Некролог к супругу прилагается

На столе перед Иллуми стоял раскрытый ноутбук. И большая красная кружка с кофе. В пальцах подрагивала металлическая ручка, упорно кажущаяся оружием. Что-то вроде его вечных игл. Почти. Вестница смерти. Ровные изящные буквы красиво ложились на большой блокнотный лист:

«С величайшим прискорбием сообщаем, что на тридцать первом году жизни в результате обширного кровоизлияния в мозг скончался выдающийся боец Небесной Арены, мастер этажа, Хисока Моро, также известный как Ленивый Бог Смерти, Фокусник Хисока...»

Ручка замерла в воздухе. А Иллуми обернулся вглубь комнаты. Туда, где поперек широкой кровати лежал Хисока. Ярко-алое пятно головы смотрелось на белых простынях рваной раной. — А не слишком пафосно звучит? — Иллуми задумчиво склонил голову. — Может, «величайшим» не писать? — Что я слышу, Иллуми, дорогой? — Хисока грациозно приподнялся на локтях, растягивая яркие губы в волчьем оскале. — Разве твоя скорбь по мне не будет величайшей? — Не особенно, — экран ноутбука мигнул новым сообщением, и взгляд Иллуми переключился туда. — На твоих счетах сейчас чуть больше тридцати двух миллиардов дженни. И по брачному договору единственный наследник — я. Плюс, — он быстро пробежал глазами текст сообщения, — нашлось уже восемь человек из числа твоих врагов, готовых нанять меня как киллера. В средствах они, конечно, стеснены. Но раз уж я все равно собираюсь выполнить этот заказ — почему бы не сделать скидку всем желающим? Думаю, если поискать еще, к исходу этой недели дополнительная пара миллиардов наберется. Где-то на середине последней фразы Хисока запрокинул голову и начал хохотать. Искренне и заливисто. — Это прекрасно! — выдохнул он между спазмами, промакивая подушечками пальцев выступившие слезы. — Твоя меркантильность воистину не знает границ, Иллу! Ответом ему был привычно невозмутимый взгляд. И возвращение к составлению текста. Но Хисока все равно демонстративно выгнулся, потягиваясь. Комнату наполнил долгий сладкий стон. На который Иллуми — о, конечно, сама жестокость! — никак не отреагировал. После третьей безуспешной попытки зазвать его в кровать Хисока с сожалением поднялся. В пару шагов преодолел разделяющее их расстояние и склонился над плечом, обдавая горячим дыханием шею. Взгляд невольно опустился на покрытый буквами лист. «Он родился в городе Метеор-Сити и свои юные годы провел, выступая в составе цирковой труппы», — выводил меж тем Иллуми со свойственным ему скрупулезным занудством. Хисока поморщился. Быстро пробежал некролог глазами от начала до конца и накрыл движущуюся ручку ладонью, останавливая. — Слушай, а с чего ты взял про кровоизлияние? Мне не нравится. Словно у какого-нибудь старика. Плечи Иллуми немного напряглись. Ничего особенного. Просто его привычное: «господи-ну-как-ты-мне-надоел-отвлекать-меня-когда-я-занят-делами». Но ответил он совершенно спокойно, точно маленькому. Все же необходимость опекать младших братьев даром не проходит. — Я обычно убиваю броском иглы в голову. Так что вероятность разрыва кровеносных сосудов, снабжающих мозг, почти стопроцентная. Ты же понимаешь. Это другие повреждения заранее предсказать нельзя. Их потом можно добавить. По желанию. — Все равно не хочу, — Хисока бесцеремонно вытащил ручку из бледных фарфоровых пальцев, перегнулся, опираясь грудью на плечо Иллуми, и с наслаждением принялся черкать в блокноте. — Ты очень уныло пишешь. Никакой образности, эпатажа, размаха. Так читатели от скуки помрут. И про детство тоже не надо. Ненавижу вспоминать прошлое. Иллуми протестующе мотнул головой. — Но в инструкции по составлению некрологов говорится, что важно указать, где именно начался и закончился жизненный путь усопшего. Я впервые хороню члена своей семьи и хочу соблюсти традиции. Ты ведь будешь мертв. Так что любая информация окажется прошлым. Не мешай. Короткую борьбу за ручку прервал очередной писк ноутбука. — Что я говорил? — Иллуми гордо вбил новую сумму в свою расчетную таблицу. — Уже девятый желающий. — Он был самой яркой звездой на Небесной Арене. Богом хитрости и Королем обмана! — нараспев продекламировал Хисока, уводя письменные принадлежности на противоположную сторону стола. — Самые сильнейшие бойцы пали ниц пред ним. И кости их хрустели под его острыми каблуками мелодией смертельной страсти. От его взгляда текли женщины и мужчины, вскипали моря, искрила электротехника... Иллуми демонстративно закатил глаза. — Кровью, пролитой им, можно наполнить несколько океанов. А из оторванных голов — сложить башню до самых небес, — Хисока самодовольно улыбнулся и откинулся на стуле. — Его одинаково почитали и ненавидели на всех пяти континентах. За возможность погибнуть от его руки сильнейшие бойцы готовы были перегрызть друг другу глотки... Вот как надо, Иллу. Но, конечно, вместо восторга тот выдал скептическое: — Это некролог, а не хвалебная песнь, Хисока. — Да все равно! Это мой некролог. Он должен пленять умы, а не навевать скуку! Иллуми флегматично развернул к нему экран ноутбука, с четким планом от безвестного похоронного бюро. Мысленно Хисока сделал себе пометку найти владельцев и помочь им захорониться поглубже. — В некрологе нужно обязательно указать, где начался и где закончился земной путь человека, — холодно процитировал Иллуми, словно и впрямь говорил с ребенком, не умеющим читать. Тьмой его взгляда можно было дробить камни. — Он явился миру из осколков падающей звезды, чтобы воссиять на небосклоне ослепительным солнцем? — Хисока вопросительно вскинул бровь и, не увидев одобрения, сразу перешел к следующему пункту о семейном статусе. — Он был любящим мужем и потрясающим любовником... — Раздолбаем и неряхой, не забыл написать? — ехидно ввернул Иллуми. — Ими не был, — Хисока мотнул головой. — Его жизнь была оценена в пятьдесят миллиардов дженни... — Всего тридцать четыре с половиной. — Не мешай! Ты все еще собираешь желающих. И я, между прочим, повышаю твой будущий чек, — фыркнул Хисока и продолжил высокопарным слогом: — Он стоил каждой уплаченной монеты и даже сверх того... Что еще написать? Ручка зависла над новой строкой. И Иллуми снова вздохнул. По-совиному моргнул и отхлебнул кофе. — Если хотите, чтобы ваши враги были убиты так же, звоните его безутешному супругу. Договорная цена. Оптовикам скидка. И мой номер телефона, — на точеном лице не дрогнул ни один мускул. Ничего намекающего, что это была шутка. — Все равно текст испорчен. Пусть тогда как реклама работает. Хисока скривился, словно проглотил лимон. — Вечно ты о бизнесе. А я, между прочим, итог своей жизни подвожу! Иллуми глубокомысленно кивнул, покрутил в руках чашку и спросил: — Кстати, об итогах. Хисока, ты, как публичная личность, знаешь масс-медиа лучше, чем я. Вот скажи мне, какое издательство даст больше денег за возможность сделать эксклюзивный репортаж о последних минутах твоей жизни?