Совместный проект

      Утро первого сентября — всегда одно из самых тревожных событий. Именно поэтому Ваня крутится около зеркала, пытаясь найти изъяны там, где их нет. У него по-прежнему статус старосты класса, капитана баскетбольной команды, самого красивого мальчика школы. Это тяжёлый груз… Сережи, который говорит всякие милые глупости, сейчас нет рядом, от этого ещё более сложно.       — Милый, ты идешь кушать? — Миниатюрная женщина, с тёмными волосами и зелёными глазами заходит к нему в комнату. Мило улыбается, разглядывая сына. — Какой ты уже жених…       — Маам! — Ваня протяжно тянет, поворачиваясь и смотря на ту. Он недоволен. Во-первых, мама опять не постучала в дверь… Во-вторых, вот это «жених», неимоверно бесит.       Та смеётся, извиняется, вновь напоминая про еду, и уходит. Ваня же садится на кровать, снимая галстук, который выбирал более получаса… Он не любит делать всё в последний день, но в этом году иначе не получилось. Всё лето провёл, вообще не думая о своём школьном статусе, о своем имидже. По прежнему, из-за безумия кучерявого, который делал все, чтобы Бессмертных не парился о таком. Но такие мысли русого всё равно настигли… Прямо сейчас.       В голову лезут лишь ужасные домыслы. Неприятные. Склизкие. Так что телефон в руке оказывается, а на экране виднеется их чат с Серёжей. Последнее сообщение от Серёжи — милая картинка с котом и подпись «ты», от чего на лице тут же улыбка.

Завтра вместе в школу пойдём? –

      Он отставляет телефон в сторону, переодеваясь. У Вани дела с телом обстоят иначе. На нём тоже виднеется шрамы, но, смотря на них, улыбаться хочется. Каждый связан с каким-то смешным воспоминанием. Например, самый большой появился, когда он деда не слушал, раскачался на железной качели, та прикреплена была ужасно… От чего вскоре маленький Ваня плакал, ведь на него упала длинная, железная балка… Нет, там совсем ничего страшного! Скорее, сильный испуг и длинная царапина. Которая полностью не зажила, оставаясь шрамом на ноге. Или маленький, серый след на руке… Тот вообще от котёнка, которого юный Бессмертных пытался спасти. И этот кот теперь в деревне живёт, у бабушки с дедом.       И Ваня правда улыбался, глядя на каждый и вспоминая. Первая игра в футбол, паркур, поход с друзьями на заброшку, попытка сделать сальто… Они все небольшие, но значимые. Сам же Бессмертных в отца пошёл, которого и не знает толком. Русые волосы, высокий рост, веснушки. Зато само подкаченное тело, заслуга лишь Вани. Который часами торчал в спортзале, прыгая, отжимаясь, подтягиваясь и стараясь как можно больше раз попасть в кольцо баскетбольным мячом. И такому телу правда многие могут позавидовать… Только вот сам русый к своему телосложению привык, и должного внимания на него не обращает. — Я думал не идти… Нахуя?       От всех раздумий отвлекает сообщение. Ваня быстро натягивает пижамную рубашку и штаны, после чего вновь берёт в руки телефон. Тот совсем не удивляется такому ответу, но грустит.

Я обязан. Буду должен первоклассницу на плече нести. —

: ( –

— АХАХАХАХАХ, БЛЯ — Я ОБЯЗАН ЭТО УВИДЕТЬ!       Ваня и сам усмехается. Но это факт… Он, на самом деле, второй год уже это будет делать. В прошлом году почему-то из 11 классников никто так и не согласился. Так что напрягли его. Как и в этом году. Но Серёже это знать тоже не обязательно.

Зайти за тобой? –

— Не переживай, сам дойти смогу)

Я зайду. –

;) –

      Он уверен, что Серёжа сейчас усмехается, а ещё уверен, что тот не против. Ставит телефон на зарядку, следом направляясь идёт на кухню.       — Я уже думала ты не соизволишь прийти. — Мать отвлекается от своего сериала, взглянув на парня. Все-таки, телевизор на кухне — и правда, очень удобно.       — Я с Серёжей переписывался. Завтра пораньше надо будет встать, зайду за ним. — Ваня накладывает себе немного салата, берёт котлету.       — Серёжа? Удивительно. Ты постоянно о нём говоришь, а я толком его не видела. — Женщина вздыхает, немного грустно. — Всё лето в работе была. Он же и ночевал у нас? Кудрявый такой, да?       — Ага… Но он из комнаты моей толком не выходил. — Ваня усмехается, вспоминая как тот постоянно просил ходить с ним по дому во время ночёвок. Боялся встретить маму русого. Как-то в три часа ночи разбудил, просто ради того, чтобы его до туалета проводили.       — Скажи ему что я не кусаюсь. Правда. — Женщина смеётся, как и сам Ваня. Его мама и правда замечательная… Понимающая и любящая.       Именно поэтому сейчас они спокойно общаются, обсуждая всё. Работу, школу, какой-то российский сериал с заурядным сюжетом. Да и на душе становится спокойно. Отпускает. Пока Ваня вновь у себя в комнате не оказывается. Снова что-то на грудь давит, даже дышать становится тяжело. Но снова сообщение отвлекает. На часах уже двенадцать ночи… Следовательно, Ваня просто лежал, втыкая в потолок целый час. — Ты чего не пишешь что любишь, и не желаешь спокойной ночи? (       Ваня усмехается, читая сообщения. Сережа и правда хорошо его знает. Зачастую русый ложится спать к одиннадцати ночи. Этот режим сохраняется лишь тогда, когда они порознь. Ведь если вместе, то и до утра болтать могут…

Не сплю ещё. –

Но тебя люблю! –

— Почему? — Если что, я не спрашиваю за что ты любишь… — Я спрашиваю чего ты не спишь… — Но если хочешь, можешь ещё написать почему любишь) — Но для начала, почему не спишь? — Ты же и так всё понял?.. — Блин…       Ваня старается сдержать смех, перечитывая это всё, но получается плохо. Тот ответить даже не успевает на всё эти сообщения, ибо пишет их Серёжа со скоростью света. — Я если что тоже тебя люблю! — Почему ты не отвечаешь? — Ты сейчас смеешься надо мной, да? — Я знаю, что да

Вовсе нет! –

:)))))) –

— Ну-ну — Чего ты не спишь?

Мысли о 11 классе пугают. –

ЕГЭ это очень важно. –

— Ванюш, ты самый умный человек которого я знаю! — Я уверен что ты сдашь ЕГЭ лучше всех! — Потому что ты правда самый-самый лучший!

А если не сдам? –

— Ну и ладно — Ты не станешь от этого хуже! — Ты всё равно останешься самым лучшим! — Понимаешь?

Наверное. —

Хочу обнять тебя. –

: (–

— Обещаю завтра обнять тебя крепко-крепко) — Мой самый умный-красивый-милый-желанный-превосходный-замечательный-ласковый-добрый-сексуальный парень на свете!

Придурок. :) –

Люблю. —

— И я! — Люблю)

Сладких снов. –

— Сладких снов, котёнок)       И Ваня как дурак улыбается, убирая телефон. Засыпает легко, отпуская все ненужные мысли. Просыпается же не так легко. Раздражение по утрам, зачастую, намного более агрессивное, чем раздражение на какого-либо человека… Потому что ненавидишь всё, разбить ебало хочешь всем.       — Милый! Я на работу побежала. Вы же там сфоткаетесь? Пришли мне фотографию, ладно? Надо же подружкам в одноклассниках похвастаться! — Она смеётся, а дальше слышно только, как дверь закрывается. Ладно. То этого становится тяжело… Но вставать всё ещё не хочется.       Он берёт телефон в руки. Снова заходит в излюбленный диалог, замечая, что Серёжа в сети, последний раз был в пять утра. М-да…

Доброе утро. В 8:45 примерно около тебя буду. –

Линейка в 9:30. –

      На часах 6:36, значит, чудо это кудрявое ещё точно спит. Будить его и не хочется… Так что Ваня не звонит. Сделает это попозже. Сам же из тёплой постели выбирается, к окну подходит. Сентябрь красками во всю играет… Но солнце сегодня греет. И это определённо нравится Ване, но тот уже точно знает, Серёжа на солнце ворчать будет.       Сам улыбается этим мыслям, пока на кухню идёт. Ставит чайник, после чего в ванную направляется. Утренняя рутина русому нравится. Как ритуал. Но лишь тогда, когда он действительно выспался, есть время на то, чтобы собраться и на улице хорошая погода. Если что-то из этого списка не соблюдается, Бессмертных автоматически становится агрессивным, тревожным и раздражительным. Сегодня этому миру повезло. Все останутся живы и невредимы. Наверное.       Сам не замечает как подходит время выходить. На нём уже красивый костюм, выглаженная рубашка, простой чёрный галстук, но идеально подходящий под весь образ. Волосы правда по прежнему лежат хаотично, но все уже привыкли, даже Ваня. Тот смотрит лишь был ли Серёжа в сети, к сожалению, там все так же показывает «Последний раз в сети в 5:04». По прежнему не думает звонить, хотя наверное стоит. Решает что кудрявого разбудит звонок в домофон.       — Блять, я не знаю кто ты, но я готов разъеба… — Именно это слышит Ваня в ответ на его звонок домофон. Он тут же прыскает от смеха.       — Сереж…       — Ваня? Бляяяя — Теперь же русый смеётся уже во всю, но к счастью пиликающий звук открытия, всё-таки слышит. Поднимается быстро, дверь уже открыта. Но обещания Пешков не сдерживает, ибо носится по всей квартире.       — Бля, я забыл совсем. Пиздец! — Время и правда поджимает. Но Ване уже похуй… Ему просто нравится смотреть за этими суетливыми действиями кудрявого, довольно улыбаться и иногда смеяться с каких-то сказанных фраз. — Тебя сильно за меня ебнут?       Сережа смотрит растерянно. На нём милое розовое худи, чёрные джинсы, чокер на шее. Разные колечки виднеются на его пальцах. Как и у Вани… Причём русый точно замечает пару своих колечек у того на пальцах. На руке резинка, которой он убирает свои мешающие волосы в нужный момент. Совсем обычный лук, но Ваня без ума сходит от любого Серёжи.       — Нет, но я тебя ебну, если ты меня не обнимешь. — он сам подходит, но не обнимает. Лишь руки в стороны разводит.       — «Я не тактильный», «не люблю когда меня трогают» — Пародирует Серёжа те фразы, что Бессмертных говорил так часто. Но обнимает. Чмокает ещё и в щеку. — Переживаешь?       — Рядом с тобой, совсем нет.       Он слышит в ответ усмешку. А потом его за руку берут, быстро-быстро из дома выводя. Только возле школы, Серёжа замолкает, руку отпускает, но всё так же ухмыляется.       — Линейка уже началась, давай, классная тебя уже точно потеряла!       Так и оказывается. Так что Ваня выслушивает пятиминутную речь о том, как это не ответственно, что она не ожидала, что разочарована. И снова сомнения в себе его одолевают. В том, насколько же у него всё действительно хорошо и достоин ли всего того, что у него есть. Эти мысли отходят на второй план лишь тогда, когда женщина Сережу затрагивает.       — Я говорила! Не связывайся с Пешковым! Испортит тебя! — Тут же хмурится. Злиться начинает. Он совсем не любит, когда его кудрявое чудо хоть как-то в плохом ключе затрагивают. — Я не собираюсь смотреть как этот оболтус портит тебя!       — Это не ваше дело. — Так и хочется сказать «Так выколите себе глаза», но он всё ещё хороший мальчик. Такое себе позволить, увы не может. Лишь чувствует, как его спину взглядом прожигают. Серёжа. Обернуться хочется, но не может. Будет некрасиво по отношению к классной руководительнице.       — Что ты сказал?! Ваня! Ещё как моё! Ты на золотую медаль с таким другом, как Пешков, не выйдешь! — Та переводит взгляд на крыльцо школы, где свою речь директор договаривает. — Мы ещё поговорим, вернёмся к этому разговору! А сейчас идём! — его грубо хватают за локоть, выводя ближе к крыльцу школы.       Дальше всё происходит быстро. Директор речь свою договаривает, а около него появляется маленькая девочка. Первоклассница. В том, чтобы удержать её на плече, нет ничего сложного, так что вскоре он заходит вместе с той на плече в школу. Скоро все зайдут.       — А как тебя зовут? — та улыбается мило, свой фартук теребит. Смотрит своими глазами большими. Русый усмехается, чёлку поправляя.       — Ваня.       — А я Полина! — Она смеётся, искренне так, по детски. — А ты кого-нибудь любишь? — Бессмертных такому вопросу удивляется, но всё так же улыбается.       — Да, а что такое?       — Ну вот, а я думала ты будешь моим будущим мужем. — Та вздыхает, но кажется не грустит. Всё так же улыбается и смотрит с интересом. — И вы вместе? Да? И она любит тебя в ответ?       — Да. — Тот немного ежится от «она», но объяснять что-либо девочке не хочет. Это ведь немного не её дело.       — Придётся все-таки за Диму замуж выходить. Он мне колечко подарил!       Ваня смеётся, но отвлекают от их разговора учителя. Его классная и учительница начальных классов. Тут же уже и все ученики начинают заходить. Он лишь машет на прощание девочке ручкой, видит как та смеётся, а потом к мальчику какому-то бежит. Наверное, тот самый Дима… Но это уже не важно. Ваня взглядом ищет своего Сережу. Находит, тут же к нему направляясь.       — Кудря, стой…       Но тот делает вид, что не слышит. Лишь шаг ускоряет, теряясь в толпе из всех учащихся. Бессмертных же ничего не понимает. Хмурится. Серёжу по итогу видит в классе, но с ним Вадим сидит. Вот теперь, материться хочется и ругаться. Ваня садится за первую парту, единственную которая была свободна. Учительница же начинает речь… Которая совсем не ободряет, а вводит в панику, тревожность и отвратные мысли. Но у Вани в голове лишь Серёжа и его странное поведение.       — Вот Пешков! Даже сейчас, ни капли уважения! — Та подходит к последней парте, Бессмертных же из ступора выходит, фамилию знакомую услышав. — Ну сам ни черта не делаешь, ладно! Других то зачем трогаешь?! Ваня, вот, хороший мальчик! Портишь ты его!       — Вы всё сказали? — Серёжа же ухмыляется, той прямо в глаза смотря. Это уже плохой знак.       — Нет! Ещё не всё! Совсем не всё!       — Очень жаль, но мне слушать это не интересно. — Тот со своего места встаёт. Бросает быстрый взгляд на Ваню, отрицательно махнув головой. — Всего доброго. — Усмехается и из класса выходит.       А Ваня же на этот отрицательный взмах головой, внимание обратил. Знает, что такой кивок значит. Ведь если бы Серёжа так не сделал, Бессмертных вышел следом же. Но сейчас лишь опять руки в кулаки сжимает, хмурится. Как только звонок звенит, чуть ли не первый из класса вылетает, телефон из кармана доставая. Его конечно окликают, но так похуй. Не похуй лишь на Серёжу.

Ты домой ушёл? –

— Ага

К себе пустишь? –

— Да, поговорить надо       Русый от этого «поговорить» переживать начинает. Серёжа же всякого надумать себе может. Так что до уже знакомого и даже родного дома, добегает как можно быстрее. Снова звонит в домофон, открывают тут же. Дверь в квартиру открыта.       — Сереж? — Ваня в комнату к тому заходит, видит как его парень на кровати лежит, в телефон залипая. Сам же, к шкафу подходит. Ему переодеться нужно, одежда школьная неудобная до жути.       — М? Я там все вещи перестирал, всё должно быть чистое. — как только он переодевается, то тут же к Серёжи на кровать укладывается.       — О чем поговорить хочешь?       — Я думаю, что в школе нам лучше не контактировать. Вообще. — Серёжа приобнимает того. Вздыхает, глаза прикрывая. — Тебе все мозги вынесут. А я не хочу этого. — Рука кудрявого лезет в такие мягкие волосы, что пахнут мужским шампунем с мятой.       — Ты ебнулся? — Ваня вообще не понимает как это возможно. Чувствуя руку в волосах расслабляется, сам ластиться. — Хуйня.       — Нет, правда. — слышится вздох, Серёжа просто не знает, как лучше мысль донести. Не знает, как правильно сказать. Ваню подставлять не хочет. — Мы же лишь в школе общаться не будем, до этого же жили как-то.       — Серёж, что за бред? — и Бессмертных все-таки возмущён. Ну что значит не общаться? Как это вообще. — Мне такой вариант не нравится. Всё.       — Это для твоего же блага.       И вот на этом моменте Ване стало действительно тошно. Подобную фразу он слышал не раз. От отца. От матери. От учителей. От тренера. Всё, блять, для его блага, да только его не спрашивают. Слышать те же слова от Серёжи больно. Неприятно. Страшно. Больно, что с его мнением опять не считаются. Неприятно от агрессии, что в груди разливается. Страшно, что эта агрессия по отношению к кудрявому относится. Бессмертных тут же резко садится, хмурит глаза, пытаясь агрессию унять.       — Вань? — родная рука на плечо ложится, а перед глазами красная надпись мигает «для твоего блага». Ваня брыкается, встаёт, кажется, весь мир ненавидит.       — Для какого, блять, моего блага? — выплёвывает это как желчь. Легче не становится. Лишь хуже. Русый сам себя боится. Ебучая агрессия. — Какого хуя, Сереж? Я хоть раз решал за тебя? Решал, что будет для твоего блага? Сука! — сам губу кусает, головой трясет. Но в руках агрессия отдаётся большим желанием что-нибудь ударить.       — Эй… — Серёжа и сам встаёт, подходит со спины аккуратно. Не обнимает. Не трогает. Лишь поцелуй на плече оставляет. Почти не ощутимый. Но Ваня ощущает, ощущает как мурашки по коже проходят. — Вань?       — Что Вань? Вот, что, блять, Вань! Разве твои порезы, ебать, тебе на благо идут?! Твоё курение тебе на благо?! Конечно, сука, нет! — он сглатывает, поворачивается к Пешкову лицом. Видит, как тот озадачен. — Но я не решаю за тебя! Любым тебя принимаю! Люблю потому что! Так какого хуя, ты за меня решаешь? За благо моё! За меня уже нарешались! Знаешь какой итог?! Не знает, что хочет от будущего, агрессивный, неуравновешенный гей! Охуенная смесь, не находишь?!       — Нахожу. — и Серёжа в улыбке расплывается. Руку свою Бессмертных на шею кладёт. В таком состоянии, любой другой человек, уже получил бы по ебалу, но только не кудрявый мальчик, с безумно красивыми глазами и манящими губами. — Очень даже нахожу, поэтому ты мой парень. — Усмехается. На шею давит и целует. Нежно, слащаво. Но Ваня решает иначе. Руки свои тому на талию кладёт сжимает, целует грубо, страстно, углубляя поцелуй. Кусает, зубами сталкивается, кровь слизывает.       — Сука ты.       — Ага, ещё какая, Ванюш…       И это от этого слащавого «Ванюш» крышу сносит не по-детски. Сам садится на кровать, рывком на себя Сережу тянет. Снова целует. Смазано, страстно, всё так же грубо. Каждый борется за то, кто вести будет. И Пешков проигрывает с прахом когда в поцелуй стонет и руки свои, сидя на коленках у русого, на плече тому кладёт.       — Ты в курсе, что так не делается? — Ваня и сам дышит рвано. Смотрит с прищуром, пытается понять, что же там в этой кудрявой голове, что в глазах этих. Но ничего в глазах этих, кроме искр и чертей, не находит. А голова пуста…       — Ты в курсе что быть таким сексуальным, будучи злым, законом запрещено? — Серёжа ухмыляется, трётся аккуратно, на коленках елозит, от чего глухой стон слышит. Действительно, победа. — 1:1       — Сука.       Ваня руками под футболку лезет, снова на талии останавливается, нежно поглаживая её. Лезет шею расцеловывать, не сдерживается, засос оставляет. Серёжа же стонет, дышит быстро-быстро, всё трётся и трётся. Первым же лезет в спортивки, всё так же ухмыляясь. У Бессмертного голова кругом идёт. Он кончить готов просто от вида такого Пешкова. Всё губы облизывает, ведь в комнате действительно жарко пиздец, он вот-вот расплавится.       — Даже тут тебе уступаю. — Говорит это так чертовски сексуально, пока член Вани в руку берёт. Большим пальцем естественную смазку по головке распределяя.       — Господи, Боже… — Русый голову немного откидывает. Губу закусывает, стоны пытается сдерживать. Всё так смущающе, но так правильно. Словно так и должно быть.       — Напомню, меня Серёжа зовут. — и смеётся довольно, аккуратно рукой начиная водить вверх вниз. Дразниться. — А вообще, я бы такое, при таких вещах старался не упоминать, мало ли…       — Иди нахуй. — Говорит это на выдохе, слышит, как его голос дрожит. Немного скулит, стонет когда его член аккуратно сжимают.       — Не сегодня.       Снова смех слышит. Ему такой распорядок вещей не нравится. Он старается в норму прийти. Хотя бы немного. Но этот хитрец замечая это, действовать быстрее начинает. Сука. Но и Ваня не из простых, всё равно рукой в штаны пижамные лезет, всё равно член Сережи в руку берёт, всё равно добивается своего. Видит как тот теряется, вздыхает, глазки жмурит, губы прикусывает.       — Уже не так весело, да? — теперь время и Вани ухмыляться. Правда забывает все, когда его опять в поцелуй втягивают. Медленный такой, немного ленивый, но пиздец жаркий. Бессмертных ощущениям полностью отдаётся, начиная целовать вновь грубее, слыша уже не скрытые, громкие вздохи Сережи. С каждым разом всё горячее и быстрее чувствуя руку на своем члене. Сам не отстаёт. Перед глазами искры, в ушах стоны Пешкова, а воздух вокруг так раскален, что дышать тяжело.       — Бляяять… — Единственное, что слышит русый и чувствует, как кудрявый кончает. Как тот обмякает, полностью на Ваню валясь, но рукой всё ещё работает. Более медленно, плавно, но Бессмертных дольше тоже не выдерживает. Перед глазами вид Серёжи, запах его, голос. Марает свою футболку и руку Пешкова, но улыбается довольно-довольно, обнимая того. — Пиздец.       — Пиздец.       Вот что оказывается единственным итогом. Но Ване всё нравится… То, как Серёжа прям на ухо быстро дышит, кажется пытаясь в норму прийти. То, как Серёжа руку вытирает, вообще-то об его футболку. То, как Серёжа поцелуй оставляет на шее.       — Прости. — Наверное, единственное, что сейчас русый вот вообще не ожидал услышать. Так что хмурится, уже спросить хочет, за что, но Пешков быстрее. — Я правда не подумал о твоих чувствах. Но это не значит, что я тебя не люблю. — тот отодвигается, в глаза смотрит, виновато так.       — Я знаю, что ты меня любишь. Но это не даёт тебе права решать за меня.       — Знааю… — Серёжа вздыхает, хмурится, лезет просто обниматься. — Я просто не хочу чтобы учителя выносили тебе мозг из-за меня. Да и тебе на учёбе нужно будет сосредоточиться. И имидж у тебя уже есть…       — Хуйню несёшь. — Ваня немного отодвигается, просто чтобы грязную футболку снять. Этой же футболкой вытирает там, где ещё остались улики недавнего происшествия. — Причём тут вообще имидж?       — Очень даже причём! — Его снова тянут на себя, но теперь уже они принимают лежачее положение. Укладываются поудобнее, так что Серёжа на груди у того лежит. — Такой мальчик как ты, должен как минимум стесняться такого мальчика, как я. Мы в школе… Ммм… Как из разных каст? Сословий? Разделений? Групп?       — Ты ведь понимаешь что это всё ещё хуйня? — Ваня вообще-то про агрессию забывает. Но на заметку берёт, Серёжа эту агрессию хорошо так рукой снимает. — Почему это я стесняться тебя должен? Я сам выбрал тебя, сам влюбился, сам решил находиться всегда рядом с тобой. Почему стесняться-то?       — Я же странный. Фрик. Тот самый мальчик с последней парты, который всех ненавидит, язвит и постоять за себя только на словах может. — он вздыхает, взгляд вверх поднимая, встречаясь с красивыми, изумрудными глазками. Нет, правда! Сейчас те как два изумруда, светятся, выражая кажется лишь вопрос. — А ты идеальный. Красивый. Тот самый мальчик с первой парты, что всем помогает и постоять за себя может, ебало разбив. Р-а-з-н-ы-е.       — Ты, тот самый мальчик, что доверять не умеет, правду в глаза говорит и драться просто не хочет. Разные вещи. Всё ещё, нет никаких причин стесняться тебя. — русый того в лоб целует и улыбается довольно. — В октябре сезон между школами начнётся. Ты же будешь рядом? Этим летом, если бы не ты, я бы не смог выиграть.       — Ещё как смог! Ты прекрасно в баскетбол играешь. Даже не знаю, ты более сексуальный когда сосредоточенный или злой? — Серёжа смеётся. Обнимает крепко так, глазки свои прикрывая.       — Ну, подрочить ты мне почему-то решил именно тогда, когда я был очень зол на тебя. Причём, сработало. Мразь кучерявая. — Конечно, говорится это всё с нежной улыбкой и усмешкой. — А насчёт баскетбола. Мы тогда чуть не проиграли… Я тебя взглядом всё никак найти не мог. Пиздецки переживал… Только когда улыбку твою выдавленную увидел, успокоился.       — Я всё ещё ненавижу весь этот шум. То, как там все орут… Ужас.       — Но меня любишь. — Слышится обречённый вздох, потом кивок.       — Люблю конечно… Так что прийду на все-все твои игры.       — Я знаю… — говорит это самодовольно, с ухмылкой. Конечно, он это знает, знает, что Серёжа всегда поддержит, всегда обнимет и всегда будет рядом.       — Но мы ничего не решили со школой…       — Ты не отделаешься от меня. — Он смеётся, ещё раз чмокая Сережу в макушку. — И хуй я клал на учителей, имидж и кого либо другого.       — Да… Влад все-таки был прав…       — Какой? — Ваня пытается понять, о чем его парень. Но в голове лишь тот момент, когда Серёжа пришёл в синяках и ссадинах. — Если ты о том мудаке, то пизда ему. Хуй, а не четвёрки за четверть. Пускай охуевает и заваливается ебучими двойками. Пидорас.       — Ваня! — Серёжа смеётся, тянется выше и целует. Конечно, в ответ никакого сопротивления, лишь усмешка и ответ, спокойный, всё ещё ленивый и нежный. — Кто по итогу еще пидарасом оказывается…       Потом разговор сам завязывается, но уже никак не связан с темой школы. Снова шутки Сережи, пошлые, неуместные, но смешные. Любвеобильный Ваня, что всё зацеловать макушку, жмётся, обнимает. Отвлекает сообщение. — Сынок, там твоя классная мне позвонила. — Фотоссесия была, она сказала ты ушёл.

Да. –

Я у Серёжи. —

— Она и про него говорила.

И что это значит? —

— Это значит что поговорим дома.       Серёжа читает это всё одновременно с Ваней, сразу же начиная переживать. Матерится, отодвигается, смотрит так виновато. А Ваня даже и не знает, что думать… Абсолютно. Не знает, чего ожидать. Перебирает все мысли в голове…       — Вань, я же говорю…       — Если ты опять хочешь сказать, что нам не нужно общаться в школе, то это хуйня.       Но даже после этих слов Ваня не успокаивается. Он чувствует, как его снова обнимают, чувствует поцелуй в висок. Немного отпускает.       — Хочешь выговорится? — Ваня вздыхает, смотрит на того. Понимает, молчать не получится.       — Меня так бесит что все решили, словно я им обязательно помогу, словно я не могу отказать, словно я всем блять должен! — Снова начинает злиться, но как только руку в волосах чувствует, расслабляется. — В прошлом году у меня истерика была из-за того, что за четверть по истории четверка выходила. На меня тогда так давили…       — Котик…       — А проекты! Я так переживал! Я сидел над ним все время, перепроверял, искал изъяны и всегда! Всегда находил! Потому что я один, ебучий, изъян!       — Это не так… Ты самый умный в нашем классе. Я не помню твой проект, прости, но уверен что и тот был идеальным.       — Хуйней он был ебучей…       — Ты по этому выбрал себе самого не идеального парня? — Серёжа смеётся, в щеку того целуя.       — Ты идеальный.       — Ага, конечно. — Сережа усмехается, но тут же тяжело вздыхает. Пытается улечься поудобнее. — Ты никому ничего не должен. Я не умею поддерживать… Но ты у меня самый-самый лучший, чтобы не произошло!       — Мне становится легче только тогда, когда ты рядом… Поэтому я хочу, чтобы и в школе ты был рядом со мной.       — Значит буду. Всегда-всегда.       И правда будет, несмотря ни на что. Будет рядом крутиться. Будет в щеку целовать. Будет за руку держать. Будет по волосам гладить. Будет делать всё, чтобы второму легче стало… Но идти вместе с тем домой, на разговор с мамой, не решается. Не потому, что трус, не потому, что боится, не потому, что ему страшно а, потому что разговор этот семейный, важный для Вани и тот должен проговорить об этом с мамой сам. А уже потом русый или к Серёже уйти может… Или Сережа к тому прийти.       — Я дома… — Ваня разувается, пальто мамино на вешалке видит. Для начала в ванную идёт, руки моет, а потом на кухню направляется. — Чего не написала, что ты дома? Я бы раньше пришёл…       — Зачем? — женщина же не выражает разочарования, злости или какого-то упрёка. Та слегка уставшая и сонная из-за работы, выглядит она совершенно спокойно. — Садись, покушай.       — Не голодный… Ты поговорить хотела?       — Хотела. — Та вздыхает, пульт берёт, звук потише делает. Потом на сына смотрит, глаза щуря немного. Кивает головой, показывая на стул, намекая на то, чтобы тот сел… Но русый головой отрицательно кивает, стоит, ждёт. Стоит, чтобы если что, вовремя просто быстро уйти… — Вань, ну почему ты ушёл?       — Не хотел там оставаться…       — А раньше почему оставался? — Русый не знает, что сказать. Хмурится, разговор ему этот удовольствия не доставляет. — Вань, дружба это хорошо, но…       — Мы с Серёжей встречаемся. — говорит громко, чётко, с небольшой агрессией. Мама замолкает тут же. Смотрит ошарашенно.       — Ванюш…       — На все твои вопросы ответил? Могу идти?       — Нет. — Женщина настроения сына перенимает. Сама становится серьёзной, сама хмурится, сама говорит громко и чётко. — Почему раньше не говорил?       — Зачем? Смысла не было.       — Был. Ещё какой. — та вздыхает. Но смотреть в глаза напротив продолжает. — Давно?       — Нет. Да и к чему это вообще?       — Так… — женщина встаёт, к чайнику идёт. Наливает воды, ставит его. Глаза её мечутся туда сюда, явно размышляя что дальше делать. — Пригласишь его к нам на выходные. Отказ не принимается.       Ваня в ступоре… Думал, что женщина Серёжу вообще видеть не захочет. Думал, что и его вообще-то видеть больше не захочет. Но та, кажется, была просто растеряна, не понимала, что дальше делать, всё думала-думала.       — Вань, я люблю и принимаю тебя любым… Я твоя мама. Просто это всё так неожиданно… Думала конечно об этом, но надеялась что «Серёжа» друг просто. — голову на сына поворачивает, смотрит всё так же потеряно. — Мне осмыслить всё надо. Принять. Сам должен понимать…       — Я могу у Серёжи переночевать? Рюкзак сейчас соберу…       — Пирожков возьми, угости. И не опоздайте…       Та к сыну подходит, смотрит, снова вздыхает. Потом в улыбке расплывается… По голове аккуратно гладит.       — Сынок, а контрацепция? Вы…       — Мааам!       Ваня смущается дико, тут же разворачивается и уходит. Не хочет он сейчас этот вопрос поднимать. Особенно с мамой. Так что лишь побыстрее к Серёже слинять хочет, в объятия тёплые, поцелуи нежные и разговоры откровенные. Рюкзак собирается мгновенно, сообщение на телефон кудрявого тоже быстро приходит, да и ноги не медля идут к родной квартире.       — Ну что? — Серёжа на пороге встречает, смотрит растерянно, внутреннюю сторону щеки кусает, руками футболку домашнюю теребит.       — Всё хорошо, ты приглашён на выходные к нам. — Ваня улыбается, обнимает того, в макушку целует. — Закажем роллы?       — Давай.