Рей

       Префектура Тогоку, где родилась Миюри Мао, отличалась своим сельским хозяйством. Жители безымянной деревни, в которой провела свое детство Миюри, занимались выращиванием и выведением груш. Деревня изобиловала яркими красками, являясь раем для маленького ребёнка, а горы исполины обрамлявшие деревню защищали от незваных путников. Миюри тогда ещё не видела большого количества людей, огромных зданий, ресторанов, кораблей и всего того, что присуще любому жителю города. У неё не было даже банального для многих людей — интернета.        Семья Миюри из поколение в поколение занималась выращиваем груш, но когда девочке исполнилось десять лет, экономический кризис накрыл страну из-за чего привычный мир девочки изменился. Жители деревни один за другим покидали дома, что привело и родителей Миюри к решению переехать в Курасики заниматься добычей железной руды. Тсуиоши Мао верил в новый светлый путь для своей семьи, он был силен физически и не боялся труда. Смуглый, коренастый мужчина в молодости мог с легкостью заменить на пашне лошадь. Ему не хватало лишь двух неимоверно важных для внешнего мира качеств, он был слишком бескорыстен и откровенно наивен. Наверное эта черта была характерна для всех жителей той безымянной, закрытой от внешнего мира деревни.        Внешний мир оказался совершенно не таким, какой представляла себе Миюри, даже не таким каким себе представлял его всегда взвешенный, рассудительный Тсуиоши Мао, и совершенно не таким каким видела его Аяка Мао религиозная, тихая женщина, следовавшая за своим мужем. В деревне её называли "Лунным цветком" из-за тонкой, белой не по сезону кожи, темных как смоль волос, а главное глаз цвета раскаленного железа, цвета полной луны в теплый летний день. Миюри унаследовала от матери одно, это необычные глаза, всем же остальным она была похожа на отца. Внешний мир вихрем прошелся по неготовым для этого людям; слишком добрых для других, слишком участливых, слишком наивных.        Первые месяцы дела шли неплохо, они жили неподалеку от рыбного рынка, Миюри часто, по долгу разглядывала рыб отмечая их диковинные формы и окрас. Запах стоящий в округе по началу резал нос, сильно отличаясь от привычного: глубокого, свежего с нотками фруктов и холода с гор, того, что хотелось заглотить полной грудью. Этот больше походил на ржавый метал, с привкусом стухшего рыбьего жира.        Однажды утром по обычаю рассматривая рыб, она наткнулась на пару внимательных глаз с другой стороны аквариума, таким было их первое знакомство с Дэйки. Это знакомство произвело неизгладимое впечатление на Миюри. Дэйки совершенно отличался от нее, и её деревенских друзей. Он много знал о земле и ещё больше о небе, без умолку рассказывая об огромных планетах населяющих необъятный космос. Они по долгу разговаривали, исследовали ранее неизведанные местности и тогда Миюри казалось, что никогда она ещё не встречала столь замечательного мальчика. Мать Дэйки была родом из Кореи, поэтому его мир был сильно больше того о котором знала и видела Миюри. Она долгими вечерами размышляла о Дэйки и о их скорых встречах, о том новом, что ей ещё предстоит узнать и о школе, в которую вскоре предстояло пойти.        Идеальный мир рухнул так же быстро, как образовалась дружба между Дэйки и Миюри. Произошедший ночью пожар в соседнем доме забрал из жизни всю семью торговцев рыбой, включая сына семейства замечательного мальчика Дэйки. Как писали в сводках новостей пожар произошел из-за плохой проводки, но Миюри видела в их доме странных мужчин в костюмах, которые больше походили на Они — огромных злобных человекоподобных демонов, из маминых сказок, с красной, разрисованной кожей, они пожирали людей и сжигали их жилища. Она была сильно напугана и не смогла рассказать о них родителям, но когда Они пришли в их дом, Миюри сразу поняла, что пришла их очередь быть съеденными.        Тсуиоши Мао никогда не предполагал, что жизнь честного и справедливого человека приведёт его к якудза. Он быстро стал уважаем на месторождении, но дела по стране шли плохо, что не обошло и завод по добыче руды. Директор завода много задолжал и простодушный, отзывчивый Тсуиоши Мао, заступился за него и работяг, не совсем понимая с кем он имеет дело. Он не вникал в детали сложной, запутанной системы займа, но пообещал вернуть всё сполна, не ожидая, что тщедушный, трусливый директор, чью жизнь он героически спас, бросит его сбежав со всеми деньгами.        Речь шла об огромной сумме и деньги эти принадлежали одному токийскому магнату Какудзи Кораээда, чьи корни глубоко были связаны с якудза. Тсуиоши Мао многое успел услышать об их деятельности, но так или иначе это не уберегло его от визита группы вооруженных мужчин. Тсуиоши убили сразу. Нежная, кроткая Аяка беспрестанно, бесшумно молилась богам, глотая слезы боли и унижения. Женщину мучали долго, издеваясь над ней до тех пор пока потерявшее человеческий вид, изнасилованное тело камнем не рухнуло на пол. Забрав все, что было так дорого Миюри они ушли, на последок спалив дом до серого, раздирающего глотку пепла.        Комната размером с собачью конуру была для Миюри адом. Её изредка кормили, периодически лупив за несъеденный рис, а иногда приходили "покупатели", чьи сальные взгляды бегали по хрупкому, голенькому телу девочки. В такие моменты её забирали женщины начисто мыли, прибирали её скомканные волосы и бережно замазывали синяки и ссадины. Но никто из приезжих так и не смог выкупить девочку, из-за частых припадков, которые случались стоило мужчине коснуться её плеча, весь ад воспоминаний обрушивался на ребёнка заставляя тело биться в конвульсиях и заглатывать язык.        — Если мы её и сегодня не продадим, отправим на органы! - мужской голос раздался за стеной. Женщина, что зачесывала волосы девочки дернулась.        — Постарайся сегодня не упасть, — по-матерински попросила женщина, заправляя прядки волос девочке за ухо. — Лучше так, чем умереть.        Миюри болезненно скривилась в улыбке. Эта женщина нравилась ей, пусть она была не в меру трусливой и глуповатой, но она единственная, кто проявлял к ней хоть какое-то сочувствие в этой огромной тюрьме.        Сеиджи Кораээда не часто бывал на доверенном ему предприятии, младшему брату главаря якудза не нравилась грязь, стоны больных и запах гнили, которые словно въелись в стены данного места, не смотря на дорогой интерьер главных помещений, замаскированных под караоке. Его лицо кривилось от всего этого мусора, что шныряли по помещениям продавая приезжим толстосумам наркотики и людей. Сеиджи предпочел бы иную жизнь; распутного, богатого мажора, развлекающегося в дорогих заведениях Лондона или Лос-Анжелеса, а не бизнес отца, а затем и брата навязанного по долгу крови, который приходилось терпеть.        — Сегодня планируем продать двух мальчиков и ту болезную девочку, - отчитывались Сеидже. — Вчера собрали двадцать пять, сегодня будет тридцать, - мужчина махнул помощнику и перед главарем поставили два чемодана с крупными купюрами.        — Почему так долго? — Сеиджи Кораээда мимолетно прошелся по деньгам захватывая пачку, проверяя количество купюр в ней. — Девочку давно просили наши гости из Китая.        — Она...        — Хочу на неё посмотреть.        Ему было шестнадцать, когда отец слёг с болезнью и его старший брат Какудзи Кораээда взял бразды правления бизнесом. До этого момента Сеиджи не знал какими в действительности делами занимался его отец. Однажды брат взял его на дело и тогда жизнь школьника моментально изменилась перевернув всю жизнь. Дальше на него скидывали мелкие делишки, связанные с займами и устранением предателей, затем к нему перешли бордели и последним было это прогнившее место.        Миюри тряслась под его пристальным взглядом, он не был похож на других, слишком ухоженный, слишком пугающий. Напряжённый, изучающий взгляд девочки поневоле привлек внимание и он как-то сразу, сам не понимая почему, принял решение: взять её себе.        — Оденьте её, она поедет со мной, - произнес Сеиджи.        — Да, босс, - ответил кто-то.        Девочку торопливо увели. Миюри не знала что её ждет, но терпеливо стояла, когда её одевала женщина, что-то приговариваривающая про золотую, сытую жизнь. Примечательно, но именно увидев этого мужчину Миюри впервые забыла о страхе, на его место пришла жажда мести. Она запомнила лица всех тех, кто пришел в её дом. В этом месте девочка уяснила, никаких Они не существует, а все остальные — смертны.