кончится лето

      Жизнь уж точно порой играет с нами злую шутку. Она то жонглирует людьми вокруг, делая близких недосягаемыми, а далеких — самыми родными, то в одночасье рушит все надежды, не оставляя даже ниточки, за которую можно уцепиться, то преподносит такие сюрпризы, которых вовсе и не ждёшь. А еще жизнь состоит из мечт. Но иногда они не выдерживают проверку временем, и вот ты оказываешься там, где должен, но не в том статусе, без возможности что-то изменить или хотя бы попытаться. Жизнь часто не оставляет выхода, ещё чаще даже не открывает дверь для входа. Ты на ее протяжении все стучишься туда всеми конечностями, разбиваясь в кровь, а там даже ручки нет. Но она справедлива. Значит, так надо.       Посадку уже объявили. Алина сидела в достаточно просторном кресле бизнес-класса, пролистывая ленту социальных сетей, пока интернет не пропал на долгие часы перелёта до Пекина. Совсем рядом сидела Женя, в сторону которой Загитова старалась не смотреть, даже руку на свою часть подлокотника не осмелилась положить, чтоб ненароком не дотронуться до руки Медведевой, хоть свободного места было и достаточно для обоих пассажиров, их раздела целая перегородка фактически. Алина могла наклониться чуть левее и едва соприкоснуться плечом со своей соседкой, что непременно вызвало бы будто разряд тока по всему телу, который уж точно заставил бы ее покраснеть на ближайшие пару минут, чего она решительно не хотела. Она даже сидеть рядом не хотела, по правде говоря, но теперь оказалась вот рядом в почти восьми часах тишины, потому что говорить она уж точно не собиралась, да и Медведева, видимо, тоже. Та только сказала скромное «привет» в аэропорте при встрече и тоже уткнулась в телефон, они будто не существовали друг для друга. Только вот Алина была натянута, как струна, в постоянном напряжении, а Женя находилась в некоторой прострации, порой не замечая не только Загитову, но и вообще всех вокруг, кто бы то ни был. В какой-то степени это даже задевало Алину.       Первый час полета она читала книгу, а Женя слушала музыку в наушниках, смотря через неё в иллюминатор. Загитова уже пожалела, что села рядом с окном, а не у прохода, потому что всегда была под прицелом старшей девушки, хоть она и смотрела сквозь, тупо уставившись в одну точку. Алина перелистывала страницы, переодически быстро стреляя глазами в сторону Жени, но та сидела неподвижно и просто изучала взглядом пространство, словно заворожённая. «О чем она там думает?» — пронеслось в голове у Алины, а потом она поняла, что эта мысль преследовала ее всю страницу, поэтому в конце она уже не помнила, что было в начале.       Девушка глубоко вздохнула и выдохнула и приняла попытку перечитать текст заново, уже не отвлекаясь.       На втором часу Алину начало клонить в сон. Женя уже не смотрела в окошко, а перебирала галерею телефона с огромным количеством фотографий — отличное занятие для долгого полёта.       Загитова убрала книгу в рюкзак и облокотилась на кресло, прикрыв глаза, руки она держала в замке на груди, чуть расставив локти в сторону.       Дремота сразила почти тут же. Во сне Алина положила левую руку на подлокотник, чего так сильно не хотела, это движение почувствовала Женя и посмотрела сначала на руку, а потом на умиротворенное лицо своей соседки, которая, кажется, уже видела какой-то сон.       Ее взгляд задержался на лице, она будто изучала каждую его черту, отмечая про себя, что их она уже давно не знала. Алина выросла, но все так же шевелила носиком во сне, отчего Женя улыбнулась. Медведева уже и не помнила, когда последний раз они так летали куда-то вместе, но в таких полетах на соревнования они всегда сидели рядом. Болтали обо всем подряд, слушали музыку через одни наушники и спали на плече друг у друга, в то время как пальцы сжимали другие еле ощутимо. Наверное, последний раз такой полет был в Пхенчхан, тоже на олимпиаду, после которой они обещали вернуться вновь. И они ведь летят, но уже совсем иначе. Улыбка Жени сошла с лица, она грустно посмотрела куда-то в сторону и отвернулась обратно к телефону, мотнув головой. Подобные мысли в последние дни преследовали ее слишком часто.       Алина спала беспробудным сном, почти не двигаясь, лишь изредка дергалась. Она повела плечом, чуть развернувшись к Жене, видимо, увидела что-то во сне и чуть поморщилась. «И что тебе снится?» — Женя отреагировала на движение сбоку.       Она посмотрела, как Алина застыла в крайне неудобном положении, как ей показалось, поэтому она, видимо, ставя этот факт в оправдание дальнейшим действиям, придвинулась чуть ближе, как могла, и в полголоса произнесла: — Можешь положить голову мне на плечо.       Алина не открыла глаза, только пробормотала что-то несвязное и подвинулась, устраивая голову на плече Медведевой, которая заранее подложила ещё и своё худи, чтобы было мягче. — Вот так, — Женя поправила толстовку под головой Алины. — Спи.       Было в этом что-то неправильное. А неправильным оно было, потому что давно забыто и утеряно в течение почти бесконечного цикла. Четыре года назад все было совершенно иначе, от того не осталось и следа, стерлось между ними, оставляя огромную зияющую дыру, которая каждая так и не залатала, хоть и пыталась убедить себя в обратном. Они все пытались бежать друг от друга, потому что сначала этого требовали обстоятельства, потом от них они были независимы, но все вернулось в исходную точку начала отсчета конца. Может, это глюк, может, просто предсмертный вздох, который уж точно закроет гельштат.       Женя убрала телефон в сторону и замерла, вслушиваясь в ровное дыхание Алины за громкими звуками работы двигателей самолета, одолеваемая несвязным потоком мыслей буквально обо всем.       Алина открыла глаза и сперва не поняла, что происходит. Она приподнялась, посмотрела на Женю, которая читала что-то в телефоне, но отвлеклась и посмотрела в ответ, видимо, ей нужно объясниться. — Ты повернулась во сне, я уложила тебя на плечо, чтоб тебе шею не свело, — она говорила спокойно. — Все нормально.       Алина села прямо, будто осознавая происходящее. — Спасибо, — единственное, что она в этой ситуации придумала сказать. — Да не за что, — Женя усмехнулась и вернулась к телефону.       Загитова почувствовала, как к щекам надвигается жар. «Да что ж такое!» — выругалась она про себя и наклонилась к рюкзаку в поисках наушников, чтобы ещё больше отгородиться, а потом поняла, что забыла их дома. «Черт!» — подумала Загитова и тяжело вздохнула.       Взгляд ее случайно упал на опущенный столик Медведевой, на котором лежали наушники. — Жень, извини, — начала Алина, проклиная ситуацию. — Я забыла свои наушники дома, можно твои взять, если тебе пока не нужны? — Я как раз хотела включить музыку, — Медведева посмотрела на Алину, которая после этих слов поникла, уже жалея, что спросила. — Можем послушать вместе. Тебе левый или правый?       Даже не стала дожидаться ответа. — Левый, — сердце Алины на секунду замерло от этого пустякового предложения, вдруг вспомнились моменты, когда они создавали плей-листы в долгие поездки. — Тогда ты выбираешь музыку. — Ну конечно, — широко улыбнулась ей первый первый раз за день старшая девушка. — Мои же наушники!       После они не обмолвились ни словом до конца полёта, просто наслаждались музыкой, а потом смотрели какой-то фильм. Женя просто включила его, подразумевая, что и для Алины тоже, а та не была против. Они ничего бурно не обсуждали, не касались руками друг друга, просто как данность, просто наслаждаясь временным безмолвным перемирием, сидели рядом, смотрели и слушали что-то. Вместе.       И казалось, что больше их на этой Олимпиаде ничего не свяжет, просто они оказались поблизости в определенных условиях, просто приехали, как бы странно не звучало, по работе, пока автобус не привёз их в олимпийскую деревню к одному из бесчисленного количества зданию. Вместе они поднялись на второй этаж, думая каждая, что это их последнее нахождение так близко и последние сказанные вслух слова друг другу. — У тебя какой номер? — спросила Женя. — Десятый, — ответила Алина и взглядом пробежалась по этажу. — И у меня, — запнулась Женя.       Алина резко повернулась и посмотрела на Медведеву. «Черт!».