Страсти в общаге

      Настроение благостное - как раз для дрочки с удушением. Ваня закрывается в душе, дрочить в общажном всегда как публичный жанр, потому что стенки хлипкие и видно твои лодыжки. Ладонь скользит медленно, Ваня вслушивается в шаги за стенками - вроде никого. Хорошо бы дрочить на девчонку с гуманитарного с тонкими как палки от эскимо запястьями. но выходит так - как есть.       Дипинс скалится, когда в голове кудрявая морда проскальзывает, но ладонью по члену мажет. Перед носом запах крутится, который запомнить удалось, и ощущение чужой шеи совсем рядом. Всегда спокойный такой, блядь, бесит, что он такой спокойный. Еще один толчок в руку более глубокий. На утро будут мозоли, потому что насухо. Волосы липнут ко лбу под каплями из душа. Ваня липнет как жвачка к образам Сережи в своей голове.       Хорошо было бы на него посмотреть без футболки. Хорошо было бы посмотреть как он снимает футболку, хорошо было бы эту футболку самому с него снять.       Ваня толкается в руку быстро; пытается дышать и думает, как бы в обморок не ебнуться от горячей воды, вокруг пар, и голова идет кругом под этим наваждением.       Чьи-то шаги совсем рядом, по - хорошему было бы остановиться и переждать, а в голове только кудрявые волосы, запах чужого тела и улыбка косая такая - пидороская.        — Ебаный в рот, блядь, ебучий кудрявый, — на полустоне вырывается.       Ваня вылетает из душа быстрее положенного, подскальзывается и проезжает пару плиток.       — Коля, если скажешь урою.        В дверях стоит сокурсник, перед глазами только и успевает что мелькнуть его нелепо выкрашенная черно-белая голова.       Ване стыдно очень. Потому что он весь такой правильный, а рядом совсем неправильный Сережа в мыслях. Трогает, задирает футболку, касается так горячо, у Дипинса аж дух захватывает.       Он впервые видит кудрявую голову на потоковой лекции на первом курсе. Узнает, что Сергей Пешков местный шутник и балагур учится на юриспруденции. Язык у парня подвешен, а вот с прилежностью плохо. Постоянно пропускает пары и устраивает шумные тусы у себя в комнате.       У Ванечки сердце каждый раз удар пропускает, когда он мимо его комнаты проходит, вот бы его еще раз хоть глазком увидеть и рядом постоять.

***

      Между юриспруденцией и экономикой Сережа выбирает игру на ложках.       Балагур - весельчак - шут гороховый. Только ложек в придачу и не хватает. Как жаль, что его мнение никогда не учитывалось. — Юриспруденция это мое.       Только не дело и не призвание, а личное наказание, что уже даже не тянет вниз, а волочит по полу. Сережа лыбу давит и ложку из-под супа лижет - моё - моё, а толку? Из Пешкова юрист то ли хитровыебанный, то ли с выебонами - и то и то хоть в резюме записывай, оторвут с руками и ногами.        — Я в этом всем - как рыба в воде.       Скорее как кот в масле, потому что достается непозволительно просто. Сережа даже на лицо юрист - хитрый. Адвокат дьявола за донат.

***

- Вань, ты на тусовку идешь? Или в комп задротить будешь? — Коля рядом вьется, интересуется. Дипинс наотмашь говорит, что останется в комнате залипать, а у Коли такой взгляд хитрый-хитрый, сразу видно что-то скрывает черт. — Там Сережа с юридического будет. — Иду.

***

      Эта вечеринка отстой, я ненавижу всех этих людей.       Серёжа не считается, потому он похож на кота, его хочется забрать домой. Он в большом светлом лонге, темных скини, со своим глупым чокером на шее в пол блестящими глазками тупит, потому что мозг от алкоголя совсем поплыл, а депресняк для него как черта характера.       Дединсайды заебали, но не больше чем любой человек.       Дипинс как подойти думает чет мнется, пока Сережа подлетает на похуй - нахуй и пытается его снять как дешевую проститку.       — Ты спортсмен, да, видел тебя когда ты гонял за баскетбольную команду уника? - ужранный в хлам Пешков подваливает, а Ваня тормозит что пиздец, не понимает как с героем своих влажных снов разговаривать.        — Кстати, мне тут Коля рассказал про душ и про....       Ваня язык проглатывает и хочет вместе с ним проглатить всю эту ситуацию, ебучий Коля с его болтливым языком.       Кудрявый незаметно подкрался впритык, пальцы по затылку гладят - вроде шутка. Ваня лишь щурится, потому что сейчас все так просто, понятно и ясно становится. И вот это его no homo про Сережу — брехня и блеф. Ваня по взгляду читает, что армавирец тоже готов за милу душу в общем туалете встать на колени и пустить горячие пальцы под резинку ванечкиных треников. Тут даже не за донат, а за глаза красивые. Хочется смеяться и плакать, Ваня лишь хмыкает многозначительно и лыбится так довольно.       Потом шаг вперед делает, лицом к лицу с кудрявым стоит. Пока Коля наблюдает за всем, непонятно откуда еще и другие сокурсники вылазят. Цирк уродов для бедных сельчан какой-то.       Сережа наклоняется к уху Вани, совсем - совсем близко, чтобы только он его и слышал, а пальцы на шее сжимаются, не давая парню отодвинуться:       - Когда дрочить на меня в следующий раз будешь простони мое имя погромче, чтобы этот наблядыш Коля слышал о ком ты мечтаешь в своих влажных снах, - Сережа улыбается, в глазах кругами расходятся отблески чего-то совсем запретного, почти пугающего.       Ваня последний раз вздыхает горячо в чужую шею, хотя хотелось бы носом уткнуться, вдохнуть глубоко и укусить прям с мясом и кровью, но Дипинс лишь хмыкает, на пятках кед разворачивается. — Коль, я пива еще хочу, пойдем что-то придумаем? - и 'друга' утаскивает куда-то к выходу, а потом у самой двери тормозит и на всю комнату бросает, достаточно громко для того, чтобы у кудрявого покраснели кончики ушей: - Сережа, мне, кстати, нравится ебаться грубо.