Проклятье чёрных роз

      Городское кладбище легко можно было назвать памятником человеческому тщеславию. Ибо занимало оно территорию, на которой мог уместиться средних размеров город. И всё это пространство было заполнено могилами. Вычурные надгробия в живописном беспорядке раскинулись между петлявших и вившихся каменных дорожек. Тут и там возвышались роскошные склепы и мавзолеи богатых семейств: украшенные двухэтажные строения с колоннами и арочными входами. Некоторые из них давали последнее пристанище целым поколениям и превратились в гробницы более роскошные, чем дома живых. Тщеславие, запечатленное в камне.       Памятник сильнейшему страху в человеческих жизнях. Страху смерти. Ибо только смерть людям пока ещё не удалось опошлить.       Пылающий закат разогнал прочь и без того немногочисленных посетителей, опустив на погост полог мрачного безмолвия. Надгробия и склепы, освещенные пылающим в небесах багряно-золотым пожаром отбрасывали длинные искаженные тени. И казалось, будто это щупальца беспросветного мрака, ползут по застывшей в страхе земле, готовые схватить любого, кто окажется рядом и утянуть его туда, откуда уже не будет возврата. В тень смерти. Иногда они пересекаясь и сплетая таинственные знаки.       Лишь горстка монахов в коричневых рясах неспешно бродила по извилистым каменным дорожкам меж могил с мраморными надгробными плитами. В полной тишине и безмолвии эти люди зажигали лампадки на фасадах усыпальниц и гробниц. Ритуальные светильники, чей неугасимый свет призван был не только почтить память мертвых, но защитить от них живых. Большинство горожан были людьми суеверными, а потому соблюдали бесконечные ритуалы, сопровождавшие смерть и погребение, пытаясь уберечь себя от нежити. Встающих из могил мертвецов, одна лишь мысль о которых была способна вселить ужас в сердца самых отважных из них. В сумраке подступающей ночи засветились яркие, трепетные огоньки лампадок, и издали могло показаться, что это искры догорающего в небесах заката резвятся и танцуют, подхваченные порывами холодного ветра. Сквозь эту феерию неспешно шествовала пара в чёрных одеждах. Мужчина был одет, как щёголь, но скрывал богатый, даже несколько помпезный камзол под плащом, капюшон которого отбрасывал тень и на лицо. Спутница была во всём ему под стать и рассекала по кладбищу в роскошном платье с пышной юбкой и рукавами-фонариками. Широкополая шляпа с траурной вуалью, мешавшей рассмотреть изящные черты.       Со стороны они выглядели и вели себя как супружеская пара, пришедшая навестить могилу недавно скончавшегося родственника, но праздность походки и уверенность, сквозящая в каждом движении, выдавала их. У людей вид залитых багровым светом надгробий вызвал бы клубок неприятных эмоций, напоминая о бренности бытия, но они чувствовали себя здесь, как дома.       Миновав участок со «свежими» надгробиями, пара добралась до места, где только начинали хоронить и остановились на краю ямы, рядом с которой беспорядке были разбросаны груды глины и влажной земли. Всё было готово к предстоящему погребению.       — Как думаешь, похороны можно считать вечеринкой для мёртвых? — спросила девушка, запрыгивая на ограду могилы.       — Чего? — не понял её спутник, остановившись и посмотрев на неё. Солнце, светившее ему в лицо, всё ещё оставалось достаточно ярким, но он не щурился из-за чего возникало впечатление, что лицо мужчины представляло рельефную маску.       — Ну смотри для живых похороны это горе. Они навсегда прощаются с родственником и все дела, но мёртвые же принимают новенького. Это же как новоселье. Весело, наверное, — забыв о накладываемых её статусом приличиях, девушка принялась болтать ногами, ударяя задниками каблуков по прутьям ограды. А затем и вовсе сорвала с головы шляпу, тряхнув смоляными локонами.       — Нет, не думаю. Мёртвые ничего не чувствуют и не знаю. Они тихо лежат и гниют в земле, если только никто не позовёт их.       Ответ спутника так разочаровал её, что черноволосая закатила глаза к небу, в котором величаво проплывали тонкие облака.       — О, Дэйрекс в тебе нет ни капли романтики, — горестно вздохнула она. — Ты даже красоту кладбище оценить не способен.       — Наоборот, я ещё в детстве любил играть кладбище, хоть и получал от родителей нагоняй за это. Что уж говорить про сейчас…       — И тебе никогда не было страшно? — живо заинтересовалась Морэлла, от волнения начав раскачиваться на ограде. Он не часто распространялся о прошлом, хотя были друзьями много лет. Поэтому возможность выяснить что-то новое так воодушевила её.       — Нет — чуть поколебавшись ответил Дэйрекс и тут же решительно добавил — Нет. Как раз наоборот: смерть манила и притягивала меня, зачаровывая своей мрачной тайной. Все вокруг, в особенности моя мать, говорили мне, что смерть страшна, но…       — Но ты понимал, что это не так? — девушка улыбнулась, чуть изгибаясь на своем насесте, чтобы заглянуть молодому человеку в лицо и обнаружить признаки лукавства — Я тоже. Но я боялась смерти и всё ещё боюсь. А может тебе тоже было страшно?       — Ну было один раз, — нехотя признал Дэйрекс, отводя взгляд — Помню лет в девять забрался я в один склеп. Уж и не помню зачем. Мне просто вдруг захотелось побывать там, а кладбищенский сторож, запер меня внутри. Глухая тетеря! Из-за него я тогда целый день провел в сырой и затхлой усыпальнице, в окружении покойников. В тот раз я действительно перепугался. И как ещё!       Морэлла прикрыла рот ладошкой, скрывая смешок. Её чёрные сапожки выстукивали ритм на проржавевших прутьях ограды.       — Тебе смешно? — немного обиженно нахмурился мужчина. — А мне та гробница потом во снах являлась! Её двери распахивались передо мной словно врата в загробный мир… лежащие в гробах мертвецы смотрели на меня пустыми глазницами…       — Травмирующий опыт… но ты был заинтересован, да? — Морэлла чуть склонила голову, пристально глядя на Дэйрекса. Её лицо сделалось необычно серьезным. — Тайные смерти начали привлекать тебя после того случая, так? Ты тогда решил стать некромантом?       — Да, — мужчина коротко кивнул, отходя от края могилы. — А теперь пойдём, дорогая. Хочу показать тебе кое что.       — Не то, чтобы мне не нравилось гулять с тобою по кладбищу, но… — вопрос повис в воздухе, так как задавшая его предпочла дать личу самому додумать продолжение. Чтобы не тратить время на лишние слова, заодно проверив сообразительность кавалера.       — Но… — не поддержал её игру лич, показав, что отказывается додумывать и предполагать, что она там имела ввиду.       — Но это же совершенно не в твоем стиле, — брюнетка вздернула нос изящным, истинно-аритстократичным движением головы.       — С чего ты взяла? — волшебник оставался абсолютно невозмутим. Даже отрешен. Как будто потерял интерес к разговору.       — Потому что когда я в прошлый раз пригласила тебя пройтись по фамильному кладбищу на аустыре за особняком, ты испортил всю атмосферу. Начал вслух читать надписи на надгробиях, а потом ещё и разрешения поднять моих родственников спрашивал.       — Ну не поднял же, — развёл скелетными лапами маг. — Хотя ты права, Морэлла, иногда меня немного заносит. Стоит почуять тело, лежащее в земле как сразу тянет поднять его. Вернуть к подобию жизни. Это как… инстинкт. Ему очень трудно противостоять.       — Вот именно, — возликовала черноволосая, одержав промежуточную победу в споре. — А мы так пока никого и не подняли.       — К чему ты клонишь? — прямо спросил лич, впервые посмотрев на спутнице приугасшими красными огоньками пустых глазниц.       — А к тому Дэйрекс, что ты что-то ищешь и я хочу знать — что именно? — за разговором они добрались до старой части кладбища, давно пришедшей в запустение; если не сказать превратившейся в руины. Покосившиеся, местами вывернутые с корнем могильные плиты торчали под самыми разными и порой причудливыми углами, напоминая неровные шеренги тёмного воинства. Осыпавшиеся стены давно забытых склепов и мавзолеев, щерились обломанными клыками. Тут и там виднелись какие-то столбы, украшенные затейливой и загадочной резьбой. Кое-где попадались развалины древних гробниц — полуразрушенные стены, покосившиеся постаменты, треснувшие колонны. Свет луны добавлял мистического очарования, ведомого лишь избранным.       — Я не ищу, а уже нашел. Вот он, — унизанная перстнями скелетная рука волшебника указала на выступающее из мрака непритязательное строение в два этажа высотой. Грубоватое, сложенное из потемневшего от времени известняка, с портиком примитивных колонн по бокам и остатками потускневшего купола, который когда-то давно был медным, она не производило какого-либо впечатления. В потемневшей от времени стене виднелась. Такая старая, что с тимпана над ней начисто стёрлись все надписи.       — Здесь погребён Вацлав. Алхимик, сумевший раскрыть тайну, что никому до него оказалась не под силу. Он искал секрет Философского Камня. Думаю ты слышала о нём. Это гипотетический кристалл, способный превращать свинец в золото и даровать вечную молодость, но нашёл нечто куда более ценное. Камень Желаний, — глазниц запылали огнём дьявольского воодушевления.       — Камень Желаний? Никогда не слышала… — всегда любившая тайны Морэлла мгновенно навострила уши, заинтересованная.       — И никто не слышал. Потому что он хранил секрет его изготовления в такой тайне, что даже уничтожил собственную лабораторию, чтобы никто не смог воспроизвести его, сочетая те же самые ингредиенты. Он так боялся потерять своё преимущество, что лаже удалил воспоминания из своей памяти. Амбициозным он был, это Вацлав, — усмирив эмоции, лич подошёл к двери склепа.       — Амбициозный не то что ты, — уколола девушка. — Сколько лет сидишь на своем севере на груде замёрзших камней с костями.       — Меня устраивает. К тому же я жив. А он нет. Амбиции поглотили его. Он пожелал себе всего, чего только можно было пожелать — деньги, богатство, власть, бессмертие. Всё, что так тщится заполучить примитивный ум. Лишь одного камень не мог дать ему. Власть над миром. И тогда Вацлав решил взять ее сам. С теми силами, которые обрёл. Подчинить себе всех магов и с их помощью тайно правит людьми из-за кулис. Другим носителям древнего знания это, понятное дело не понравилось и началась тайная война.       — Почему этот Вацлав не победил в ней со своим-то Камнем? — не поняла прямолинейная и скурпулёзная брюнетка.       — Потому что исполняя очередное его желание от того откалывался кусочек, — лич подошёл уже вплотную к двери и теперь костяшки его фаланг скользили по испещрявшим её поверхность значкам. Они, в отличие от надписи, сохранились в идеальном состоянии. — Камень уменьшался, пока в конце не остались лишь три осколка. И они не смогли спасти Вацлава от других магов.       — Его убили? Но он же бессмертен, — Морэлла понимала, что дверь защищена сложнейшим охранным заклятьем и наверняка неуязвима для механических повреждений. Каменную стену, кое-где прорезанную глубокими трещинами, тоже защищали чары.       — Нет, не убили, а обратили в нежить. Что в принципе условию не противоречит, ведь не мёртвые не мертвы. Буквально.       — Тавтология-тавтология, — прóклятая не была бы собой, если не указала на банальную очевидность сказанного приятелем.       — Иногда без неё никак, — тот лишь пожал плечами. — Так вот, Вацлава обратили в нежить в надежде раскрыть секрет Камня Желаний, но как ты понимаешь их ждал большой облом, — Морэлла хихикнула неуместности просторечия в устах тёмного мага.       — Да. Стёртые воспоминания нельзя выудить даже с помощью магии. Может быть Вацлав спрятал их в каком-то кристалле, но это он в последствии тоже забыл. В руках победителей остались лишь три крохотных осколка, оправленные в просто платиновое кольцо.       — Дай угадаю, они подрались за него? — устав скучать, брюнетка подошла и встала за плечом скелета, глядя на его работу.       — Чуть не подрались. Претендентов было много, а желаний у каждого ещё больше. Вот только никто не хотел умирать. Чудом пережив тяжелейшую битву с могущественнейшим противником начинать новую как-то не хотелось. Поэтому в итоге было решено…       — Подожди они же не закопали Кольцо Желаний в этом дурацком склепе. Ведь не закопали? Они не могли поступить так глупо?       — Именно так и сделали. А Вацлава поставили охранять сокровище, чтобы им не смог воспользоваться никто другой, — символы на поверхности двери были такими древними, что даже опытному колдуну было нелегко с ними разобраться. Но в конце концов он справился и с этой задачей. Поводил ладонью из стороны в сторону, пошептал заклинание… криптограммы вспыхнули и исчезли.       — Зачем?! — пропитанный гневом голос Морэллы зазвенел над погостом. — Как можно было быть настолько тупыми? Идиоты!       Будучи беспринципной девушка терпеть не могла, когда кто-то действует в ущерб себе ради непонятных для неё принципов.       — Ну они решили, что раз не могут поделить Кольцо то используют в качестве средства последней надежды. Против общего врага, — Дэйрекс навалился на дверь. Тяжёлые створки поддавались неохотно, глухо и протяжно скрежеща о порог, оставляя следы в пыли на камне. Лич уперся плечами и нажал со всей силы, но заржавевшие за несколько столетий петли двигались с большим трудом. Пришлось открывать дверь постепенно напирая. Наконец ему удалось справиться с возникшим на пути препятствием.       Лунный свет рассеял затхлую тьму, и они увидели помещение, где правильным крестом стояли четыре каменных саркофага. Их крышки их были открыты. Внутри лежали мумии, облачённые в богатые одежды, украшенные регалиями и символами статуса. Стальные клинки поблескивали в осыпанных каменьями, ритуальных ножнах. Они лежали вытянув костлявые руки вдоль тела и запрокинув высохшие головы. Женщины были в платьях и богатых украшениях из золота и самоцветов. Их тела мумифицировались и высохли, а лица были закрыты посмертными масками, делавшими пустоту глазниц еще более чёрной и непроницаемой.       — Идиоты, — чуть успокоившись прошипела про́клятая, проходя вслед за волшебником. — А здесь миленько. Не находишь?       — Нет, — осмотревшись, Дэйрекс обнаружил скрюченную руну, похожую на спаренные тройки, положенные горизонтально, черточками вниз подобно когтям. Та, что слева была вывернута чуть сильнее той, что справа. Лич коснулся засветившейся каменной поверхности. Почти в тот же миг из стены раздался жалобный скрип пришедших в движение механизмов. Очевидно, эта часть склепа состояла как бы из отдельных элементов, и когда волшебник активировал руку, их плоскости начали разделяться, образовав дверь.       Привлеченная громким звуком, Морэлла, стоявшая на пороге, быстро приблизилась и встала рядом с другом, пристально вглядываясь во тьму открывшегося прохода. От почти квадратного отверстия вниз шла лестница, со странно скругленными ступенями. Над уводящей во мрак лестницей, под невысоким, вырубленным в толще скалы сводом шелестел ветер. Резкое, затхлое дуновение открытой гробницы, несшее запах самой смерти. Гробница, внутри другой гробницы. Лучшего тайника и придумать было нельзя.        — Однако. А здесь интереснее, чем я думала — прокомментировала Морэлла присвистнув. — Ну что вперёд, за сокровищами?       — Разумеется, моя леди. Позвольте сопроводить вас, — Дэйрекс кивнул, небрежным движением создав призрачный огонёк и подвесив его перед собой, после чего предложил девушкке руку. Так они и спустились вниз по ступеням: каменным, а потому надежным, если не поскользнуться на влажном мхе и оказались в тесном, облицованном гнейсовыми плитами туннеле Стены здесь были влажными и мшисто-склизкими, по полу текли зловонные ручейки. Коридоры, каменные проходы и галереи простирались на десятки метров во все стороны. Изобилующие резкими поворотами и кривыми углами они образовывали огромные катакомбы.       — А ты бы что сделала, если бы оказалась в числе тех магов? — спросил Дэйрекс, крутя по сторонам своим пустым черепом.       — Дралась бы зубами и когтями за это Кольцо. Вырвала бы его, даже если мне пришлось поубивать там всех вокруг. Кольцо моё.       — Видимо они были мудрее, — по улыбке, сквозившей в голосе лича, Морэлла догадалась, что он говорит о себе. Тщеславие.       — Подожди, ты был там? — даже обретя бессмертие она пока так и не вышла за граница человеческого возраста, а потому не научилась воспринимать время так, как это делали другие бессмертные. И мыслила в масштабах десятилетий, а не веков. Потому и удивлялась, когда Дэйрекс или кто-то из её знакомых вампиров рассказывал о события, произошедших задолго до её рождения.       — Ещё в бытность человеком. Тьюдон из благородного рода Продцкиных, так меня звали тогда, — подбоченился чародей.       — Что ты врёшь, — Морэла в шутливом гневе ударила его кулаком в плечо, но сразу же пожалела, ударившись о твёрдые кости.       — Не веришь? — дело возмутился Дэйрэкс (или всё-таки Прдцкин?) наблюдая, как она машет рукой, пытаясь унять боль ушиба.       — Нет! Не верю. Это уже третья дурацкое имя с фамилией которое ты мне называешь. Зачем ты мне врешь? Ведь не правда же.       — Не знаю, — абсолютно честно ответил лич, и развёл руками выражая растерянность, но потом всё же добавил. — Нравится,       — Ну ты и мразь, — девушка говорила это с чувством, растягивая гласные, но в её голосе было больше веселья, чем гнева.       — Я искуплю вину за эту ложь, — Дэйрэкс изобразил из себя галантного рыцаря, склонив голову, перед своей дамой сердца.       — Как? — оба знали, каким будет ответ. Она хотела, а он был более чем в настроении предложить её осуществления желания.       — Дам тебе использовать один из осколков в Кольце Желаний, — слова были не нужны, но лич счёл нужным произнести их.       Колдунья кивнула и они углубились во мрак туннелей. Мёртвый зелёный огонь не горел, а скорее тлел в темноте, из-за чего всё вокруг казалось нереальным и призрачным. Чёрные гнейсовые плиты, из которых были сложены стены туннелей, казались слишком большими и наверняка служили фундаментом замка, стоявшего на месте города в стародавние времена. А теперь лежало в земле, как осколок не умершего прошлого. Дэйрекс ориентировался по памяти, а Морэлла оставляла зарубки на плитах. Чтобы не потеряться.        Безбрежная тьма катакомб была полна опасностей вроде спрятанных в стене самострелов и проваливающихся полов, скрывавших глубокие ямы с кольями, но лич помнил их и с успехом обезвреживал. Лишь один раз ему пришлось пустить в ход магию.       За поворотом коридора раздался пронзительный писк, сопровождаемый царапаньем крохотных коготков и в освещённые мёртвым огнём пространство выползла орда крысиных трупов, волной покрывшая пол. Окружённый тусклым, зеленоватым свечением твари были отвратительны: их плоть усохла и сползла с костей, обнажив позвонки и клетки ребер. Клочья кровавого мяса свисали с их тел уродливыми лохмотьями, вывернутые наружу гнилые внутренности волочились по полу, оставляя длинный кровавый след. Челюсти, усеянные блестящими острыми зубками громко клацали. А некоторые так и вовсе были старыми скелетиками. Пожелтевшими и высушенными. Хищная армия, истребляющая и живых и мертвых, корчилась и визжала, направляясь к долгожданным жертвам.       Едва увидев их Морэлла подхватилась с места и спряталась за спиной чародея, обняв его за плечи, словно девочку-подросток.       — Дэйрекс, сделай что-нибудь! Ты же чародей! Убей их! — кричала она. Лич издал свистящий звук, по видимом означавший хмыканье, и с отвращением глянул на приближающийся гниющий ковер. О том чтобы сжечь крыс не могло идти и речи. Простейшее огненное заклинание мгновенно выжгло бы весь воздух в затхлом туннеле, в котором так нуждалась его спутница Поэтому он, не мудрствуя лукаво, расстрелял их зарядами сырой, неоформленной магической энергии. Лихим жестом, которым дети обычно отвешивают щелбаны, он посылал один полупрозрачный, изламывающий свет сгусток за другим, превращая крыс мешанину полу раздавленных внутренностей и раскрошенных костей. И пусть с меткостью у чародея были небольшие проблемы, плотность наступающего потока была такой, что можно было вообще не целиться. Только стрелять, пока оживлённые грызуны не закончатся.       — Спасибо за спасение, — искренне поблагодарила друга Морэлла. — Нет серьёзно. Лихо ты их всех сейчас поубивал! Молодец.       — Морэлла ты что… боишься крыс? — в устах мёртвого волшебника фраза прозвучала, так словно он обвинял подругу в детоубийстве. И не зря. Как любитель всего мрачного, а порой и отвратительного, он не терпел излишне впечатлительных особ.       — И ничего я не боюсь, — независимо повела плечом брюнетка. — Просто грязные они, заразу переносят, а эти их хвосты… брррр. Но хуже всего, что они могли подрать когтями моё платье. А ты… если знал, где хранится Кольцо, что же не забрал раньше.       — Как и все я поклялся не использовать его, но вчера умер последний из моих коллег, — Дэйрекс прекрасно понимал, что Морэлла соскакивает с темы, но позволил ей это. — Заклинание имеет силу, пока жив хотя бы один из магов, наложивших его.       — А ты не жив, на тебя условие не распространяется, — догадалась сообразительная девушка. — Хитро, господин маг. И очень.       — Именно, — радостно щёлкнул челюстями лич. — Когда составляли слова клятвы, я предложил использовать словосочетание «пока жив» вместо «пока не умрёт». Оставил себе лазейку. Но действовать нужно быстро. Прежде, чем наследники моих соратников соберутся, чтобы обновить клятву. В противном случае нам придётся ждать ещё и их смерти. А волшебники могут жить очень долго…       — Тогда не будем терять времени, — Морэлла решительно зашагала вперёд по крысиным трупам и Дэйрекс последовал за ней.       Все коридоры постепенно спускались вниз, сходясь в одном месте. В подземной зале, отгороженном толстой железной дверью. — Почти не верится, что мы это создали! — восхищенно прошептал лич, останавливаясь возле преграды и водя над ней рукой. Воздух колыхался от его пассов и на ржавой железной поверхность появились узоры магии. Красные линии и зелёные зигзаги покрывали дверь сверху донизу, пересекаясь и переплетая в прихотливых извивах. Сложнейшие из когда-либо созданных охранных чар.       — Дай посмотреть! — Морэлла ощутимо пихнула Дэйрекса бедром, отталкивая в сторону. Он послушно уступил девушке место.       — Откроешь? — брови аристократки сползлись к переносице, когда она осторожно дотронулась до железной поверхности, но сразу отдёрнула руку. Магия кольнула её разрядом волшебного электричества, прошедшего даже сквозь плотный бархат перчаток.       — Проще сказать, чем сделать. Эти чары мы накладывали вшестером. Нужно найти центр этой фигуры. Точку пересечения.       С этими словами лич замер под дверью — тихий и неподвижный. Как будто бы мёртвый. Даже пламя его взора угасло. Но он не бездействовал. Разум его развязывал и расплетал тысячи узоров заговора, расчесывая магические нити. Наконец на двери вспыхнул разноцветный узор, в центре которого располагался знак, подобный тому, который уже был наверху в склепе. Искривленная руна. Произнеся слово заклятья, разрушающего магию, Дэйрекс ударил пальцами в центр руны, одновременно закрутив ладонь вокруг своей оси. Магический узор полыхнул ослепительным светом и мгновенно погас. Искусно сплетённые обереги разом утратили силу.       Массивная дверь медленно открылась. За ней виднелась темная дыра подземного коридора, заполненного мрачный зеленоватый свет, исходившим отовсюду и в то же время ниоткуда. И неугомонная парочка окунулась в него, совершая последний рывок.       — Что ты загадаешь, Дэйрекс? — спросила Морэлла, по обыкновению начиная делить шкуру так и не убитого, пока что, медведя.       — Увидишь, — дёрнул костяным подбородком лич, но тут же снял с себя маску таинственности. — А ты избавишься от Проклятья?       — Угу, — мрачно кивнула девушка, поглядев на спутника, как на идиота. — Снять проклятье чтобы состариться и сдохнуть как простая смертная. А если совсем не повезёт, так ещё и попасть в кабальное-брачное рабство к рыцарю? Знаем, проходили уже.       — Контролировать Проклятье? — предположил лич, пока они спускались по лестнице. Несколько ступенек вниз и стены отступили во мрак. Они оказались в гигантской подземной зале. Гнейсовые плиты шести метров в поперечнике образовывали стены и потолок, а между ними в толщу грунта уходили все новые и новые переходы и лазы, закрытые железными дверьми. Страшно было даже подумать о том, сколько склепов соединялись подземными проходами с этой мрачной сырой каверной. Здесь можно было плутать годами.       — Уже ближе, — оценила его предположение Морэлла. — Но тоже не критично. Вампиры и ты от него не умираете, а среди смертных нет никого, до чьего благополучия мне было бы дело. К тому же ты не позволишь мне воспользоваться всем Кольцом.       — Одно тебе, а одно мне, всё по честному, — честность не была свойственна нежит и, но ради подруги он готов был на многое.       — А третье? — сразу же насторожилась черноволосая, подозревая возможное наличие у себе несуществующей соперницы.       — Возможно у нас с тобой найдётся общее желание? — Дэйрекс зажёг свет поярче, осветив безумное переплетение людских скелетов, ковром покрывавших каменный пол. Все они истлели так давно, что не источали даже неприятного запаха разложения.       — Общее? У нас с тобой? Вря-я-ядли, хохотнула проклятая, но сразу посерьёзнела, и нахмурилась, вперив в спутника подозрительный взгляд. — Подожди. Ты же не собираешься использовать Кольцо и заставить меня влюбиться, или что нибудь такое?       — Зачем? Ты и так уже любишь меня, — колдун пытался заставить свой голос звучать уверено, но вышло неубедительно.       — Пошло поехало, — Морэлла демонстративно закатила глаза к потолку, показывая насколько ей надоели подобные разговоры.       — Я тебе это докажу, — упрямо настоял на своём Дэйрекс, вглядываясь в центр зала, где высилась центре залы высится громадная, грубо обтесанная гнейсовая плита, установленная на манер алтаря. Двух метров в длину и чуть менее в ширину она была покрыта странными, почти стершимися письменами, который не всякий волшебник смог бы правильно прочитать и интрепритировать.       — И как? Потребуешь очередное испытание розой? — взмахнув рукой девушка создала прекрасный чёрный бутон и вдохнула его тяжёлый, сладковатый запах, перебивавший даже затхлую сырость подземелья. Однако вручать её спутнику от чего-то не спешила.       — Да, — абсолютно серьёзно сказал тот. Но не сейчас позже. Сначала… — договорить он не успел. Вихрь зелёного пламени взвился над пустым алтарем. На гнейсовой плите зажглись цепочки рунических значков и она со скрежетом отъехала в сторону, явив сокрытый в основании алтаря саркофаг. Из распахнувшей свою пасть вековой могилы исходила сильная злая аура.       Внутри лежал мертвец, с лицом высушенным как у мумии. Его богатое облачение — чёрная мантия старомодного покроя, расшитая золотом и украшенная мрачно-оранжевыми вставками по вороту, рукавам и в особенности подолу частично истлела. Через дыры в расползшейся материи просвечивало тело, не избежавшее разложения: высохшая коричневая кожа на торсе сморщилась и висела лохмотьями, обнажая ребра. Ограненные драгоценные камни сверкали в платиновом перстне на указательном пальце клешнеподобной руку. В свечении надписей, высеченных на плите, разрушенное временем лицо трупа выглядело действительно кошмарно: иссохшаяся плоть туго обтягивала череп. Кожа почерневших губ села, обнажив желтоватые зубы в злой усмешке. Глаза мертвяка провалились, оставив две черные дыры. Внезапно изъеденный плесенью череп медленно повернулся к вошедшим.       Мертвяк ожил в колеблющемся свете мёртвого пламени. В глубине недавно ещё пустых темных глазниц разгорелись и неспокойно засверкали зловещие зеленые огоньки. Раздался невнятный шорох и скрежет высохших мускулов. Ужасно заскрипев труп поднялся и шагнул из своего гроба, словно новая форма воплощенного ужаса. Вацлав, хранитель Кольца Желаний пробудился от долго сна! — О, как же долго я покоился в пустых залах под старым кладбищем, — ошметки губ трупа вздулись над обломками пожелтевших зубов, воспроизводя ужасное подобие речи — Долго пребывал в забвении и вот, наконец-то я свободен! Слышишь меня, Дэйрекс?!       Жуткий, скрежещущий смех нежити больно царапнул тонкий аристократичный слух, Морэллы заставив её чуть попятиться.       — Ну если ты помнишь моё, то не забыл и о том, что это я посадил тебя сюда, Вацлав, — один мертвец насмехался над другим.       — Да, — раздался сухой треск и шуршание мускулов трупа, поворачивавшего голову. Пустые глазницы, струившие тусклый зеленый свет, обратились на Дэйрекса. — Я был оживлён тобой и скован охранными чарами гробницы. Превращен в не мёртвого стража для Кольца, которое сам же и создал. Обречён оставаться в этих катакомбах до скончания времен. Но я отомщу тебе сейчас!       — Я не могу напасть на тебя, но поступлю с твоей спутницей так же, как поступал со всеми теми, кто приходил сюда до тебя, — луч жуткой зелёной энергии, уничтожающий все, к с чем бы не соприкоснулся, вылетел из его растопыренных пальцев и устремился к неподвижно застывшей Морэлле. Сила небытия, воплощённая в виде шипящей полосы изумрудного света ударила в девушку и… бессильно разбилась об неё. Только искры пробежали по чёрному платью. Убивающее проклятье не могло убить проклятую.       — Теперь я поняла, почему ты назвал этого идиота самонадеянным, — ухмыльнулась девушка. Уж что-то, а унижать она умела.       — Не будь столь высокомерной! — прорычал мертвяк, намереваясь произнести ещё одно заклинание, но Дэйрекс опередил его. Слова лича загремели, обжигая как пламя. Вацлав и спустил истошный вопль и затрясся, когда энергия поразила его. Клочья роскошных одежд посыпались на пол, а в костях возникли трещины. Мертвый волшебник рвался и бился в тисках магии, истаивая с каждым мгновением. Он таял, растворяясь буквально на глазах, становясь всё меньше и всё ничтожнее. И наконец, с последним, исполненным муки воплем оживший мертвец рассыпался облачком серого праха. Пустые одежды вместе с Кольцом осепли на пол.       — А я думала он бессмертен, — прокомментировала Морэлла окончательное падение Вацлава. — Или я чего-то не понимаю?       — А он и не мёртв. Но есть вещи и похуже страданий ожившего мертвеца, — ответил Дэйрекс, намекая что жизнь ещё теплится в распылённых по полу останках. Затем поднял с пола Кольцо и, брезгливо отряхнув его от могильного праха, надел на свой палец.       — Нечестивое Чудо, Истинное Воскрешение! — без колебаний произнёс он, и один из трёх камней в Кольце Желаний лопнул.       Раздался треск. Брызнули осколки и магия вступила в действие. Это походило на разложение, запущенное в обратную сторону. Плоть стремительно нарастала на прикрытым одеждой костях. Мышцы и сухожилия оплетали конечности, органы заполняли пустое пространство между рёбрами грудины и в тазовой чаше. Несколько мгновений скелет, покрытый сырыми волокнами внутренностей стоял перед ошарашенной девушкой, а затем начал покрываться кожей. То, что смерть содрала с тела Дэйрекса было возвращено!       Первый вдох был мучительным и черноволосый красавец, в образе которого лич по обыкновению являлся подруге, закашлялся, согнувшись пополам. Новые лёгкие разрывала боль, а ноги едва держали непривычно тяжёлое тело. Казалось, колдун сейчас рухнет.       — Ты в порядке? — Морэлла потянулась было к нему, чтобы помочь, но в последний миг от дёрнула руку, осознав. — Ты жив?       — Жив, здоров, не кашляю, — улыбнулся волшебник с трудом поднимаясь на ноги. Он всё ещё был слаб, после столь радикального изменения состояния, но полон решимости завершить их многолетний спор. — А вот сейчас я требую испытания розой!       — Нет! — девушка шарахнулась от него с воплем ужаса. Её серые глаза напоминали озёра, переполненные чёрным отчаянием.       — Таково моё желание, — Дэйрекс шагнул к ней. Его ноги всё ещё были шаткими и Морэлла могла бы убежать от него, если бы её не держала магия Проклятья. Она обязана была предоставить чёрную розу всякому, кто об этом просил. И не могла противиться.       Хотя впервые в жизни желала. Всем сердцем.       — Нет, Дэйрекс, пожалуйста… ты умрёшь. Роза убьёт тебя! — слезинки с бежали по белоснжным щекам каплями чёрного яда.       — Значит я умру ради своей любви, — видя, как девушка корчится в тисках магии, пытаясь преодолеть её хватку он грустно улыбнулся, прося прощения за то, что заставляет её. — Как говорится: если ты меня не любишь, пусть меня полюбит Смерть.       — Я любою тебя, — в отчаянии выкрикнула Морэлла. — Но только как друга. И вообще, на что ты ещё надеешься, скелетина?!       — На взаимность, — ответил вернувшийся к жизни мертвец. — Ты убедила себя, что не можешь любить. Я докажу обратное.       — Да, я не могу любить. Я — бессердечная тварь, сгубившая десятки влюблённых юношей. Не становись одним из них, Дэйрекс.       — Уже, — он протянул руку, требуя чёрную розу, прикосновением которой много раз испытывал себя в состоянии лича. И в тот же миг цветок с бархатными лепесткам и возник в руке девушки словно по волшебству. Её проклятье вступило в действие.       — Будь ты проклят! — бессильный гнев и страх неизбежной потери сплелись в отчаянном вопле девушки, пока она изо всех сил старалась остановить свою руку. Мышцы дрожали в судорогах, сопротивляясь движению, но её ладонь неизбежно двигалась вверх.       — Вот увидишь, когда я коснусь её лепестки окрасятся в красный и проклятье с тебя будет снято. Мы будем счастливы вместе.       Одарив Морэллу прощальной, быть может, улыбкой, Дэйрекс взялся пальцами за шипастый стебель, решая свою судьбу… ________________________ Концовка оставлена открытой и я предлагаю дочитавшим до сюда написать в комментариях, что по-вашему дальше произошло?