Совместный проект

      — Как тебе это удалось?       — М?       — У нас проекта толком не было, а в журнале пятёрки?       — Нашёл что вспомнить…       — Ну вдруг ты сам с биологичкой… Смотри мне. Я же ревную.       Ваня смеётся, смотря куда-то вперед. Серёже вовсе не нужно знать, как он всю неделю сидел, редактировал материал, ебался с вордом, пытаясь сделать всё идеально. Серёже не стоит знать, что Бессмертных всю неделю тогда не спал и толком не ел. Серёже о таком знать совсем-совсем не нужно.       — Самое главное, что эти пятёрки там стоят, да? — И со стороны слышится усмешка и виднеется кивок. Ваня чувствует, как его берут за руку, и лишь улыбается, никак не сопротивляясь.       — Именно. Первая пятёрка по биологии, охуеть же! — В тот день вся школа была шокирована. Удивительно, как тогда снег не выпал. — Мы же на гору?       — Да, закат совсем скоро. — Бессмертных немного замедляет шаг, ибо сам привык ходить быстро-быстро, а вот его друг - не спеша, всё рассматривая и разглядывая. И Ване очень нравится эта привычка у кудрявого, нравится, как тот замечает разные мелочи, нравится, когда его дёргают каждый раз при виде белочек… Ему в принципе Серёжа нравится.       — Ебать… Весь день гуляли. — И никто совсем не обращает внимания на их переплетённые пальцы, а зачем? Эти оба уже правда привыкли. Серёже просто очень важна тактильность, а Ваня и не собирается сопротивляться. Привык. — Думаю, завтра мои ноги спасибо не скажут.       — Устал? — Серёжа отрицательно машет головой. — Не замёрз? — В ответ слышится усмешка, и вновь качание головы. — Не проголодался?       — Ваня, блять. Чего ты как мамочка. Мне вот ты больше нравишься в роли папочки.       — Ой, кудрявый, а ты мне больше нравишься с закрытым ебальником. Не жалуюсь же.       Оба смеются, аккуратно уводя тему во что-то будничное и спокойное. Для них это совсем не проблема. Та самая «Гора» на самом деле лишь небольшой холмик, на который те ходят почти каждый вечер. Там удобно лежать на траве, смотреть на закат и обсуждать что-то своё. Атмосфера там приятная… Ваня нашёл это место ещё давно, но ходил не так часто. А потом как-то совсем нечаянно, Серёжу туда привёл и всё… Кудряш буквально влюбился в данное место, с удовольствием располагаясь на траве и что-то бурно рассказывая.       — Не, тебе, правда, не холодно? — Ребята уже аккуратно располагаются на этом холме. Серёжа достаёт плед, который расстилает на траву, а ещё кидает две маленькие подушечки… Совсем-совсем маленькие, но удобные. Поправляет свои митенки, довольно улыбаясь и хитро глазки щуря.       — Самую малость. И не смей гово…       — А я говорил!       И Серёжа смеётся, укладываясь на плед и Ваню за руку на себя тянет. У русого вариантов не остаётся, рядом ложится, точно так же довольно улыбаясь. Пешков времени не теряет, тут же лезет в объятия, в грудь тычется. Ваня в макушку того целует, точно так же обнимая в ответ.              — Говорил он. Ну и ладно. Ты вот теплый.       — Значит, согревайся.       В ответ слышится усмешка и кудрявый ещё немного ерзает, чтобы поудобнее улечься, а потом полностью успокаивается. На душе у обоих спокойно. У них странные отношения… Если кто-то их спросит, кто же они друг-другу — ответ прост! Друзья! Да ходят за ручки, да обнимаются, да Ваня постоянно чмокает того в макушку, да шутки у них странные… Да, они целовались раз двадцать. Но это не отменяет того, что они друзья.       — Через пару недель, опять учёба. Готов?       — Ага, сплю и вижу. Ор физички, недовольная физиономия математички, истерики исторички. Моё любимое, ебать. — говорит это с явным недовольством, ещё немного бурчит, а потом успокаивается. — Зато, это лето лучшее из всех.       — Правда? — Ваня немного отодвигается, чтобы посмотреть на Серёжу. В ответ недовольное мычание, но русый добивается своего, на него смотрят.       — Нет, шутка. — Говорит это не думая, улыбаясь. Кудрявый чуть тянется в перед, чмокает в губы и вновь в грудь утыкается — Конечно, правда. Я всё лето сидел не дома один, а с тобой. — Они действительно друзья! Честно!       И каждый себя в этом убеждает.       Для Вани отношения это тяжело… А с Сережей легко-легко, так зачем портить эту идиллию? Серёжа же просто боится перейти эту границу отношений. Ему всё нравится. Им всё нравится. Нравится. Пока Ваню на какой-то конкурс не записывают, и ему приходится сидеть около компьютера, печатая огромный конспект. Какие ещё блять конкурсы в конце августа… Серёжа на кровати лежит, в телефоне залипает. Но им всё равно всё нравится! Почти.       — Представляешь, Эвелина милая такая!       — Кто? — Ваня от компьютера отвлекается, взгляд на друга переводит, что на его кровати лежит.       — Ну, Эвелина! Девочка из параллели! Маленькая такая, глазки большие, волосы длинные, чёрные! Милая-милая!       Серёжа говорит с это с улыбкой такой счастливой, пока Ваня слушает нахмурено. Он понимает, о ком говорит кудрявый, но это этого легче не становится. Вот это совсем-совсем не нравится.       — Завтра гулять с ней пойдём! Надо как-то налаживать свою коммуникабельность… Хотя бы немного.       — Ммм… — Ваня всё ещё не доволен, всё ещё хмурится, взгляд на монитор возвращает. У него нет права на ревность, которая внутри разливается. Серёжа не его, они друзья.       — Так что, сегодня без ночёвок! Завтра тебе всё расскажу!       — Буду ждать. — Говорит это как-то скомкано, грубо, явно врёт. Серёжа это замечает, сложно не заметить. Рядом становится и в щеку целует, так спокойно, словно так и должно быть. Ведь так и должно быть!       — Я тогда домой пойду, спишемся ещё, ладно? — В ответ лишь угрюмое угуканье, сегодня Кудрявый возвращается домой без объятий. Правда, внимания на этом не особо заостряет. Ваня занят делами, и он знает, вот и не лезет.       Дома у Серёжи мало что поменялось. Всё так же пусто, но уже не на душе. На душе у парня теперь тепло-тепло. Прямо как в его комнате. Там, кстати, теперь появились совместные полароидные фотки с Ваней, новая гирлянда, которая светит мягким, немного желтоватым светом, а на столе много колечек… И Серёжа уже правда не знает, какие его, а какие Бессмертных у него забыл. Да и не важно… Важно, что ему сообщение вскоре приходит.

— Дома?

      Серёжа улыбается, ведь сам совсем забыл тому отписаться. Это как ещё одна традиция – писать по приходе домой. — Забыл совсем) — Дома!       Ваня же вздыхает, телефон в сторону убирая. В голове разные мысли, но все сходятся к этому чуду кудрявому. А ещё к Эвелине этой… Тревожно немного становится. Бессмертных не собственник, совсем нет! Просто Серёжа его лучик, что обнимает крепко, шутит глупо, курит свои HQD, и смазано целует. Делиться Серёжей с кем-то совсем-совсем не хотелось.       Дальше всё своим чередом идёт… Кудрявый и правда всё-всё рассказывает об этой Эвелине, какая она хорошая, интересная, смешная, милая. Наверное, это первая тема разговора от Сережи, после которой Ваню тошнит. Но он молчит… Слушает, кивает, а сам радуется, что это он сейчас того за руку держит, а не Эвелина какая-то.       — Вадик вечеринку сегодня устраивает! С летом прощаемся. Людей мало будет. Сходишь со мной?       — Серёж, я не люблю такое, ты же знаешь.       — Знаю, но я напьюсь, начну всем язвить, а это плохие последствия, ты же знаешь. Опять какой-нибудь мудила меня изобьет.— Серёжа глазки строит, но понимает, на Ваню это не работает. Вздыхает, голову вниз опускает. — Ладно, попрошу, чтобы Эвелина за мной проследила.       В голове у русого тут же картинка всплывает. Оба друга тогда пьяны были, но Серёжа куда больше. Такой открытый, весёлый и до жути горячий. Сам целует, страстно, быстро, жгуче. Оставляет засосы на шее… И фраза его: «Люблю целоваться по пьяни». Тут же в дрожь бросает, Ваня немного сильнее сжимает руку, слышит со стороны ойканье и тут же расслабляет. Проблемы с агрессией всё ещё дают о себе знать, но Ваня никогда не применит её по отношению к Серёже.       — Не напрягай девочку, я пойду.       — Реально?       — Да.       — Спасибо!       И Ваню обнимают. По родному так, от чего все остальные мысли на задний фон уходят. От Сережи по-прежнему запах сигарет, HQD и детского геля для душа. Все проблемы в этот момент исчезают, а на лице улыбка появляется. До конца дня так и не исчезает, ибо Серёжа рядом, ластится, смеётся, обниматься лезет. А к вечеру ведёт к дому, совсем неизвестному для Вани, но заходя тут же немного хмурится…       Громкая музыка, дым и алкоголь. Людей на самом то деле и не так много… Но Бессмертных тут не комфортно. Зато Серёже нравится…       — Жожик! — тут же и девушка появляется… Та самая Эвелина, обнимает кудрявого, в щеку целует. Тот и не против, сам девчушку крепче к себе жмёт. А вот Ваня против - смотрит на это хмуро и недовольно. — Я так рада тебя видеть! А это твой друг, да?       — Да, это Ваня! — Впервые русому так сильно хочется возразить. Никакие они не друзья. Друзья не целуются в губы, друзья не держатся за руки на постоянной основе, друзья не признаются в любви по пьяни. Для Вани отношения по-прежнему — это сложно… Ну и ладно, пусть так, с Серёжей же всё по другому. Значит и отношения у них будут лёгкие! Но сейчас, всё что может, так это кивнуть.       — Приятно познакомиться! Я Эвелина! Украду Сережу ненадолго?       Девушка спрашивает это, хихикает, ответа не дожидается, уводит куда-то… Теперь Ване находится тут и вовсе бессмысленно. Обидно. Самую малость. Так что Ваня просто идёт на кухню, находя там сок… Этого ему будет достаточно. Серёжу искать не собирается, хоть и очень хочется. Хочется найти и забрать, но он этого не делает. Все два часа сидит на диванчике, думая о чём-то своём… Хотя кого обманывать? О Серёже он думает. Но мысли его прерывают.       — Ой, я тебя тут раньше не видела! — милая девушка с русыми волосами, пьяно улыбалась, заставляя обратить на себя внимание. Ваня вздыхает, знакомства ему тут не нужны… Но он парень хороший, грубо ответить не может. — Такой милый мальчик. Чего тут забыл?       — Друга жду.       — Друга? И кого же? — Та рядом садится, отпивая из бутылки… Непонятно что именно, но скорее всего какое-нибудь пиво.       — Серёжа Пешков… — Девушка смотрит вопросительно, не понимает, так что, Ваня добавляет — Жожо.       — Ааа! Поняла! Хороший он парень… Подожди, друг?       — Да. — Всё что может он ответить, надеясь что та отстанет.       — Удивительно. У него же нет друзей… Жожо же… Ну… Вы разные такие… Не думала что такой как он и ты…       — Какой он? — Ваня тут же хмурится. Такая формулировка ему абсолютно не нравится.       — Да ты не подумай! Говорю же, он хороший! Но, он ещё тот тусовщик… Грубый, язвительный, а ты же… Создаешь ощущение мальчика паиньки.       И тут Бессмертных задумывается. Сережа ведь, и правда, язвительная особа, а с Ваней он самый милый мальчик на всём свете. Ластится, смеётся, улыбается, глазки строит. Почти и не язвит… Может иногда. Ну ладно, чуть чаще, чем иногда. Но все же коготки никогда в Ваню не пускает. Лишь ехидничает.       — Главное что нам комфортно.       Серёжа появляется также неожиданно, как исчез. Смеётся, Ваню замечает, а потом девушку. Немного удивляется, но смеётся. Чуть не сваливается пока выйти из кухни пытается… Причём, быстро пытается. Чтобы не поймали.       — Мешать не буду! — Бессмертных в этот момент проклинает Серёжу. Девушке кивает, а сам встаёт, хватает за локоть парня, что уйти хотел, ведёт к выходу из квартиры. Тот брыкается, немного, ибо пьян, хочет продолжения веселья. Но как только грозный взгляд ловит, успокаивается, просто рядом плетётся.       — Ваанююш, ну хватит меня тащить…       И Ваня останавливается. Вздыхает. Отпускает того. Но не на долго, понимает, что друг сейчас упадёт, так что ловит. В объятия. И Серёжа довольный, в шею утыкается, оставляя там поцелуи.       — Давай, домой надо идти.       — Ты же останешься?       — Идём.       Доходят еле как… У русого запасные ключи от квартиры этого кудрявого всегда с собой, так что открывает дверь спокойно. Помогает снять обувь, помогает снять худи, натягивает на того футболку, доводит до кровати, укладывает.       — Ванюш, ну ложись рядом со мной… Пожааалуйста…       И отказать этим глазкам милым не получается. Он лишь вздыхает, маме пишет, что у Серёжи останется, та уже привыкла. Сам переодевается. У Пешкова дома уже есть одежда Вани. Причём в хорошем количестве. Можно даже выбрать между несколькими футболками. Но не до этого сейчас. Рядом ложится, сразу чувствуется, как его облепляют. На нём почти весь Серёжа уже лежит… Но Ваня и не против. Лишь вздыхает, так же аккуратно обнимая того, снова чмок на макушке оставляет, глаза закрывает и туда же утыкается.       — Я хочу целоваться. — Заявление хорошее. Но звучит пьяно, от чего Ваня смеётся. — Давай поцелуемся?       — Давай лучше ты закроешь глаза и ляжешь спать. Ты пьян.       — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — Сережа повторяет это как мантру, а Бессмертных всё-таки сдаётся. Вздыхает. Двигается, в глаза пьяные смотрит. После чего, сразу чувствует, как его целуют.       Поцелуй горячий, как и сам Серёжа. Быстрый, с привкусом алкоголя и химозы от HQD. Только русый все равно не отодвигается. Наоборот, его рука уже у того на кудрявой макушке, а сам он получает не меньший кайф. Ване нравится любые поцелуи с Пешковым… Страстные, нежные, мимолётные, долгие. Любые. Главное что с ним.       — Давай спать. — Ваня улыбается, смотрит на своего друга, сдерживая усмешку. А тот зевает, свою ногу на него закидывает, в шею утыкается и правда засыпает… Бессмертному же надо больше времени чтобы уснуть, он думает обо всём что происходит, об их отношениях, о этой ситуации, об Эвелине.       Но утром просыпается первым… Потому что прям чувствует как в него вжимаются. Сначала ничего не понимает… А потом холод чувствует. У Пешкова есть привычка окна все открыть. Сейчас не исключение… Ваня аккуратно того одеялом укрывает, освобождая себя от объятий. Зевает и идёт каждое окно проверять, да закрывать. Но почти сразу слышит:       — Ваааааань…       Усмехается, но торопливо идёт обратно. Заходя, видит, как на него из-под одеяла смотрят, немного тоскливо.       — Чего орешь?       — Куда ты ушёл?       — Окна закрывать. Ты же, башка кудрявая, любишь их на всю открыть. Уже конец августа, утром холодно.       — Ну, тогда иди сюда, ты всегда тёплый. Ты должен меня обнимать! — и Ваня совсем не против. Возвращается в кровать, где его тут же укрывают и обнимают. В голове тот вечер всплывает, а ещё ревность снова передаёт привет. — Голова так болит… Принесешь мне таблетку. Потом.       — Можешь у Эвелины своей таблетку попросить.— Блять. Доходит, что он ляпнул, только сейчас. Тут же осознание приходит и страх появляется.       — Чего? Головой ударился? — Серёжа усмехается, немного выше поднимается и в щеку целует. — Звучит как ревность. Ревнуешь? — И задорно смеётся.       — Немного… — Признавать такое тяжело… Но Ваня мальчик сильный. — Вру, много. — И чувствует ещё один поцелуй в щеку.       — Эвелина хорошая, правда!       — Спасибо, сразу легче стало… — Русый хмурится и, когда Серёжа вновь тянется его поцеловать, уклоняется.       — Ну, Вань, чего ты?       — Ничего.       — Чего ты устраиваешь?       — Ну, так и иди к Эвелине. Её обнимай, целуй, говори, как любишь. Она-то не устраивает.— Серёжа сначала теряется, а потом смеётся. Громко так, в шею, снова, утыкаясь.       — Я думал, ты просто подозреваешь её, а ты, правда, ревнуешь? С ума сошёл? Ваань… — Он аккуратно привстает, быстро перекидывая ногу и усаживаясь на Бессмертных. Смотрит так самодовольно.       — Чего?       — Эвелина мне не больше, чем знакомая. Не нужно к ней ревновать. Тем более желание целоваться у меня возникает лишь с тобой.       — Да ну, докажи? — Ваня специально это говорит, Серёжа это понимает, но правила игры принимает. Правда целует. Спокойно так, улыбаясь, но делает это быстро. — Как думаешь, как можно назвать наши отношения? —Именно этот вопрос задаёт русый, сразу после поцелуя.       — М?       — Ну, мы явно не друзья.       — Вань, ты уже говорил. Отношения для тебя - сложно, значит, просто друзья. Друзья с небольшими привилегиями. Ладно?       И нет, нет-нет! Совсем не ладно. Ему не хочется в таких ситуациях, делать вид, что они друзья. Друзья не могут самозабвенно целоваться, друзья не могут часами нежиться в объятиях друг друга, болтая о чём-то своём.       — Нет…       — Не понял. Ты хочешь прекратить всё это? В плане, поцелуи? — Смотрит растерянно так, с явной грустью. — Если что, я всё понимаю… — И Серёжа уже хочет слазить с Вани, но руки, которые тот кладёт на бёдра и держит, сделать этого не дают.       — Ебанулся? Я имею в виду, что… Отношения это сложно. Всё ещё. Просто, я не хочу в таких ситуациях, говорить, что мы друзья. Я не хочу скрываться на таких вечеринках. — Кудрявый смотрит выжидающе, кажется, ещё совсем не осознает, что именно хочет донести ему Бессмертных. — Ну… Ты же, ну… Ты же не откажешь мне, станешь моим парнем, да? Нет, конечно. Ты может сам не готов. Я знаю, тебе нужно больше время для принятия… Но…       Договорить ему не дают. Целуют и прямо в губы смеются. И теперь Ваня безумно счастлив. После же сам целует того. Более страстно, как бы доказывая, что Серёжа, и правда, его. Но Серёжа все-таки в лежачее положение возвращается. Скидывает с себя штаны, футболка всё равно длинная. Но рука Вани всё равно оказывается на внутренней стороне бедра, аккуратно поглаживая белые шрамы в виде полос. И Пешков не зажимается… Наоборот, расслабляется, улыбается. Знает. Его не осудят, не спросят зачем, не будут говорить банальщину, которую он и сам знает. Ваня таким не занимается… Ваня полностью принимает данный факт, каждую полосу любит и готов расцеловать. Грустит когда видит новые, вопросительно смотрит, но в ответ ему головой отрицательно машут. Серёжа ещё не готов о таком говорить. Но Бессмертных будет ждать и обязательно дождётся.       Август может и заканчивается, но на душе тепло-тепло. В сердце всё больше разливается приятное чувство. И время мчится быстро… Очень. Но их отношения всё такие же чувственные и нежные. А после той вечеринки, ещё больше трепета вокруг происходит.       — Бля, Ванек — в жопу хуек, где у тебя кофе? — через пару дней на календаре будет такое не любимое число для всех учащихся - первое сентября. Но Сереже, кажется, абсолютно плевать.       — Ммм… — Все, что может ответить русый, подходя со спины и обнимая Пешкова за талию. Он оставляет поцелуй на шее, тычась в плечо.– Почему ты так рано встал? — вопрос риторический, ведь за окном уже три часа дня.       — Ванюш, я часа два ещё просто лежал, по причине: «Серёж, ну полежи еще рядом, немного! С тобой спится легче». — Ваня усмехается, оставляя ещё один поцелуй у того на шее. — Так что отвечай, где кофе?       — Тебе кофе важнее, чем я? — конечно, говорится это с усмешкой и не более. Бессмертных отлипает от кудрявого, продолжая одной рукой обнимать того за талию, а другой достаёт кофе с верхней полки. — Не переживай, когда-нибудь ты дорастешь…       — У нас разница в 10 сантиметров, иди нахуй. — Серёжа смеётся, поворачивается, забирая кофе у того из рук и в благодарность оставляет лёгкий чмок у Вани на губах. После же, выбирается из объятий. — Я пришёл к тебе в 10 утра, чтобы побольше провести с тобой времени, а по итогу, мы просто спали…       — По-моему, идеально.       Серёжа снова смехом заливается, но не согласиться трудно. Кофе заваривает быстро, правда приходится идти в коридор, где он оставил рюкзак, чтобы взять сигареты. Кофе и сигареты, лучшее сочетание. Конечно, Ваня это замечает, хмурится и вздыхает.       — Не забывай, что я с мамой живу.       — Не забываю, я на балконе покурю… — и его прерывают, когда тянут за руку к себе.       — Ну, вот как мне целовать тебя? Я не люблю сигареты.       — Но меня любишь.       — Люблю. — Пешков смеётся, сам целует. Так обыденно, но всё ещё до жути приятно. Ваня в поцелуй всего себя отдаёт, а как отстраняется, обязательно дополнительно чмокнет либо в лоб, либо в нос, либо в макушку. — Это вредная привычка, она мне не нравится.       — Вань, я курю с класса пятого, что ты от меня хочешь? — И Серёжа глазки такие милые строит, улыбочку свою хитрую натягивает, смотрит невинно-невинно. — Я тоже тебя люблю, просто бросить я уже не могу. Привычка. Понимаешь? Хочешь, полностью на электронки перейду?       — Я хочу, чтобы из всего, что ты втягивал в свой рот, был только мой член. Понимаешь?       Пешков сначала удивляется, сильно-сильно… А потом смеётся, громко-громко, в грудь Вани утыкается. Чтобы такое услышать от столь милого мальчика…       — Всё-таки, испортил я тебя Ванюш. Я подумаю над твоим предложением!       Оставляет ещё один невинный чмок у парня на губах и быстро-быстро, пока опять не перехватили, уходит на балкон. Забывая кофе. Ему не нравятся сигареты… Ему нравится процесс. Нравится звук зажигалки. Нравится курить и думать о чём-то своём, о чём-то высоком. Нравится, как дым выходит из его рта. А ещё Серёже Ваня… Нет-нет, не нравится. Серёжа Ваню любит. Сильно-сильно, каждый раз отдавая тому всего себя. Так что когда Бессмертных на балкон к нему заходит, то тут же возмущается и говорит обуть тапочки.       — Тебя долго не было… Мы хотели весь день вместе провести. А ты тут со своими сигаретами… — Русый действительно недоволен. Кажется, даже обижен. Хмурится, смотрит так, будто у ребёнка мороженое забрали.       — Только не говори, что ты ревнуешь меня к сигаретам. — Серёжа выжидающе смотрит, А потом опять смеётся. Тушит никотиновую палочку, кидая её в мусорный мешочек. Ваня специально там его оставляет, чтобы не кидать с балкона, пепельницы же у них никогда не было. — Котик, ну ты, правда, что ли? Я понимаю ещё к Эвелине, но какие сигареты?       И кудрявому правда смешно… Он выходит с балкона первым, тут же таща за собой и Ваню. Перестаёт смеяться только тогда, когда Бессмертных лежит на кровати, а Серёжа на его груди.       — Ванюш, я люблю тебя… Но совсем ничего не могу поделать с зависимостью.       — Знаю… Просто, меня пугает то, о чем ты думаешь, когда куришь. Явно же не о чём-то приятном… А я не хочу чтобы ты грустил. А если грустил, то говорил об этом мне! А не оставлял в себе, пока куришь.       И Серёжа соврет, если скажет что этот русый не прав. Прав. И ещё как. Пешков не привык делиться своими мыслями, особенно грустными, убивающими его. Зачем? У всех хватает своих проблем. Ваня стал первым кому не всё равно на порезы, кому не всё равно на его состояние, кому не всё равно на его пагубные привычки. Это приятно. Но пугает… Это что-то новое и неизведанное. Легче покурить, чем рассказать.       — Серёж, ты очень дорог мне. Мне не хочется, чтобы самое дорогое, что у меня есть, скрывало от меня своё горе. Мы оба знаем, во что это выливается. — Русый за руку того берёт, большим пальцем проходится по рубцу.       Серёжа чувствует поцелуй в макушку, а сам глаза закрывает. Вновь слезы сдерживает. Пешков сам не понимает, почему хочет сейчас разрыдаться. То ли от непривычной нежности, то ли от того что Ваня вновь тему порезов затронул. Это никакая не запретная тема… Абсолютно нет! Просто Серёже все ещё тяжело принять, что не он один это знает, что на нём по прежнему новые порезы виднеются, что он так любимого человека подставляет. Губу закусывает, вновь пытаясь больно себе сделать… Его просто эмоции накрывают с головой.       — Сереж? — Ваня тут же понимает что что-то не так, привстает немного, хмурится. Замечает, как кудрявый глаза жмурит и губу до крови прикусывает. — Солнце, ну ты чего…       Русый того к себе поближе тянет, чтобы лежать на одном уровне. Обнимает крепко, вновь в макушку целует. У Серёжи сдержаться не получается. Он плачет, навзрыд, в шею утыкаясь, пытаясь успокоиться… Но не получается. Ваня же успокоить не пытается. Наоборот. Обнимает, на ухо шепчет, повторяя одно и тоже:       — Я рядом. Тебе не нужно сдерживаться. Поплачь. Тебе станет куда легче. Я всегда буду рядом.       И снова… Весёлое настроение кудрявого лишь стена, за которой слишком много чувств. Ваня это знает. Ваня это понял давно. Ваня хотел дать время. Это второй раз, когда Серёжа плачет не один. Второй раз, когда его слезы видит Ваня. Второй раз, когда сдержать себя не получается. И Бессмертных ничего такого не сказал. Но подействовало как упавшая ложка, когда ты на грани нервного срыва. И на самом деле не важно… Если бы Ваня эту тему не начал, Серёжа бы всё равно расплакался. Только один. Дома. Вновь хватаясь за лезвие. Сейчас же Серёжа не один. Дома. Хватается за Ваню, пытаясь спастись. И Ваня спасёт…       Полностью истерика заканчивается через час. Слез не остаётся. Остаются лишь тёплые ощущения объятий, нежные поглаживания по спине и шептания на ухо. Остаются лишь всхлипы, шмыганье носом и непринятие происходящего. Становится легче. Но стыдно, до жути… Ему всю жизнь говорили, что плакать при ком-то — плохо. Так делать нельзя. Вот и сейчас, он живёт с такими же установками… Которые Бессмертных рушит полностью.       — Принести воды? — Ваня понимает, что Серёжа больше не плачет. Понимает, что после истерики, поддержка нужна не меньше, чем когда та происходила. Наверное, даже больше. И он готов отдать всё, но обязательно пройдёт эту стену, сломает её, но не сломает Сережу. — Голова не болит?       — Я… Вань… Прости… — тот ещё больше тычется. Боится в глаза смотреть. Но русого это не устраивает. Он сам отстраняется, сам смотрит в глаза.       — Солнце, я всегда буду рядом. В горе, в радости, в переживаниях. Слышишь? Я люблю тебя. Всего тебя. С улыбкой на лице или со слезами. Мне не важно. Твои эмоции — это и есть ты. Настоящий. Ты не должен от меня скрывать себя… Или стесняться. Никогда. Я люблю всего тебя.       От этих слов хочется разрыдаться ещё больше, но слез нет… Серёжа лишь пускает ещё пару слезинок, носом шмыгая. Ваня свою руку тому на щеку кладёт, нежно и аккуратно большим пальцем поглаживая. А потом целует, языком проходится там, где кудрявый губу себе прокусил. Пешков мычит, немного недовольно, так что Бессмертных усмехается и целует уже нормально. Поцелуй солёный, с привкусом сигарет. Но Ваня не хмурится, его не воротит, совсем нет. Если его Серёжа на самом деле такой на вкус. Солёный, с горечью, отдаёт яблочным бальзамом для губ — он не против. Потому что любит… И потому что это совсем не важно.       — Голова правда болит… И горло пересохло. — Серёжа чувствует, как его целуют в лоб, а потом видит, как Ваня пропадает в дверном проёме. Возвращается же тот со стаканом воды и таблеткой. Пешков же благодарен… Безумно. Но абсолютно не понимает, как отблагодарить. — Спасибо, правда, Вань…       — Выпей таблетку, ладно? — это говорят без укора, его не заставляют — нет. Это говорится с улыбкой на лице и с нежностью, которая очаровывает. Так что, кудрявый пьёт. Выпивает всю воду, ведь в горле и правда была сухость жуткая.       — Принести ещё воды? — Серёжа головой отрицательно машет, пока у него стакан забирают. Ваня ставит его на стол, а потом обратно на кровать ложится. Его тут же обнимают.       — Я просто… Я так устал. Понимаешь? Но я не притворяюсь когда смеюсь рядом с тобой или улыбаюсь я, правда, счастлив, когда чувствую твои поцелуи или объятия. Счастливый, когда ты сам улыбаешься и смеешься. Но внутри словно тьма сидит, выбирается лишь когда я один… Тогда и ощущение такое, словно я совсем-совсем один.       Ваня обнимает того, вновь аккуратно по спине поглаживая. Улыбается с этого Серёжиного «Понимаешь». Тот всегда ищет понимание… И Бессмертных старается его дать, старается полностью дать, а ещё принять.       — Но тебе не обязательно быть одному, чтобы выпускать всю тьму. Можешь считать, что мы с тобой одно целое в такие моменты. Тебе не нужно стесняться своих чувств, эмоций… Слезы — это нормально. Все твои переживания, тоже ты. А ты, самый прекрасный и замечательный человек.       И верить в эти слова хочется, очень-очень. Но пока тяжело ещё… Тяжёло привыкнуть к чему-то новому. Но Ваня ждать готов, неважно сколько, главное этого кудрявого, столь милого, на вид не похожего, но ранимого мальчика — ещё больше не сломать. Не сломать полностью.       — Мне просто тяжело говорить о таком… Молчать легче…       — Но последствия хуже… В любом случае, я буду ждать когда ты станешь готов. Ладно? Как только примешь все у себя в голове, то не бойся, подойти ко мне и скажи. Я обязательно выслушаю. Всё-всё.       И Серёжа наконец-то улыбается… Грустно немного, но улыбается. Снова целует. Аккуратно и спокойно, а потом вновь прижимается.       — Хочешь, чтобы я говорил? — Ваня может спокойно взять на себя роль говорящего. Из них двоих, зачастую это делает Серёжа… Непроизвольно. Того просто заткнуть тяжело, ведь тем для разговоров и историй всяких множество. Но если нужно, то русый готов. Готов нести всякую небылицу, просто чтобы его парень расслабился. Знает же, тому куда хуже, если вокруг полная тишина. Кудрявый в тишине даже уснуть не может…       — Не-а… Правда, с тобой тишина ощущается другой. Поэтому, давай просто помолчим.       И в груди что-то ёкает, так сильно. Хочется прыгать от счастья, кричать, радоваться безумно. Эти слова от Серёжи Ваня запомнит навсегда. Сережа начинает ему открываться. Серёжа начинает ему доверять. Сейчас больше ничего и не нужно. Приятная тишина, объятия, поглаживая и милое сопение. Сейчас кудрявому и правда нужно отдохнуть. Слишком много эмоций и открытий за пару часов. Ваня лишь будет рядом, будет улыбаться, как дурак, мысленно радоваться, всё больше понимая как сильно любит…