Коварные планы мисс Минэ

      — Она такой жертвы не оценит, — заметил Макс.       — Знаю, но Саша — девочка! Ей надо петь, плясать, на тусовки ходить, по магазинам с подружками, покупать себе всякие девичьи финтифлюшки, а не морочить себе голову моими проблемами. Она должна беспокоиться об маме, папе, братьях, сестренках, но не о каком-то левом копе, который только друг семьи. Мы же полицейские, Макс. Мы ходим по лезвию ножа и лезвию бритвы… Нас могут убить кучей способов, но…       — Наша служба и опасна, и трудна, — согласился Макс, — тебе не стоит опять отодвигать себя на задний план. Да, ты друг моей семьи. Ты мой друг! Друг моего отца! Друг Саши и моей мамы! Но если тебе плохо, ты всегда можешь сказать нам.       — Нельзя, — Мик сухо усмехнулся, — ты знаешь, что я никогда не скажу, что мне плохо. Это вызовет проблемы у Саши. Она вновь примерит на себя мою боль, но это нельзя допустить. Моя боль — она моя. Моя вина — она моя. Но Саша примеряет чужую вину на себя, даже если она не виновата, даже если её не было там. Это страшно. Она не должна этого делать. Это убивает её. Поэтому, как бы плохо мне не было, она не должна знать об этом.       — Отец догадался, что ты ранен.       — Да. И Джо тоже.       — Знаешь, — Макс встал с дивана, принес вино и бокалы, разлил и протянул бокал Мику, — я понимаю, почему ты меня в качестве приемного сына Дайсуке и Эмме подсунул… Вы бы оба уже сошли с ума. Саша от волнения за тебя, а ты — от Саши. А теперь ты ушел в сторону и занимаешься своей обычной работой.       — Угу, — коротко подтвердил напарник, садясь и отпивая вино.       — Но жертва, что ты принес, отказавшись от чести быть усыновленным, велика, — пустился в рассуждения Макс, — я теперь четко понимаю. Ради счастья людей, которых ты любишь, ты пошел на это.       — Это ты понимаешь, а Саша не понимает и Эмма не понимает.       — Я объясню маме и сестре, — улыбнулся Макс, — они поймут. Но, — тут Тански нахмурился, — а если бы Фуджико стреляла тебе не в грудь, а в голову?       — При моих силах я могу отклонить любые пули, даже летящие в голову, — ответил Мик, — но она не догадалась, что пошло мне на руку.       — Понял, — согласился Макс, — а теперь марш спать.       — Приказ понят, — Мик допил вино, встал с дивана и отправился на второй этаж.       А Макс набрал номер отца.       — Макс?       — Звоню тебе, отец, чтобы доложить обстановку. Ты один?       — Да, я в сад вышел покурить. Эмма спит, Саша тоже улеглась.       — Ладно. Мик был ранен, но сейчас вне опасности.       — Я знал.       — Его любимая фишка. Сам знаешь. Надеюсь, ты маме и сестре ничего не сказал?       — Нет, конечно.       — Вот и хорошо. Я завтра приеду. Утром.       — Спокойной ночи, сынок!       — Хороших снов, отец!

***

      Утром следующего дня.       Дом семейства Джиген.       Макс приехал рано; они с отцом, при участии кошки, начали готовить сытный завтрак для любимых девочек.       — Знаешь что, отец, — Макс сосредоточено резал овощи, — мы пропустили День Святого Валентина, поэтому я предлагаю наверстать упущенное и устроить маме и сестре праздник.       — Но тогда надо их куда-то сбагрить, чтобы они не видели приготовлений, — пробурчал Дайсуке, погружая куски мяса в медовый маринад, — как там Мик?       — Спал, когда я уехал.       — Вот идиот! И зачем он это делает?! — воскликнул Джиген, — хотя… что я возмущаюсь, его же не переделаешь…       И тут у него звякнул телефон; на дисплее высветился номер Джо.       — Да?       — Я заберу у вас Эмму, Сашу и малышей, — посвятила в свои планы Джорджина, — мы отправимся к Марте Хадсон в Девоншир на полный день, а вы пока сможете приготовить ваш сюрприз. Впрочем, я уже заказала клубнично-ежевичный кремовый торт. Вечером должны доставить. В виде сердца с двумя белыми голубками и гирляндой из мелких голубых незабудок…       — Джо! Ты просто невероятна! — с чувством произнес стрелок, — я как раз об этом и подумал…       — Я просто знаю, — ответила польщенная Джо, — но остальное — за вами. Прибуду после завтрака, но не сразу же, чтобы оставить время Максу.       — Зачем? — поинтересовался Дайсуке.       — Он хочет поговорить с Эммой и Сашей. Ладно, до встречи!       — Макс, — стрелок повернулся к сыну, — что ты хочешь сказать матери и сестре?       — Рассказать про чувства Мика, которые он никогда не покажет, — улыбнулся Макс, — и не расскажет. Про вот эти свистопляски с усыновлением… Ты же понял, почему Мик подсунул меня?       — Да, — Джиген вынул мясо и отправил его на сковороду к овощам, — я понимаю, что им двигало, поэтому не сержусь на него за такие выкрутасы. Но Эмма и Саша, похоже, до сих пор не могут этого понять.       — Вот я им и объясню.