вино и сигареты - это всё, что нам осталось.

… — Хех! Ну только если друг. — Татищев резко обнял Уралова и уткнулся ему в плечо, от чего тот вздрогнул. По спине побежали мурашки, дыхание сбилось, парня охватил небольшой ступор. Юра вцепился своими небольшими пальцами в массивные плечи Кости. Всхлип. Уралов мгновенно обнял друга в ответ. — Костя., я. я не могу нормально жить! Понимаешь?! Я либо сдохну от голода или проведу перед толчком всю жизнь. Либо же от этого ебаного кашля, который всё сильнее с каждым днём. В любом случае меня каждый сраный день выворачивает наизнанку! Кость. я не могу. — срывающимся голосом проговорил брюнет и прижался сильнее к Уралову, — Слушай… ведь я в основном никому и не нужен. а может мне вскрыться нахуй, чего себя же мучить? Как считаешь? — Костя застыл. Вскрыться…? Нет. Нет, нет. Он не переживёт. — Юра. ты. ты не волнуйся! Ты мне нужен! Мы тебя вылечим, обещаю, только прошу, не говори такого. Я люблю тебя. просто знай. — Уралов погладил Юру по его тёмным сухим волосам. Тот в свою очередь рассматривал мокрое пятнышко от своих слёз на рубашке друга. — Как я жалок, вот я нытик ёбаный… — подумал Юра даже не думая отпускать плечи Кости. — Я знаю. ты говорил мне уже. — тихо пробубнил Татищев. Он хотел отбросить все понятия по которым он жил долгое время — лгбт — не норма. Ведь он уже в объятиях Кости и тот Юру любит. Так что же мешает? Гордость? Тот факт, что Татищев был открытым гомофобом, и Уралов об этом отлично знает? Или может тот факт, что Юра любит Аню?.. В голове Кости творилась суматоха. Его обнимает друг-гомофоб, который знает что Уралов его любит.? Что-то определённо не так. Может просто Юра по-пьяне бредит? В любом случае это происходит вполне реально и Косте эта реальность нравилась, хоть Татищев немного и не в себе. Юра как маленький котёнок сжался и обнимал Уралова своими холодными руками. Они были настолько холодные, что Костя чувствовал это через рубашку. — Как я полагаю тебе моя реакция на твоё признание не очень понравилась? Ну тогда слушай, — ледяной ладонью Юра взялся за горячую шею Кости и приблизиля к его уху и шёпотом проговорил, — Я тоже. люблю тебя. Татищев не видел, как отреагировал Уралов, но тот в свою очередь был мягко говоря в шоке. Нахлынуло приятное чувство, будто бабочки в животе, как бы банально это ни звучало. — Бля, почему ты такой тёплый? — Юра просунул свои руки под рубашку Кости и грел их о его спину. Холодные руки, горячее сердце. И правда, Татищев был как никогда откровенным. Он наконец-то почувствовал себя свободным и нужным. Косте же нравилось доставлять комфорт своему возлюбленному, хоть в этот момент он ничего не мог сказать, из-за переизбытка эмоций. *** Скажете: «Автор, наконец ты сказал «возлюбленный», а не «друг»!» А я вам скажу: «Да, автор сам этому рад)» ***