Досье мисс Милтон

Глава 2 На утро, Джинни пожалела, что так много выпила – голова гудела, а ноги словно налились свинцом. Обнаружив, что она лежит совсем не в своей кровати, а на диване гостиной, девушка смутилась, так как совсем не помнила, как попала сюда. Времени на размышления совсем не было, да и лекции, к сожалению, никто не отменял. Освежившись в душе, она побрела одеваться. Едва не опоздав на завтрак, Джинни судорожно мотала головой в поисках свободного места, попутно отметив, что Трейси нигде нет. Но в этом унылом дне, радовала лишь кислая мина Малфоя. «Ну хоть кому-то хуже, чем мне, он выпил вчера, кажется целую бутылку огневиски». - Привет, змейка. Как себя чувствуешь? – Седрик по-видимому был очень даже бодр и свеж. - Как под табуном соплохвостов, - промычала Джинни, утыкаясь в плечо парня. - Голова болит? – заботливо поинтересовался Пуффендуйец. - Не только это, я почти не помню, что было после нашего разговора в коридоре, - сведя брови сказала Джинн, надеясь, что Седрик внесёт ясность. Но парень замялся, закусил губу и пару секунд просто чесал затылок, но потом, всё же произнёс: - Ты слегка перебрала вчера, и решила вернуться в вашу гостиную. Я предложил проводить тебя, но ты отказалась, и я не стал настаивать, - пожал плечами Пуффендуйец и с ещё большей неловкостью усмехнулся. - О, прости, я совсем не ожидала, что так переборщу с количеством выпитого. Но теперь, я хотя бы знаю, как добралась до дивана. Спасибо, Седрик, ещё увидимся, - попрощалась Джинни, выдавив улыбку и покачиваясь, дошла до скамьи. Присев и выбрав на завтрак ароматную тыквенную кашу, девушка услышала протяжный вопль около своего уха: - Джинни, я так рада тебя видеть! – протянула взъерошенная Трейси плюхаясь рядом с подругой – рубашка, не застёгнутая до конца, галстук болтающийся невесть как. - Ты не протрезвела ещё что ли? - усмехнулась Джинн, оглядывая появившуюся слизеринку. - Ну нет же! Я просто потеряла тебя вчера, думала тебя утащил Кровавый Барон, - рассмеялась Трейс, стараясь сделать устрашающий голос. Даже будучи взлохмаченной и не собранной до конца, она выглядела прекрасно. - Нет, как видишь, я в полном порядке, но меня больше интересует – где ты была всю ночь? И замешан ли в этом сексуальный итальянец? – Джинни подмигнула подруге и указала на другой конец стола, прямо на Забини, который выглядел так, будто всю ночь патрулировал Хогвартс. - Ну уж нет, сначала ты расскажешь мне про Диггори. - У нас как раз Астрономия, думаю, профессор Синистра будет не против, если мы немного опоздаем. После завтрака, девушки задержались, обсуждая события минувшей ночи. Рассказы Трейси о их бурной ночи с Блейзом, конечно, значительно отличались от пьяных шатаний Джинни в компании Седрика, но подруга всё равно осталась в восторге. И они даже успели на Астрономию вовремя. - Эй, Трейси, Малфой решил во мне дыру прожечь? Зачем так пялиться? – прошептала Джинни рядом сидящей подруге. - Наверное выбирает себе новую жертву, или ты не знаешь? Пэнси закатила скандал, все слышали, как она кричала! – прошептала Трейс в ответ, закатывая глаза на последней фразе. - Правда? Впервые слышу…что у них произошло? – не унималась Джинни, тормоша засыпающую Дэвис. - Мисс Милтон! Какое созвездие считается самым большим? - Созвездие Гидра, профессор, - неожиданный вопрос застал её в врасплох, но сумев сориентироваться, Джинни ответила даже не подумав, что было довольно неожиданно, ведь две секунды назад, мысли девушки наполняла далеко не Астрономия. Хотя, это один из самых любимых предметов, звёзды всегда влекли её своей недоступностью. - Верно! 15 очков слизерину. Зельеварение. Оно наводило страх при одном только упоминании… мрак, холод, пробирочки, запах сырости и ингредиентов, а ещё жутко сексуальный голос профессора Снейпа. Не то, чтобы она так считала, но вот остальные однокурсницы Джинни, просто с ума сходили при упоминании зельевара. Особенно Гринграсс, что младшая, что старшая, их слюни, на лекциях профессора, можно подбирать с парт, по крайне мере Трейси рассказывала об этом именно так. - Скажите, Мисс Милтон, что мы получим из китайской жующей капусты, рыбы-собаки и скарабея? – голос мастера зелий звучал как всегда – протяжно и по-своему зловеще, возможно, он использовал его для запугивания детей, или, может, для поддержания дисциплины… Но получалось у него здорово. - Костерост, профессор. - Верно, 10 очков слизерину. Насколько бы не была велика радость Джинни, её мысли были не здесь. Что вчера произошло? Джинн чувствовала – здесь точно что-то нечисто, да и Седрик чего-то недоговаривает, не могла она ничего не помнить, если уж добралась до общежития сама, через все эти...лестницы. Её пьяный мозг, точно не вспомнил бы обратную дорогу, а расположение лестниц – тем более. А раз уж она смогла дойти до подземелий, почему не легла спать в своей комнате? Или она просто недооценивает свои возможности в…гм…нетрезвом состоянии? «Нет. Быть того не может. Я даже сейчас через эти лабиринты подземелий не пройду». Джинни никогда не напивалась до беспамятства, это было исключение из «правила двух бокалов», вложенного ещё с первых курсов Шармбатона. «Аристократия всегда придерживается трезвенности!» – твердила мадам Дюваль, стуча наманикюренным ногтем по доске. «Нужно восстановить порядок событий». «Школа. Вечеринка. Алкоголь. Студенты. Алкоголь. Музыка. Алкоголь. Малфой. Стоп, Малфой? Да, Малфой, я заметила, что он много пил. Значит, Малфой. Алкоголь. Седрик. Коридор. Утро. Здесь точно что-то пропущено.» Ерунда. «Так. Стоп. Нужно писать конспект, иначе все мечты стать лучшей ученицей школы, а потом и старостой хотя бы своего факультета, сожрёт слишком перспективный Забини.» «Нет, он конечно лапочка, но боюсь Трейси такие мысли не одобрит.» «Чёрт. А почему вообще слизерин? Я же не злая, не высокомерная и не мерзкая. Хотя здесь и не все такие, но большинство, думаю, именно так и стараются выглядеть.» - Мисс Милтон! – прогремел голос профессора, нещадно терзая ушные перепонки. – Раз уж вы не дорожите заработанными очками, я могу снять их с факультета если вы сейчас же не придёте в себя. «О Мерлин, что я опять делаю не так?» Она не нарушает правила. Не грубит профессорам. Не впадает в крайности. Не ведёт себя низко. Не опускается до сплетен. Не распускает слухи. Не использует бранные слова. Не ведёт себя как падшая женщина. Не распущенная. Не бесцеремонная. Не ветреная. Не вульгарная. Она просто Джинни. Джинни – привыкшая вести себя предусмотрительно, осторожно, привыкшая не лезть на рожон. Её воспитали не в роскошном замке, окружённом тысячью нянек и слуг, а в простой семье, которая могла обеспечить своим детям счастливое детство, но не способной убедиться в том, что дали именно то, в чём их дети так нуждались. Джинни привыкла к одиночеству, которое преследовало её всю жизнь, где бы она не находилась. Резкая смена обстановки, новые лица, знакомства, обстановка, менталитет, всё это расшатывало принципы, укладывающиеся ровными стопочками, образуя твёрдый склад ума и предсказуемое поведение девушки. Больше ей не хотелось быть «просто Джинни». Теперь, когда она оказалась в Хогвартсе, среди незнакомых людей, ей захотелось создать «новую Джинни» - «совсем не простую Джинни», ту «Джинни», которая будет делать всё, что раньше казалось совсем недоступным. Она создаст новую личность. Ту, что будет воплощением той, которая размытым образом приходила во сны Джинни и называла себя «альтернативкой». Интересное получилось зельеварение.

***

После вечность-тянущегося-занятия, Трейси взяла за руку Джинни и поспешила на выход, галдя о новом выпуске «Ведьмополитена», который вышел в лимитированной серии с колдографиями главных представительниц чистокровных семей Великобритании. Дойдя до Большого зала, Трейси сразу же налегла на еду, Джинни же, налегала разве что, только на учебник по Рунам. Этот предмет никогда не казался ей простым в изучении, он требовал максимум сосредоточенности и зубрёжки. Символы зачастую, были похожи друг на друга, но при тщательном изучении становились совсем разными, и обозначали самые неочевидные вещи. Можно было часами разбирать одно предложение, заданное домашним заданием, но при проверке, профессора трактовали перевод совсем по-другому. Это сводило с ума. - Джинни, там кажется какая-то потасовка… - не услышав никакого ответа, Трейси потрепала Джинн за плечо и сказала уже громче, - ну отвлекись же! Идём, посмотрим! Увидев, полное отсутствие интереса, Трейси вытащила её со скамейки и потащила к собравшейся толпе, но Джинни полностью игнорировала происходящее, и продолжала внимательно изучать учебник, выводя что-то пальцами в воздухе и шепча под нос расшифровки рун. Вокруг неё образовался полнейший вакуум, через который не проходил ни звук, ни физическая сила. Но вот пронзительный крик ненавистного ею голоса, заставил очнуться: - Ты самый настоящий придурок, Малфой! Что с тобой, блять, творится? – Паркинсон. Точно она. Оторвав голову от страниц учебника, Джинни огляделась, увидела лохматую макушку и заплаканное лицо слизеринки, которое в данный момент пылало от ярости. Она стояла, выбросив правую руку вперёд, тыча указательным пальцем в грудь Малфоя. - Замолчи, Пэнс, я ничего тебе не обещал, ты прекрасно знаешь условия. Прекрати этот цирк, - его лицо напряжено, даже искажено отвращением. И что же такого произошло? Услышав последнюю реплику Малфоя, некогда милая мордашка Паркинсон приобрела ещё больший оттенок красного, и та, не выдержав такого публичного унижения, ещё яростней стала кричать на слизеринца. Вернувшись в зал и затолкав в сумку учебник, Джинни направилась к озеру, подальше от шума. Она не бывала там раньше, но была уверенна, что оно прекрасно не только с высоты Астрономической башни. Топча жухлую траву, девушка и не думала, что может встретить там кого-то. Но оказалась не права, на большом камне, покрытом многовековым мхом, рядом с водой, сидел парень, по цвету галстука и нашивке – слизеринец. На сколько она могла разглядеть по его позе, достаточно высокий, кучерявый, глаза – цвета тёмного шоколада. Но он не просто сидел, кажется, он рисовал что-то на пергаменте. Подойдя поближе, Джинни смогла разглядеть очертания пейзажа. Решив объявить о своём присутствии, она вполголоса произнесла: - Очень красиво, давно рисуешь? А парень даже не дёрнулся, словно знал, что Джинни прямо за его спиной. - О, новенькая, я Теодор, - лучезарно улыбнувшись, он протянул девушке руку. - Очень приятно, Джинни. Так значит, - она кивнула на пергамент, возвращаясь к своему вопросу, - рисуешь? - Да так, бывает иногда, в детстве мама любила смотреть на мои каракули, - тепло улыбнулся он, нанося на пергамент штрихи. - Думаю, сейчас твои навыки значительно выросли, раз уж я могу отличит водную гладь от суши, - решила сделать комплимент Джинни, но вместо благодарностей услышала лишь бархатные раскаты смеха, - Что? - Ох, нет, прости, ничего…тебе кто-нибудь говорил, что у тебя очень смешной акцент? Француженка? - Думаю, мой английский не так уж плох. И да, ты прав, я из Франции, Авиньон, слышал? – с гордостью представила свой родной город Джинни. - Ничего себе, конечно слышал. Там ведь очень красиво? - Вообще-то во Франции везде красиво, но, да… - вспомнив родные края, Джинни задумалась. - Скучаешь? - Уже очень сильно, - с грустной улыбкой ответила девушка. - Рассказывай. - Что рассказывать? - Как живёшь? Чем увлекаешься? Вижу, что тебе не помешает компания, а сам я, от компании обаятельной француженки не откажусь, - подмигнул Теодор, откладывая пергамент и жестом предлагая Джинни присесть рядом. Немного смутившись, она замялась. - Думала вы все не очень-то любите общаться… Ну, знаешь, я ведь полукровка…а большинство из вас вроде как их презирают…и - Да ну, с чего ты это взяла? – немного нахмурившись спросил Теодор. - Малфой. Я так поняла, он вообще, кроме этой слюнявой обиженки, никого не воспринимает, - скорчив гримасу и подвернув волосы в подобие причёски Пэнси, сетовала Джинн. Не выдержав, Нотт вновь разразился смехом: - Мерлин, ещё никто так не оскорблял Паркинсон, видела бы она это, точно бы лопнула от гнева. Успокоившись, продолжил: - А вообще, ты не права, судить обо всём факультете по Малфою – не лучшая идея. Все давно привыкли к его занудству и самолюбованию. У него это в крови. Ну а вообще, в пределах Хогвартса, он сносен, особенно если выпьет…становится ручным и покладистым, напоминает фамильных книззлов. Просто к нему нужен подход, а вот к большинству остальных слизеринцев – нет, достаточно произвести хорошее впечатление, а потом само пойдёт, вот, к примеру - ты на меня произвела, - подмигнув, похвалил Теодор. - Вот уж спасибо, если хочешь знать, я даже не старалась, - кривовато улыбнувшись и поиграв бровями осадила его Джинн. - Ну-ну… Прошло минут пять общения, а я всё ещё ничего о тебе не знаю, думаю, нужно это исправить, расскажи о своей семье. - О семье… совершенно обычная, среднестатистическая семья в магической Франции, отца зовут Серго Влатер Милтон, мама – Джули Тания Милтон, а ещё, брат – Луис… - Здорово, я всегда хотел брата. - Я тоже… - В смысле? - Мы с Луисом почти никогда не общались, хоть и жили вместе… Мама тоже почти не общалась со мной, хотя я всегда отчаянно жаждала её внимания, для неё на первом месте был, и остаётся Луис, она даже позволила ему остаться во Франции, - судорожно теребя пальцами край юбки продолжала рассказывать Джинни. Детство – это самая больная для неё тема. – А Отец, всегда любил меня больше чем самого себя, хоть и своеобразно, но всё же, лелеял меня каждую минуту, проведённую вместе. Поддерживал, учил летать на метле… а я - не ценила. Только в последний год во Франции я поняла его, и приняла таким, какой он есть. И сейчас, мне его дико не хватает, - предательские слёзы выскользнули из глаз, обжигая щёки. - Эй, не плачь, я понимаю тебя, мой отец тоже такой и любовь у него своеобразная, но в отличие от тебя, понять его, я никогда не смогу, потому, что … ты же слышала про магическую войну? – получив утвердительный кивок, Теодор сглотнул и продолжил. – Мой отец, бывший Пожиратель Смерти, хотя я считаю, что бывших ПСов – не бывает. Ну так вот, он был одним из самых преданных последователей Сама-знаешь-кого, и даже после его поражения не разглашал информацию о его крестражах, хотя Мракоборцы были очень настойчивы, за что его и упекли в Азкабан. И уже позже, когда его оправдали и выпустили, я его не узнал. Хотя, конечно, тюрьма и сотни дементоров, такой себе курорт. Но он там окончательно рехнулся – всё время твердил, что «Тёмный Лорд» вернётся, и как ждёт того дня, когда я приму «Метку». Как будет гордиться мной… Это…это всё отвратительно. При живом отце считать себя сиротой, но такова реальность, как бы сильно я этого не хотел… - А твоя мать? - Она умерла, когда я поступил на 1 курс, - понурив голову ответил Теодор, - Я действительно любил её… в отсутствии отца – она неплохо справлялась, гордилась мной даже без этой «метки». - Мне жаль, что наши истории похожи, Теодор… - Джинни на самом деле прониклась его рассказом, оказывается есть человек, который понимает её не понаслышке. - Тео. - Что? - Зови меня просто Тео. - Как скажешь… так я продолжу? - Да, мне интересен твой брат. Почему вы всё-таки не общались? - Я…честно сказать – даже не знаю… Я всегда завидовала ему, мне нужна была мама, её поддержка и что-то вроде «девчачьих посиделок», всякие секретики, обсуждения парней на каникулах… ну и много прочего. Но всему этому, она предпочла посещать балы и аристократические «званые вечера» вместе с Луисом, в поисках «достойной» невесты. И я, так же хотела внимания от Луиса, он ведь мой брат…и безусловно должен был быть мне опорой и тем, кто мог бы меня защитить, но вместо этого я получила всегда закрывающуюся перед моим носом дверь его комнаты. Отец как-то спрашивал меня: - «Почему это вдруг ты стала такой чёрствой, больше не веришь в бескорыстную любовь, дружбу и поддержку?» Это было смешно, и я, конечно, никогда не отвечала. Но сейчас всё же отвечу. В самый разгар того времени, когда я мечтала получить от Луиса хоть немного внимания, он решил этим воспользоваться, а я, наивная, думала, что наконец всё наладилось, что он снизошёл и полюбил меня, но позже, когда я подросла, поняла, как бессовестно он меня использовал, и отцу жаловаться точно не хотела, Луис ведь тоже его сын, его «наследник», и менять мнение о нём, я бы точно не стала, - немного помолчав, Джинни хотела продолжить, но не успела. - И ты ему не отмстила? Поверить не могу! Засранец, он мог бы постыдиться. - О, нет… ну… я бы не назвала это местью… скорее, то, что должно было в итоге случиться – ближе к пятому курсу, он стал интересоваться мной, постоянные вопросы – «как дела?», «как прошёл твой день?». Стал лезть в мою жизнь, давать советы… Сначала, я плакала от счастья, но позже, мне стало это не нужно – я привыкла к одиночеству, привыкла к тому, что все свои проблемы я решала сама, не просила помочь отца, так как он часто уставал после работы. А ещё эти «уютные-семейные-вечера» за ужином на каникулах, с разговорами о проблемах и о жизни, меня на них едва не выворачивало, всем вдруг стало так интересно как я живу и чем занимаюсь в академии… И в итоге, я стала избегать Луиса и этих «вечеров». У него появилась новая компания, но он не переставал уделять мне внимание, но я старалась с ним не пересекаться, что делаю до сих пор. И благодаря тому, что теперь я здесь, мне легче, - покачав головой в неопределённом жесте, Джинни выдохнула. Теперь, когда она это рассказала, камень с плеч упал, а в голове подул приятный ветерок. - Ничего себе…теперь я не уверен, что хотел бы брата, - невесело усмехнулся Тео. - Не думай, что у всех так, я знаю множество счастливых семей и с большим количеством детей, но мне, очевидно «повезло», - она пожала плечами и уставилась новому другу в глаза. - Не могу поверить, что в Шармбатоне не все девушки из цветов, сахара и бабочек! Теперь из-за тебя мои мечты разрушены. - Эй! Ну не могла же я тебе врать, тем более если бы я увидела, что ты скользкий мерзавец, никогда и ни за что даже кната правды в моих словах не оказалось бы. - О, какая честь, так, что? Получается, теперь ты моя подружка, - с самодовольством и огоньком в глазах предположил Тео. - Согласна, но учти – только подружка. - Ну конечно, - подмигнув и подняв руки в знак капитуляции, согласился Нотт.

***

Ночь – тянувшаяся вечность, именно так можно охарактеризовать то состояние вакуума, в котором Джинни находилась – пытаясь заснуть. Но огромное количество факторов не давали ей этого сделать. Во-первых, не все парни на слизерине – козлы, во-вторых, она впервые жаловалась «первому-встречному» на жизнь, хоть он и сам просил её об этом. «Хотя нет, он просил меня просто рассказать о семье, а я ему жаловалась». «Но он ведь тоже рассказал мне о своём отце». «Это другое!» «А вот и нет!» «Как это нет? Это было …» Вот посредством таких споров с самой собой, Джинни и не удалось уснуть. С одной стороны – ей нужна была поддержка, но она никак не могла подумать, что этой «поддержкой» окажется малознакомый слизеринец, встретившийся ей по великой случайности, но с другой стороны – как она могла довериться кому-то? И опять Джинни повторяет свою ошибку. Вся «тайна» крылась в том, что Теодор напомнил ей Луиса, ей всегда хотелось сидеть так беззаботно с братом, и болтать о насущных проблемах. Она скучала по Луису, даже после всех обид, Джинни любила его. Ей нужно было отвлечься, в который раз, нужно было, и утро обрадовало хорошей погодой. Встав ещё далеко до рассвета, она решила пойти прогуляться, и явно не пожалела о таком решении. Ветерок обдувал приятной осенней прохладой, едва намекая на близящиеся холода. Вдыхая приятный запах мокрой от росы травы, Джинни обходила вокруг озера, огибая горизонт запретного леса. Ей всегда нравился этот запах, а ещё, тот неповторимый – дождя, после затянувшейся липкой жары и наступающая после него прохлада. Встретив рассвет, и подождав, пока из замка начнут доноситься сонные голоса студентов, она отправилась на завтрак. В Большой Зал небольшими группками шли заспанные - Пуффендуйцы, переговаривающие о предстоящих лекциях - Когтевранцы, бодрые и улыбчивые в предвкушении завтрака - Гриффиндорцы, и явно недовольные таким ранним подъёмом – Слизеринцы. Находясь в хорошем расположении духа, Джинни шла и улыбалась каждому проходящему, лекции предстояли не сложные, да и день пока не был испорчен. Трейси ещё не проснулась – об этом свидетельствовало её пустое место за столом Слизерина, но Джинни заметила Тео, и направилась прямиком к нему. - Я присяду? – так же продолжая лучезарно улыбаться, спросила она. - Доброе утро, красавица, конечно, присаживайся, разбавь наш истинно «мужской» коллектив, - развёл в радушном жесте руками Нотт, попутно указывая на смеющегося Забини. Блейз сразу понравился Джинни, он умён, ненавязчив и хорош собой, это всё что она о нём знала, за те пару дней, что они были знакомы. И это было не плохо. Джинни всегда умела дружить, но воспринимать дружбу как что-то совершенно обыденное и само-собой разумеющееся – она не умела. Забини не обязан был с ней дружить, он мог бы просто знать о её существовании, и смириться с тем фактом, что она попала в его компанию. И это было странно. Для того, чтобы подружиться с кем-то во Франции нужно было заслужить доверие, показать себя с лучшей стороны, доказать свою принадлежность к знати или хотя бы к уважаемой семье, и это было… обыденно? Привычно? Да, Джинни привыкла к этому, она росла и воспитывалась так. Она должна была показать себя, и свято верила в то, что для того чтобы нравиться кому-то, ей нужно выложить все свои козыри на стол, скрыть все свои недостатки или преобразовать их в достоинства. Но её никогда не любили такой, какой она являлась на самом деле и это пошатнуло её внутренний мир. Ей сложно было смириться с мыслью, что кто-то дружит с ней просто так, кто-то любит её просто так. Просто за то, что она есть. Сев на лавку и обменявшись с Блейзом приветствиями, Джинни медленно потягивала горячий чай, иногда хихикая над шутками Тео. Но идиллию прервала Трейси, направляясь в их сторону размашистыми и быстрыми шагами. - Вирджиния Джули Милтон, как ты посмела дать мне ложные надежды, а потом выставить полной дурой?! – заверещала взъерошенная блондинка. - Трейси, погоди, о чём ты говоришь? С глухим стуком приземлившись рядом на лавку, недовольно поглядывая на подругу, Трейс обезумила: - Как это «о чём?». Я, проснулась и увидела, что тебя нет, обрадовалась, что у очаровательного Диггори была горячая ночка с соблазнительной шатенкой, и отправилась его поздравлять. Встречаю его в коридоре, ору «какой-он-счастливчик», а он уставился на меня, сказал, что ничего не понимает, ну я подумала, что он скромничает и продолжила его поздравлять, но вот после предложения посетить Мадам Помфри, я поняла, что ничего не было, и как лохушка орала пол часа на весь коридор. В то время, пока Джинни в шоке хлопала глазами от произошедшей ситуации, и понимала, как стыдно теперь смотреть в глаза Седрику, Тео и Блейз подняли невероятно громкий и заразительный ржач. Когда Джинни наконец, удалось оценить ситуацию, она тоже рассмеялась. - А чего вы гогочите? Представляете, как мне стыдно? – взывала к сочувствию друзей Трейси.

***

Маленькая группа слизеринцев сидели в аудитории Трансфигурации. Джинни села вместе с Тео, Трейси же, держа Блейза под локоть, выбрала парту позади друзей. Времени до занятия оставалось много, поэтому ни что не мешало им свободно болтать. Обсуждая всякую ерунду и смеясь над запыхавшимися Когтевранцами, которые влетали в аудиторию боясь опоздать, ребята отлично проводили время. - Эй, Голдстейн! - окликнул когтевранца женский голос. – Так ты всё же, трахнул Уизлетту? – Дафна Гринграсс, в окружении остальных слизеринцев, открыто потешалась над пареньком. - А что, Даф, ты ревнуешь? – поиграв бровями, спросил Тео, покатываясь со смеху. Состроив возмущённую гримасу, Дафна повернулась к однокурсникам, не реагируя на подкол Теодора, но за неё ответил насмешливый голос Малфоя: - Нотт, видимо, сам поёбывает Голдстейна, вот и решил заступиться за своего бойфренда. Но этого выпада никто не оценил, даже Паркинсон после окончания фразы сжала губы и нахмурила брови, наверное, они так и не помирились. Джинни тоже напряглась, Малфой ещё ни разу не позволял себе открытых колкостей в их сторону. А вот сам Тео не растерялся, медленно склонив голову вправо и сощурив глаза, он повернулся к остальной компании слизеринцев и произнёс: - А что? Теперь ты меня ревнуешь? – усмехнувшись, заметив дёрнувшийся кадык Малфоя, Теодор продолжил. – Если хочешь знать, я совершенно свободен. Где моя комната – ты знаешь, приходи в любой момент, - закончив реплику, Нотт состроил влюблённые глаза и послал Драко воздушный поцелуй. Повернувшись обратно, Тео встретился с тремя парами ошарашенных глаз. А затем послышался громкий хлопок двери, свидетельствующий о том, что «кто-то» находится в ярости. На душе у Джинни сразу заскребли кошки. Кажется, Малфоя это сильно задело, хотя он сам спровоцировал Теодора, и такой ответ был вполне ожидаем.

***

Стены сжимались. Они бежали вслед за ним. Каменная кладка едва не била по голове, всё сужаясь и сужаясь. Его унизили. И кто? Сопливый Нотт! Теодор Нотт – воплощение своего скользкого папочки, едва выбравшегося из Азкабана. Чистокровная семья, называющая себя «потомками великих», может гордиться лишь Кантанкерусом Ноттом, который догадался собрать всех чистокровных в одном месте… «Священные 28» ... какая чушь. Будто бы весь магический мир и без того не знал о самых чистых и влиятельных семьях Великобритании. Удивительно, что никто до сих пор не раскрыл самые тёмные тайны этой чистой семейки. Остановившись посреди коридора, Драко опустил холодные пальцы на шею, пытаясь усмирить гнев. Его тело было напряжено до предела, в холодных глазах полыхал лёд, зачарованный Инсендио, а руки судорожно сжимали шею.