканий парню, мужчина глубоким серьёзным тоном проговорил. — Прекрати видеть в каждой девушке тень своей нерадивой матери. Позволь своей притупленной чувствительности вылиться наружу и преобразовать ее вместе с Чиэ. Кто знает, может эта девушка тебе додаст все то, чем ты был обделен и лишён когда-то. — по-доброму потрепав по волосам хмурого Риндо, хозяин клуба неспешно поплелся в другое помещение, напоследок приободрив лозунгом: — «Забей на все. Пойди и сделай эту милую крошку своей!» — так говорили когда-то парни в моих кругах.

***

Чиэ смиренно старалась не углубляться в разговоры двух давно не видевшихся знакомых. Но когда Риндо агрессивно начал бить по столешнице и яростно протестовать, отрицая каждый довод хозяина клуба, абстрагироваться в рассматривание музыкальной продукции было уже намного труднее. И когда пыл скандала постепенно рассеивался, на парочку минут ей даже удалось спокойно поизучать старые, выгоревшие с годами фотографии различных коллективов и личностей, которые перенесли через себя стены этого музыкального клуба. В порыве увлечённого штудирования, Чиэ не замечала присутствовавшего в метре от нее Риндо. — Тебе здесь нравится? Вздрогнув от неожиданности, Чиэ выронила несколько фотографий из альбома. Бросив неоднозначный взгляд на Риндо, девушка нагнулась собирать упавшие изображения. — Мы можем поставить любую пластинку или кассету, которая тебе понравилась. Если еще тут все находиться на ходу… — Думаю не стоит. Что если испортим или сломаем что-то. Отсюда мы потом будем уходить с прострелянной задницей. — Да ему уже все равно на это место. Хоть бери биту и раскроши тут все в хламину при нем. — обиженно буркнул Риндо подходя к одному из стеллажей. — Не говори так… — нахмурилась Чиэ. — Какую? — настаивал Риндо, проницательно смотря в глаза. — The Smiths. Я слышала их альбом пару раз только. Ловко достав из десятка других пластинок потребованную, Риндо вальяжно направился к стоявшему поодаль проигрывателю, вынул из бумажного конверта винил и поставил его на вертушку аппарата. Провернув еще несколько махинаций, чуть сморщив лоб от напряжения, парень аккуратно опустил иглу на закрутившуюся пластинку. Отрегулировав громкость на колонках, по площади всего музыкального клуба разлился размеренный ритм одинокой песни « This night has opened my eyes», повествовавшей о трагичной судьбе покинутого ребенка. Усевшись на небольшую ступеньку, примыкающей к чем-то похожему на танцплощадку, Риндо и Чиэ сидели в полном безмолвии. Каждый размышлял о чем-то своем, но все их разветвлённые мысли сводились к одному тернистому и многогранному вопросу. С чего же начать? — Почему ты общалась с Шионом? — вкрадчиво произнес Риндо, первым нарушив безмолвный барьер. — Я думала, что забудусь. — От чего? — Ты знаешь от чего. — Скажи это в слух. — чуть приблизившись к Чиэ, Риндо требовательно вопрошал, всматриваясь в радужку ее почерневших глазниц. — От тебя. — идентично парню, Чиэ также сократила парочку сантиметров между ними, почти проговаривая Риндо это в губы. — Хреновая была идея забываться с кровожадным и бесчеловечным отбросом, которому никогда небыли известны жалость и сострадание. — А ты разве не такой? Одна неосторожная фраза-вспышка и в аметистовых глазницах разжегся опасный уголек. Схватив Чиэ за плечи, Риндо резко дёрнул девичье тельце на себя ядовито проговаривая ей в лицо: — Если бы я был таким как Шион, десять из десяти ты бы не сидела здесь со мной, а лежала сейчас в том заброшенном клубе, задыхаясь от пыли и грязи с разорванной промежностью. Вдвойне было бы хуже, если бы еще я присоединился к тому процессу, как это делают многие из нашей банды. Ты когда нибудь слышала визги и крики тех девушек, которых пытались силой натянуть вдвоем? Так что я не один из них и даже не смей меня ставить в один ряд! Чиэ уже плохо понимала, кто перед ней сейчас находиться и что это за место. Дикая неконтролируемая дрожь пронзила каждый участок ее тела. Перед глазами была пелена видений, где Шион вновь разрывает штанины, пытаясь возбудить ее естество. Но теперь уже этот кадр был дополнен, соучастием Риндо, который своим фирменным захватом, прижимался к ней сзади, нашёптывая мерзкие пошлости на ухо. — Это было плохой идеей приезжать сюда… — Чиэ, остатком сил, оттолкнула Риндо, чтобы поскорее покинуть эти почти реальные иллюзии. Ручьи слез, которые сдерживались на протяжении дня, хлынули безостановочным водопадом. Ей казалось, что еще немного и она безвозвратно упадет в эту бездну мрачных воспоминаний. Но едва она сумела сделать несколько шагов, как тут же была развернута за руку и прижата к мужской груди. — Отпусти! Я хочу домой! — захлебывалась в истерике Чиэ, отчаянно брыкаясь и пихая Риндо в бока, в попытке освободиться из цепких объятий. — Я никогда не сделаю тебе больно. — Я хочу домой…пожалуйста. — уже плача навзрыд, умоляла девушка, уже теряя остатки сил на сопротивление. — Ты умеешь танцевать? — Нет. — Я тоже. Давай потанцуем. — Риндо аккуратно начал пятиться назад, останавливаясь почти на середине танцплощадки, по-прежнему не выпуская Чиэ из хватки. — Я не хочу… Умоляю, отвези меня домой. — тихо всхлипывала Чиэ поникшим, заикающимся от рыданий голосом. — Мы потанцуем и я сразу же тебя верну обратно…пожалуйста. — уже сам начал просить Риндо. Чиэ не оставалось ничего кроме как изнеможено выдохнуть, переместить дрожащие ладони на стальные от напряжения мужские предплечья и поникше опустить подбородок на широкое плечо Риндо. Неловкие покачивания из стороны в сторону, спотыкающиеся друг о друга ноги и умиротворённая атмосфера звучащих песен рок группы восьмидесятых, постепенно рассеивали пелену истерики и приостанавливали бегущие ручьи серебристых водопадов. Риндо старался плотнее прижаться к дрожащей Чиэ, зарываясь носом во вьющуюся копну волос, стараясь подавить горький результат его необдуманных действий и слов. — Что будет дальше между нами? — проронила девушка вопрос, волнующих весь день обоих. — Давай просто не будем любить. — Что? — едва звучно, прошептала Чиэ полностью впадая в ступор и непонимание. — Я знаю, какого это. В один день ты во всем этом купаешься, а на следующий тебя оттаскивают и вышвыривают на улицу как ненужного пса. — Ты был влюблён? — Нет. Я не имел «настолько» близкого контакта с девушками, как с тобой. Оторвавшись от мужского плеча, Чиэ заглянула в поникшие глаза Риндо, излучавшие всю тяжесть и грусть минувших лет. И на миг она прочувствовала тот пролитый свет истина на каждое его поведение и поступки к ней. Сейчас ей уже казалось, что ее обнимал не жестокий, заносчивый преступник, а брошенный мальчик, оставшийся на попечительство у своего старшего брата. — Ваша с Раном ма… Оборвав на последнем слоге, Риндо стремительно врезался своими губами в Чиэ. Он целовал рвано, обезоруженно, поглощая от Чиэ то ненавистное и до боли щемящее слово из четырех букв, которое он так отчаянно старался изолировать и отвергнуть от себя. Прекратив порывные терзания девичьих губ, парень тяжело выдыхал через приоткрытые губы, высвобождая наружу это противное ему слово, в надежде что оно расщепиться на атомы и навсегда раствориться в воздухе. Прикрыв веки и прислонившись лбом к Чиэ, Риндо уже более уверенным и жестким тоном проговорил: — Правило номер один: ни Ран, ни я, ни даже твой вечно пиздлявый братец не заикаемся и даже не произносим имя и какое звание имела эта женщина. Правило второе: любви не будет и точка. — Отсутствие или наличие любви нельзя контролировать, Риндо. Я не буду твоей девочкой по вызову. А что если ты или я все-таки ощутим это чувство? — Его не будет. Смотри на это, как на сотрудничество. Настроишь себя так, как будто это мое погашение долга за грубость в прошлом –тогда не будешь ощущать побочные эффекты. — Почему ты так в этом уверен? Звучит глупо и невозможно. Я же не машина, чтобы загружать установленные программы. Зачем ты избегаешь эмоций и ощущений? — Потому что они мне не нужны, Чиэ… — обреченно вздохнул Риндо, плавно перемещая ладони с талии девушки на ее щеки. — Все здесь циклично и все быстро заканчивается. Ты уедешь, улетишь однажды. Я в этом уверен. И я останусь один. Мой конечный расклад: тюремная камера, либо нож в спину от предателя или врага. Мы из разных миров и ты сама убедилась, как мое окружение почти поглотило тебя. Просто не привязывайся к грязи, и я не буду привыкать к хорошему. — почти беззаботно расплылся в улыбке Риндо. — Если тебе не нужны лишние чувства, зачем тебе я? Я думаю девушки из публичных домов лучше справятся с такими запросами. — Безмозглый и во всем угождающий материал мне не нужен. А ты уже одним своим острым языком заставляешь мою бошку дымиться. — ухмыльнулся Риндо, вновь сокращая сантиметры между губами. — Чуваки говорили: если курить травку реже и обдуманно, шанс получить зависимость значительно уменьшается. С этим странным и несуразным советом от бывалых наркоманов, парень закрепил нежными почти ленивыми движениями губ, нуждающе прижимаясь и растворяясь в девушке на этот вечер. «Ты медленно роешь себе могилу девочка…» — сокрушённо прошептала внутренняя личность Чиэ, полностью теряя мнимый маршрут в непролазном лесу их с Риндо взаимоотношений.