Виз, Визард, wizard

Часть 5 Утро, как многим известно, добрым не бывает. Невыспавшиеся, одетые по выражению Виза «как лохи», «близнецы» сидели одни в гостиной. После завтрака им велели вернуться в Башню и никуда не выходить без сопровождения. Все гриффиндорцы ушли на занятия, кроме как смотреть в окно, делать было нечего, из-под кресла на них подозрительно поглядывала огромная жаба, давешний лохматый кот занял весь диван, на подоконнике шевелилось в горшке какое-то бородавчатое растение. От душной тишины и скуки ребят клонило в сон, хорошо, что кроме дивана в гостиной были еще и кресла. Кир и Виз, устроившись в них, незаметно для себя задремали. Проснулись они от громкого пения толстой тетки, изображенной на картине, охраняющей входную дверь. Тетка начала было выводить какие-то сложные музыкальные пассажи, но быстро замолчала, и по каменной лестнице зацокали чьи-то каблуки. Профессор Макгонагалл (мальчики поближе познакомились с ней за завтраком в Большом зале), строго блеснув очками, велела привести себя в порядок и следовать за ней. — Я отведу вас в Больничное крыло, вашему дедушке стало лучше, и он хочет вас видеть. *** В лазарете было тихо, и пахло, как в деревенском сарае. Давным-давно, в прошлой жизни, на летних каникулах Кирилл гостил в деревне у своего родного деда. Сарай, сколоченный из толстых широких досок, прогретый горячим летним солнцем, был полон чудных вещей и пах волшебно: немного резиной и бензином от стоящего на вечном ремонте «Москвича», дубовыми вениками, заготовленными для бани, и пучками огородных и лесных трав, которые бабушка сушила на веревках, как белье. Там было спокойно, загадочно и стишно — так маленький Кириллка называл состояние души, когда стихи лезли в голову сами собой. Визард полулежал в кровати на высоких подушках в маленьком больничном боксе. Увидев мальчиков, он обрадовался, оживился, заулыбался, даже щеки его порозовели. — Как вы себя чувствуете? — поинтересовался Кирилл. — Чувствую, чувствую! Пока чувствую, — хихикнул профессор. — Ну, рассказывайте, как устроились, с кем подружились. — Устроились нормально, лучше, чем на стройке, подружиться пока ни с кем не успели. И вообще, скучно здесь, на занятия нас не пустили, заперли в Башне. Ни книжек, ни телевизора, даже радио нет. Одни газеты и те местные. — А что в газетах пишут? — Да зэк какой-то из тюрьмы сбежал, пишут, что отмороженный на всю голову. Хочет тут одного пацана завалить, из-за этого и весь этот цирк с охраной. Мы-то думали, что от убийц спрятались, а тут свои такие же. Хорошо, что пистолет у нас не отобрали, а то мало ли что. — Да-а-а, дела. Но вы, ребятки, не бойтесь, это их, как вы говорите, местные разборки. Вряд ли вам стоит остерегаться. Наши враги все в Москве, их число несколько сократилось, но оставшиеся полны решимости уничтожить всех конкурентов. Больше всего я опасаюсь, что если мы смогли проникнуть в этот мир, то и кто-то из наших коллег-визитеров способен повторить сей трюк. Так что весть этот цирк с охраной пока нам на руку. — И кто из визитеров способен на такое? — спросил Кирилл Профессор Зальцман, сцепив кисти рук в замок и задумчиво шевеля большими пальцами, сосредоточенно уставившись в никуда, начал вслух размышлять: — Власть тяжела на подъем, Визирь не бросит свою территорию. Тем более, прототипа у него нет, его питают только вотчина и ближайшее окружение. Добро и Зло — это две стороны одной медали, мечтают безраздельно господствовать на Земле, потому и объединились против Власти. Им удаляться от объекта не с руки, к тому же они неспособны к фантазиям и абстрактному мышлению, слишком прямолинейны. Кто там у нас остался? Творчество. О! Эти два брата-акробата способны на многое, хотя и выглядят инфантильными лентяями и выпивохами. Много ли труда нужно писателю-фантасту чтобы придумать что-нибудь волшебное и необыкновенное? А уж его двойник в прошлые визиты такие чудеса творил, что можно только диву даваться. Полагаю, в ближайшие дни вы столкнетесь с чем-то инфернальным, ибо что еще может придумать писатель, излюбленная тема которого — Тьма. — Да, Ярослав Заров не очень хороший человек, он никого не любит, кроме своих героев, — тихо промолвил Кирилл, уже успевший пообщаться с писателем в Москве. — Если он проникнет сюда, то убьет нас просто потому, что мы ему не верим. — Это точно, — подтвердил Виз. — Причем обоснует убийство исключительно вселенской заботой: дети, столкнувшиеся с жестокостью и убийством, не способны воплотить правильный вектор развития для человечества. Он решил, будто знает, что нужно людям для счастья. Вот только люди почему-то глупы, как бараны, поэтому их можно и нужно загнать в то самое счастье железной рукой. А если агнцы божии начнут разбредаться аки стадо, то не грех и дубинки применить. Беседу прервала мадам Помфри, она вошла в палату, неся в руках чашку с какой-то жидкостью, и, подав Визарду, велела все выпить. Профессор завозился, усаживаясь поудобнее, немного закашлялся, стал зачем-то искать очки, потом хихикнув, постучал себя по лбу костяшкой согнутого пальца: — Вот глупая голова, зачем мне очки, это пить надо, а не читать! Это выглядело по-детски наивно, он явно переигрывал. Очевидно было, что старик не хочет пить лекарство и просто тянет время. Мадам Помфри с укором покачала головой и вежливо, но с нажимом сказала: — Сэр Зальцман, вам не удастся меня обмануть, я сорок лет работаю с больными и все их уловки знаю наизусть. Я понимаю, что эта настойка очень горькая и после нее возникают неприятные ощущения в области желудка и поджелудочной железы, но она может спасти вам жизнь. — Ах, мадам Помфри, я вас умоляю, — усмехнулся профессор, — сколько мне осталось той жизни? Зачем же портить последние денечки неприятными ощущениями? Вы бы мне хоть кусочек шоколада принесли закусить эту отра… кхм-м, настойку. — Вы, право, как ребенок, профессор. Ну, хорошо. Сейчас принесу. А вы пока пейте. И не вздумайте вылить под кровать, я все узнаю, и тогда мне придется применить к вам заклинание послушания. Мадам Помфри вышла из палаты, а Визард поставил чашку на ладонь одной руки, склонился над ней, и, прикрыв рот другой ладонью, что-то зашептал прямо в густую темную жидкость. Из чашки к потолку поплыла тонкая струйка пара. Мальчики с удивлением наблюдали за действиями профессора. — Я, пока тут скучал, вспомнил еще одно волшебство — испарение. Очень полезное. Особенно, когда тебя хотят нарочно споить вином или вовсе отравить. — Зачем, вы это делаете, профессор? — Затем, что мне не нужно это лекарство, не нужна больница. Моего прототипа нет, и, выходит, информационной копии, которой я, по сути, являюсь, некого копировать. А также неоткуда брать жизненные силы. Миссия моя практически исполнена, значит, я могу позволить себе исчезнуть. К сожалению, в реалиях этой планеты мы, визитеры, дублируя людей, можем покинуть этот мир только так, как его покидают люди, то есть умереть. В глазах Кирилла заблестели слезы. — Я, насколько смог, дал вам возможность передохнуть и подумать. Мне казалось, что я могу вас научить тому, как можно победить конкурентов, но за эту ночь в Москве кое-что произошло. Посланник Творчества развоплотился, его прототип, как и следовало ожидать, побежал за поддержкой к Визирю. Посланница Добра лишилась прототипа, а с ней и части своих сил. События ускоряются, приближается финальный поединок. Визирь плетет сеть ловушек, он знает, что вы далеко, и быстро добраться до вас он не сможет, поэтому непременно объединит фантазию писателя и силу визитера. А он очень силен! Власть! Размышляя этой ночью, я понял, что научить вас, как действовать дальше, я не смогу. Знание устарело, закостенело, оно опирается на события прошлого и плохо ориентируется в быстроменяющейся обстановке. Придется вам самим искать пути к спасению и победе, так что действуйте по обстоятельствам. Пока вы вдвоем — вы непобедимы, не расставайтесь ни на минуту, иначе вас начнут выбивать по одному. Я не знаю, что придумают писатель и Визирь, но с их ловушкой вы столкнетесь в самое ближайшее время. Не стесняйтесь просить помощи. Думаю, ваши новые друзья — маленькие волшебники — смогут вам помочь. Профессор пристально посмотрел на Виза. — Коллега, вы знаете, как вам жить и действовать дальше в случае, если останетесь в одиночестве, поэтому хочу обратиться к вам, молодой человек, — Аркадий Львович протянул руку и прикоснулся к другому мальчику. — Если Виз погибнет, то ты, Кирилл, возвращайся в Москву. Не бойся, без двойника ты никому не интересен. У тебя ведь есть родственники, и ты умный мальчик, значит, не пропадешь. Живи дальше, несмотря ни на что. Учись, читай книги, дружи с хорошими людьми, и если не сможешь писать стихи, то попробуй себя в чем-нибудь другом. Будет трудно, но у тебя все получится. Я не говорю, что всё будет хорошо, потому что я не знаю, как будет. Как бог даст, так и будет, просто я верю в тебя. — А в меня ты веришь, Визард? — В тебя, как в копию этого мальчика, или в тебя, как в вектор Развития? Твое время, Виз, еще не пришло. Подрасти, наберись опыта и ума, потом приходи на Землю снова. Главное, постарайся понять, что вести человечество в светлое будущее по трупам — это не самый правильный путь. — А какой правильный? Помнишь того парня, который сказал однажды: «не мир пришел Я принести, но меч»? Ведь люди пошли за ним, и вот уже две тысячи лет поклоняются и верят в него. Визард не успел ответить, потому что в этот момент вошла мадам Помфри с блюдечком, на котором лежали кусочки шоколада. Одобрительно кивнув, она забрала пустую чашку из рук профессора и обратилась к мальчикам: — Дети, ступайте к себе в гостиную, вашему дедушке нужно отдохнуть. Завтра сможете навестить его снова. По дороге в Башню мальчики молчали, обдумывая слова профессора. Перед портретом Толстой Дамы Виз остановился и тронул прототипа за рукав: — Что делать будем, Кирилл? — Наверное, нам нужно возвращаться? Только как? Даже если мы доберемся до Лондона, то на самолет денег у нас нет. И документов нет, и знакомых нет. — Да-а-а… Ситуация… В Москве было хуже, но понятнее. Что там Визард говорил: обратиться за помощью к друзьям? А наши новые друзья-гриффиндорцы завтра собираются в Хогсмид. Не пойти ли нам вместе с ними? Вдруг что-нибудь полезное узнаем?