Забывая

Настоящее время

Астория оказалось довольно интересной собеседницей. Она не была глупа и наивна, как могло показаться — напротив, её искрящиеся жизнью глаза пропитывали своей энергией пространство вокруг них, и создавалось ощущение, что Гермиона находилась в своеобразном вакууме, который создала Астория Малфой. Струящиеся светлые волосы играли роль воображаемого нимба, и Грейнджер с удивлением отмечала, что кожа на фоне практически бронзовых волос не кажется бледной и неживой. Спокойный тон, но в то же время своенравные жестикуляции руками; заражающий струйный смех и искрометные шутки; правильно подобранные эмоции и манеры — Астория явно не была похожа на истинных аристократок, которые часто встречались в жизни Гермионы. Одну маленькую деталь, которую подметила Грейнджер, было то, что отдушина в мире Астории — это маленький, капризный, но невероятно добрый Скорпиус. Она с таким упоением рассказывала про его успехи и тягу к полётам на метле, которая, вероятнее всего передалась от Драко. Грейнджер думает, что именно так должна и рассказывать мать про своего ребёнка — с гордостью, и благодарностью за то, что именно она его мать. Она являлась воплощением примерной жены и заботливой матери, но в тоже время стойкой и жизнерадостной женщины. — Однажды мы посетили парк аттракционов, кажется, он так называется в маггловском мире, и Скорпиус был просто без ума от большого количества горок, — Астория кладет руку на перила, тем самым отгораживая взор Драко на Гермиону. — Я всегда знала, что магглы — удивительны, но чтобы построить без магии такие сооружения — просто нечто! Гермиона хмыкнула, запрокидывая голову. Снизу, на танцевальном паркете бродили волшебники, и музыка постепенно стихала, тем самым создавая возможность поговорить гостям друг с другом. — Даже Драко смог удержать в себе едкие комментарии, а зная его — это большой знак. Пару выдохов, и Гермиона поддается собственному любопытству и смотрит на полузакрытое лицо Малфоя. Это так странно — слушать про его жизнь с Асторией, про достижения его сына и про то, каким он может быть в семейном кругу. Признаться, Гермиона никогда не представляла себе таких разговоров. Да что там, она и подумать не могла, что очередной светский приём кончится тем, что она встретит Малфоя, и уж тем более будет мило беседовать с его женой. Из её рассказов Гермиона поняла, что он достаточно заботливой и любящий отец, который сделает всё возможное и невозможное ради сына. Она мысленно проводит сравнение с прошлым Драко, и настоящим. С мальчишкой, который погряз в темноте, и с повзрослевшим мужчиной, который знает ценность семьи. Впрочем, он ещё много лет назад познал эту ценность. И сейчас повзрослевший Драко Малфой закатывает глаза к потолку на реплику своей жены, совсем как много лет назад, когда Гермиона читала ему нелепые нотации. И всё же, есть некоторые вещи, которые никогда не меняются. Гермиона держала в руках бокал с шампанским и мысленно подсчитывала, сколько она выпила за этот вечер. Вероятно, достаточно много, потому что к щекам прильнула багровая краска, когда она вновь взглянула на Малфоя. Им обоим было невероятно нелепо стоять сейчас здесь, и Гермиона сквозь усилия пытается сдержать пробивающийся смешок. Когда Астория отлучается вниз, предварительно улыбнувшись и извинившись, Грейнджер похлопывает её одной рукой и обнимает за хрупкие плечи, думая, что это самая нелепая нелепость в её жизни. И, скорее всего, в жизни Малфоя. Пузырьки в бокале шампанского играются друг с другом, и Гермиона непрерывно смотрит на них. Они молчат. Минуту, десять, возможно больше. Гул и шепот с первого этажа не перекрикивают её собственные, глупо пульсирующие мысли в голове. Внутри неё — пустота, но пустота обоснованная и, наверное, нужная. Так хочется думать. Она не смогла дать точное название своим чувствам, но пообещала, что обязательно это сделает, как только весь алкоголь выветриться из организма. Малфой же наблюдал сверху вниз за тем, как она скользит пальцами по прозрачному бокалу. — Астория бывает очень болтлива, прости, если она… — Нет-нет, она очень… милая. В одно мгновение они смотрят друг на друга с удивлением в глазах, и Грейнджер решает, что достаточно этого напряжения между ними. В конце концов, они оба взрослые люди, у которых сложились свои собственные жизни, пускай и по отдельности. — Она действительно очень хорошая, Малфой, — наконец выдыхает Гермиона, искренне улыбаясь. — По крайней мере, она не похожа на заносчивых аристократок. — Заносчивых аристократок? — в ответ хмыкает Драко, приподнимая уголки губ. — Ты понял о чём я, — передразнивая его, Гермиона ставит бокал на парящий в воздух серебряный поднос и складывает руки. — Тебе очень повезло с ней. В его глазах — тоска, но Гермиона не хочет в это лезть. Не видит смысла. Она не знала, любит ли Драко свою жену, или находится рядом с ней лишь из-за семейного долга и чувства благодарности за рождение сына. Не хотела знать, потому что это совершенно не её дело. — Через месяц мы возвращаемся в Лондон, — говорит он, убирая руки в карманы. — Честно, не думал, что когда-то вновь придётся наблюдать за хмуростью Лондона. — Я думала, такая погода под стать твоему настроению, — она не хотела дерзить, и в этом был виноват алкоголь, а не желание немного позлить его, как много лет назад. — Как предсказуемо с твоей стороны. Они оба хмыкают, замолкая. Малфой предлагает спуститься вниз и выйти на улицу. И Гермиона соглашается, ссылаясь на то, что ей катастрофически не хватает свежего воздуха в душном помещении. Они забирают из своих ячеек верхнюю одежду, и когда на плечи Драко опускается чёрное пальто, Гермиона с усилием пытается пропустить мысли о том, как невероятно сильно он повзрослел. Отвернувшись к одному из зеркал, она проглатывает ком в горле, недовольно хмурясь на сильно заметный румянец. Выходя на улицу, Гермиона вдыхает свежей воздух после мелкого дождя и, совершенно искренне улыбается, цепляясь пальцами за воротник своего бежевого плаща. Малфой молчит, пока они обходят несколько лавочек, и Гермиону совершенно не напрягает это молчание. Глубоко внутри она принимает сложное, но верное для них обоих решение — отпустить всё, что было. В конце концов, это жизнь — тягучая, плавная, со своими задумками, которые, порой, кажутся невозможными. Произошло так, как должно было произойти. Глупо отрицать, что за те двенадцать лет, что они не виделись, Гермиона не думала о том, как сложилось бы их совместное будущее. Могла бы сложиться. Почему-то она представляла его держателем какого-нибудь крупного магазина в магическом мире, статного и уважаемого, возможно, в меру грубого и прямолинейного. Себя Гермиона представляла работником Министерства в каком-нибудь из отделов тайн, она представляла себя заботливой и чуткой женой, потому что так хотелось ей. Грейнджер даже думала над тем, что в далеком будущем у них появился бы ребёнок, и это всего лишь… глупые мысли, которые посещали её голову. Теперь ей не хочется об этом думать, потому что всё сложилось иначе. Они проходят небольшую изгородь и сад, состоящий из маленьких кустов репейника. Луна в эту ночь была невероятно красивой, но вот звёзд не было. Ни одной. Одна из важных ступеней взросления — принимать прошлое. — Знаешь, наверное, нам всё же нужна была эта встреча, — неожиданно говорит Драко хриплым от холода голосом. Когда они останавливаются около небольшого пруда, Грейнджер всматривается в чёрную воду, и ловит отражение расплывчатой луны. — Ты прав, — шепотом соглашается она. Малфой снимает маску с лица, и теперь Гермиона полностью может рассмотреть его лицо. Поистине взрослое. С пролегшей морщинкой на лбу, хмурым взглядом и несколькими складкам у губ, когда он улыбается. Чёрное пальто играет на контрасте с белёсыми волосами, и поднявшийся ветер разбрасывает несколько прядей на лбу. Гермиона смотрит на него и улыбается. Она не уверена, что сердце её не перестанет ныть. Но уверена в том, что эта встреча дала понять ей самое важное. Всё, что было — далекое прошлое. Никто не гарантирует нам, что прошлое отпечатается в нашей жизни веселыми красками, и что оно будет заставлять улыбаться и с искрой в глазах вспоминать его. На то оно и есть прошлое — далекое, недосягаемое. У них были хорошие моменты и плохие. И это нормально. Нормально и то, что эти моменты остались в этом прошлом. — Спасибо за всё, Малфой, — решается сказать она. С дрожью в голосе, с желанием освободить себя от тонкой нити, которая пронзила её сердце. — И тебе спасибо, Грейнджер. Он смотрит с усталостью в сером взгляде. Гермиона наклоняет голову вниз, дотрагивается пальцами до шеи, и в следующую секунду слышится щелчок замочка. С прошлым тяжело расставаться. Но и жить с ним — невозможно. Снимает маленького дракона со своей шеи, и этот кулон, подаренный Драко много лет назад, всё ещё теплый от её кожи. Грейнджер сжимает его в кулаке. Драко Малфой делает тоже самое, неотрывно смотря ей в глаза. И через пару минут в гладь тёмного озера падают два кулона. Два напоминания прошлого. Два связующих. Прошлое. Вдох. Следом выдох. Гермиона следит, как в воде появляются маленькие круги, и с замиранием отсчитывает до десяти. Всё. Тишина, поразившая их, режет слух. Малфой прощается с ней, и не спеша уходит. Уходит, оставляя шлейф легкого парфюма и только что оставленного на этом месте прошлого. Теперь это слово не кажется ей страшным и приносящим боль. Ветер выбивает её волосы из-под плаща, и Грейнджер сжимает свои плечи руками. Поднимает голову к тёмному небу, и, зажмурившись, осторожно улыбается. Единственная слеза, скатившаяся по холодной щеке — последнее напоминание о том, что всё закончилось.

the end…?