Ты не сможешь забыть

      Женевьева сидела на улице на скамейке. Это бледное лицо, не выражавшее никаких эмоций, безжизненный взгляд, смотрящий куда-то вдаль... Она вся продрогла, но моральная боль не уступала физической. Ледяные руки с перевязанными запястьями покоились на коленях. Она словно живой мертвец. Всё, что она сейчас хочет – это умереть. Окончить эти страдания, которые в один миг обрушились на её хрупкие плечи. Недалеко от девушки стоял Клаус, который тихо и молча за ней наблюдал. Он решил выйти из тени и поговорить с девушкой. — Ты вся продрогла. – проговорил мужчина, став сбоку от девушки, но она даже не повернула головы, словно его здесь и вовсе не было. — Ты так бледна. Тебе нужно в дом, а то ещё заболеешь и умрёшь. — С каких пор ты заботишься о моём здоровье? – горько усмехнувшись, спросила девушка, всё так же смотря вдаль. — Я уже мертва внутри. Можешь сделать одолжение и убить меня? — У тебя есть зубки. – усмехнулся вампир. — Сейчас мне не нужна твоя смерть. Пойдём, ты наверное голодна. Прислуга сказала, что ты днями ничего не ешь, лишь пьёшь воду. Женевьева наконец подняла голову и посмотрела на Майклсона. От её взгляда у Клауса будто что-то ёкнуло, но это чувство также быстро пропало, как и появилось. Ему плевать на неё. Она лишь игрушка в его цепких руках. — Что твориться у тебя в голове? – тихо спросила Монро. — Поверь, тебе лучше этого не знать. – ответил он. Никлаус протянул девушке руку, чтобы помочь встать, но она его проигнорировала, направляясь в дом самостоятельно. Женевьева проигнорировала накрытый стол, полный еды, направляясь в свою комнату Девушка заперла дверь, оставаясь совершенно одна. Она вышла на просторный балкон. Именно из-за него эта комната ей очень нравилась. Женевьева присела на небольшое кресло. Девушка провела по шее, на которой был надет скромный кулон с сиреневым камушком. Эту вещицу подарили ей её родители перед тем самым роковым отъездом. Сейчас этот кулон был единственной вещью, что напоминала о них и единственное, что от них осталось. — Он убил их. – тихо прошептала Женевьева. — У меня никого не осталось, а теперь и я хожу по лезвию ножа. Он сказал, что я всё забуду, излечусь от боли, но будет ли так? Я в этом сильно сомневаюсь. За размышлениями Женевьева даже не заметила, как наступил вечер и небо начало темнеть. — Миледи, я принесла вам ужин. – произнесла служанка, стоя у входа на балкон. — Прошу вас, поешьте. Лорд Никлаус злиться на меня, хотя я... — Я поем. – перебила женщину Женевьева. — Можешь идти. Служанка кивнула и ушла, а Женевьева, поднявшись с кресла, вышла с балкона, закрыв за собой двери и села за небольшой стол. Фрукты, вино, курица, хлеб. Именно это девушка любила есть. Она наконец перекусила, а служанка вскоре вернулась и убрала всё со стола. Стемнело. Небо просто чёрное. Никах звёзд, лишь месяц где-то за темными облаками. Женевьева переоделась в длинную белую ночнушку и босая направилась по холодному полу на балкон. Сейчас она была сосредоточена только на одном – закончить свои страдания. Женевьева аккуратно забралась на широкие перила балкона и словно статуя стояла, смотря вперёд. Девушка прикрыла глаза, медленно наклоняя голову назад, собираясь сделать шаг решающий шаг. Крепкие руки схватили её за талию, резко оттягивая назад. Женевьева оказалась на руках Клауса, что резко поставил её обратно на пол и схватив за плечи, безумными глазами глянул на неё. — Ты что творишь!? – прокричал он. — Тебе жить надоело!? — Зачем мне такая жизнь!? – крикнула девушка в ответ, чувствуя подступающие слёзы, пелена которых застилила глаза и она ничего перед собой не видела, бившись в руках Майклсона. — Ты забрал у меня всё! Ненавижу тебя! Клаус крепко прижал её к своей груди, сдерживая её попытки ударить его. — Ты всё равно меня убьёшь, так сделай это сейчас! – из последних сил кричала она, чувствуя, как ослабевает, а после и вовсе бессознательно упала в его руки. Прошло 8 часов. Наступило утро. Женевьева лежала в своей постели. Она до сих пор не открыла глаза. — Что с ней? – смотря на бессознательную девушку, спросил Никлаус. — Она истощена. Долгое время ничего не пила, а так же испытала стресс. Скоро очнётся. – ответила врач, отходя от девушки. — Хорошо, можешь идти. – проговорил Майклсон и женщина, кивнув, направилась на выход. Женевьева медленно открыла глаза. Она была ещё слаба. Никлаус, заметив, что она очнулась, подошёл к ней, присев на край кровати. — Ты наконец очнулась. – сказал он, смотря на её бледное лицо. — Уходи. Я не хочу тебя видеть. – прохрипела Женевьева. — Я приставил к тебе больше людей. Теперь ты не сможешь выкинуть что-нибудь подобное ещё раз. – как бы невзначай сказал мужчина, вставая с кровати. — Отдыхай. Тебе нужно набраться сил. Майклсон ушёл из комнаты и Женевьева снова осталась одна. Она аккуратно села в кровати, прикладывая ладонь ко лбу, а после встала, подходя к зеркалу. Взглянув на своё отражение, Женевьева испугалась. Болезненная худоба, безжизненный взгляд, бледная кожа. Её пугало то, как она за несколько дней смогла так измениться. Из неё будто выкачивали жизнь и она медленно умирала... Сейчас в девушке будто что-то щёлкнуло. Она поняла, что если хочет выжить, то нужно взяться за себя. Как бы больно не было, но её страдания лишь приносили удовольствие Никлаусу, а она не хотела давать ему возможности радоваться её боли. Только как найти силы для этого? Девушка залезла в свой гардероб и достала новое платье. Она переоделась и причесалась. Теперь в отражении своего зеркала она выглядела немного лучше, что уже радовало. Женевьева решила прогуляться по дому, ведь она кроме своей комнаты нигде не была. В конце одного из коридоров Монро увидела красивые резные деревянные двери, что зацепили её внимание. Она решила зайти туда и посмотреть, что же это за комната. Тихо приоткрыв дверь, чтобы не привлечь лишнего внимания, Женевьева прошла внутрь. Она увидела множество картин, мольбертов и красок. Похоже, что она попала в мастерскую. Она и не могла подумать, что такой человек как Клаус, творит искусство. Девушка прошлась мимо картин, внимательно осматривая каждую, но особое внимание привлекла одна. На ней было изображено полнолуние. Полная луна под покровом ночи, а кругом лишь лес. Луна была изображена так ярко и красиво. Она манила к себе. — Понравилась? – голос за спиной заставил Женевьеву резко обернуться. Перед девушкой стоял Клаус с лёгкой улыбкой на губах. — Давно ты здесь стоишь? – спросила Женевьева. — Достаточно. – вскинув бровью, ответил мужчина. — Эта картина особо привлекла твоё внимание, как я заметил. — Да. – Женевьева кивнула. — Луна очень красивая. Мне всегда нравилось полнолуние. Есть в этом что-то... особенное. Никлаус заинтересованно смотрел на девушку, не скрывая ухмылки. — Ты умеешь рисовать? – спросил он. — Нет. – Женевьева подала плечами. — Но я давно хотела научиться. — Что ж... Я могу тебя научить. Если ты хочешь. – проговорил Майклсон, следя за реакцией девушки. Всё-таки такие резкие перемены в настроении были довольно странными, учитывая то, как она себя вела со дня приезда. — Мы с тобой не друзья и никогда ими не будем. – резко осекла Майклсона девушка. — Я тут лишь пленница и не хочу иметь с тобой что-либо общего. Мне не нужны уроки рисования. — А я уж думал мы найдём общий язык. – наигранно грустно сказал вампир. — Ты серьёзно? – девушка была возмущена. — Ты убил моих родителей, отследил и похитил меня, а сейчас хочешь, чтобы я, как ни в чём не бывало, рисовала с тобой картины!? — Думаю, тебе лучше уйти. – с нотками стали в голосе сказал Клаус, сдерживая порывы гнева. Женевьева, бросив на мужчину разочарованный взгляд, быстрым шагом покинула мастерскую, направляясь обратно к себе. Настроение снова упало. Это просто возмутительно! То, как просто Никлаус обо всём этом говорит... Это просто не укладывалось в голове. Что твориться у него в мыслях? Как же долго этот вопрос крутился у девушки в голове. Неужели он и правда думает, что она так просто и легко всё забудет? Вечером Женевьева спустилась к ужину. Она заметила, как служанка радостно выдохнула, когда Монро легко и быстро согласилась поужинать с Никлаусом. Девушка спустилась в гостиную, где уже был накрыт стол. В голове вихрем пронеслись воспоминания с их первого ужина, ставшем для неё самой большой ошибкой. Ужин прошёл в полной тишине. К удивлению девушки, Майклсон даже не пытался с ней заговорить. Он лишь немного ел, но вина пил очень много. Клаус отпустил всех слуг, оставаясь с Женевьевой наедине. Девушка уже поела и с лёгким напряжением наблюдала за вампиром, что допивал очередной бокал вина. — Я уже наверное пойду. – Женевьева встала со стула. — Доброй ночи. Девушка направилась на выход из комнаты, но она не дошла буквально двух шагов. Перед ней тут же возник Никлаус. Женевьева испуганно отпрянула назад, не понимая смысла таких манёвров. — Что ты...– только стоило девушке начать говорить, как её тут же прижали спиной к стене, держа крепкими руками за изящные плечи. Никлаус заглянул в испуганные глаза девушки, а после прислушался к её сердцу, что билось так быстро... Майклсон впился поцелуем в губы Женевьевы, убирая руки с плеч, перенося их на тонкую талию. Женевьева, ошеломлённая таким действием, стояла как вкопанная, а после, осознав всю нелепость ситуации, попыталась оттолкнуть руками мужчину, но у неё не выходило. Клаус перешёл с губ на шею, вдыхая аромат крови, что бежала по её венам. Женевьева била его по груди и пыталась вырваться. В один момент у неё это вышло. Она оттолкнула Майклсона, влепив ему пощёчину, а после быстро убежала в свою комнату в слезах. Никлаус же так и остался стоять внизу, не понимая, что вызвало такую реакцию на неё. Много выпитого вина или сама притягательность этой девушки, а может и всё вместе... Женевьева забежала в свою комнату и захлопнула дверь, отбегая от неё, как от огня. Она нервно стала стирать слёзы со щёк, но её всю трясло от страха. Что на него нашло? А самое страшное – до чего это всё могло дойти? Женевьева вышла на балкон, который уже успел стать неким особым для неё местом. Она сжала ладонями перила, вдыхая свежий ночной воздух, что хорошо успокаивал. В дверь резко постучали. Девушка дёрнулась от этого звука. Она уже его боится. Монро тихо подошла к двери и открыла её. Никлаус стоял прямо перед ней, но взгляд был другой. В нём будто читалось...сожаление? — Женевьева, прости. – вот этих слов от него она точно услышать не ожидала. Убил родителей, чуть не убил её, но просит прощение за поцелуй. — Уходи, пожалуйста. – прошептала она и он кивнул, уходя вдаль по тёмному коридору. Девушка переоделась в ночнушку и стала снова перед зеркалом, беря в руки гребешок, расчёсывая волосы. Каких ещё сюрпризов ожидать от жизни здесь? С каждым днём всё удивляет ещё больше. Отложив гребешок на стол, Женевьева легла в кровать, накрываясь тёплым одеялом, что было так необходимо в эти прохладные ночи. Девушка ещё где-то час ворочилась в постели, но уснуть всё же смогла. После утренних процедур и выбора платья на день, Женевьева решила прогуляться по саду во дворе. Сад был полон различных цветов, что так нравились девушке. Было немного ветрено, поэтому Монро надела красивый тёмно-синий плащ. Гуляла она одна, хотя слуги предлагали сопроводить её, но она мягко отказала, отдав предпочтение прогулке в одиночестве. Никлаус стоял на балконе, что как раз выходил в сторону сада и наблюдал за девушкой. Он заметил, что она потихоньку стала приходить в себя. Кожа приобрела здоровый цвет, в глазах хоть капля искорки. Возможно она сможет когда-нибудь привыкнуть к такой жизни. Хотя Клаус и сам пока не знал, что с ней делать. Он думал просто поиграть и убить, но она сама недавно чуть сама с последним пунктом не справилась. Чем-то эта обычная на вид девушка цепляет. Но чем? Непонятно. Майклсон решил тоже выйти в сад и составить компанию девушке. — Ты выглядишь намного лучше. Стала привыкать к жизни здесь? – вместо приветствия, спросил мужчина, как только подошёл к Женевьеве. Девушка на миг прикрыла глаза, собираясь с мыслями и пытаясь угомонить чувства, сохраняя нейтралитет. — Я лишь пытаюсь как-то жить. Ничего больше. – ответила Женевьева, даже не посмотрев в сторону Клауса. — Такое решение меня тоже устраивает. – согласился мужчина, а Монро недовольно поджала губы, сдерживаясь, чтобы не разозлить вампира. Заскоки в поведении и настроении Никлауса настораживали и Женевьева поняла, что лучше иной раз промолчать, чем зацепить его. — Это приносит удовольствие? – неожиданно спросила девушка и увидев непонимающий взгляд Клауса, пояснила. — Держать кого-то в плену, имея полную власть над ним и распоряжаясь его жизнью. Никлаус на миг задумался, а после ответил: — Да, это действительно так. Ты понимаешь, что этот кто-то слабее тебя и чувство того, что тебе многое может сойти с рук, придаёт уверенности и силы. Его жизнь в твоих руках. Словно он марионетка, а ты умелый кукловод. Такой ответ Майклсона девушку совершенно не удивил, а лишь дал очередной ответ на очередной её вопрос. — Ты очень таинственная личность на самом то деле. – сказала Женевьева. — Порой это пугает, а порой даже завораживает, но то, что ты делаешь – полностью отталкивает. Это пугает и не даёт покоя. Наверное я никогда не пойму этого. Женевьева развернулась и направилась в дом, оставляя Клауса одно в саду. Мужчина проводил её взглядом, а после на вампирской скорости скрылся из виду.