Всё понимает

      Никто не мог предугадать, что случайная встреча около больницы приведёт их к такой «дружбе». И никто не мог знать, что аниматор осмелиться на приглашение к себе домой резервного ученика. А предугадать их крепкую связь тем более никто не мог. Целая куча приятных случайностей, случившихся с ними за полгода. Чиаки порой смотрела на них таким проникновенным взглядом, словно она знала больше их самих. Это несколько смущало Митарая.       Не было же ведь ничего особенного в сегодняшней встрече?       Хаджиме нравилось наблюдать исподтишка за процессом работы аниматора. Он был далёк от обожания аниме и манги, бывало, пару раз смотрел и всё. Нет, ему просто было интересно наблюдать за стараниями удивительного паренька. Как какой-то абсолютный аналитик, ей богу. Издалека абсолютные таланты казались какими-то привилегированными аристократами. Может, так оно и было в академии «Пик надежды» на основном курсе, но этот аниматор был странным. Так обожать свою работу в ущерб себе и личной жизни — довольно глупо и нелепо. Верно, но... так заманчиво было смотреть, как родные глаза загораются искрой вдохновения, как тонкие, как у музыканта, пальцы скользят по планшету, как он задерживает дыхание ради лучшего штриха в будущем аниме.       Хаджиме незаметно подошёл к нему со спины, слегка прищурившись от слабого света. Как тот ещё не потерял зрение от нахождения в полутьме? Та ещё загадка. Он осторожно облокотился об кресло, слегка задремав. Закидоны Рёты были почище причуд Чиаки.       «Ученику резервного курса никак не понять рвение абсолютного ученика», — так бы мог сказать любой другой абсолютный ученик, едва только встретившись с ним. Банально ли, Митарай был совершенно другим. Слишком робким, чтобы ходить в школу, слишком занятым, чтобы поспать, слишком зашуганным, чтобы начать общаться с другими людьми. А если он подружился с ним только из-за отсутствия у него таланта? Он никогда его об не спрашивал, знал, что это его сильно расстроит.       Хаджиме встрепенулся, когда услышал подозрительный звук, похожий то ли на писк то ли на стон. И исходил этот звук от аниматора, обхватившего голову руками. Голова у того болела с каждым днём с новой силой, а тот ещё не унимался с трудоголизмом. Глупый паренёк. Ученик резервного курса без лишних слов развернул кресло и мягко, как фарфоровую фигурку, поднял его на руки. Рёта пытался сопротивляться. — Н-не надо, Хаджиме. П-правда. Поболит и перестанет. Мне ещё нужно закончить аниме.       Кто бы знал, как много раз он слышал эти слова от него при разных бедовых случаях? И каждый раз он подавлял этот слабый бунт. Хаджиме уложил его на кровать, чуточку навалившись на него своим телом. Митарай отчего-то покраснел. Наверное, пересмотрел сёдзё. — Ты достаточно поработал на сегодня, ангелок. И аниме от тебя ещё никуда не уйдёт и не улетит.       Хаджиме ни разу не разбирался в романтике и во всём подобном, но, кажется, в такие моменты стоило как-то поддержать незадачливого трудоголика. Борясь с непонятным румянцем, он быстро чмокнул его в щеку, смущённо фыркнув при этом. Ощущение было... приятным. Рёта, потянувшийся к нему, как котёнок, видимо, считал то же самое.