Коснулся запредельного

Не сказать чтобы Тарка не уважали в его деревне... Бочка не гремела в избушке, бесхозная, а Тарк, вечный ребёнок, готовый к труду, но не бравший ремесло на плечи, не вызывал ничего кроме непонимания и презрения, - хотя без его вклада деревня функционировала по-своему, снабжала игроков сеном и изумрудами. Старшие улыбнулись бы ему вслед, размножься он однажды с кем-то по нелепой обоюдной ошибке, но он не работал, не обменивался едой, не приходил к колодцу в сумерках. "Книги у Штриха жуёт", - говаривали о нём. -Добро ему бумагу от книгочея продавать - нет ведь! За окном библиотеки грохотал голем и вручал всем подряд цветки, и Тарк смотрел на это, будто завидовал. По сути, рыцарь никогда его, домоседа, не видел - и не думал своей железной головой, что он существует... В то время как Тарку грезилось, что он подружится с частью целого мира, которая его не прогонит, обойдёт многие биомы и шагнёт в пылающий Незер. Хотел как-то уйти в торговцы, но знал: его проклянут, только он шагнёт за пределы деревни. И он забивал голову сухими, кривыми текстами, сочинял сам; любил каждого проходящего мимо скелета и крипера, цеплялся за окружающий мир и вместе с этим пренебрегал им. С жадностью поборника разбирался в тех справочниках, невесть для кого изобретённых, от каких у Штриха кипела голова и испуганно дёргалась бровь. Штрих единственный принимал Тарка какой он есть, фантазёра, потому что его отличали от общества схожие замашки. "Не мой ли ты случаем отец?" - "Хорош болтать". Вдвоём они выбивали из книжных полок локальные мифы и легенды, сказки о диковинном Тридевятом чанке, истории о спидранерах, любовные очерки игроков и читали, перечитывали, подзабывали и вновь знакомились с ними допоздна; недоумённо моргали от непостижимых человеческих пошлостей, швырялись книгами в злобе, хохотали и разыгрывали сценки по ролям. Придумывали концовки оборванных сюжетов, кое-как записывали на чистовик и складировали, не надеясь, что налётчики заберут их себе в особняк и займутся ими... Когда солнце поднималось, могли не выйти из дома, застрять на неделю, прикорнуть на стене в обнимку. Когда никто их не видел, Тарк предлагал хлеба, но Штрих вечно качал головой. -Стань рыбаком, что за проблемы. -Тогда я забуду дорогу сюда. Придётся с нитками возиться, стоять на пирсе до вечера, а здесь - под крышей, светло, есть что почитать. - "И ты рядом", - тут же осёкся. -Над станком такая же крыша. -Не скажи. Зашуршали страницы, Тарк облокотился на другое плечо. Засмотрелся на затылок Штриха, погрузился в дрёму. Представил, как идёт по яркому лугу и теряется в траве, позади ржут лошади, над ним кружатся пчёлы, из леса восходит белое солнце - как ночь на равнине успешно пережита и он продолжает бесконечную дорогу... -Тарк!! Он не двинулся; приоткрыл глаза из вежливости. "Что?" -Спишь? -Больше нет. -Тебе нужен был торговец, держи, - неистовствовал лучник. - И переставь ты кровать к нему, Джеба ради! Убогий. -Всему своё время, успеется. -Не пойдёшь, что ли? - обернулся Штрих. Тарк не совладал со смущением, с тяжестью двух испепеляющих взоров. "Рады вы этому точно не будете..." - и усмехнулся, и вышел на свежий воздух. *** Купец толкнул селянам бесполезные сувениры из бесплодных земель и с океанического дна, откликнулся на просьбы Тарка - и они прошептались в кузнице до следующего рассвета. Даже Штриху неведомо было, о чём, и даже оружейнику; и детям, и старостам, и двум скелетам, что дребезжали на чердаке без выхода. Деревня, впрочем, от этого ничего не потеряла. В ней циркулировали морковь и картошка, размножалось, подрастало и нещадно поедалось монстрами население. Тарку в чём-то не завидовали: он так крепко врос в интерьер кузницы, что не убежал бы оттуда в осаду - если только торговец не напоит его Невидимостью. Штрих, проходя мимо кузницы к остальным приятелям, улыбался. Тарк настолько сильно мечтал о торговце, что рассказал бы наизусть среди ночи десяток-другой гипотез о нём, приправил бы легендами, выразил бы в красках своё благоговение к нему. Полумистическая сущность, неизвестно откуда и куда идущая с двумя ламами-телохранителями... едва ли не Создатель во плоти. И вроде каждый житель способен им стать, и вроде одни неприкаянные нищие, и только бастарды - но эти торговцы сплошная фикция, их сотни в Верхнем мире, а истинный Торговец - на то и Торговец, единственный на свете. Штриха вполне удивляло хотя бы то, что шепотки в кузнице не утихали ни днём, ни ночью. На улице на привязи блеяли разодетые ламы с сундуками, статно не сгибавшие пухлые длинные шеи и кланявшиеся всем прохожим - и кошкам, и голему, и детям... Однажды, пока жители коротали растущую луну в постелях, они исчезли. Вместе с торговцем и Тарком. "О-хо-хо-хо!" - Крестьяне на время забыли о работе, сошлись на улице у опустевшей, заметно помрачневшей кузницы. Перетасовали всё, что смогли выведать о загадочном дармоедном Тарке за время его формального существования, попробовали разбудить в себе сожаление об его уходе, но успехом предприятие не увенчалось. "Пф, кровать свободная, где тут катастрофу найти?" - на том и порешили. "Что, серьёзно, не возвратится? - Штрих гулял по окрестностям, волновал пчёл своим безразличным топтанием маков и одуванчиков, щурился на горизонт. - Даже со мной не попрощается? Да быть не может. Вернётся, куда денется!" *** И он вернулся. Через два лунных месяца, в одиночестве, с западной стороны, прямо к концу сумеречного собрания, когда последние пары-тройки договаривали последние, чрезвычайно важные точки зрения. С виду не особо потрёпанный, по-былому безработный - но с таким выражением глаз... Раннеспелый зомби подумал дважды, прежде чем начать его преследовать, а там его уничтожил голем. Тарк не шелохнулся, завис на минуту, скопил возле себя рычащую на все лады банду, неловко шагнул в сторону - и поплыл к библиотеке.