вино и сигареты - это всё, что нам осталось.

— Ребята! Она идёт! — закрывая дверь воскликнул Саша. Камалия начала переводить взгляд то на дверь, то на Мишу, который видимо не собирался спускаться в последние 10 секунд. — Миш, давай слезай, потом продолжим, сам же боялся, что звездец получишь, — сказала девушка пристально наблюдая за дверью. Уже громче становился медленный и жуткий стук каблуков; походку физички знают все, как самой злой и строгой учительницы во всей школе. — Ага, слиться на 5 секундах?! Размечалась! — с трудом выдавил Московский. Кровь подступила к голове и было трудно говорить, да что там говорить! Даже сохранять сознание было трудно. На таймере и правда осталось 5 секунд. Зилант уже больше волновалась не за то, что проиграет в споре, а за то, что её лекгомысленный друг не успеет вовремя спуститься до того, как откроется дверь. — 5, 4, 3, 2, 1. Всё ты победил, слезай! — в спешке крикнула Камалия. Миша с чувством победы перевернулся и встал на ноги. Только из-за резкой смены положения он немного потерял равновесие, пошатнулся и врезался в Татищева, который курил в открытое окно. Тот выронил сигарету и почти на половину высунулся из окна. Стало жутко, как-никак третий этаж. — БЛЯТЬ. сигу уронил. — с досадой пробормотал Юра смотря вниз. — Ой, ё. Юр, сорян. — не успел Московский договорить, как его оттолкнула от окна чья-то рука. Это был Костя. Он взял свисающего из окна друга за плечи и вытянул его назад. Тот с чувством обиды смотрел на окно, которое уже закрыл его друг и в котором он потерял свою последнюю сигарету. Уралов развернулся к застывшему Юре. — Юр, ты как, всё хорошо? — Да, всё нормально. только сигу просра. — Да мне как-то похер на сигу твою, а если бы с тобой что-нибудь случилось?! — уже срывающимся голосом прокричал Костя, держащий Юру за плечи. Татищев потупил глаза и ничего не ответил. С противным скрипом открылась дверь и послышался ещё более противный и скрипучий голос. — Ну-ка, что это вы все там столпились? Быстро все на места! — прошипела учительница и достала листочки для проверочной. Все как по щелчку пальцев распределились по местам и притихли. В её присутствии даже сам Татищев, который вечно грубил учителям, не смел сказать ни слова не по делу, ведь «методы воспитания» этой учительницы переходили все границы. *** Однажды, несколько лет назад, когда ребята в седьмом классе только познакомились с этой учительницей, Юра решил как обычно повыпендриваться. — Физика — самый ужасный предмет, даже хуже алгебры!) — воскликнул Юра, ожидая реакции. Та, скривив на своём морщинистом старом лице гримасу недовольства, подошла к нему и взяла за ухо. — Повтори-ка, что ты сказал? — выкручивая ухо брыкающемуся Татищеву, спросила она. — АЙ! сс… — Юра всё пытался выбраться из хватки училки. — Прекратите! Это же неправильно! Нельзя, так с учениками поступать! — крикнул Костя. — А, то есть вы считаете, что хамить правильно? — недовольно проскрипела учительница, так и не отпуская Юру. — Ну отпустите его. Простите моего друга, он больше так не будет, — тихо сказал Уралов, жалобно смотря на корчащегося от боли Татищева и на физичку. — Хм. не будет.? — переспросила та, посмотрев на Юру. — Не будет, не будет, клянусь, не будет. — протараторил брюнет, уже меньше сопротивляясь. Учительница отпустила Татищева и ушла к своему столу, в то время, как парень схватился за опухшее ухо и уселся немного постанывая от боли. От того, что он опозорился так перед всем классом, Юра сам был весь красный от стыда. Слышались смешки шёпот с разных концов класса; на Юру были направлены косые и насмешливые взгляды. — Что, смешно вам? — раздражённо прошептал Костя, положив руку на спину смущённому другу, — Хотите, чтобы с вами то же самое, но в десять раз больнее случилось?! Все притихли. Никто не смел спорить с Ураловым — Вот и славно. — Спасибо., брат) — тихонько прошептал Юра. Костя улыбнулся и немного покраснел. Услышать от Татищева искреннюю благодарнось — это нужно, ох, как постараться, поэтому наш спасатель был доволен собой. После этого конфликта, Юра начал учить физику чтобы, грубо говоря подлизаться к физичке, и сдавал её на очень даже неплохие отметки — в основном четвёрки иногда даже пятёрки, из-за этого физичка стала его уважать. По сути, физика — единственный предмет по которому Юра был неплох, хотя на алгебру, не смотря на то, что она тесно с физикой связана, он забил, как и на остальные предметы *** — Если вы не забыли, 11Б, сегодня вы пишете проверочную по квантовой физике — физичка начала медленно ходить по классу и раздавать листочки. Учитывая тот факт, что она часто опаздывала и все свои действия проделывала очень медленно, у учеников всегда оставалось мало времени на выполнение того или иного задания. Костя сидел и повторял материал, а Юра рассматривал его пристальным и вопросительным взглядом — он не понимал поведение друга три минуты назад, которое, по мнению Татищева, было очень странное. — Юра, — внезапно сказал Костя, не отрываясь от учебника. — А? — брюнет понял, что слишком долго смотрел на Костю. — Что ты на меня смотришь? — парень повернулся к другу и посмотрел на его своим фирменным строгим, в какой-то степени даже равнодушным, взглядом. — Просто! уже посмотреть нельзя. — Юра развалился, как тюлень, на стуле, так, что его ноги касались парты перед ним. — Да нет, почему, можно, смотри сколько хочешь, — ровно ответил парень, — Но только прошу, не так, как ты только что на меня смотрел. как будто ты меня ненавидишь. — он, поняв всё презрение к нему со стороны друга, ссутулился и опять уткнулся в учебник. Юра не ответил. Сказать, что он ненавидит его, он не может, сказать обратного — тоже. — Я же тебе возможно жизнь спас, — продолжил Уралов, — А ты мне даже спасибо не сказал, да ладно, хер с ним, со спасибо, да ты ведь только за свои сигареты волнуешься, а на себя тебе похер, — парень повернулся к соседу, — Тебе похер, а мне нет. Я волнуюсь за тебя, а ты плюёшь на это и делаешь, как тебе в твою дурную голову взбредёт, неужели ты ничего не понимаешь? — он опёрся на парту и приблизился к Татищеву. Тот молчал и смотрел в карие глаза Кости. Он никогда и не замечал, что они такие выразительные и красивые. — Да скажи ты уже что-нибудь, хватит молчать! — Костя несильно, как ему казалось, ударил по парте, от чего Юра вздрогнул и начал смотреть на друга с чувством страха. Он не мог ничего ответить, он был в замешательстве, а Уралов требовал от него реакции. Через несколько секунд Костя отвернулся от Юры и принял листок, который дала ему физичка, стоящая рядом, и молча приступил к работе. Юра тоже получил листик и начал выполнять задания, мельком посматривая на соседа по парте и пытался попутно переварить сказанное им. Урок закончился. Татищев сделал всё, и со спокойной (а может и нет) душой, сдал проверочную. Костя задерживался; когда все ушли, он всё ещё дописывал. Дожидаться своего лучшего друга он не стал, задумался и забыл о том, что они с Ураловым всегда ждут друг друга и уходят вместе; Юра ушёл на физ-ру без него. POV Кости Костя увидел подобный расклад и с мыслями о том, какой же Татищев засранец, сдал работу и направился в раздевалку. По пути он встретил рыжеволосую одноклассницу, которой не было на физике. Это — Аня Камская и она не очень-то любила физику, да и учитывая, что Юра в неё явно влюблён, он всегда, когда доделывал работу, пытался как-то клеиться к ней и это её бесило. Её любовью был один человек и он сейчас стоял перед ней. — Ой, Костик, привет! — Аня остановилась и помахала ему. — Привет, Ань, слушай, ты Юру видела? — Да, видела. опять попытался подкатить, достал уже., а что? — Ничего особенного, просто он ушёл без меня, ну забей. Давай, до физ-ры. — Ага, пока, Кость) Уралов поспешил в раздевалку. У него на уме крутились одни и те же слова, которые с каждой новой прокруткой доставляли боль всё сильнее. «опять попытался подкатить», «опять попытался подкатить». «опять попытался подкатить»… «достал уже», «достал уже»… — Да я на месте Ани уже давно бы с ним встречался! — помимо фраз Камской, пронеслось в голове парня, когда он зашёл в зал. Там уже переодетые одноклассники играли в волейбол. Всё как обычно на перемене перед физ-рой, одно не так — Юры, как человека, который всегда просиживает её на скамейке, не было. Ну ладно, может отошёл. Костя зашёл в раздевалку, там было темно — пацаны выключали свет всегда, когда уходили. В нос ударил резкий запах сигарет, сомнений нет — Татищев тут был. Парень решил не включать свет и переодеваться в темноте, он оставил только маленькую щёлку. Свет из неё падал на скамейку на которой сидел Уралов, но его это не смущало — никого, кроме пацанов в зале нет. Конец POV Кости POV Юры Идя по коридору, Юра увидел Аню. Она была одета в юбку чуть выше колена и в рубашку с двумя расстёгнутыми пуговицами. — Я конечно не извращенец. но ёб твою. это ж так красиво.! — подумал про себя Татищев. — Привет, Анют, как дела? Красиво оделась, типа, ну, сегодня. — промямлил брюнет, невольно отделяя каждое слово, — Ээ. я имею ввиду, ты и обычно красиво одеваешься., слушай, ты свободна сегодня? Может сходим куда-нибудь, погуляем.? — Хм слушай., ну наверное я свободна. можно и сходить)) — неожиданно для Юры сказала Камская. — Правда?! О, это очень круто! Ну, аа. куда пойдём.? — обрадовался парень и уже прикидывал места для свидания. — Подойди поближе. скажу) Юра сделал два шага к ней, та наклонилась к его уху и прошептала: — Отстань от меня, извращенец, ты думаешь, я не знаю куда ты смотришь? Даже не надейся на свидание! — она отстранилась, смотря в недоумённые глаза Татищева, дала ему подзатыльник и ушла. Юра остался в ступоре еще как минимум секунд десять — так элегантно его ещё не отшивали, вот это женщина! После, с обидой и одновременно с восхищением от произошедшего, Юра поплёлся в зал. Он решил, что хоть сегодня позанимается, а то совсем форму потерял. Он зашёл в тёмную раздевалку и решил не включать свет, а зачем, так можно футболку и штаны нащупать. Татищев сидел на той скамейке, которая находилась на противоположной стороне открытия двери. То есть, если даже в эту темноту кто-то зайдёт, Юру видно не будет. Пока он вытаскивал из мешка вещи этот непонятный «кто-то» и зашёл. Конец POV Юры Брюнет разглядел, в свете из открытой двери, Уралова. Соответственно он и не заметил сидящего напротив на скамейке Юру. — Он что, плачет? — подумал Татищев рассмотрев лицо Кости. Оно и правда будто было в слезах. — Да ну! Костян, и чтобы ныть, он же не баба! А может что-то случилось.? — смешанные мысли переполняли Юру и он хотел было уже дать о себе знать, но тут его кое-что остановило. Костя расстегнул и снял рубашку, встал спиной к нашему наблюдателю, ища футболку. Тот залип. Юра наблюдал за каждым движением его мускулистых рук и плеч. Неужели полуобнажённый друг красивей «вызывающе» одетой девушки? Татищев отвёл взгляд в темноту. — Фу блять. я же не пидр. мне нравится Аня, как я вообще могу на такое смотреть?! — думал Юра, но его одолевало желание наблюдать за его. другом (?). В итоге он всё-таки повернул голову обратно. Но долго сидеть в полной тишине у него не получилось. Брюнет невольно скрипнул скамейкой. Его глаза округлились. Он застыл, смотря на Костю, тот смотрел на него, но не видел. Уралов дотянулся до выключателя и включил свет. Юра съёжился от света и смущения, но продолжал смотреть на друга. Тот в свою очередь был в недоумении и, также, без футболки. Свет уже полностью падал на тело Кости и Татищев мог в деталях разглядеть лини его мышц, пресса, ключиц. Уралов смутился. Он отвернулся, взял футболку и, посмотрев через плечо на раскрасневшегося Юру произнёс. — Нравится.? — Чт.Что? С чего ты взял? — Ну в этот раз ты же не просто так на меня смотрел? — .Эй! Так, слышь, я не педик! Сдался ты мне. — Татищев понял, что оправдываться дальше нет смысла, встал и собрался выйти. Он подошёл к двери, но вспомнил одну вещь. — Кость., — Юра снова посмотрел в глаза друга. — А почему ты плачешь.? Уралов только сейчас понял, что прослезился, когда вспоминал слова Ани. — Да не плачу я, — он надел футболку и вытер глаза её краем. — В глаз наверное что-то попало. — Одно у нас с тобой точно общее, брат — оправдываться мы не умеем. Давай, говори по чесноку, я ведь не отстану, — настойчиво проговорил Татищев и сел на скамейку. — Окей. Вспомнил кое-что неприятное. — Чтоо? — никак не отставал Юра. — А вот то, что ты к Ане подкатывал! — Костя закрыл рот кулаком и тоже сел на скамейку. — Погоди. ты ревнуешь. что-ли? Ты что, тоже её любишь?! — уже разозлился Татищев. Костя выдохнул. — Если бы я её любил, было бы намного легче. — он собирался с мыслями. — Ведь люблю я не Аню. Я тебя люблю.