Ничто так не связывает нас, как наши пороки.
© Оноре де Бальзак. Шагреневая кожа.
— Феликс, ваш вечерний образ просто великолепен! И вы буквально затмили виновницу сегодняшнего бала Ольгу Столыпину, — громогласно отчеканил граф Дашков, захлопав в ладоши и зашёл в гостиную. Феликс Юсупов на бал, посвящённый дню рождению дочери премьер-министра Российской империи Ольги Столыпиной надел свой любимый костюм-тройка оранжевого цвета с бабочкой, но из-за яркого вечернего макияжа и ювелирных украшений от Фаберже вампир Феликс выглядел вызывающе с подведёнными сурьмой бровями, кокетливой мушкой в форме сердца на щеке и кроваво-красными губами и герленовским парфюмом. Бисексуальную красоту демоничного князя подчёркивала причёска: его рыжие, как лисий мех, волосы были идеально подстрижены, набриолинены и зачёсаны назад, также порочный и бисексуальный князь Феликс дополнил свой богемно-декадентский образ изысканным розовым боа до талии.
— Merci mon cher ami и вы тоже ничего выглядите, — искушённо шептал князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, стоя возле панорамного окна и обнажил свои острые вампирские клыки.
— Кстати вы видели первый бальный танец князя Руневского и этой его фаворитки Алины, кажется, так зовут его фактически приёмную дочь? — высокопарным тоном отчеканил вампир и граф Дашков, подойдя ближе к князю.
— О, да это было просто феерично. Эта незаконно обращённая в вампира Алина Филатова весьма миловидная барышня и теперь понятно, почему князь Руневский её спас, нарушив устав «Священной дружины». В своей человеческой жизни она была революционеркой-анархисткой, но та явно решила перейти на сторону зла после обращения, во всяком случае, больше не заигрывает с самоубийством по 10 раз в день, пытаясь отправиться к праотцам, чтобы не быть монстром как мы по её словам, — с фальшивой лаской в голосе прошептал князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, взмахнув своими длинными накрашенными ресницами, а затем аристократ-вампир достал из своего ридикюля небольшую плоскую шкатулку, которая украшена драгоценными камнями, в которой хранился кокаин и Феликс разделил на стеклянном столе «белый порошок» на несколько равных дорожек, а затем с неким эстетическим удовольствием втёр кокаин в ноздри и в дёсна и задрал голову вверх.
— Ох, Феликс я впервые за свои 200 лет вижу вампиров-кокаинистов. Я просто никогда в жизни не пробовал этот «белый порошок» под названием кокаин и как он на вкус? Судя по всему он популярен среди аристократии и богемы, — с любопытством поинтересовался у богатейшего князя Феликса Юсупова на французском языке граф Дашков. Второй вариант того, как можно говорить о кокаине — это, конечно, говорить о нём в начале XX века, в Прекрасную эпоху, когда нужно подчеркнуть декадентный дух и упадок времён, разнузданную богему, развращённые власти, загнивающую аристократию и пришедших её смести большевистских комиссаров, которые сами торчат на этом практически все плотно.
— Я с марафетом близко познакомился 4 года назад в Вене и мне его прописал как лекарство от усталости известный австрийский психоаналитик Зигмунд Фрейд. Кокаин помогает расслабиться, но главное не перебарщивать с дозировкой, а творческим людям создавать свои шедевры, поэтому его часто называют «наркотиком для богатых» даже существуют, так называемые кокаиновые кафе. Не хотите ли вы попробовать? — с блаженной улыбкой простонал графу Дашкову князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон. За титул самого популярного наркотика 1910-1920 гг. спорят морфий и кокаин: опиум, героин, анаша и прочие также употреблялись и были известны заинтересованной публике, но в значительно меньшей степени. Наркотики продавались в аптеках, из-за чего их воровали, организовывали налёты, покупали по поддельным рецептам. В 1910-е гг. в Российскую империю попадает кокаин, в дореволюционный период получивший распространение среди титулованной аристократии и богемы. После революции 1917 года он стал более демократичным доступ к белому порошку получили матросы, уличные проститутки и даже беспризорники. Свою роль в этом сыграло закрытие частных аптек, из-за чего на рынок было выброшено большое количество наркотических веществ, а также возможность его контрабанды из Германии и Финляндии.
— Нет-с, спасибо возможно как-нибудь в другой раз, — открестился граф Дашков под звериный оскал князя Феликса.
— Дашков, как-нибудь контролируйте нашего премьер-министра Петра Столыпина, который хочет обратить нас всех в людей, а мне этого совсем не хочется. На заседании «Священной дружины» он призвал найти лекарство от вампиризма. В ходе чего князь Александр Константинович Руневский и его фаворитка Алина притащили в имперскую столицу из Сибири этого местного колдуна Распутина, который якобы знает, как можно излечиться, а что от него можно ожидать одному Богу известно. Надо с ним как-нибудь переговорить tête-à-tête, а до этого они фактически похитили из Ясной Поляны Льва Толстого, который по его словам всё же смог вылечиться от вампиризма, но боюсь, метод лечения Льва Толстого и Григория Распутина состоит из молиться, поститься
и слушать радио «Радонеж». Если бы я был главой «Священной дружины» вместо Петра Аркадьевича Столыпина, то я этого бы не допустил, — недовольным голосом с ноткой высокомерия протянул аристократ и вальяжно сел в кожаное кресло кремового цвета.
— А что вы от меня хотите? Одного убить серебряными пулями, а другого обычными. Нет, я не против, но сейчас не время для такого. Феликс, кстати, сколько вам лет? Я так понимаю, вы хотите сохранить свою вечную молодость? — медленно с расстановкой протянул князю граф Дашков.
— Мне 134 года, но я не такой уж и старый по вампирским меркам, а князь Александр Константинович Руневский так вообще младше меня на 23 года. Я в прошлом году читал в какой-то мистической английской литературе, которая посвящена вампирам, спиритизму и эзотерике, что вампирам вроде нас с вами отведено около 600 лет на этой грешной земле, но если поддерживать свою жизнь с помощью флаконов с кровью, то теоретически можно отсрочить этот срок, — безапелляционным тоном заявил аристократ. Классический образ вампира-аристократа переосмысливание старых народных легенд о гулях и вурдалаках для критики правящей элиты. Не выносят солнечного света? Загар считался моветоном до такой степени, что в светской моде была чахоточная бледность. Боятся чеснока? Вульгарная, вонючая крестьянская приправа. Пьют кровь у мирного населения? Намёк очевидный. Многие стереотипные черты вампирского социума напрямую списаны с тайных обществ Европы XIX века.
— Тогда, князь вам необходимо поддерживать свою вечную жизнь и молодость с помощью крови сотни девственниц или своих крестьян! — иронично заметил граф Дашков с хищной улыбкой на лице.
— Дашков, касаемо крови с помощью, которой мы поддерживаем свою вечную жизнь, то не хотите со мной выпить бокал с кровью на брудершафт, — искушённо шептал вампир Феликс, а затем князь незаметно подсыпал в два хрустальных бокала с гербом Российской империи, которые наполнены свежей кровью порошок из шпанской мушки для повышения потенции и для стимуляции полового влечения, а затем один из них дал графу Дашкову.
— Феликс, вы так приятно пахнете. Ваше тело излучает особый чарующий аромат и мне он очень нравится, — сладострастно прошептал вампир и граф Дашков и стал принюхиваться к князю Феликсу со спины, а тот с хищным вампирским оскалом понял, что шпанская мушка в качестве древнейшего афродизиака начала действовать.
— Дашков, возьмите меня уже прямо здесь. Я вижу, вы, что этого очень хотите, и я этого очень хочу! Нам никто в данный момент не помешает, ибо все в бальном зале веселятся на празднике у Ольги Столыпиной, — восторженным голосом с фальшивой лаской в голосе отчеканил на всю гостиную князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, развернувшись к нему лицом. Когда-то давно вампир Феликс выдумал жестокую игру: по одному ему известным знакам выбирал случайную жертву и изводил её прикосновениями, интимным полушёпотом, будто бы случайным соприкосновением рук. Самые стойкие держались несколько недель, но рано или поздно оступались тогда ему хватало и одного взгляда, чтобы их добить. Хорошие, правильные мальчики и девочки сдавались один за другим и оказывались в постели князя, а потом получали от него дорогие подарки и деньги, а аристократ вёл счет и, дурачась, спорил на гроши, кому не повезет стать очередным отчаявшимся воздыхателем обоих полов, обращая их в вампиров в пылу любовных утех, а затем те сходили с ума и пускали серебряную пулю себе в висок.
— Феликс, ну-с, раз вы так этого хотите, но я у вас явно не первый amant, а за несколько часов до этого вы откровенно заигрывали с графом Воронцовым на глазах у Руневского, который быстро ретировался с места преступления, — искушённо шептал вампир и граф Дашков, повалив своего коллегу по «Священной дружине» князя Феликса Феликсовича Юсупова на диван в самый разгар бала под его задорный смех и протяжные стоны.
— Дашков, я хочу графа Воронцова в ближайшее время обратить в вампира. Как вы думаете это хорошая идея? — взвизгивая от возбуждения, простонал вампир Феликс, подставляя свою шею под страстные поцелуи-укусы и его кровь потекла по шее, а граф Дашков её с неким эстетическим удовольствием её пил.
— Спросите это у князя Щербатова, — снисходительным тоном ответил князю вампир и граф Дашков и ловким движением снял с князя его элегантные брюки жёлтого цвета и нижнее бельё под его сладострастные стоны.
От вседозволенности дышалось через раз, он боялся причинить неосторожностью боль, поэтому оттягивал неизбежное до изнеможения, одаривая смелыми ласками и жадный, а до исступления ртом, вбирая в себя солоноватые терпкие капли излившегося наслаждения. Граф Дашков, покачиваясь на волнах нахлынувшего сладострастия, потянул князя Феликса Юсупова на себя, чтобы тут же впиться ему в губы благодарным поцелуем, на который безудержно ответили, снова увлекая князя Феликса в пучину допотопного и древнегреческого порока.
Граф Дашков, поворачивая голову всматривался в лицо князя, будто пытаясь найти там отчуждение или страх, но там читалось лишь ничем не прикрытое желание, замешанное на полном доверии, которое согревало и без того пылающее огнём нутро. Феликс, памятуя о том, что соитие может быть болезненным, осторожно, ласками и поцелуями, подводил своего очередного любовника к интимной близости, которую оба стремились поскорее разделить. Короткий вскрик Дашкова вмиг отрезвил графа Сумароков-Эльстона, заставив его замереть и даже не дышать, хотя легкие теснились воздухом, а сердце билось так громко и так часто, что казалось его биение, слышит вся округа, но голова плыла.
Дашков резким движение вошёл в князя Феликса тот закричал и широко, раскрыв глаза вся жизнь у него пронеслась перед глазами, а с губ графа Дашкова срывается лёгкий стон, которого не было бы, если бы Феликс Юсупов не догадался обговорить этот момент заранее. Откуда-то выплывает и вовсе безумное желание коснуться его губами, чтобы вырвать очередной стон, ответное желание, лёгкое движение бёдер, которое сказало бы, что ему не всё равно. О его возбуждении можно судить только. Непосредственно по крепко стоящему члену и тяжелому медленному дыханию. Как можно быть так далеко и так близко одновременно?
Дашков привык считывать любую информацию и запоминать её для своей пользы, а Феликс Юсупов, потому что это единственный способ не сорваться, не плюнуть на все и не наброситься на это совершенное существо прямо сейчас, делая, что угодно для того, чтобы услышать искренние стоны, искренние мольбы о продолжении. Мощные и резкие толчки сотрясали его нежное тело, а Дашков резкими и даже болезненными толчками вбивался в бёдра своего первого любовника князя Феликса, напряжение внизу живота у обоих вампиров нарастало с новой силой и граф Дашков шлёпнул пару раз по ягодицам Феликса. Он стал активно двигать бедрами, чтобы усилить давление члена Феликса на свою простату, и он закричал при очередном мощном толчке, который сотряс его тело, и Феликс жадно глотал воздух.
Дашков почувствовал, что его член обжигающе обхватывает узкое колечко мышц Феликса и постоянно, меняя темп и князь вдруг вытащил почти на половину свой член, но потом по миллиметру стал снова погружаться в анус Феликса с язвительной улыбкой и провёл бледной аристократической рукой по позвоночнику и холодок прошёлся по спине Феликса и он ещё как можно шире раздвинул ноги и блаженно стал стонать.
Дашков в накатывающем экстазе уже рвал ногтями плечи Феликса порочно и громко рыча, а князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон отрываясь от шеи. Возлюбленного, накрыл его собой уже на постели, также он похотливо раздвинул ноги своего любовника, сжал коленями бёдра милого юного друга, отдаваясь его губам и рукам, а затем медленно, растягивая сжимающиеся мышцы, пока не достиг точки наслаждения. Дашков выгнулся, громко вскрикнув, раздирая его плечи и спину в сплошные кровавые борозды, а аристократ просто был безумен в своей нежности, энергично и плотно тараня покрытого яркими засосами и ласковыми укусами.
Дашков со сладострастием ускоряет свои хаотичные движения, сжимая волосы своего любовника, как только с его накрашенных губ срывается очередной несдержанный стон, а затем аристократ сразу начал быстрое движение, отчего привыкший к подобным ощущениям. Феликс громко застонал получше любой распутной девицы, а язвительный Феликс простонал и двинул бёдрами навстречу, и он едва не потерял равновесие, но удержался и грубо погрузился в него.
Издаваемый вампиром Феликсом звук скорее походил на животный крик, нежели на протяжный стон, но, то всё ещё был звук животного и постыдного наслаждения. Феликс схватил за бёдра своего очередного любовника графа Дашкова и сделал стремительный рывок в него, ибо тот неустанно вбивается в своего первого любовника резкими рывками и толчками, отчего тот, страстно стонет.
Мышцы нестерпимо сокращаются так сладкое расслабление настигает графа Дашкова, ибо любовники уже затряслись в мощном оргазме и громко закричал на всю спальню закатив глаза от странного сексуального наслаждения, которое буквально парализовало всё его тело. Дашков, ворвался в него преодолевая, сопротивление, и сразу взял быстрый темп, не обращая внимания на то, как вздрагивает тело Феликса от каждого толчка. Дашков провёл рукой по его бедру, взял его за коленку и приподнял, как можно сильнее раздвинув Феликсу ноги. Он начал ускорять темп и всё быстрее и быстрее делал резкие толчки, входя в Феликса как можно глубже. Вампир и князь Феликс же сомкнул губы в тонкую полоску, и он и сам слабо понимает, где проходит эта грань между наслаждением и пороком, поэтому рефлекторно двигает бёдрами в порочный такт.
При очередном мощном толчке Дашков не сдержался и мучительно застонал во весь голос, закрыв глаза и грациозно выгнул спину при этом прикусив нижнюю губу. Феликс не забывал ласкать руками член стонущего под ним любовника он, кажется, забыл, как дышать и жадно глотал воздух, а Феликс уже вошёл в экстаз и во вкус и притянул к себе графа Дашкова и шлёпнул его по ягодице с едкой усмешкой вырисовывая на спине пальцем сцепленные между собой два «Щита и копья Марса» как символ мужской однополой любви. Дашков без труда втискивается до конца в узкую прямую кишку, понимая, что он далеко не первый и, застыв на секунду позволяя свыкнуться его партнёру, двигается в нём, но чувствуя дрожь любимого тела, вбивается в него, почти грубо, но так же желанно.
— Это было просто феерично! — в блаженстве простонал князь Феликс Юсупов, закатив глаза и тяжело дыша, а затем вытирал платком сперму графа Дашкова со своего порочного лица.
— Юсупов, вы развратник! — снисходительным тоном ответил граф Дашков, поднимая с мраморного пола разбросанную одежду после бурных любовных утех, тем временем юная вампирша Алина Филатова, случайно проходившая по анфиладе дворца премьер-министра Российской империи Петра Столыпина в самый разгар бала, то она заметила через слегка приоткрытую дверь полностью обнажённых князя Феликса Юсупова и графа Дашкова и поняла, что их связывают далеко не платонические отношения, а затем Алина Сергеевна увидела далеко не дружеские поцелуи двух мужчин.
— Дашков, а вы ханжа! Мир придуман, чтобы жить, быть свободным и любить! Вы так не считаете за свои 200 лет? Пока мы здесь в тёплой постели, кровь волнами по твоей шее. Касания трепетны и безмятежны и мы видимо нашли, что так долго хотели, — восторженным голосом отчеканил князь Феликс Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, проведя ребром своей ладони по подбородку графа Дашкова, впившись своими острыми клыками в шею своего очередного любовника и с театральной гримасой на лице скорчился.
— Феликс, что делать с фавориткой князя Руневского Алиной, Петром Столыпиным и с этим сибирским колдуном Распутиным? — с любопытством поинтересовался у князя Феликса Юсупова граф Дашков и изогнул бровь.
— Незаконно обращённую вампиршу Алину не трогать, ибо она нам будет весьма полезна, а с нашим премьер-министром Петром Аркадьевичем Столыпиным и с этим якобы сибирским колдуном из Тобольской губернии Григорием Распутиным я сам разберусь если получится, то исключительно дипломатическим методом без физического устранения, но последний явно «тёмная лошадка» во всей этой игре, — стальным голосом отчеканил князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон, стиснув зубы и высокомерно задрал голову вверх, обнажив свои острые вампирские клыки.
— Я вас прекрасно понимаю, ибо вы сами говорили, что Алина Сергеевна Филатова весьма миловидная сударыня, которая заинтересовала нашего соратника, князя Руневского и тот её незаконно обратил в вампиршу, пытаясь её спасти от шальной пули её соратников по анархизму во время их перестрелки, поэтому, почему бы не дать юной экзальтированной барышне, бывшей телеграфистке и анархистке официально вступить в наши ряды, то есть в «Священную дружину», но хотя я сам не очень-то рад этой затеи. Раз уж князь Александр Константинович Руневский ей благоволит, но тут скорее любовный интерес, чем деловой. Вы же видели их первый вальс! — нежно с любовью прошептал граф Дашков и именно это услышала за дверью сама Алина Филатова.
— Миром правит порок, богатство и красота! А у меня всё это уже есть с рождения в самой богатейшей семье Российской империи, которая чуть ли не богаче династии Романовых, поэтому мне это безусловно льстит! — горделиво заявил вампир-декадент Феликс с хищным вампирским оскалом на своём милом порочном лице, а затем упал лицом в рассыпанный, словно снег в январе кокаин, лежащий на стеклянном столе аж до кровотечения из носа из-за воздействия кокаина и аристократ звенел своими элегантными ажурными серьгами-висюльками с бриллиантами и рубинами.
— Ненависть! — гневно выкрикнул граф Дашков, лёжа с закрытыми глазами.
