Ты не сможешь забыть

      Что чувствует человек, когда попадает в плен? Попадает в руки того, от кого невозможно сбежать, а если и удаётся это сделать, то он тебя всё равно найдёт, и будь уверен... Твоя смерть будет мучительна. Что же чувствовала Женевьева? Отрицание, страх, гнев, а после её кажется нагнало смирение, но надолго ли? Правда ли, что она смирилась с такой жизнью или она лишь внушила это себе, чтобы облегчить страх за жизнь и боль, так тяжело отзывающуюся в груди? А может это просто стокгольмский синдром? Или как иначе назвать то, что девушка, кажется, чувствует к Никлаусу нечто иное, кроме ненависти... А может она просто сошла с ума? Последнее звучит более правдоподобно. Впрочем... Сейчас Женевьева не задаётся этими вопросами, ведь прямо сейчас она стоит перед холстом вместе с Никлаусом, что учит её рисовать. Странно ли это? Определённо да! Её можно легко назвать сумасшедшей, но учитывая то, что она пережила за уже почти два месяца жизни подле древнего вампира, можно уже ничему не удивляться. — Вот так, отлично. – говорит Никлаус, улыбаясь, при этом направляя руку девушки, что держала кисточку, в нужное место, выводя правильно детали. — Теперь возьми немного жёлтого и нанеси вот сюда. – Показывает он в угол картины. Женевьева молча кивает и делает всё в точности так, как говорит мужчина, на что он одобрительно улыбается, опуская руку на её талию, от чего девушка рефлекторно ещё больше выпрямляет спину. Так они простояли ещё примерно час. В итоге картина была закончена к обеду. Женевьева и Никлаус осмотрели данное творение и обоим оно определённо понравилось. — Учусь новому. – тихо сказала Женевьева, не отводя взгляда от картины. — Ты ещё многому научишься у меня. – усмехнулся Майклсон, поворачивая голову к девушке и следя за тем, как её карие глазки внимательно изучают предмет искусства, написанный ею, не без помощи первородного конечно, но всё же. — Почему ты так яростно игнорировала тёмно-зелёный цвет? – вдруг спрашивает Никлаус. — У меня с ним связано слишком много плохих воспоминаний, собственно, с моим платьем тёмно-зелёного цвета. – отвечает девушка, наконец оторвавшись от разглядывания картины и начиная мерить шагами мастерскую вампира. — Очень часто, когда я надевала то платье, случались какие-то беды. Смерть родителей и я в этом платье именно этого цвета. Попадание к тебе и то время, когда я пыталась со всем свыкнуться... Я тоже часто надевала его. — Может тебе следует его просто сжечь? – предлагает первородный с совершенно невозмутимым лицом. — А мне уже терять нечего, чтобы его сжигать. Пусть будет. Уже всё равно. – грустно вздохнув, говорит Монро, а после уходит из мастерской, оставляя вампира одного. Грустный укол совести тревожит Майклсона после слов девушки. Конечно, а чего он ожидал после всего, что сделал? Прошло уже очень много времени, но она не готова принять его. И он это прекрасно понимает, но надеется, что однажды она, забыв про всё, позволит себе отдаться ему и всепоглощающим чувствам. Любил ли он её? Точно нет. Это была симпатия, интерес, но не любовь. Ему нравилось наблюдать за ней, изучать то, как меняется её поведение и эмоции с каждым прожитым здесь днём. Словно это был какой-то странный эксперимент, который Майклсон сам для себя выдумал и приводил в действие. Он старался держать образ опасного и жуткого вампира, но искорки некой нежности в нём всё же иногда проскакивали. Женевьева сидела за столом в своей комнате и описывала в дневнике, который завела тут, все свои эмоции, проблемы, да и просто всё то, что произошло за день. Эти листы бумаги были кажется её единственным спасением от эмоций, бьющих через край. Дневнику она могла высказать всё, но приходилось его тщательно прятать, чтобы случайно кто-нибудь не нашёл и не прочёл. Дописав последние строчки, девушка закрыла дневник и спрятала. Её с первого дня приезда терзало одно очень огромное желание – сбежать отсюда. Женевьева прекрасно знала, что это очень опасно и может обернуться для неё летальным исходом, но терять ей было нечего. Она понимала, что либо умрёт здесь в заточении, либо от побега, если он не удастся. Хоть у неё и были очень маленькие шансы на спасение, она собиралась этим воспользоваться, а поэтому прямо сейчас идёт на поиски одной из служанок, с которой у неё довольно хорошие и доверительные отношения, ведь единственным до этого, с кем она могла общаться, был Никлаус, что не особо радовало. — Мэри! – откликнула служанку Женевьева, отвлекая ту от уборки очередной комнаты. — Да, слушаю! – тут же отозвалась женщина. — Вам что-нибудь нужно? — Я собираюсь прогуляться в саду и хочу, чтобы ты составила мне компанию. – ответила Монро, нацепив на губы улыбку. — Я бы с радостью, но у меня очень много работы. Лорд Никлаус будет злиться. – Мэри заметно загрустила. — Он ничего тебе не сделает. Я с ним поговорю, если что. – махнула рукой Женевьева. — Пойдём, мне нужно с тобой поговорить. Служанке ничего не оставалось, кроме как последовать за Женевьевой. Много мыслей проносились в голове у женщины. Обычно девушка была спокойна и постоянно грустила, но сейчас она была заметно чем-то вдохновлена, что сильно озадачило Мэри, но также и обрадовало, ведь наблюдать за страданиями Женевьевы было довольно тяжело. Погода на улице была пасмурной. Женевьева разглядывала капельки воды после дождя на разноцветных лепестках цветов и кустарников, что делали сад таким красивым, нежным, что не скажешь о атмосфере дома и его жутком хозяине, хотя тот всё же был хорош собой, но привлекательная внешность не могла перекрыть пороки его сознания. — Так о чём вы хотели поговорить? – поинтересовалась Мэри, наконец привлекая внимание о чём-то задумавшейся Женевьевы. — Как давно ты знаешь Никлауса? – спрашивает Женевьева, больше укутываясь в тканевый плащ. — Не так уж и давно. Около семи месяцев. – пожав плечами, ответила женщина. — Но тем не менее это долгий срок. – нервно усмехнулась Женевьева. — Тебе хотелось когда-нибудь сбежать от него? — От него невозможно сбежать, миледи. – вздохнула Мэри. — А если это сделать всё же удаётся, то он точно тебя найдёт и придаст вечным страданиям, а в лучшим случае – быстрой смерти. Я уже понимаю, с какой целью вы это спрашиваете. Хотите сбежать. — Мне всегда нравилась твоя сообразительность, Мэри. – улыбнулась Женевьева. — Он планирует куда-нибудь уехать в скором времени? — Женевьева, прошу вас. Этого делать не стоит. – умоляла девушку Мэри. — Мне терять нечего. – совершенно спокойно ответила Женевьева. — Не нужно пытаться заставить меня передумать. Я всё чётко решила. Я уеду из Англии. Может мне повезёт начать и прожить хорошую жизнь. А если нет... Значит, такова моя судьба. Мэри недовольно покачала головой. — Завтра вечером он едет на очередной пышный приём. – всё-таки ответила она. Мэри всё же решила помочь Женевьеве. Хоть она и прекрасно знала, что Никлаус, как только обо всём узнает, то тут же её убьёт. Он начнёт искать соучастников побега, ведь одной это сделать практически нереально. Женщина не собираюсь бежать вместе с Монро. Она прожила долгую жизнь и не собиралась бороться с исходом. Если так суждено, что она умрёт от рук Майклсона, то так тому и быть. Смерть каждый день дышала ей в спину. Она привыкла. Ничего... — Тогда завтра я уйду. Ты со мной? – проговорила Женевьева, вопросительно смотря на Мэри. — Нет. – с лёгкой улыбкой на губах отвечает женщина. — Моя жизнь здесь. Что будет – то будет. Спасайся, моя девочка. Женевьева с благодарностью в глазах кивнула Мэри и направилась обратно в дом. Часть проблемы решена. Осталось самое сложное и опасное. Ужин Женевьева снова проводила в компании первородного. Всё проходило относительно спокойно. Вино шло на славу. Даже Никлаус, хоть и практически не пьянел из-за вампиризма, был немного под шафе. Женевьева, сохраняя свой образ благородной дамы, не могла себе такого позволить, особенно в такой компании, но всё же немного расслабилась от алкоголя. Чувствуя, что уже пора заканчивать и идти в свою комнату готовиться ко сну, девушка встала со стула и направилась к выходу. Никлаус не дал ей выйти, становясь перед ней, словно стена. Он смотрел на неё таким взглядом... Его было сложно описать. Опасные искорки, похотливость и возможно что-то ещё. Ничего не говоря, Майклсон на вампирской скорости прижал Женевьеву к стене, а та лишь успела тихо пискнуть. Никлаус медленно приблизился к её шее, проводя по ней кончиком своего носа и вдыхая её запах. Запах её крови, что так манил и пленил. Такое редко встретишь, но сейчас был именно такой случай, а может это лишь вино так разыгралось в нём... — Клаус. – испуганно прошептала Женевьева, боясь сделать лишнее движение. — Может сегодня останешься со мной...– прошептал Никлаус, заглядывая в её глаза. И это скорее было утверждение, чем вопрос или же вовсе его размышления в слух, что тоже не понравилось Монро. Первородный стал покрывать шею девушки поцелуями, отчего та издала неожиданный для себя тихий стон. Она понимала, что это неправильно и Никлаус ужасен, но почему сейчас в его руках она так податлива? Почему так хочется большего? Разум совсем затуманен. Никлаус подхватил девушку за бёдра и через несколько секунд она оказалась на его кровати. С шеи он перешёл на губы, что были сейчас так податливы. Параллельно он развязывал корсет на платье, медленно избавляя девушку от одежды. Женевьева нервничала. Она никогда раньше не была так близка с мужчиной, но уверенные действия Никлауса кажется давали ей некое спокойствие и вселяли уверенность. Она уйдёт от него завтра, так что плевать на то, что будет сейчас. Она забудет это, вырвет из памяти и больше никогда не вспомнит свой самый большой грех. Они оба избавились от одежды и предались страсти. Никлаус был просто великолепным любовником, в его движениях, действиях была большая страсть и уверенность, что впечатляло даму. Девушка извивалась под ним, царапая спину вампира, что только больше разжигало его желание. Она пыталась притянуть его как можно ближе, будто ей было мало, и Клаус сумел удовлетворить все её желания, получая то же в замен, на сколько это было возможно. Самое главное для него было – это заполучить эту девушку, с чем он успешно справился. Женевьева проснулась под утро. Она повернула голову и увидела спящего Клауса. Девушка тихо встала и взяв свою одежду, обмотала нагое тело простынёй, которая упала на пол, тихо уходя из комнаты. Девушка быстрым шагом дошла до своей комнаты и закрыла дверь, прислоняясь к ней спиной и опускаясь на пол. Ноги будто резко перестали держать. Неожиданно на неё нахлынули все эмоции. Она теперь уже трезво оценила то, что произошло. Женевьева была в панике, истерике. Она прикрыла ладонью рот, чтобы не издавать громких звуков рыданий. — Что я наделала!? – прошептала она дрожащим голосом. Она не понимала, что на неё тогда нашло. Она отдалась вампиру, который полностью разрушил её жизнь. Тогда, под действием вина и сигналам тела она думала, что всё просто легко забудет, но она ошиблась... Снова. Словно её обдало ледяной водой, которая привела её в чувства. Женевьева опёрлась рукой о стену и аккуратно встала. Девушка скинула ненужные тряпки и это платье, в котором она была, в горящий камин, а после переоделась и причесалась. Старается вести себя так, будто ничего не было. Будто она не рыдала несколько минут назад и не проклинала себя за совершённую ошибку. Роковую ошибку. Она просидела в своей комнате до самого вечера. Ей было страшно и стыдно выходить. Хотелось просто забиться в угол и спрятаться от всего мира. В дверь постучали, от чего Женевьева вздрогнула. — Входите! – постаравшись сделать тон голоса более весёлым, сказала она. В комнату вошла Мэри и Женевьева заметно расслабилась. — Лорд Никлаус уехал. – оповестила Монро служанка. Женевьева выглянула в окно. На улице всё темнее и темнее. — Пора покончить со всем этим. – проговорила девушка. — Вы уверены? – Мэри решила убедиться в последний раз. — Как никогда. – ответила Монро, кивнув головой. Как всё-таки повезло, что Никлаус убрал охрану от комнаты Женевьевы. Девушка вела себя довольно спокойно и первородный решил, что можно её жизнь немного облегчить. — Я проведу вас через один тайный вход. О нём знают немногие. – быстро проговорила Мэри, ведя за собой Женевьеву по коридорам. Женевьева молча кивнула, идя следом за женщиной, стараясь не издавать ни звука, чтобы не привлечь ненужное внимание. Мэри наконец дошла до нужной двери и открыла её. Женевьева и Мэри вышли на улицу, которая сейчас была просто погружена во мрак. Очень темно, только редкие факелы освещают дорогу. Мэри провела Женевьеву до забора и мелкой калитки в нём. — Это всё. Ты готова? – поинтересовалась Мэри. — Да, я так давно этого ждала. – улыбнувшись, ответила Женевьева и обняла служанку. — Спасибо тебе! — Береги себя. – с тёплой улыбкой ответила Мэри. Женевьева тихо вздохнула и открыла дверь калитки, чтобы выйти, но вдруг услышала хруст позади сюда и звук, будто что-то тяжёлое упало. Девушка резко развернулась и обомлела. На земле лежала Мэри со свёрнутой шеей, а рядом с её телом стоял Клаус, который готов был прямо сейчас наброситься на Монро. — А вот и моя девочка. – хищная ухмылка тронула губы первородного. — Далеко собралась? — Никлаус... – Женевьева сейчас слышала бешеный стук собственного сердца, которое словно было готово выпрыгнуть из груди. Напуганная овечка и страшный, серый волк. Именно так сейчас можно было описать этих двоих. — Я был добр к тебе и мне даже казалось, что ты успокоилась, привыкла, но что я вижу? – Майклсон подошёл вплотную к девушке, которая вжалась спиной в забор. — Жалкая попытка побега. – он провёл холодной ладонью по щеке девушки. — И бедная, бедная Мэри... Поплатилась своей жизнью из-за тебя. Женевьева быстро проморгалась, стараясь сдержать подступающие слёзы, ведь страх накрыл с головой. Кажется, это её рок – страдать и жить в страхе за свою жизнь. — Как ты узнал? – спросила девушка дрожащим голосом. — Неужто ты думала, что я совсем без охраны оставлю тебя? – усмехнулся Никлаус. — Ты совершила очень большую ошибку, моя Женевьева. – Майклсон нахмурился. — И что же мне с тобой делать? — Хочешь убить меня? Давай, вперёд! – уже более властным голосом проговорила Женевьева. — Мне терять нечего. У моей жизни один исход. — Заманчивое предложение, но нет... Пока что нет. – протянул Никлаус. — Ты же прекрасно знаешь, что я люблю играть со своими жертвами. — Ты делаешь это со мной с самого первого дня. – сбивчивое дыхание девушки, её страх забавляет вампира. — О, это ещё цветочки. – Клаус схватил девушку за плечи. — Ты ещё не видела меня во всей красе, дорогуша. Майклсон прижал к себе Женевьеву и исчез с улицы, словно их там и не было. Лишь загипнотизированный мужчина подошёл к тому месту, чтобы убрать тело мёртвой Мэри. Теперь Женевьеву ждёт настоящий ад и что она сделает в итоге? Какова же будет её окончательная судьба...