BellTrap

— Сколько мне осталось? — Тридцать девять дней.       Тишина. Слишком тихо было слышно как за высоким окном ездили машины. Солнечная погода даже не помогает обрадоваться такому «сюрпризу», который закрыл перед ним двери в настоящее счастье.       Врач замолчал, а Спрингтрап молча отвёл взгляд. Что-либо сказать или встать и уйти не было сил. Он задумался — а для чего живёт? Зачем ему теперь проживать какие-то там последние тридцать девять дней в своей жизни? И главное — как и что он скажет своей жене?       Причина, которую можно сказать, была сильная головная боль, из-за чего в последствии кролик падал в обмороки. Поэтому Белла отправила его в больницу. Что же говорить?       Жизнь потеряла свои краски. Неужели это теперь вся жизнь Огнева? Что ему теперь остаëтся? Рассказать Белле он будет не в силах, да и переживать ей не стоит из-за него. Тридцать девять дней — это что-то изменит? Можно ли наверстать упущенное за такой короткий срок? Что можно сделать?       Об этом думал Спрингтрап, возвращаясь в пиццерию пешком — он опасался, что головные боли его достанут и за рулëм. Ничего сделать с этим никак нельзя. Что стало причиной этого? Он догадаться никак не может. Возможно, это станет известно, когда Спрингтрапа уже не будет…       Вернувшись в пиццерию, то первым делом подошла к нему Белла, сильно волнуясь. — Ну что? Что тебе сказал врач? — Да ничего. Предположили, что я всего лишь где-то ударился и я это подтвердил — я вспомнил, что когда-то не так давно я ударился головой об что-то. Вот об что именно я не помню. — Ты теряешь память? — заволновалась лисица, прикрыв рот руками. — Нет, Белла. Удар, насколько я помню, был не таким уж и сильным. Всë будет хорошо, — Спрингтрап улыбнулся. Слова супруга смогли успокоить Беллу и заставили верить в лучшее, поэтому она улыбнулась ему в ответ. — Если ты не против, то я пойду в комнату, отдохну, хорошо? Очень уж спать хочется. — Да, милый, отдыхай.       Когда кролик ушëл в комнату, то, закрыв дверь, резко схватился за голову. Опять головная боль и уже сильнее обычного. — Боже, — выдохнул он, когда его боль смогла отпустить. — И все эти тридцать девять дней мне терпеть и скрывать от семьи? А нельзя ли было на дней пять? Так долго я не смогу продержаться. Что ж. Придëтся импровизировать, что я якобы ударяюсь об что-то. Придëтся…       Все эти дни Спрингтрапа одолевали сильные боли в голове, но он легко либо скрывал или если не мог скрывать, то делал вид что ударялся и у него болит голова. И благо, что никто не подозревал, что это какая-то неизвестная врачам болезнь, которая продолжает мучать Огнева.

Спустя тридцать восемь дней

— КОНЦЕРТ! — воскликнул кролик, вспоминая, что он упустил это.       Тот самый концерт, который должен состояться завтра и как на зло в последний день кролика. Он все эти дни считал, но всë никак не мог предугадать, что концерт, перенесëнный им же, был записан на завтра. Нет, Огнев к этому готовился все эти дни и репетировал, но как только он узнал об этом, то вся его уверенность быстро пошатнулась. Ох, а он так и чувствовал, что всë же что-то будет не так. — Господи… Как же так? А завтра как раз последний день. Я мог бы и не переносить концерт, а спел бы раньше, а там уже и дело с концом! — медленно вздохнув и выдохнув, как бы успокаивая себя, кролик продолжил. — Так, Огнев, без паники. Ты знаешь что делать. Ты ДОЛЖЕН это сделать. Ни единой тревоги, будет болеть голова — импровизируй! Делай вид, что так и было задумано! Ты выкрутишься обязательно. Ты справишься с этим! Не дай публике забеспокоиться о тебе и прервать концерт. Ты должен закончить его красиво…

Наступил день Х

      Спрингтрап с неким волнением стоял за кулисами, нервно притоптывая ногой. Его смогла успокоить Белла, сказав, что всë будет хорошо, ведь она тоже волнуется, хоть по ней и не видно вовсе. Кролик лишь злобно оттолкнул супругу от себя, а та печально опустила свои лисьи уши.       Что-то я упустила всë же… Ах да! Ведь Спрингтрап однажды заметил, что Белла ему всë же изменила и лисица с тех пор пытается загладить свою вину поддержкой. Но что она сделает и что сделает Спрингтрап? Конечно же, что ничего. Но Белле после смерти Спрингтрапа в любом случае нужна поддержка и без этого не обойтись. Пусть лисица будет счастлива уже с другим, но явно не со Спрингтрапом, с кем бы он сам хотел прожить всю свою жизнь, а именно с Беллой. Но судьба говорит иначе, что уж теперь…       Зазвучала музыка. Кролик, вздохнув, вышел из-за кулис, не забыв про свой микрофон и начал петь:

Здесь так пусто… Зачем живу я здесь? Что я покинул? Сколько бросил мест? Жизнь идёт… Ответьте кто-нибудь, чего мы ищем тут… Герои, боги и преступленья тут… Там, за завесой, все друг другу лгут… Нет, постой, дослушай же меня, подумай обо всём!

Я должен жить!

      Послышался женский голос и из-за кулис вышли все женские аниматроники.

Я должен жить!

Повторили они.

Внутри меня — руины, Мой мир разрушен, но Я буду дальше… жить в мире.

      А время шло. Спрингтрапу было сложно стоять на ногах, ведь сегодня его последний день. А возможно, и часы… Кролик стоял и пытался делать вид, что танцует, но ему казалось, что эти движения были очень нелепыми, но раз всем нравилось, то можно продолжать.

Что б ни случилось, я брошу этот мир И с болью в сердце забуду этот мир! Жизнь идёт… Ответьте кто-нибудь, чего мы ищем тут? Я много знаю (знаю, знаю, знаю). От знаний — только боль. Сейчас уйду (уйду, уйду, уйду). Я повернусь — и всё! Снаружи льется свет, Но здесь, внутри, мне больно, очень больно жить. Я должен жить! Я должен жить!

Внутри меня — руины, Мой мир разрушен, но Я буду дальше… жить в мире.

      И тут Спрингтрап почувствовал, что уже вот-вот упадëт. Словно времени оставалось целая минута! В груди больно закололо, голова загудела и кролик уже еле слышал музыки — то она давила на уши, то было еле слышно.

Мой мир прекрасен, и он возродится вновь, Прошлое вернётся и вовеки не уйдёт… Я лечу наверх…

      Спрингтрап хотел улыбнуться, но ему это не удалось. Крепко схватившись за голову левой рукой и опустив еë, кролик задышал, словно ему не хватало воздуха.

Я должен жить! Я должен жить!

      Снова пронеслось где-то очень близко, почти над самым ухом. Собравшись силами, Огнев продолжил петь, крепко сжимая микрофон:

Я всё ещё смеюсь И боли не сдаюсь Я буду в мире!

      Пауза. Спрингтрап попытался выровнять дыхание и у него это получилось. Он улыбнулся. Песня вот-вот закончится, а с ней и его жизнь.

Сейчас уйду, навек уйду, Я должен силы вновь в себе найти!

      Почти прикрикнул Огнев, стараясь не смотреть на публику от которой уже начинала кружить голова и в глазах темнеть.

Вместе с ми- Вместе с миром!

      Пели уже оставшиеся аниматроники хором, будто читая молитву, когда вышли из-за кулис.

Должен жить!

Спел Огнев.

Жить… жить… жить… жить… жить… жить… жить… жить… жить… жить…

      И кролик, спев последнюю фразу и подняв высоко микрофон, упал на сцену спиной, чем сильно поразил всю семью аниматроников, а другие даже и не поняли что произошло, продолжая радостно хлопать, будто это было задумано. Но Огнев не вставал. И тогда послышался крик, чтобы звонили в скорую. Вот теперь зрители очень сильно испугались и заволновались. Спрингтрапа Огнева больше нет.