швеция для любви

Антон подходит к стойке регистрации, внимательно рассматривая рейсы на табло. А все-таки лететь одному впервые немного взволнованно — выдумка, много! — сколько раз ты бы не летал ранее. Большой черный чемодан, полупустой рюкзак, "Стрыкало" в беспроводных наушниках. И вот если он что-то из этого забудет или опоздает на свой рейс, то будет реально страшно и лететь никуда не захочется. А вот перспектива в таком случае разбиться, медленно, словно в замедленной съемке и красиво, как на тех видео с парашютистами падая с самолета смотрелась бы не так уж смертельно (ха!). Через несколько часов он будет в своем родном городе, который он любит всей душой. Стокгольм действительно очень красивый, по-своему теплый, уютный и бурлящий жизнью город. Со свободными и простыми людьми, от большинства которых так и веет доброжелательностью или усталостью — тут уж какой район. В Швеции Антона ждут родители, по которым он реально скучает, ведь он не видел их больше года, а это о-го-го. Но еще больше он скучает по своей лучшей подруге. Родители Шастуна почти всегда брали ее в Стокгольм, так как все были не против, в особенности ее родители, которые давным давно забили на дочь. Оксана для Антона — луч солнца на темной улице без каких-либо фонарей. От нее так и несет счастьем и добротой. Вечно радостная, улыбчивая и разговорчивая. Своеобразная, независимая от чьего-то мнения, немного принципиальная, но для Шастуна все равно лучшая. Они дружат с первого «А» класса девятого лицея города Воронеж, вечно на своей волне, не разлей вода, постоянно вместе, за исключением университетских годов Антона в столице, но исключения бывают везде. Прилететь обратно он решил недавно, ведь ему и так через месяц сдавать экзамены и забирать свой диплом. Май он захотел провести именно с семьей в своей любимой стране, а план в голове составил примерно в то же время: прилететь в Москву не составит особого труда, потом сдать госэкзамены, которые не очень-то и трудные на лингвистическом факультете, особенно если знаешь язык тоже, а потом защитить дипломную работу, которая уже написана благодаря скорости рук с мыслями и знаниям Антона(ну и парочке его знакомых, но это секрет). Ну а после получение диплома домой в Стокгольм на все последующее время.

***

—Вот, пожалуйста, ваше место — девять-Б, — произносит бортпроводница, отдавая парню его же билет. —Спасибо, — Антон идет дальше в самолет, дабы не задерживать людей сзади. Встревоженность немного стихает — он не пропустил рейс и вроде даже ничего не забыл, — как только он кое-как находит свое место, что оказывается местом по середине ряда, после чего усаживается туда и выдыхает. Шастун, теребя свои многочисленные кольца, осмотривается: люди проходят на свои места, разговаривают друг с другом, пытаются запихнуть свою ручную кладь наверх. Народ всё прибавляется, а он надеется, что место у окна никто не займёт, хоть надежда и минимальная. Ему не очень хочется сталкиваться с кем-либо. Хотя, если ему и нужно личное пространство, то не надо было жалеть свои деньги и покупать хотя бы комфорт, вместо эконома. В наушниках уже Скарлорд на всю громкость, а глаза направлены в экран телефона. Антон играет в очень странную игру, где нужно набирать фрукты или фастфуд, чтобы накачать жопу и убить ей всей. Очень интересная игра со смысловой нагрузкой, не находите? Кстати, не смотря на то, что Стокгольм — его родной город, в центре он гулял не так уж и часто. В самом городе он прожил всего три полных года с рождения, потом раз в два-три года приезжал туда. Шведский язык Антон знает достаточно хорошо, благодаря поездкам и отцу. Знает маты на этом языке и спокойно матерится в институте, не боясь, что кто-то поймет и как-то прокомментирует. Вообще он даже их учить не собирался, просто в родительской речи регулярно проскальзывают шведские матерные слова, а в речи жителей скандинавской страны особенно. В России Антона ничего не держало, кроме учёбы. Друзей там тоже особо не было, один только Эд, хотя он скорее просто однокурсник, чем друг. Девушки у него имеется (ха), да он и не хочет. Во-первых, ему это не особо нужно, во-вторых, он принципиально не хочет. Цветы, капризы и постоянные желания девушек, розовые сопли. Ну кому это всё нужно? За всю жизнь у него была всего одна девушка, по ней он и судит, а также по многим сериалам, где почти из всех девушек делают избалованных истеричек, которым надо всё и вся. Родителей же утешает своим оптимизмом и словами по типу: «У меня всё ещё будет, мне всего двадцать». Антон замечает, что его кто-то легонько ударяет по плечу. Точнее, к нему только что начали прикасаться, так как поняли, что его никто не услышит. Кудрявая челка Антона мило спадает на лоб, когда он поднимает голову. Ну и кто отвлек его от супер-пупер-интересной игры?! Антон поднимает взгляд, вытаскивая из левого уха наушник, и сразу обращает внимание на глаза, глубокие, цвета Байкала. Такие красивые, будто два лазурита. Несмотря на то, что их лица находятся на не совсем близком расстоянии, Антон видит эту прекрасную раскраску радужки. Он немного зависает и пока разглядывает глаза, ему вспоминается кольцо с аквамарином, которое он увидел ещё в детстве на витрине ювелирной. Оно ему уж очень сильно понравилось и он пообещал себе в будущем купить это кольцо, но так и не нашёл подобное, в которое смог бы влюбиться. —Мне уже можно пройти на свое место? —Да, конечно, извините, — виновато говорит Антон, вставая со своего сиденья, а после проходит к коридору между рядами, для чего голубоглазый отходит назад. —Спасибо, — протискиваясь между сиденьями на свое, произносит мужчина. Антон решает уже пройти к своему месту обратно, как девушка, стоя чуть дальше самого парня, ближе к второму ряду, подзывает, кажется, его: —Извини, можешь положить на полку эту сумку? — спрашивает незнакомка, смущенно улыбаясь и протягивая сумку Антону. —Да, без проблем. — взаимно улыбаясь девушке, он кладет спортивную сумку на полку. Ему не трудно. Вообще у большого роста Антона, составлявшего сто девяносто семь сантиметров, есть как плюсы, так и минусы. Парня часто просили помочь сделать что-либо. В школе физрук приказывал ему ходить ему на баскетбол, иначе выше тройки он может не ждать, так как тот часто забывал форму или просто не хотел заниматься спортом первым уроком в понедельник. Антону было не сложно поиграть за команду школы ради пятерки в аттестате. Благодаря ему, кстати, его команда почти никогда не проигрывала. Над ним не издевались, ну, может только некоторые называли шпалой. Ну какая шпала, если это короткая опора для рельсов? Назвали бы тогда рельсом, почему бы и нет? Звучало бы логично. —Спасибо большое. Шастун, в свою очередь, садится обратно, берет телефон в руки и слышит, как из колонок мужской голос начинает говорить: —Good evening, ladies and gentlemen. This is your captain speaking¹… — дальше Антон не слушает, но понимает, что нужно пристегнуться. Второй наушник он решает не надевать, вдруг что-то прослушает или не заметит. Музыка играет спокойная, если песни «Нервов» считаются такими. Самолёт, после речи капитана на двух языках, начинает взлетать. Рейс по времени составляет меньше пяти часов, так что кормить их тут не собираются. Ну вот что за новые тупые законы? А если Антон с голоду подохнет, вот что они делать будут? Беспокойства, волнения больше нет вообще. Антон где-то читал, что эмоция спокойствия — самое продуктивное состояние для планирования. Поэтому он решает подумать, попланировать, поугадывать. Вот, например, зоны турбулентности он не предвещает, точно знает, что самолёт туда входить не планирует, а в этом Шастун профи. Антон смотрит в угол экрана телефона, где показано, что остается сорок девять процентов зарядки и, решая сэкономить её, выключает экран. Ему жутко скучно, он не знает, чем себя занять, так как не додумался взять с собой в ручную кладь книгу или что-то подобное, поэтому снова начинает рассматривать самолет и людей в нем. Все что-то делают: кто-то книгу читает, кто-то фильм смотрит, кто-то спит. После его взгляд останавливается на той самой девушке, которая просила его помочь с сумкой. Блондинка сидит в телефоне, прикусывая нижнюю губу. Ничем не примечательно. Антон решает посмотреть в окно, заодно вспоминая, на кого еще можно поглядеть. Поворачивая голову, он сразу видит в иллюминаторе красивый вид, ну как красивый: там темно и почти ничего не видно, но где-то внизу виднеются фонари, что означает, что они почти взлетели. Второе сиденье — не самое близкое к окну, поэтому логично, что оттуда почти ничего не разглядишь. И вот Антон переключается на человека, занявшего место у иллюминатора. Брюнет лет двадцати пяти читает что-то в телефоне, что-то весьма занимательное, судя по его выражению лица, но с улыбкой. Антон решает рассмотреть его, пока тот чем-то увлечён. На этом молодом человеке надеты чёрные рваные джинсы, черная футболка и такая же черная оверсайз ветровка. Выше красивое сосредоточенное лицо и прикольный нос кнопкой. Тёмные, почти чёрные волосы с чёлкой, которая лежит на лбу мужчины. Что-то в этом цепляет. Пахнет от него парфюмом со сладкой вишней. Аромат невероятный, кстати. Плюс ко всему Антон обожает вишню и черешню. Больше второе, конечно, но запах вишни изумителен. Может, как раз это и цепляет. «Ха-ха, гот!» — проскакивает в голове Шастуна. Потом он замечает белые высокие конверсы, благодаря которым Антон больше не считает его готом. И тут парню приходит мысль с ним познакомиться. Вообще, если бы ему так внезапно предложили это, то он бы навряд ли согласился. Но на данный момент ему скучно и нечем заняться, а вот с ним неплохо бы подружиться. Ну, а почему собственно бы и нет? Пока он рассуждает, стоит ли знакомиться, незаметно для себя начинает постукивать ногтями левой руки по подлокотникам, от чего браслеты снова тихонько принимаются звенеть. —Тебе скучно что ли? — произносит этот самый мужчина, отводя взгляд от телефона. —Ну вообще-е-е-е, — парень опускает глаза, понимая, что чему-то помешал. — Да, немного. Брюнет снова утыкается в телефон, а Антон поворачивает голову в сторону второго ряда, смотрит туда и поворачивается обратно. —Антон. — решительно представляется он, убавляя музыку в наушниках. —Арсений, приятно познакомиться. — мужчина улыбается. —Что смотришь? — спрашивает он, не считая это за вторжение в личное пространство, так как ему надо как-то продолжить разговор. —Да так, просто, одну классную постановку американского хип-хопера. Хочу что-нибудь подобное сделать для малышей, но попроще. — отвечает мужчина с ухмылкой и тут же добавляет, увидев вопросительное лицо Антона. — Я хореограф, если что. Да и в Стокгольм лечу для того, чтобы посмотреть мастер-классы и познакомиться с другими тренерами, во. — Арсений достает из кармана ветровки листок размером А7. Шастун читает на нём надпись «invitation"² и быстро, у себя в голове, переводит. Также замечает, что рядом дописано «for Arseniy Popov». С английским у него всё отлично. «Блин, не надо его упустить, может и танцевать научит. Кстати, а каким танцам он учит-то? Хип-хопу что-ли? Я так и не понял.» — думает парень и мысленно усмехается. —Ого, круто, а ты только по хип-хопу специализируешься? —Ну вообще нет, от хип-хопа до вога. Знаю, это вообще разное, но нас в универе всему учили. Вог, кстати, полная херня. — Арс хмыкает. —О-о-о, прикольно. Кстати, ты смотрел фильм «Чувствуй ритм»? — по факту это был единственный фильм, связанный с танцами и всей этой хернёй, который Антон смотрел, не считая классики по типу «Чёрного лебедя», но после того, как он спрашивает это, диалог неожиданным образом продолжается легко. Они разговаривают о танцах, фильмах, странах, музыке, дальше не заходят, как бы Антон не хотел. Он даже признается, что в детстве его мама отправила на вог, а он не захотел утонуть в гейской теме и отказался после второго занятия, хотя об этом знает только его семья и Оксана. Темы в их разговоре сменяются один за другим. Для Шастуна это кажется немного странным, ведь он обычно долго сходится с людьми, но в собеседнике есть что-то такое, что дает ему легко открыться. Скука и небольшое чувство одиночества незаметно уходят. Скоро обязательно придёт новое, вроде того, что «Нахуя ты рассказал ему всю свою жизнь, ты знаком с ним две минуты?!», но это все потом. Из друзей у него есть только Оксана, а если принять к сведению, что они общались в интернете последний год точно, то получается никого не нет, и ему хочется кому-то что-то рассказать. Возможно, потом Антон и пожалеет, но не сейчас, когда его слушают. Пока можно насладится спокойным и тихим разговором. —А в каком отеле ты жить будешь? — а зачем ты это спрашиваешь? —М-м, в… — Арс достаёт из кармана телефон и открывает заметки. — А, в Рэдиссон Викинг. —Так-с, это вроде бы где-то на Восаготане. Ты настолько богатый, что ли? — с неверием, с недоумением. —Ну, если можно так сказать, то да, у меня у отца бизнес, которым я частично владею. — улыбнувшись, говорит Арсений. —Ого, круто, у меня родители в нашем доме сейчас, к ним поеду сразу. —О, классно, а я в отель, мне так-то больше некуда, — усмехается Попов. —Кстати, ты хоть шведский знаешь? —Э-м, ну, пару фраз знаю. Hej, hur mår du? Mitt namn är Arseniy. Adjö⁴. —М-да-а, плохи дела. А ты тут насколько? И как, с такими знаниями шведского, ты будешь мастер-классы слушать? — слегка качая головой, удивляется Антон. —Ну, вообще недели три будут проходить всякие мероприятия. Возможно потрачу свой отпуск и задержусь тут еще на месяц, там может язык выучу. Всё равно чуть меньше, чем через полтора месяца ещё надо будет лететь в Стокгольм на несколько тренингов и конкурсов. И да, они международные, а с английским у меня все прекрасно. К тому же я слышал, что там неплохо знают английский. —Ну ладно, все равно надо будет как-нибудь встретиться и подучить тебя шведским словечкам. У меня, кстати, есть подруга, мы с ней вместе тебе поможем. — улыбнувшись, заключает Шастун. —Ну хорошо, а как её зовут? —Оксана, hon är fantastisk och du också! И она лесбиянка. — зачем-то он это добавляет. Ну вот зачем? — Это я так, чтобы ты к ней не приставал. «Антош, вы бы вообще навряд ли встретились. Ему теперь не факт, что захочется с тобой общаться. Зачем, а главное нахуя ему эта информация?» —Да я и не собирался. — усмехается Арсений и залезает обратно в телефон. В этот момент они заканчивают разговор на странной ноте. А про ноты Антон знает, мать заставила закончить музыкальную школу. Ноты все странные и он их все не любит. До, ре, ми, фа, соль, ля, си, — кошка села на такси. Зачем он рассказал Арсению половину своей жизни? Ну ладно, почти половину. Он даже назвал ему половину своих любимых исполнителей и фильмов. Хотя это не так уж и страшно. А вот зачем рассказал, что Окс лесбиянка? Может быть она не хочет, чтоб кто-то знал, пусть и рассказывает всем. Антон опять начинает стучать ногтями по подлокотникам, ему становится стыдно и неловко от того, что он вывалил на человека ненужную ему информацию. Класс, плюс один новый загон. Главное это сейчас забыть и желательно не вспоминать об этом по ночам. Зевая и понимая, что до конца рейса остается час, из которых двадцать минут длится посадка, Антон решает вздремнуть. Он поднимает взгляд на Арсения, который снова читает что-то в телефоне и не обращает на него внимания, и начинает хотеть спать, так как все-таки ночь и в сон клонит. Никаких подушек у него с собой не нет, поэтому он просто закидывает голову на кресло и прикрывает глаза. —Анто-о-он, — шёпотом ласково произносит Арсений и трясет руку парня. Тот мычит что-то невнятное в ответ. — Сейчас будет посадка, нужно пристегнуться. Антон открывает глаза и понимает, что его голова каким-то чудесным образом сползла с середины сиденья к краю, хорошо разместившись на плече Арсения. Шастун смущённо и сонно открывает голову от плеча собеседника и пристегивается, как ему и велели. Он начинает обдумывать, как бы выйти из этой неловкой ситуации. А сонливость никуда не уходит. «Ну серьёзно, спать на плече человека, с которым ты знаком всего часа два? Кстати, да, почему он меня не разбудил? Надо бы что-нибудь спросить.» —Прости. — нормально так спросил. Арсений же в ответ понимающе улыбается. Самолёт приземляется, когда начинает светать и все хлопают в ладоши. Арсений и Антон делают тоже самое. Как бы часто он не летал на самолётах, Антону всегда нравилось то чувство, когда приземлился спокойно и апплодируешь. Вообще, он сам хотел, чтобы ему аплодидировали, но для пилота нужна была математика, с которой у него всё было плохо. Лишь поэтому сейчас он заканчивает универ по специальности переводчика. В эти моменты чувствуется умиротворение, пока самолёт едет по взлётной полосе. Шастун смотрит в окно и с улыбкой наслаждается светло синим небом столицы родной страны. Через пять минут пассажиры начинают вставать и нестись к выходу. Антон искренне недоумевает, зачем нужно сразу отсюда выходить. Самолёт ведь никуда не денется, с вами не улетит, а по времени выйдет точно также, если не дольше. Вскоре Антон тоже приподнимается и решает помочь той самой девушке, которая даже сейчас ему улыбается. Он достает сумку и передает ее блондинке. —Спасибо большое ещё раз! —Не за что, — парень улыбается. Позже Антон выходит из самолёта, Арс за ним. Они встают в забитый автобус, который должен отвезти их от самолёта к аэропорту. Все слишком сильно прижаты. Очень тесно и неудобно. Арсений прижимается всем телом к Шастуну, а тот что старается ни о чем не думать. Всем в автобусе становится дискомфортно. Вот наконец-то автобус доезжает до аэропорта. Всей толпой люди пытаются протиснуться к двери, прижимая всех еще больше. Вскоре транспорт становится пуст, а парни уже находятся в аэропорту и ждут свои чемоданы, стоя друг от друга на расстояния метров десяти. Все загоны Антона вмиг исчезают, стоило ему приземлится в Стокгольме. А ведь сила родного края и вправду творит чудеса. На ленте появляется чёрный чемодан и Антон тут же подлетает к нему. Снимая с ленты и по номеру убеждаясь, что это его, он направляется к Арсу, намереваясь с ним попрощаться (иначе невежливо все-таки), ведь за ним уже приехал его отец и написал тому в сообщениях. Он замечает Арсения и видит, что тот уже забрал свой серый чемодан и что-то делает в телефоне. —А-арс, надеюсь, увидимся. — с улыбкой говорит он и быстро протягивает руку, которую в ответ тут же пожимают, а потом несётся к выходу из аэропорта. —Я тоже, пока, — произносит мужчина и начинает рассматривать аэропорт, одновременно с этим, заказывать такси.