Бартер

      — Значит нет? Ладно. Тебя проводить, или сам справишься? — сказал Бак Павлу, резко сменившимся, на похуистичный тоном в надежде на его попытку передумать.       «С хуяли он меня выгоняет, я еще не дал ответ,» — с недовольством и обидой подумал Эшли, по фастому натягивая наконец-то найденные шмотки.       — Проводить? Пешком что ли?! С ума сошел?! Такси давай заказывай, — злобно воскликнул Эшли, застегивая пуговицы рубашки.       «Тебе так просто меня не урыть, сукин ты сын! Род Гулфангсов идет до конца!» — чуть не порвав от злости шнурки на лакированных туфлях, мысленно выругнулся он на Бака.       — Ах… я забыл, что вы у нас голубых кровей, — с издевкой высоко прошипел Бак, поднявшись со стула, чтобы натянуть на зад джинсы. — Оплатишь сам, я же бомж ебаный, — холодно кинул ему, утонув в своем бордовом свитере.       «Значит он все же решил уйти. Ну и ладно! Не сильно то и хотелось!» — слегка расстроенно подумал Бак, натягивая пальто.       — Естественно! Не опущусь я до того, чтобы за меня платил какой-то грязный нищеброд, — повязав платок на шею, с наигранным пафосом, взмахнул он пальцами, словно веером.       «Как же меня заебало это высокомерное, полное дешевого пафоса существо! Да, пускай катится в свой мир таких же как он надушенных и припудренных домашних пуделей!» — в сердцах проговорил про себя Вкусный.       Накинув фуражку на голову, он ответил лишь долгим укоризненным взглядом, после отвернулся в сторону. Павел сел напротив него, но тоже повернул голову, только в другой бок, лишь изредка украдкой поглядывая на Вкусного. Ожидание такси только накаляло напряжение между ними. Они бросали друг на друга уже не искры злости, а целые разряды молний. Так парни и сидели, молча сверля друг друга редкими взглядами.       «Неужели на такой ноте и закончится наша встреча?»                               ***       Такси быстро направлялось в неизвестном направлении. На заднем сидении отвернувшись друг от друга сидели два рыжих вампира, один — с побитым лицом.       — И хули я с тобой еду? — не поворачивая голову, недовольно кинул тот, что «с побитым лицом».       — Сам же предложил проводить, так что не жалуйся. Да и когда ты еще проедешься в бизнес-классе, — облокотившись на рамку окна, ответил тот, что «с НЕ побитым лицом», на секунду взглянув на другого.       «Не спрашивайте, почему мы с Вкусным сидим сейчас рядом друг с другом на заднем сидении машины. Мне это стоило тысячекратных переступаний через свою гордость и небольшой доли актерской игры. А, хотя, похуй, слушайте!»                                     ***       Когда такси прибыло, Эшли подошел к двери, намереваясь ее открыть и залезть внутрь. За спиной стоял Бак. Даже не видев его лица, Павел знал, что оно выражало. " Он 100% стоит, сложив руки крест-накрест на груди, бросает на меня давящий, пипец серьезный взгляд,» — подумал про себя Павел.       «Не уже ли на такой ноте и закончится наша встреча? Я сейчас сяду в салон, закрою дверь и просто уеду и, скорее всего, больше никогда не увижу этого грязного оборванца, этого дитя улиц — Бака Вкусного. Он, по всей видимости, ничего предпринимать не намерен. Значит всё?»       Сменившее фрустрацию чувство безысходности стремительно окутывало разум вампира и вынудило его пойти на отчаянный шаг.       «Нет!»       — Эй ты, плебей! Сюда подошел! — набрав в легкие воздух, не поворачиваясь к Баку, рявкнул со всей дури Павел.       План рождался и эволюционировал в голове Павла буквально на ходу.       — С хуя ли ты мне приказываешь? Я в конюхи к тебе не нанимался! — раздраженно ответил рыжий.       Но подошел.       — Ты же джентльмен, так хоть открой мне дверь! — Эшли развернулся к нему и шагнул в сторону, чтобы не заслонять собой дверь автомобиля.       — Я не джентльмен. Так что сам себе и открывай, — не сменяя похуистичности в тоне, бросил Вкусный.       «Блять. Такими темпами мой план с треском провалится,» — висок Павла нервно задергался.       — А за деньги? — хитро ухмыльнувшись, маняще потряс кошельком Эшли.       Глаза Бака буквально за секунду увеличились вдвое. Выражение лица хоть и на мгновение сменилось с холодного и озлобленного — на шокированное и голодное.       — Деньги вперед, — вернувшись с своему похуизму, Вкусный вытянул вперед руку, но взгляд отвел куда-то в сторону и вниз.       «Мне кажется, или он слегка покраснел? Однако, удачно я подловил его на падкость до денег. Но мешкать нельзя было!»       Эшли недолго думая, раскрыл дверь автомобиля, а второй рукой схватил за руку Бака и, воспользовавшись неожиданностью, затащил вампира в салон.       Вкусный не успел ничего и предпринять в качестве сопротивления (или же и не хотел предпринимать).                               ***       — О да, действительно! Мечта всей моей жизни! — спаясничал Бак. — И вообще, куда мы едем? Школка-то твоя в другой стороне.       — Мне нужно заехать кое куда по-делам…       Строения города исчезли из вида, оставив во мгле ночи лишь бело-красную сверкающую полоску. Спустя около получаса езды, они остановились на обочине пустыря (не хватало еще этой сферообразной травы, как ее там, перекати-поле вроде, как техасских фильмах) около небольшого бежевого, почти полностью обшарпанного, покрывшегося придорожными оттисками грязи, двухэтажного строения, со старой гудящей, мигающей помехами, ядовито розовой неоновой вывеской, собравшей вокруг себя вальс комаров.       — Какого черта? Какие у тебя могут быть дела в этой ссаной дыре? — не спуская взгляда с вывески, скривившись, возмутился Бак, выходя из такси.       Эшли наскоро расплатился с таксистом и подошел к Баку, тоже остановив свой взгляд на вывеску.       — Ты совсем олень, или как? Что, по-твоему, делают в лав-мотелях? — взмахнув в стороны руками, недовольно огрызнулся Эш. Он и так в душе смущался от эксцентричности собственного спонтанного поступка, так еще и Бак тупил. (По крайней мере Павел думал, что он тупил).       — Я поэтому и спрашиваю. Не понимаю, что делать тут богатенькому избалованному сынку вроде тебя? — переведя взгляд на Павла, уже спокойно спросил Вкусный.       — А как ты думаешь, что со мной сделают в школе, когда узнают, что я, вместо посещения занятий, ебусь со всякими направо и налево. Это место, где нас с тобой никто не увидит и не сдаст, — уверенным громким тоном ответил Павел, в ответ посмотрев на Бака (но из-за смущения не в глаза).– Пойдем! — не дав позволить паузе испортить свою красноречивую пламенную речь, он схватил Вкусного за рукав и потащил внутрь интересного заведения. Перейдя порог, тут же отпустил руку, с наигранной брезгливостью встряхнув пальцы.       Внутри, ровно как и снаружи, дела обстояли не менее плачевно: старая обшарпанная черная мебель, диван и стулья обтянутые потрескавшимся красным дермантином, темно-зеленый не менее потрескавшийся, протертый по центру, линолеум, на стенах местами ободранные обои цвета, не имевшего названия, и обвиваюшие их засаленные красные и золотые портьеры. Тусклый красный свет только усиливал пошлую безвкусность этого места. В помещении стоял спертый воздух, а игравший джаз только усиливал душность атмосферы.       Павел сам подошел к стойке ресепшна.       — Одну двухместную, пожалуйста! — очень уверенным высокомерным тоном сделал заказ Эш. Ну надо же было показать, что он тут регулярно «направо и налево ебется со всякими».       — Вам на час или на ночь? — поинтересовался усталым тоном администратор.       Тут Эшли замешкался, украдкой бросив пару злобных взглядов на Вкусного. Тот, сложив руки крест-накрест на груди, стоял прислонившись плечом к стене у лестницы, вскинув голову назад, с нетерпением ожидал решения своего «буржуя проклятого». В его ядовитой ухмылочке так и читалось: " Ну, и что же ты выберешь? Ты — напыщенный пиздабол, я тебя насквозь вижу, нихуя ты тут ни с кем не ебался никогда!»       Эш, покрывшись потом волнения, раздраженно вернулся к вопросу администратора мотеля.       «Блять! Если закажу на ночь, то лишь потешу самолюбие этого надменного оборванца (мол вон как я сильно ебацца с тобой хочу, что аж фулл-тайм взял!). А часа нам может и не хватить, вдруг все пойдет как надо… Да и спросить про продлевание времени не могу, Вкусный догадается, что я тут в первый раз. Черт! Что же выбрать? Надо быстро что-то ответить, пока длинная пауза меня не выдала!»       — Всю ночь! — величественно воскликнул Эш, громко хлопнув ладонью по ключам от номера.       За спиной полу скрючившийся Бак уже заходился от смеха.       — Ублюдок! Хули ты ржешь?! — шикнул на него Павел, подходя к лестнице.       — Ты бы видел свое лицо! Вот умора! — шлепнув ладонями по коленям, пытался сквозь конвульсии смеха ответить Вкусный. — Да, и зачем все эти заебы, если можно было просто этим заняться у меня? — уже почти успокоившись, спросил он.       ⁃ У тебя?! Да у тебя даже кровати нормальной нет! Лишь жалкие тележки с отсыревшей соломой… — раздраженно кинул Павел, поднимаясь по пыльным бетонным ступеням, которые обвивал ряд массивных колонн, поддерживающих не менее массивные, перилла. Лестница, пожалуй, лучшее, что сохранилось в удовлетворительном состоянии в этом ободранном гадюшнике.       — Ладно-ладно, не возникай, я и не против. Давно не лежал на нормальных кроватях, — уже фантазируя, как растянется аж на двухспалке, кружился по коридору Бак, раскинув руки в стороны с мечтательной улыбкой.       — Сомневаюсь, что в этом клоповнике будут нормальные кровати. Придется потом потратить несколько ночей в душе, чтобы смыть с себя постельных клещ… Блять! — покраснев, Эшли резко затормозив, захлопнул ладонью рот.       — Ой! Ой! Ой! — вальяжным шагом с широченной токсичной улыбкой, обошел Павла Бак, пожирая его взглядом хищника, словно лиса, загнавшая зайца в угол.       «Черт! Вот я кретин! Так по-тупому спалиться!»       — Ну что, сукин ты сын, давай начинай подъебывать, ты только это и умеешь! — взмахнул он рукой, пытаясь хоть как-то защититься от сверлящего взгляда рыжего.       — Врешь ты так же, как и «ебешься направо и налево», я смотрю. Грех не подъебать такого пафосного богатенького сосунка вроде тебя. Будет непростительно, если я упущу этот шанс, — встав напротив Эшли, Бак закрыл собой дверь в номер.       — Уж надеюсь, что ты хоть в постели будешь не таким скучным, как твои жалкие плоские шутейки, — оттолкнув Бака от входа в комнату, открыл замок Эшли.       — Разве ты у меня скучал, крича от боли и откашливаясь от рвотного рефлекса? — с переигранным удивлением, поинтересовался Бак.       Эшли, войдя в номер, раздраженно взглянув прямо в глаза Баку, швырнул свое пальто на стул и плюхнулся на кровать, застеленную прохладным атласом и шлейфом давней плесени.       — Ты бы еще руки скрестил, как покойник, — усмехнулся Бак, стягивая с себя одежду, и кидая ее куда-то назад в неизвестных направлениях. — Чего разлегся, сверху будешь! — уже серьезно, приказным тоном, кинул он дерзко.       Павел от неожиданной смены Бака аж выпучил глаза с долей волнения, но поднялся на колени и начал поспешно расстегивать на себе кружевную рубашку.       Бак уже в трусах и одной перчатке (почему он ее никогда не снимает?) вскочил на кровать и просунул свои ноги между ног развернувшегося к нему Павла.       — Живее давай, до рассвета не так-то и много осталось, а я хочу знатно с тобой порезвиться! — подтянув за ноги Павла поближе к себе, потер он ладони, сменив командный на наполненный сладостью флирта, тон.       Эшли ускорился. Пару секунд, и от одежды Павла и след простыл.       Вкусный, попутно стягивая свои ветхие труселя, полез рыться в прикроватном потертом комоде в поисках смазки. И отыскав, собрался захлопнуть шуфлядку.       — Стой! А резинки? — остановил Бака Эшли.       — Зачем? Ты ж не девка, не залетишь, — нахмурив брови, непонимающе спросил тот Пепелка.       — Не хватало мне подхватить спид или еще чего от тебя, — посмотрев свысока на Бака, ответил Эш.       — Да, что ты вообще тогда делаешь сверху такого, как я в этой залупной дыре со своей брезгливостью? — со злобой ответил Бак, взяв «чайные пакетики» и вновь подлез под Павла, подтягивая его ноги ближе к себе на уровень своего стояка, головой устроившись на прохудившееся подобие подушки.       — Просто надень его, и давай уже начнем наконец! — настойчиво проговорил Эш.       Бак укоризненно посмотрел на Павла и, демонстративно, не отводя взгляда от него, раскрыл зубами упаковку и раскрутил скользкую резинку на своем, уже стоящем члене.       Павел сильно засмущался, то ли от того, что заставил рыжего сделать что-то ради себя, то ли от того, что прямо под ним лишь в нескольких сантиметрах возвышался крепким стояком член Вкусного.       Бак, не меняя выражения лица, щедро налил себе на пальцы смазку, попутно заливая всю, и так не шибко чистую, постель. Привстав на локти, он обхватил Эшли за бедро, вторую руку поднес к его входу и начал медленно его растирать, постепенно вводя один палец. Павел вздрогнул от прикосновений холодных пальцев Бака. Его тело охватил жар. Дышать, ровно как и стоять на коленях, становилось все труднее.       Эшли стало уже не по себе от такого режущего ледяного взгляда Вкусного.       — Лицо попроще сделай! Сам же предложил мне. Или ты так обиделся из-за простой резинки? — слегка покраснев, спросил Павел уже не таким гордым голосом, какой был ранее.       — Да, мне похуй. Я просто в предвкушении от твоей реакции, на мои ласкания твоей похотливой дырки, — мгновенно сменив недовольство, на широкую ядовитую улыбочку, ответил Бак уже заигрывающим тоном.       — Сука! Похотливая дырка у т… — не успел он закончить мысль, как Вкусный ввел второй палец и, застонав, Эшли откинулся назад из-за будоражащей от макушки алых волос до кончиков покрытых черным лаком ногтей на ногах, приятной до ужаса боли.       -Прекрасно! А как ты запоешь, если я введу и третий? — Бак ликовал от такой красивой реакции Эшли.       Павел взглянул одним из зажмуренных глаз на Бака, и сжав губы, облизнул их в предвкушении.       Вкусный не заставил себя ждать и тут же ввел третий палец.       Эшли, вцепившись когтями в обхватившую бедро руку рыжего, вскрикнул от сладостной боли.       Бак, удовлетворенно улыбнувшись, задвигал пальцами внутри Павла, постепенно раздвигая их. Но как только вторые фаланги скрылись во входе, он выдернул руку.       От этого Эш ринулся вперед, подставив руки, припал ими на костлявый торс рыжего. Он заходился от отдышки, вызванной возбуждением. Тело его окутывали жар и пот. Волосы окончательно потеряли сверкающий вид, стали растрепанными, такими же торчащими во все стороны, как и у Бака.       — Куда?! А ну выпрямись! Как я входить в тебя буду? — не всерьез возмутившись, Бак слегка оттолкнул в живот Павла, тем самым вернув его стан в вертикальное положение.       ⁃ Так говоришь, будто полметра вставлять собрался. Не льсти себе, — задыхаясь от возбуждения, съязвил Эш.       — А у тебя язык-то повернется назвать его мелким? — вскинув одну бровь вверх, слегка оскалившись, серьезно спросил Бак, направляя стан Эша на свою возвышенность.       Пепелок еще раз взглянул на член Вкусного и, проглотив слюну, вздохнул.       «Не повернется».       Бак несколько раз провел своим членом по входу Павла, тот вздрогнул и, предвкушая наслаждение, напрягся, затаив дыхание.       Вкусный не стал долго его дразнить, ибо сам уже сгорал от нетерпения. Он начал входить плавно и осторожно, крепко придерживая Павла за талию, но как только головка полностью скрылась, он несколько ускорил темп, и спустя некоторое время, полностью погрузился в Эшли.       Павел не сдерживая громких стонов возбуждения, впился когтями в ладони Вкусного, и царапал их, а когда рыжий опустил его до основания, он перекинулся на его предплечья, и так же разодрал их в кровь.       Вкусный, не выдержав боль, вырвал руки из когтей Эшли.       — Ты что творишь?! Больно вообще-то… — недовольно вскрикнул от боли Бак.       — Ну извини, не сдержался… — с этими словами он схватил руку Вкусного, ту, что без печатки, и начал слизывать с предплечья в направлении к кончикам пальцев капли крови.       Бак пришел в ахуй то-ли от того, что отпрыск Гулфангсов снизошёл до извинений, то-ли от того, что он сейчас так соблазнительно слизывает кровь с его руки.       «Во всяком случае, извиняться он, оказывается, умеет и очень даже неплохо».       Эшли медленно, тщательно зализывая, скользил по ранам все выше и выше приближаясь к пальцам и когда он достиг их кончиков, он взял в рот указательный и средний и, обвив губами, стал погружать их глубже движениями вверх-вниз, смотря исподлобья прямо в глаза Вкусному. Тот, лишь, прибывая в шоке, наблюдал за этим процессом, попутно глубоко вздыхая от возбуждения. И когда Павел ускорил движения, почти коснувшись губами костяшек, Бак, подскочив с упора на локтях к Эшу, остановил его, отняв свою руку из его рта.       — Хватит… Паша… Ты же не хочешь… чтобы я кончил, толком не начав… — сквозь учащенное, сбившееся от перевозбуждения, дыхание, сказал низким шёпотом Бак, уткнувшись носом в грудь Павла, тем самым успокаивая себя.       «Паша… До чего же дурацкая форма моего имени! Никому я раньше не позволял ее применять к себе. Но он так произнес… Блять. Чертовски возбуждающим голосом… Повтори еще раз, прошу…»       Павел не ожидал, что его игры с пальцами Бака, так на него подействуют и приобнял вампира, положив ладонь на выступающие позвонки спины Бака. Так они и сидели некоторое время.       «Поверить не могу… Меньше, чем час назад мы были лютыми врагами, готовыми выцарапать глаза друг другу, а сейчас, воссоединившись телами, молча сидим в обнимку.» — подумал Бак.       «Поверить не могу… Прошло полчаса? Час? Хуй знает сколько точно, но это сейчас реально происходит? Этот рыжий токсик дрожит от возбуждения, вжавшись в мою грудь, обжигая ее своим горячим дыханием. Почему же тогда я не злорадствую, а лишь хочу его еще крепче прижать к себе?» — подумал Эш.       — Давай продолжим, — немного отойдя от перевозбуждения, подняв голову, первым нарушил паузу рыжий и, обхватив бедра Эша, стал двигать им на себя.       Павел молча подхватил плавный темп Бака, наслаждаясь ощущением движения органа Вкусного внутри себя.       Между ними уже не было соревнования, они просто наслаждались процессом.       Бак сжал в замок пальцы Павла, и, случайно бросив взгляд на запястье, остановился.       — Откуда у тебя эти порезы? — спросил он серьезным тоном, рассматривая запястье поближе, направил строгий взгляд прямо в глаза Павлу.       — Не твое дело! Давай продолжать, — смущаясь, отнекивался Эшли, не желая развивать эту тему, попутно поерзав на Вкусном, призывая его продолжить их «танец».       — Неужели оно того стоило? — не унимавшись, Бак останавил Павла, положив вторую ладонь ему на солнечное сплетение.       — Не стоило — не резал бы, логично же! –уже более грубо отрезал Павел, скидывая, останавливающую его пыл, руку Вкусного.       — Расскажи… Ты ведь сделал это до обращения в пепел, угадал? — крепко схватив Эша за плечо, Вкусный настаивал на развитии темы.       — Чего ты добиваешься? Я понять не могу… — взволнованно спросил Эш, понимая, что Вкусный не отступится.       — Я хочу узнать тебя настоящего, ты ведь не такой поверхностный, каким желаешь казаться, — нежно проводя большим пальцем по шрамам, тихо упрашивал Бак. Он уже ослабил хват плеча, стал плавно проводить по нему поднимаясь к шее.       — С хуя ли мне тебе открываться… — огрызнулся Пепелок, ведь его задели за живое. Он схватил за руку Вкусного на своей шее, но, резко передумав, не стал скидывать.       — Ну… хотя бы потому, что ты сейчас сидишь на моем хуе, — включив беспроигрышную тактику беспардонного бесстыдника, аргументировал Вкусный.       Эшли лишь покраснел, и не найдя слов в ответ, он решил сдаться и рассказать все.       — На самом деле и рассказывать нечего… — сняв руку Бака со своей шеи, он поднес ее ближе к своему лицу, и стал рассматривать его обветрившиеся от холода, с практически полностью облупившимся черным лаком на ногтях, костлявые, покрытые шрамами и ссадинами, пальцы. «У самого-то живого места нет на руке, а так переживает из-за парочки царапин на моей.» Потом отвел взгляд в сторону, смушаяся смотреть прямо на Бака. — У меня было все: деньги, красивые девушки, всевозможные развлечения, алкоголь, вещества. Меня просто в конец все заебало. Я потерял интерес к жизни, и…       — И решил суициднуться? — перебил рыжий, не отпуская руки Пепелка.       — Ну типа. Я раздобыл серебряный нож, но не смог дойти до конца… Я так жалок… Думаю, тебе Оскар рассказывал историю, как я стал прахом. В тот день, когда я, закружившись в танце, выпал за дверь особняка на солнце, по правде говоря, когда я, раскрутившись, стремительно летел вниз, я подумал о том: «А что, если я не остановлюсь и попаду под солнце? Смогу ли я таким образом сдохнуть?» Я мог схватиться за перилла, мог схватиться за дверную рамку, я мог сделать что угодно, чтобы остановиться, но… Решил не предпринимать абсолютно ничего, и будь что будет. Решил испытать судьбу.       — И ты не сдох, а лишь, став горсткой пепла, обрек себя на вечные муки, — подытожил Бак.       Он сидел молча, был полностью поглощен печальной историей Эша и боролся с желанием его обнять, чтобы не помешать монологу. И пусть даже причины попыток суицида были глупыми (хотя это в априори не так, ведь если у кого-то появляется желание это сделать, то значит причины стоят того для совершающего), сам факт того, что Павел, вогнал себя в такое состояние, заставлял Бака ощущать тревогу за него.       — Да… Я такой идиот. Даже покончить с собой нормально не смог. Можешь подъебывать меня сколько хочешь. От этого мне хуевее уже не станет, — совсем паникшим голосом, сказал Павел.       — После твоего рассказа как-то даже не хочется. Тебя только пожалеть и остается, — Вкусный проводил рукой по волосам Эша, зарыв пальцы в алые пряди, губами припал к руке со шрамом.       — Вот только этого не надо. Устал я от этой жалости других… Тошнит, — вырвав руку, раздраженно ответил Павел.       — Тогда давай продолжим, а то у меня хуй сейчас упадет, — своим лютым бестактным способом решил разрядить обстановку Бак.       — Блять, давай! — впервые обрадовавшись спизданутой дичи Вкусного, радостно ответил Эшли.       Бак прильнул своим носом к носу Павла, и плавными движениями водил им.       — Ты не представляешь, как я жаждую поцелуя с тобой, как я жаждую вкусить твои губы, испить твою слюну… — с жаром проговорил Вкусный шепотом прямо в губы Павла, сократив их расстояние до миллиметра.       — А как я… ты и представить не сможешь, — вторил ему Эш. — Но не стоит… — резко отстранившись, сказал он с грустью.       — Это еще почему? Мы, кстати, за ночь еще ни разу не пососались, — с недоумением поинтересовался Вкусный, вновь нацеливаясь на губы Павла.       — Я смог принять свой облик в теле Оскара только благодаря зелью Готики. Но у него есть своя побочка: я не должен целоваться («с тем, кого люблю» — эту часть фразы он решил умолчать) до рассвета, иначе тело Оскара останется таким навеки, а его сознание сотрется — останется лишь мое.       Дослушав, Бак прислонился своим лбом ко лбу Эша.       — Вот оно что… Магия какая-то. Прямо как в Шреке.       «А вот и мой ответ на вопрос о том, как Павел, вселившись в Оскара, смог изменить оболочку.»       — Так близко… Рискуешь, ведь я и сам могу не сдержаться, — края их губ слегка касались друг друга, пар их возбужденных вздохов уже давно перемещался.       — Тебе совсем не жалко Оскара? — спросил Бак тем же шепотом, придерживая подбородок, проводил большим пальцем по нижней губе Эшли.       — Я завидую ему… — убрав руку Бака, переведя взгляд с его глаз куда-то вниз, выдохнул Павел. Бак удивился.       — Ахаха! Забавно! — усмехнулся он.       — С чего бы? — возмутился Эш.       — А он — завидует тебе.       — Да? Серьезно?! Так это же… замечательно! — с безумием в глазах, протянул Павел.       — В плане? — боясь за свои предположения, решил уточнить Бак.       — Все складывается: Оскар хочет быть мной, а мне нужно тело Оскара. — лихорадочно рассуждал Эшли.       — Даже не думай! Это же уничтожит Оскара, как личность, — прикрикнул на него Бак, встряхнув Павла за плечи, дабы помочь ему прийти в себя.       — Но признайся себе, я же лучше Оскара во всем? — все еще не отходя от своей безумной затеи, убеждал Бака аловолосый с нервной улыбкой на лице.       Вкусный крепко сжал Плечи Эша и очень серьезным тоном сказал следующее:       — Любовь, знаешь ли, это тебе не конкурс красоты и талантов. Ты интересный, смазливый, хорош в постели. Но это — лишь симпатия, не более. Я не люблю тебя.       Последняя фраза ударила колоколом по мозгу Павла и после разнеслась эхом в голове. После нее, Эша как будто окатили ледяной водой, и тот пришел в себя.       — Очень жаль… а я… так хочу стать твоим… ведь… среди всех этих напудренных лицемерных кукол, которые назойливо вились вокруг меня… ты первый вампир… который по-настоящему искренен со мной… твои подъебы… пусть ты и колкий… но ты со мной настоящий! — сквозь всхлипывания, и препятствующего кома, подступившего к горлу, выдавил из себя Эш. Чтобы сдержать поток слез, он до дрожи рук сжал кулаки с такой силой, что когти впились в ладони до крови.       «А я, блять, влюбился без памяти в тебя — Вкусный!» — в душе он рыдал.       — Я знаю, — как будто прочитав мысли Эша, спокойно ответил Бак и крепко обнял его. — Ты тут самая трушная среди всех кукол, вот только разбитая и сломленная, лишенная любви и тепла, — полушёпотом начал рыжий на ухо Павлу и отстранился — Но, к сожалению, мы не можем быть вместе. Это было бы слишком просто и неинтересно, — обхватив ладонями напряженные кулаки Эша, сказал Бак спокойно. Он все видел и прекрасно понимал чувства Павла. Бак просто не мог ответить ему взаимностью, потому что он уже был с Оскаром и не собирался рушить эти отношения.       — Согласен… — ответил Эш, хоть и в душе ответ был совершенно иной.       Рыжий это и сам почувствовал, и решил разрядить обстановку.       — Еще свидимся, если Оскар вновь изъявит желание, — подбадривающе, Бак поднял за подбородок опущенное лицо Эша.       — Изъявит! А не изъявит, то я насильно его возьму, — с натурально изображенной радостью, оживился Пепелок.       Они оба решили сделать вид, что поверили в эту пустую надежду, ведь прекрасно понимали, что эта красивая сказка закончится на рассвете.       Вернувшись в который раз, к своему, уже затянувшемуся «танцу», они почти не разговаривали. Лишь изредка обменивались колкостями. Павел начал наращивать темп движений своих бедер на Баке, а тот обхватив стройный стан Эша, вплотную прижался к нему, оставляя влажные следы клыков на его худой шее. Аловласый, не сдерживая стонов, исполосовал когтями спину Вкусного в кровь, но тот уже не стал его останавливать, лишь изредка шикал от боли.       Потом Бак взметнулся вверх и припал губами к длинным заостренным ушам, зарываясь носом в алые, с шлейфом дорогого парфюма, волосы, исследуя своим влажным обжигающим языком поверхность ушной раковины, что заставило ее пылать.       — Приятно пахнешь… — горячо прошептал Бак на ухо Эшу.       — О тебе сказать того же не могу, от тебя несет как от мусорной блохи, — с токсичной улыбкой уколол его Павел.       — Я не договорил… приятно пахнешь, как дорогая шлюха, на которую мне никогда не хватит бабла, — Вкусный, не растерявшись, решил в ответ подколоть Павла.       — Пидр!.. Зато от меня не несет помоями, как от тебя, крыса ты канализационная! — ярко выразил возмущение Эш.       — Ну, наверно, потому что я там живу? — вскинув вверх одну бровь, спаясничал Бак. — Да и… Ты так сжимаешься на мне, когда я задеваю твои ушки, — соединив в голосе токсичность и флирт, широко улыбнувшись, прошептал он на ухо Эшу.       — Заткнись и продолжай! — засмущавшись, кинул ему Эшли.       — Хах, не приказывай мне! — с этими словами он грызанул за ухо Павла, и, перестаравшись, с одного края прокусил его.       — Ааааа! Какого хуя ты творишь?! — заорав, он с силой оттолкнул Бака, а сам схватился за пострадавшую часть уха.       — Да ладно, ты ж вампир, не помрешь от такого! Считай, бесплатный пирсинг тебе сделал, — нелепо пытался выкрутиться из своего проеба Бак.       — Пошел ты нахуй! Я придушу тебя! — с этими словами Эшли припал руками к горлу Бака, повалив его на подушку, высотой с волну моря во время штиля.       — Ну давай, попробуй, или зассышь? — вскинув брови, нагло подзадорил Павла рыжий.       Не стоило Баку брать Эшли на слабо (особенно после того, что натворил), тот надувшись от злости, с невероятной скоростью дотянулся до своих брюк (к счастью или, скорее, к сожалению, они лежали на полу радом с кроватью), и вытащил с них ремень.       Бак молча наблюдал за этой процессией, но лишь до того момента, пока ремень Павла не сдавил туго его рельефную шею.       — Паша, че ты творишь? Че это блять за хуйня? — выпучив глаза, с волнением вскрикнул Бак.       — Сам же сказал попробовать, че теперь ноешь? — иронично усмехнувшись, ответил Павел.       — Не ною, просто мне не нравится эта затея… — с долей волнения, злобно возмутился Вкусный.       — Ты что, зассал? Ты ж вампир, не помрешь от такого! — пародируя Бака, съязвил Эш.       — Шутки — шутками, а с этим реально можно коньки отбросить… — продолжая нервничать, ответил Рыжий.       — Тогда почему бы нам это не проверить? — хитро улыбнувшись, затянул сильнее ремень на шее Вкусного.       — Стой! — заорал Бак.       — Да, не бойся ты так, я буду осторожен… — тихим серьезным тоном сказал Павел, но не ослабляя натяжение на ремне. — Или нет! — резко сменил тон на насмешливый.       — Ну, если я и откинусь, то это будет очень даже приятная смерть. А, если выживу — смогу потом отыграться на тебе, — перестав сопротивляться, расслабился Бак, расплывшийся в улыбке из-за начавшихся галлюцинаций от недостатка кислорода.       Павел в ответ лишь стал сильнее сдавливать его ремнем, активно двигаясь на Вкусном. Он почувствовал, как член Бака стал еще больше внутри него и не удержался.       — Вкусный… Черт… Твой член… Он и правда, такой большой… Он уже будто реально с полметра… — сквозь учащенное от возбуждения дыхание, прошептал Эшли, поглаживая свободной рукой пресс рыжего.       — Пол метра?.. Ну ты и загнул, конечно… Льстишь ты мне… — ответно прошептал Вкусный, аналогично задыхаясь от возбуждения (или скорее от ремня).       — Сейчас не льщу!.. — Павел откинувшись, потянул ремень еще сильнее на себя, ощущая, что вот-вот подойдет к финалу. Вторую руку он все еще удерживал на прессе Вкусного, но теперь уже полосуя его когтями. Сделав последние толчки более интенсивными, сжав внутри себя орган Бака, буквально прочувствовав каждый миллиметр его растягивающей изнутри ширины. Он выгнулся почти касаясь головой колен Вкусного, сопровождая, уже перешедшим на крик, громким стоном, кончил.       Слегка отдышавшись от эйфории, он вернул взгляд на Бака, решив проверить, как он.       Тот лежал без сознания.       Вновь закричав, но только не от наслаждения, а он возникшего чувства ужаса, он начал трясти тело Бака за плечи, пытаясь привести в чувства. Не увидев ответной реакции, Эш пытался, надавливая двумя руками на грудь, сделать массаж сердца, как люди в фильмах. Поняв, что и это бесполезно, Павел уже в слезах крича его имя решился на отчаянный шаг.       — Прости Бак, я это делаю ради тебя, — всхлипнув, дрожащим голосом пробормотал он, поднося свои губы к губам Вкусного в попытке сделать искусственное дыхание.       Но в паре миллиметрах Бак резко выпучил на него глаза и стукнул своим лбом по лбу Павла.       — Бу! — напугал его Бак, после улыбнувшись до ушей.       — Ай! Больно! Кретин! Так ты притворялся все это время?! Ты самый настоящий конченный псих! Я ведь реально поверил, что ебнул тебя! — разорался Павел, разгневанно ударяя Бака кулаками по груди.       — Но мне было так лестно, когда ты так старательно пытался вернуть меня в чувства, что я просто не хотел останавливать твой порыв, — иронично вскинув брови, смеялся Бак, пытаясь поймать руки Эша. — И вообще, раз я выжил, то как и говорил, я отыграюсь на тебе!       Не дав Павлу возразить, он подорвался и, молниеносно схватив за волосы Эша, повалил его на кровать, вжав его голову в постель, усевшись на него сверху. Второй рукой стянул со своей шеи ремень и обвязал его вокруг шеи Павла.       Павел, сорвав голос от криков, молча лежал, практически не оказывая сопротивления.       — Чего затих? Я же заскучаю без твоих постоянных истерик. Ну же, развлеки меня, — с наигранной иронией, улыбаясь, начал Бак.       — Пусть тебя Оскар развлекает. Я просто перепихнуться с тобой пришел. Да, и своё я уже получил, — с ехидством, но грустно ответил Павел.       — Ну тогда мне придется заставить тебя. Ведь я еще не кончил, между прочим, — сказал Бак своим нахальным тоном, дерзко раздвинув Павлу бедра, обратно ввел в него член.       — Это уже твои проблемы. Кто ж виноват, что ты такой долгокончающий мудак! — отправил тот ему в ответ порцию яда.       — Ах ты… — Бак злобно потянул на себя ремень так, что Павел вцепившись в него руками пытался расслабить. Сжав второй рукой зад Эша, он начал проворно двигаться в нем, постепенно ослабляя натяжение ремня, понимая, что своей силой может перестараться и пережать шею аловласого. После, и вовсе откинул ремень в сторону, шлепнув освободившейся рукой по заднице Эша. Он, обхватив его живот, навалился на Павла сверху. Бак прильнул к шее аловласого и быстро грызанул ее, тот, судорожно вздрогнув, громко вскрикнул.       — Ай, какого дьявола ты творишь, Вкусный!       — Ну, а что? Лобызать твои уста я не могу, а вот твой загривок — еще как! — весело ответил ему Бак, хитро улыбнувшись.       Вкусный уже сам был на пределе, укусив за ремень на шее Павла, он поставил Эша на локти, прижавшись всем своим телом вплотную, и сделав несколько очень резких глубоких толчков, излился.                               ***       Павел под тяжестью расслабившегося Вкусного упал без сил, прямо вместе с Баком.       — Ааа, ты меня своими когтищами проткнешь, съеби нахуй! — вскрикнув, он начал тыкать локтем в Бака, пытаясь его согнать с себя, тот лишь громко рассмеялся.       — Подай хотя бы пепельницу, вон там на подоконнике, — перекатившись с Эшли на место рядом, указал рыжий на окно.       — А хули я должен, сам возьми, я устал!       — Ну, пепельницы — это по твоей части, ты ж у нас Пепелочек! Да и вообще, активы больше устают.       — Нихуя я не встану, и точка, — оттараторил Эш.       Бак, так и не дождавшись повиновения, встал за пепельницей сам. Попутно перелезая через Павла, потоптался по нему, что сопровождалось трехэтажным матом.       — Эй, лови! — крикнул Бак, запустив, только что стянутый с себя, гандон, наполненный соком любви, прямо в физиономию своего «буржуя проклятого».       — Фу блять! Че за хуйня?! — заорал тот от шлепнувшейся в лицо липкой неожиданности, которую вредный Делишес даже не удосужился связать узлом.       — Спид! — радостно воскликнул рыжий, подскакивая на подоконнике от гогота. — Пошли на лестницу, хоть со мной посидишь, — уворачиваясь от, обратно отправленного, уже наполовину расплескавшегося по номеру, резинового чуда, сквозь почти укратившегося приступа смеха, предложил ему Бак.       — Сходи нахуй, пидрила блохастая!                               ***       Две полуголые фигуры сидели на ступеньке бетонной лестницы: одна с синими пятнами и следами клыков на пол тела, другая — с исцарапанной спиной, докуривающая уже третью по счету сигарету.       — Сколько до рассвета? — спросила та фигура с исцарапанной спиной и сигаретой.       — Чуть меньше часа, — ответила та с синяками и следами от клыков.       События ночи слишком сильно вымотали вампиров, и им уже не терпелось поскорей отдаться Морфею.       — Успеваем. Такси подъедет минут через пять. Как раз есть время докурить и одеться.       — Знаешь, Бак… Я чувствую себя какой-то Золушкой ебаной, только тусовка моя кончается на рассвете, а не в полночь как по Андерсену.       — А я что, Фиона из Шрека получается? Вот только финал не такой красочный: не будет того самого поцелуя, превращающего великана в прекрасного принца.                               ***       Такси прибыло.       — Чего не садишься, Вкусный? — крикнул из салона такси Павел.       — Я хочу прогуляться на свежем воздухе. А ты поезжай в замок, моя Золушка, пока карета в тыкву не превратилась!       — Пошел ты, Фиона ебаная! Не попади под солнце, а то станешь таким, как я! — с улыбкой воскликнул Эшли и захлопнул дверь.       Бак нарочно жеманно помахал ему в след рукой, провожая своей широкой до ушей улыбкой. Но как только машина скрылась из вида, он уже больше не улыбался, понимая, что условия бартера выполнены и их дороги больше никогда не пересекутся.