Русалочьи бега

Пририфовые донники были на редкость необщительны. Хотя донников сложно назвать общительными ребятами, эти жили в каком-то своём мире морских приключений, пиратов и обломков разбитых кораблей. Разумные морские жители редко помнят прошлую жизнь, но эти настолько срослись с морем, что не стало особенной разницы, где жить: на море или в его глубинах. Корабль с ними, а другое их мало волновало, в том числе и соседи-русалки. Плюнув на бесполезную болтовню, донница проскользнула в щель между досками и выплыла наружу. Свет неприятно угнетал глаза, кожа зудела от напряжения, но цель оправдывает средства. Где-то позади затерялся Аурус, уныло разглядывая помятый плавник на хвосте. Хватка пары была как у краба. Как вцепится "клешнями", может ненароком что-нибудь оторвать, особенно если будешь сопротивляться. Монике было абсолютно всё равно на душевные терзания Ауруса. Решив сократить путь, а заодно дать отдых глазам, она направила свой хвост в сторону впадины, примыкающей к русалочьим рифам. Холодное течение приятно размяло мышцы и остудило кожу. Темнота убаюкивала лучше прибрежных волн. Моника расслабленно прикрыла глаза, полностью отдавая себя морю. Только развитый инстинкт хищника позволил ей в последний момент увернуться , когда на неё бросилось чёрное тело. Белый песок, взметнувшийся ввысь, на миг ослепил, но донница давно научилась в первую очередь доверять своим ощущениям, а потом глазам. Промахнувшись, рыбина зашла на второй круг. Встретившись с её жёлтыми алчущими глазами, Моника впала в ярость. Никому не позволено охотится на неё! В этот раз донница была быстрее и просто разорвала хребет рыбине. Её собратья предусмотрительно затихли, не отреагировав даже на аппетитные остатки бывшего сородича. Ауруса, всё время наблюдавшего за схваткой, передёрнуло. Он живо представил, как скоро у него появится такая же кровожадная дочка, и ему даже стало казаться, что в случае голода первым съедят его. Нет! Мальчика и только мальчика! Или он сбежит по другую сторону моря. Азария, наблюдавшая за донниками из-за жгучих водорослей, в ужасе раскрыла глаза. Нет, русалки тоже питались отнюдь не водорослями, но такой кровожадности в них не было. Красное пятно постепенно рассеивались в месте сражения, и русалочке казалось, что она видит довольный блеск глаз донницы. Её спутник не спешил повторить манёвр своей пары. Сильно щурясь, почти сродняясь с дном, донник осторожно плыл вдоль впадины. Могло даже показаться, что, если русалка проплывёт перед самым его носом, он ее не заметит. Только Азарии давно объяснили, что в мире тьмы зрение далеко не главное. Выждав, русалочка коротким путём направилась к рифам. Такие гости ей не нужны. Пакостники встретили Азарию у полянки с галечным дном. Они недовольно поводили плавниками, выражая раздражение поведением русалки. Малыша чуть не сбила, дом перестроить хочет, да ещё и незваных гостей привела. В общем, помогать пакостники отказались. Азария, независимо фыркнув, пробурчала что-то вроде: «Ну и сама справлюсь», — и направилась в мамину сокровищницу. В большой каменной пещере, примыкающей одним краем к жилищу аквамариновых рыб, царил образцовый порядок. На стенах натянуты разноячеистые сети, украшенные пустыми ракушками и морскими звёздами. Одна сеть провисла от одной стены до другой. На ней мама отдыхала. В правом углу пещеры стояло множество сундуков с украшениями. А вот слева вповалку лежали огромные куклы людей. Почему-то маме они нравились, русалка даже сплела двоим из них пару хвостов, выполов сильно разросшиеся водоросли. Папа тогда посмеялся, назвав маму фантазёркой, но сейчас эти куклы могли сильно помочь. Когда Моника наконец добралась до рифа, то была неприятно удивлена творившимся там оживлением. В пещерках виднелись белёсые тела, на поляне весело резвилась русалка в окружении пятерых дельфинов. А стайка аквамариновых рыб выписывала замысловатые фигуры, почти у поверхности моря. Донница в раздражении щёлкнула зубами, но решила подождать темноты. Ночью у Моники прихватило живот, всё-таки местная рыба оказалась немного ядовитой. Проклиная свою кровожадность, Моника наорала на Ауруса, чтобы убрался подальше. А сама устроилась в зарослях голубоватых водорослей, длинные стебли которых скрывали от глаз не только донницу, но и коралловый риф. В пятый раз удобряя растение, Моника заметила в белёсых телах неладное. Слишком неподвижны они были. Внимательно приглядевшись, донница увидела, как течение неестественно изогнуло хвост одной из русалок. —Так, так! — оскалилась донница, на миг забыв о больном животе.