вино и сигареты - это всё, что нам осталось.

— Я тебя люблю. — Костя поставил локти на колени и закрыл руками лицо. — Что.? — тихо спросил Юра. Звонок. Уралов поднялся, не смотря на Татищева, вышел и пошёл на физ-ру. Юра опять был вынужден зависнуть и переваривать сказанное Костей. Столько информации за один день, башка просто взрывается! Отложив все мысли, брюнет поднялся, закидал форму обратно в мешок и, пока его одноклассники наворачивали круги по залу по команде учителя, всё-таки решил по-тихому свалить. Он вышел и, когда не обнаружил физрука в зале (возможно он зашёл в свой кабинет), метнулся к выходу под недовольные крики своих одноклассников. Татищев шёл по пустому коридору и завернул в туалет. По слухам, в школьных туалетах всегда происходит какая-то дичь, и это не слухи. Не знаю, как в остальных, но конкретно в той, где сейчас находился Юра — точно. Старая серая плитка, уже обвалившаяся в некоторых местах, потрескавшийся потолок, в третьей кабинке выбита дверь, у остальных нет щеколды, вонючие толчки, к которым ближе, чем на десять метров и приближаться не хочется, фруктовенький запах электронных писек, которые сосали почти все ученики начиная с наверное с 5, а заканчивая 11 классом (как вы помните — единственным в школе). — Фу блять, сиги намного лучше. — подумал Юра, почувствовав запах вроде «малины» или «клубники» и отодвигая одну из плиток на стене, за которой была дырка. За ней он часто прятал заначку с сигаретами. -"Курение убивает»? Да что вы? Даже курение не так убивает, как это дерьмо химозное. — Юра открыл пачку, взял сигарету, подошёл к окну, закурил и закашлялся. Татищев слишком часто болел и не горел особым желанием вообще куда-нибудь выходить. Бесперерывный кашель, тошнота, отказ от еды, головные боли — являлись симптомами болезней разного типа, о которых парень даже не задумывался. *** На улице — дождь, на земле — ещё не до конца растаявший снег и слякоть. Март. Весна. Вроде как-то мутно., но если описать, то что творилось за окном по-другому. На улице светило солнце, раздавался бсячий крик птиц, кхм. не так… раздавалось непривычное пение ранних птиц, природа словно оживает, деревья, что раньше стояли под огромными кучами снега, сияли своей пока-что голой, но уже готовящейся выйти на свет, красотой. Весну можно описывать по-разному, ведь в глазах у каждого она проявляется по-своему. Да и к чему тут это описание? к тому же из-за этого Юра засмотрелся в окно, и немного пепла с его сигареты упало на подоконник. — Блять. — уже вслух выразился Татищев и сдул его куда-то на пол. — А может в пизду школу, всё равно только из-за физики сюда пришёл. — начал уже сам с собой говорить парень. Докурив, и выбросив бычок в окно, Юра пошёл вниз, попутно думая — как бы снова обмануть охранника и слинять. Когда он спустился в раздевалку, охранника на удивление не было на своём мягеньком стульчике возле стола с камерами. — А мне сегодня везёт. — подумал парень, осматриваясь вокруг. Он пробежался до вешалок, схватил куртку и не переодеваясь, выбежал на улицу. Сменку он не носил, у него были одни чёрно-белые кроссовки на все случаи жизни, Юра даже дома в них ходил. Татищев напялил куртку и, шлёпая ногами по лужам, поплёлся домой. Он достал свой разбитый старый телефон, наушники и начал слушать музыку. — Цок, цок, цок, цок, выстрел, гильза, пол, отскок. Цок, цок и фонтан из шей ебашит в потолок…* — напевал Юра подходя к своему дому. Кроссовки промокли, когда он ещё прошёл от школы несколько шагов. Было ощущение, что вода пробралась в ногу и она скоро отмёрзнет и отвалится. Чувствуя это, парень добежал последние метры до дома и наконец зашёл. — Ну всё, сейчас отдохнём, — Юра, не дойдя до квартиры, уже снял обувь и носки, и поднимался по лестнице босиком. Он зашёл в квартиру, закрылся и громко выдохнул. — Юра?! А ты чего это так рано? -в доме сильно воняло дымом, а из кухни послышался охрипший и пьяный женский голос. Это была мама Татищева, и сам он был немного в шоке, ведь думал, что она на работе. — Ээ. Привет, мам. Да просто мне плохо стало, вот меня и отпустили, — Юра демонстративно покашлял, а через пару секунд уже по настоящему. Он положил мокрые вещи на холодную батарею, ну, а куда? Отопление в их не очень-то новом доме часто отключали. — Опять плохо? Тебя слишком часто в последнее время стало тошнить. Хм. Может тебе всё-таки к врачу сходить? — женщина постучала в стенку, за которой сидел её сын, — Алё! Ты слышишь меня, чо молчишь? — Мам, даже секунды не прошло, я не успел бы, — с небольшой иронией пробубнил уже стоящий на кухне Юра. — Я ценю, что ты так волнуешься за меня., но нет, мне не надо к врачу. Со мной всё нормально, правда, — Татищев улыбнулся и посмотрел на растрёпанную мать, которая сидела в поношенном халате за столом и курила. Он любил её и любил больше чем Аню, в конце концов для Юры мать — это святое, как бы это «святое» сейчас не выглядело. -Ох, ну иди я тебя поцелую! — женщина поднялась, потрепала Юру по голове и чмокнула его в щёку. — Ну мааам. от тебя перегаром несёт! — Хах. уже сын даже противится. — Нет, что ты? Мне не противно. — Ой, ну, заливай! Давай, шуруй отсюда, или может поешь? — Да не. — тема еды вообще не радовала парня, ему становилось противно от одного этого слова, но чтобы жить — нужна еда. — Ага, «не», я что, зря готовила? — мать уже накладывала Юре еды. — Ну только ради тебя, спасибо. — Юра взял тарелку с макаронами и котлетой и пошёл в комнату. — Хм, вроде даже не так противно. Выглядит неплохо! — уже в мыслях сказал Юра. Впервые за долгое время Татищева обрадовала еда. Юра включил компьютер и настроился на доту. Перед собой он поставил тарелку, но стоило съесть чуть-чуть, как к горлу подступил ком и тошнота. — ТВОЮ МА. — Татищев заткнул рот рукой и побежал в туалет. — Юра. ты там как.? — заволновалась за него мама. — .да. кхе. всё нормально. — стоя на коленях перед унитазом и держась за крышку ответил парень. Было вообще не нормально. Голова и живот болели уже от голода, но его организм наотрез отказывался принимать еду. — Как же меня заебала эта блевотина. Я когда-нибудь смогу нормально пожрать?! — подумал Татищев, чувствуя, что стало лучше. *** Мать Юры куда-то собиралась уходить. Когда она стояла на пороге в домофон кто-то позвонил. Юра в этот момент играл и не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Женщина взяла трубку. — Да. А, Костя, это ты, ну заходи, Юра дома. Эй! Юр, там к тебе пришли! — крикнула с порога мать. — Ага… — Юре было как-то не до слов мамы, он был «занят». Уже в подъезде пересеклись Костя и мама Юры. Уралов заглянул в комнату к Татищеву. Тот был увлечён игрой и не замечал его, плюс к тому он был в наушниках и с кем-то разговаривал. — Да, ну блять, вы мне сейчас своими клешнями катку сольёте! Дегеры. СУКА! ДА НУ ВАС НАХУЙ, ДОДИКИ БЛЯТЬ!!! — всё-таки проиграв Юра снял наушники и на нервах кинул их в монитор. Боковым зрением парень увидел, стоящую в приоткрытой двери, высокую фигуру. Он медленно повернул голову. Там в расстёгнутой куртке стоял Костя. Он виновато смотрел на Татищева, в то время, как тот прожигал его злым взглядом полным отвращения. — Чо ты припёрся, педик? — спокойно произнёс Юра, разбирая то, что снёс на столе. — И тебе привет., я просто хотел услышать твою реакцию. Спасибо, услышал. Но всё-таки можно хоть последний вопрос? — замявшись, тихо сказал Уралов. В руке он теребил пакет, который видимо принёс для Татищева. Юра, слегка поморщившись посмотрел на друга, а затем на пакет: он пытался разглядеть, что там. — Я конечно не хочу тебя слушать, но валяй! — при всём своём разочаровании и ненависти к лгбт, Татищев не хотел, чтобы Костя уходил. Он на подсознательном уровне понимал, что тоже любит его, но гомофобный разум Юры этого не хотел принимать. Этот самый разум создавал иллюзию любви к некой девушке, чтобы перекрыть мысли о друге. Нельзя отрицать, что Татищев и правда любит Аню, но та-ли это любовь? Одинаковые-ли чувства он испытывает, когда думает о ней, и когда о Косте. С Аней, Юре хочется чего-то страстного: разврата, засосов, секса. При виде этой девушки, Татищев в мыслях уже раздевал её. Он конечно хотел её любви, но больше всё-таки он хотел её в интимном смысле. При мыслях о Косте хотелось тепла, нежности, объятий, разговоров по душам, будто и не переставать быть друзьями — выйти на новый уровень, но более близкий сердцу, более открытый. Но сам Татищев не мог принять такие мысли и отвращался им. — Скажи честно, ты готов спокойно отказаться от дружбы со мной после того, что я тебе сегодня сказал? — Уралов переминался с ноги на ногу и не решался зайти в комнату. Юра начал вспоминать все моменты, когда Костя защищал его, поддерживал, волновался за него и спасал от нежелательных приключений. — Ну типа, когда любят вроде встречаться предлагают, нет? А это уже наверное прекращение дружбы, — случайно сказал вслух свои мысли Татищев. Он теребил пальцы и не мог разобрать бардак уже в голове. Юра не решался поднять глаза на Костю, ведь ему было стыдно за то, что он говорит. Костя с огромным удивлением посмотрел на Татищева, он не верил в то, что этот человек может сказать такое. — Хочешь сказать, что ты., — парень выдержал паузу. — не против встречаться со мной.? — неуверенно отделяя почти каждое слово, спросил Уралов. — Я такого не говорил. — брюнет ненадолго задумался. — Проходи, что ты в проходе встал? — Юра понял, что Костя уже долгое время стоит у двери. 18:00 Юра и Костя смотрели ютуб и пили дорогущее вино, которое, по словам Уралова, он стащил у родителей. Оно и было в том пакете. — Ха ха! Моя школа, брат! — Татищев потрепал друга по голове. Парни совсем забыли о чём говорили только что. Они были немного пьяны, но при этом очень громко смеялись над шутками, понятными только им. Рядом валялись пустые пачки от любимых сигарет Юры; какая-то грязная кружка служила пепельницей, которая почти доверху была забита бычками, а вся комната была заполнена дымом. Костя уже давно открыл форточку, но даже это не помогало этому гадкому запаху выветриться. Почти после каждой затяжки, Татищев кашлял, а это происходило довольно часто. Уралова это сильно тревожило. Каждый раз он поджимался и смотрел на Юру взволнованным взглядом. — Юр, может тебе к врачу? Ты как вообще себя чувствуешь? Хочешь, вместе сходим? — Костя хотел дотронуться до Юры, который сидел на кровати спиной к нему. — Да что вы заладили-то?! Со мной всё… — последовал сильный кашель, — хорошо. Татищев кинул докуренную сигарету в кружку, обнял руками колени и задумался. — Я знаю, что не хорошо! Ну расскажи, я же в конце концов твой друг, ну по понятиям… — Костя сомневался, что Юра относится к нему так же, как раньше. …