Дела идут, как пьяная улитка — медленно и зигзагами.

— Знаешь, прибыв сюда я представлял себе всё совершенно иначе… – неуверенно пробормотал я, оглядывая открывшуюся перед нами картину, за что чуть не получил втык от брата. — Я хотел сказать, очень пугающий и мрачный пейзаж. Как раз такая атмосфера и способствуют изучению искажения Ци, – вот теперь подзатыльник я получил. По сравнению с тем, что я успел повидать, эта была китайская крепость, окружённая горами. Только в Цинхэ я увидел такие внушительные и массивные ворота и стены. В нашем ордене они были скорее для красоты, лишний раз похвастаться богатством. А в Гусу Лань их и вовсе не было, так как там стоял барьер. А вот Цинхэ Не словно всегда готовы к войне. Уверен, на этих стенах сидят лучники и стреляют во всё, что пролетает над их территорией. Нет, ну правда, это самая настоящая, гигантская, неприступная стена. Видимо, какой хозяин, такой и дом. По-другому я не знаю, как это комментировать. А массивные серые горы, что окружают резиденцию Не, лишь добавляют той самой мрачности, о которой я сказал брату. В том же Гусу горы были красивые, поросшие зеленью и там не смолкает шум водопадов. Тут же они практически голые и серые, покрытые снегом и туманом, и совершенно не вдохновляющие. Живя в таком месте я удивлён, как тут каждый человек не подвергается искажению. Возле ворот нас ждала группа людей, во главе с А-Саном, который был очень рад нашему приезду. И хоть Цзысюань чуть не убил меня, когда ему сказали о моих планах, после обучения в Гусу, в конечном итоге брат также получил приглашения от Не Хуайсана. И конечно же, брат его принял, но не забывал в дальнейшим, а потом и в письмах напоминать мне какой я засранец. И это он ещё не знает, что мы с Хуайсаном специально завалили экзамены. Боюсь даже предположить, каким способом меня убьют и похоронят. — Ну как тебе, Юан-сюн! – радостно спросил Хуайсан, подходя ближе, а я пытался подобрать слова, попутно стараясь поправить волосы. Еще на пол пути плюнув на все, расплел высокий хвост, из-за которого безумно болела голова и сделал косу, она растрепалась из-за ярких порывах ветра, потому волосы лезли в лицо. Вот у Сичэнь-сюна волосы никогда не бывают в бардаке, даже при сильных порывах ветра. — Очень… живой и вдохновляющий вид… Ощущения, словно я стал ещё меньше. Зато сразу видно, что тут живёт большой босс, – в голове снова всплыл мощный образ Не Миндзюэ. Как я и говорил ранее. Гигантская крепость, подстать гигантскому хозяину. Где-то внутри желудка, у меня что-то свернулось, смотря на место нашего прибытия. И пока нас приветствовала остальная свита, а Не Хуайсан с братом обменивались приветствиями, я вновь засмотрелся на виды и окружение. В Ланьлине была богатая и надменная атмосфера. Словно ты ничтожество, что посмел вступить в золотую обитель в грязной и нищей обуви, оставляя везде отвратительные следы своего присутствия. Лишь живя там, можно научиться игнорировать это чувство. В Гусу же всё было пропитано мудростью и умиротворением, несмотря на огромное количество правил и запретов. Лично мне они никак не мешали наслаждаться временем в этих горах. А вот в Цинхэ я чувствовал себя на грани войны. Пейзажи, строения и даже люди выглядели сурово и воинственно. Кроме Не Хуайсана. Он явно родился не в том ордене.

***

Хоть нас с братом и поселили в соседних гостевых комнатах, я, просто закинув свои вещи в свою комнату, тут же поспешил в комнату А-Сюаня. И в отличии от меня, эта вредина аккуратно сложил свое барахло на место, демонстративно хмуря брови и ворча на меня, дабы я топал и делал тоже самое у себя. Я же в свою очередь нагло разлёгся у него на кровати ноя, как мне лень этим заниматься. Я прекрасно знал, что Цзысюань всё ещё дуется на меня за то, что не просветил его о своих планах в Цинхэ Не и ему пришлось в кратчайшие сроки выбивать нам разрешение у главы ордена. С этим-то проблем особо не могло быть, так как дяде вообще было по барабану, чем мы заняты, главное чтоб ему не мешали. Проблемы создавали наши матери. И мне повезло из нас двоих меньше всех… — Брат...— протянул я, всё так же нагло лежа на кровати Цзысюаня.— Ты уже не сердишься? — Что за чушь ты сейчас сказал?— Цзысюань замер и резко выпрямился смотря с укором. — Мое прощение тебе придётся отмаливать на тренировочном поле до тех пор, пока я не отправлюсь на обучение в Гусу Лань. В моей голове засела тяжкая дума о том, что в Гусу мы отправимся вместе. Но скажи я это ему и меня точно похоронят за ближайшим камнем, так что мне ничего не оставалось, как с тяжёлым вздохом сесть на кровать и признать свою вину. Реально же намутил делов. — Да, хорошо, брат. — "Да. Хорошо. Брат"? – он обернулся на меня всем корпусом, недоверчиво водя взглядом по моему телу, явно не веря в то, что я сейчас сказал. — А что, у меня выбор есть? – пожал плечами я, — Если начну сопротивление, то лишь получу больше ушибов благодаря заботливому тебе. — Будешь дальше болтать, я тебе не только ушибов больше поставлю, но и переломов добавлю. И приведи уже свои волосы в порядок, — на последних словах, этот поганец, надавил своей ладонью на мою бедную головушку. — Ай-яй-яй, А-Сюань! Какого демона ты творишь, засранец! – ругался я, пытаясь вывернуться из железной хватки этого чудовища. - Мы же на чужой территории, сохраняй лицо! — А ну, повтори, – угрожающе сверкнул своими золотисто-карими глазами мелкий, а у меня от этого чуть сердце в пятки не ушло. К счастью, за дверью раздались размеренные шаги людей, что приближались к комнате брата и, судя по всему, моей пустующей, тоже. — Говорю, что кажется, за нами пришли. И в самом деле, за дверью послышались голоса адептов ордена Не, что звали нас на приветственный ужин, как я его называю. Воспользовавшись моментом, я всё же смог высвободиться из чужой хватки, но сбежать мне так и не удалось. Меня поймали за растрёпанную косу заставляя тормозить на пути к спасительному выходу. — Хвост, – прошипел тихо Цзысюань, срывая золотистую ленту с косы, из-за чего она окончательно расплелась. — Да, ладно тебе, – начал канючить я, ведь не желал вновь заморачиваться с этим дебильным хвостом. — Сейчас надо, – был непреклонен брат, зная, как я всё это не люблю. Быстрым движением рук попытался расчесать запутанные волосы своей пятернёй, завязав низкий хвост и поспешил вылететь из комнаты, под недовольный взгляд своей вредины.

***

— Я даже помыслить не мог, что смогу лицезреть такой кошмар, – услышал я от Хуайсана, уже который раз напоминающем мне о моём провале. — Спасибо тебе, Хуайсан. Я искренне впечатлён твоим сочувствием ко мне, – закатив глаза к небу, ответил я. Что сказать? Я, пиздец, как обосрался. Жизнь ударила меня по самому больному в самый неожиданный момент. До приёма я был спокоен, как удав, с нетерпением ожидая, как я вкусно поем. Но, как только мы сели за столы, я переволновался. Всю жизнь я относился к здешнему этикету спустя рукава. На приёмах в Ланьлине я просто молча ел и не парился. Но сидя на приветственном приёме в Цинхэ, я понял, что не желаю ещё больше падать лицом в грязь перед Не Минцзюэ. И именно это я и сделал. Мало того, что я, как дибил, не мог найти подходящего место для чаши, переставляя её по всему столику туда и обратно, я ещё и умудрился показать себя, как полного кретина. Спросите как? Когда наш разговор зашёл на тему моих изучений, я увидел, что мне просто не доверяют до конца, что задело мою этику целителя. А в паре с нервами это ничем хорошим не могло закончиться. Поэтому я не придумал ничего лучше, чем выпалить о всех физических проблемах, что беспокоят главу Не, которые уже успел приметить на глаз. Цзысюань, что сидел за соседним столиком, явно мечтал в этом момент меня убить. И я бы даже не сопротивлялся, ибо заслужил. Ситуацию спас Хуайсан, который умудрился на ходу придумать тысячу и одну отговорку, почему нам с ним надо срочно выйти подышать свежим воздухом. Поэтому теперь мы гуляли в горах и мой дорогой друг не устаёт мне напоминать, о том, что я проебался. — Ты просто не видел себя со стороны, – тем временем продолжал подначивать меня засранец. — Да-да, я уже понял, что знатно обос-облажался. Меня и так по возвращению ждёт верная смерть от братца, дай хоть перед смертью надышаться, – взмолился я, излишне жестикулируя руками, что явно выдавали мой нервоз. — Я бы хотел тебя поддержать, но к сожалению, совершенно не представляю, как отреагирует дагэ на твою выходку. — И снова спасибо за сочувствие, – ну, всё. Теперь мне до конца дней будут припоминать это фиаско. Мы уже ушли на приличное расстояние от резиденции Не, однако из-за того, что кругом нас были пустые скалы с редкими пробивающимся растениями, нам всё ещё хорошо было видно её. Однако, смотря туда, я каждый раз вспоминал свой позор. Хотелось не то что сквозь землю провалиться, а вообще никогда больше не перерождаться даже в червя. Но всё, что мне оставалось, это досадно пинать камушки под ногами. Дожил… — Юан-сюн, и всё же, что это с тобой было? Ты всегда казался мне тем кто у себе на уме и кого никогда не волновало чужое мнение, – дав мне небольшую передышку, Хуайсана пошёл на второй круг. — Да откуда мне знать!? – прорычал я, так как уже не выдерживали нервы от напряжения. — Я просто не хотел вести себя, как идиот, ясно? Хотел хоть раз показать себя нормально, но в итоге перенервничал и выставил себя Полным идиотом. Так понятней? Я не собирался вымещать злость на друге, пусть и является лисом, поэтому я, подхватив первый попавшийся камешек швырнул его со всей силой куда-то вдаль. И я бы даже мог удивиться, что полетел он действительно далеко, но не сейчас. Слишком много гнетущих мыслей в голове. — Полегчало? – спросил Хуайсан после небольшого молчанья. — Нет, – досадно вздохнул я. — Не переживай так, – легонько ударил меня веером по плечу друг. — Дагэ строг, но он понимающий. Могу заверить, что Бася не обрушится на твою голову. — А ты умеешь подбодрить, – не сдержал я усмешки. Что ж, это в самом деле не могло не радовать. Осталось придумать, как лучше извиниться перед Боссом и как избежать смерти от рук Цзысюаня, который в очередной раз пытается разгрести кашу, которую я заварил.

***

Когда мы соизволили вернуться, сумерки уже опустились на землю. В ходе нашей дискуссии во время прогулки, было принято решение, что разговор с главой Не лучше отложить до завтра. Хуайсан же мужественно взял на себя роль разведчика, чтобы понять насколько зол Минцзюэ моей выходкой и даже пообещал, что попробует поговорить с ним. На моей памяти, друг, возможно, впервые решил помочь мне разгрести мои проблемы, что несомненно грело мне душу. Мы в самом деле стали друзьями за этот год обучения. И по-сути, Хуайсан стал моим первым другом в этом мире. Подумав об этом, мне на ум пришёл Цзысюань, который наверняка сейчас злой, как стая шакалов. И да, повод у него весьма весомый, ведь это ему пришлось остаться с Минцзюэ и пытаться сгладить углы. Смерть не так страшна, как ожидания. Как мой брат меня терпит – загадка Жака Фреско. И хоть я много раз повторял, что я заслужил это, мне всё равно было крайне неловко появляться перед братом. Ведь, по сути, я сбежал, как трус. Всё дело в том, что я привык за столько лет считаться только с братом, а сейчас мой круг общения расширяется, поэтому я начинаю вести себя странно даже для себя. Да, это лишь жалкие оправдание, которые нужны мне чтобы хоть чуть чуть себя успокоит, но теперь даже перед А-Сюанем стыдно показаться. И вот так, погружённый мыслями, я брёл по резиденции, пока не решил передохнуть на крыше одного из зданий. Тоже была своего рода привычка. В Ланьлине я часто сбегал от родни и забот на крыши, частенько захватывая с собой А-Сюаня. Крыши были нашим убежищем, где мы прятались от всей этой канители и были простыми парнями. А все потому что порядочные заклинатели, по крышам резиденций просто так не шаблаются. Поудобней устроившись на черепице, я осматривал округу, дабы отвлечься. В Ланьлине виды были роскошными, даже слишком. А Цинхэ был более простым, оттого и более уютный. Не было этих вычурных садов, неуместной местами роскоши. Словно обычный вид из окна в моём мире. Привычные, простые виды. — Чудный вид, – не сдержал я комментария, окунаясь в воспоминания уже далёкого прошлого. Там было так просто. Особенно, когда я был ребёнком. Здесь мне не давали быть им. Я обязан был лишь учиться и самосовершенствоваться, а брат и подавно. А там, моими проблемами были внезапные контрольные в школе или невзаимная «любовь» с девочкой с параллельного класса. А после школы мы нашей компанией шли гулять до позднего вечера. Бегали по гаражам, изрисовывали маркером стены домов всякими глупыми фразами и ругательствами. Летом же, на даче у бабушки, мы дни напролёт пропадали на улице или в огороде, смотря кто просыпался первым - я с сестрой или бабушка. Не сложно догадаться кто выигрывал, но иногда мы удирали. И тогда целый день проводили на велосипедах, возвращаясь поздней ночью ели все вместе из огромной миски салат. Пока окунался в воспоминая, сам не заметил как из тревожного состояния, я погрузился в меланхоличное. Ведь я уже даже не могу вспомнить лиц или имён друзей с которыми вот так беззаботно проводил время. Теперь у меня из семьи только Цзысюань и один друг Хуайсан. И мне вполне их хватало. Что-то я в последнее время размяк. Надо бы приводить себя в порядок. Совсем расслабился после года отсутствия в нашем золотом гадюшнике. — Молодой господин Цзинь? – внезапный голос внизу, заставил меня вздрогнуть, отчего я уже думал, что сейчас навернусь с крыши. Внизу, на мощенной камнем дороге, стоял парень, задрав голову и смотря на меня. На мгновение я даже сначала спутал его с братом, но юноша был слишком красив и явно удивлённый нашей встрече. Мой брат всегда был раздражён. Однако, повнимательнее осмотрев парнишку, я всё же сумел вспомнить, где мы встречались раньше.

***

Тринадцатое день рождения брата было грандиозным и третьим величайшим событием года, помимо дней рождения Главы Цзинь и Госпожи Цзинь. Людей было слишком много, соблюдение этикета требовало огромных усилий, а придирки брата накануне, уже даже всем успели поднадоесть, хотя уже давно к ним все привыкли. Но я знал, что Цзысюань в первую очередь переживает за меня, так как прекрасно знает мою «любовь» к подобным мероприятиям. Вот и сейчас мероприятие в самом разгаре, а я усиленно делаю вид, что сливаюсь со стеной. И если с дней рождений дяди или тёти, да даже родителей, я старался сбегать уже в начале, то в дни рождения брата, я не смел вот так беспардонно уходить. Не то чтобы я веселился на празднике, но не хотелось обижать брата. — Брат Шэн, – подошёл ко мне виновник торжества и облокотился на стену, которую я уже некоторое время подпирал, будто она без меня свалится. — Смотрю держишься из последних сил, чтобы не сбежать с мероприятия, как обычно. — А ты не лучшего обо мне мнения, раз думаешь, что я вот так сбегу с твоего дня рождения, – попытался отшутиться я, но уже порядком был уставший от такого скопления китайцев вокруг. — Мне льстит, что ты держишься только на моих мероприятиях, но вот твоё лицо, говорит само за себя, что тебя это раздражает. — К счастью только ты можешь это понять, – вздохнул я, подсчитывая в уме, сколько мне ещё тут торчать. Много. — Самый лучший способ уйти через веранду, около входа. Сейчас разгар дня и жарко, поэтому все гости будут тут, – шепнул мне Цзысюань. — Проверяешь меня? – усмехнулся я, вспоминая его вчерашние наставления о том, чего нельзя говорить или вытворяет на таких торжествах. — Вот ещё. Твоё недовольное лицо атмосферу портит, – фыркнул брат без всякой злобы. — К тому же, всё равно ночью мы отметим мой день рождения по нашему, так смысл тебя тут держать. Хитрый жук. Всё-таки решил спровадить меня, хотя сам же столько мне мозги делал накануне. Но долго уговаривать меня не пришлось. Стукнувшись с братом кулачками, я его научил, как и подсказал Цзысюань, вышел на улицу, мол подышать свежим воздухом, а сам смылся, перескочив через высокие перила вниз. Я старался идти там, где меньше всего ходило людей. Гости были все в банкетном зале, но слуги и адепты ходили по территории резиденции то туда, то сюда. И я ещё с первых месяцев пребывания тут не доверяю всем этим людям. Они точно спалят меня родителям, если увидят. Ведь моя мать вечно хочет контролировать каждый мой шаг. И вот так, окольными путями, я вышел к главной лестнице нашего ордена. Всегда ненавидел по ней подниматься. А сколько раз Цзысюань грозился, что спустит меня по ней вниз. Даже пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы сосчитать. И я хотел незаметно пройти мимо неё, так как стража всё равно обращала внимание только на тех, кто поднимается по ступеням, но в этот раз они кого-то громко посылали. Я увидел, как они ругали парнишку, на вид мой ровесник. Он был, как и я, низкий ростом и очень красив. И знаете, это был тот самый случай, когда тест ДНК на морде написан. Цзысюань был больше похож на тётю, а вот этот парень на дядю. Только если бы дядя был более женоподобный. И приход бастардов или женщин с детьми от дяди были уже такой обыденностью, что я уже устал удивляться подобному. Сейчас и его отправят обратно, как и всех предыдущих. Но в этот раз всё было иначе, чем с другими. Уже сам факт того, что они глумились над пришедшим, заставлял настораживаться. Но когда к ним подошёл ещё один, скорее всего доложивший главе о госте, он после того, как что-то сказал мальцу, не слышал точно что, так как стоял поодаль, пнул ребёнка в живот, от чего тот начал падение вниз с этой огромной лестницы. — Блять! – только и успел крикнуть я, в то время, как уже со всех ног нёсся вслед за тем парнем вниз с намереньем поймать. Я, понимаю, что являюсь пофигистом, но я не настолько конченный, чтобы смотреть на такое. Он же легко может покалечиться! Благодаря тренировкам и быстрой реакции, я пронёсся мимо адептов, чудом не столкнув их следом, и успел подхватить парня уже у первого пролёта. Да, что творят эти идиоты? Он бы точно пересчитал собой все ступени. Он мог легко проломить себе голову. Малец уже успел развить такую скорость в падении, что просто был бы не в состоянии затормозить. Я и сам рисковал полететь вместе с ним, если бы не сконцентрировал энергию в ногах. Взглянув на ребенка, что ещё ничего не успел осознать, я увидел, что головой он всё же ударился. — Совсем страх потеряли? – прошипел я, смотря на этих… моральных уродов, что вот так весело глумились и калечили ребёнка. Адепты Цзинь тоже были растеряны моим вмешательствам. Они явно не ожидали, что за обычного бастарда главы хоть кто-то вступится. А тем более я, брат наследника Цзинь. Но я был крайне зол тем, что увидел. Да, бастард, но это не отменяет того факта, что был ещё ребёнком, который просто хотел увидеть отца. И вот так калечить его… — Молодой господин Цзинь Шинюан, – отошёл от ступора один из этих отморозков. — Приказ главы был спровадить его, но этот наглец не хотел уходить так просто. Вот мы и решили преподать ему урок. — Ты меня за идиота держишь? – встав на ноги с парнишкой, я продолжал поддерживать его за плечи. — Забыл, кто перед тобой? — Я бы не посмел, – выдавил из себя юноша, хотя явно был недоволен происходящим. Ведь, не будь я любимым братом наследника, они бы не упустили возможность «показать мне моё место». А так им приходится терпеть. — Подойди сюда, – указал я на парня, что пнул мальца. Он явно не хотел, но не смел ослушаться. Как же я ненавижу этот орден. Что глава без принципов, что адепты. Все жаловались на орден Вэнь, но наш орден не сильно отличается отношением. Разве что глава не тиран, а шлюха. Но адепты что там, что тут наглые, безнравственные, задиристые моральные уроды. Как только адепт подошёл ко мне, я потянул немного время, стараясь смотреть на него, как на говно, а затем схватил за барки и наклонил над этот злосчастной лестницей. Оказавшись в подвешенном состоянии, этот тут же вцепился в мою руку, явно боясь прокатиться по этой лестнице до самого её низа. — Кто позволял тебе хватать меня за руку? – спросил я не прерывая зрительного контакта с этим придурком. — Позвольте… — Не позволяю, – перебил я адепта. — Чего боишься? Я же просто урок тебе преподаю. Мне не нравится твой взгляд на меня. Словно свысока смотришь. Поэтому я решил сделать всё тоже самое, что и ты. Хочешь сказать ты не заслужил? Сказать ему было нечего. Лишь беспомощно молчать и надеяться на то, что я сегодня добренький. Аж смотреть противно. Такой смелый был, когда решил, что спустить ребёнка с огромной лестницы отличной идеей. Но стоило ему даже пригрозить, поставив в подвешенное состояние над этой самой лестницей, как у самого поджилки затряслись. Не сдержав себя, я отпустил его всего на секунду. Адепт тут же запаниковал и вскрикнул от страха. Я не собирался его спускать с лестницы, так как считал себя выше. Но ничего не мешало мне припугнуть его. Я поймал его назад, пока он не успел расшибить свою голову о ступени, хотя и очень хотелось не ловить таких людей. — Как я терпеть не могу этот крысятник, – на данный момент меня слышал лишь тот, кого я продолжал удерживать от падения вниз. — Передай своим дружкам, что как только я стану правой рукой брата Цзысюаня, я выведу всех подобных тебе крыс из этого ордена. Каждая крыса, каждая гадюка, что спалит свой хвост или не успеет сбежать, попадёт ко мне в руки. И тогда я отыграюсь на всех вас. Это было последней каплей. Я не желаю, чтобы мой мелкий стал главой вот таких вот нелюдей. Так пусть лучше покажут гнилую суть сейчас, разозлившись на меня, чтобы нам потом было с братом меньше работы было. Мне быстро надоело играться, так что прогнав прочь этих трусов, я вернул своё внимание ребёнку. Мы расположились в саду, что был недалеко от парадной лестницы. Усадив пострадавшего, я достал из мешочка необходимое для первой помощи. Не зря же я являюсь личным лекарем наследника ордена. Правда, я неофициально лекарь и я бы сказал, он у меня чуть-чуть подопытный кролик, а еще у нас есть официальный доктор брата, но что поделать. Подпольные тоже хороши. — Так следи за кончиком моего пальца. Не шевели головой только глазами. Сразу же осмотрел его на наличие сотрясения или других серьёзных трав головы. К счастью, малец выполнял всё, что я ему говорил. — Тебе можно сказать повезло, так как отделался лишь ушибами. Потерпи, – продолжал разговаривать я, дабы не сохранять пугающую сейчас для мальчика тишину. — Как хоть звать тебя, несчастье? Меня вот Цзинь Шэн. - постарался дружелюбно улыбнуться. — Мэн Яо, молодой господин Цзинь, – ответил мне малец, стараясь не смотреть мне в глаза. Не в обиду Цзысюаню, но пока что в нашей разношёрстной семейке мы с этим мальцом самые красивые. Я и сам являлся женоподобной копией отца. А эти двое хоть и придурки, но красивые - обалдеть. — И что же тебя сподвигло прийти одному в орден к своему отцу? Да ещё в день рождения наследника? — У меня тоже. — Что тоже? День рождения? – я ляпнул это предположение от балды, но увидя реакцию Яо, понял что попал в яблочко. — О-ох, блять... Могу лишь посочувствовать тебе в этой ситуации. Случай пиздец, конечно. Пацан пришёл к своему биологическому отцу в свой праздник, а получил пинок с лестницы. Откуда же ему было знать, что его отец мудак, да ещё что у них с наследником день рождения в один день. И как только дядя успевал везде покуролесить? — Слушай, я очень плох в утешениях, поэтому дам совет. Забудь о отце. Поверь мне, он совершенно не стоит того, чтобы ты так унижался. Да и орден этот так себе. Сам видел, какие опасные гадюки тут водятся, – говорил я, перевязывая с мазью ему очередной ушиб. — Это было единственное место, куда я мог податься, – ребёнок всё ещё говорил с опаской и явно был подавлен сложившейся ситуацией. Не могу осуждать его. — Один остался? – многозначительное молчание стало мне ответом. — Мне жаль. Но поверь, тут жизнь не лучше. Помочь сильно не смогу, но возьми это. Мне правда было жаль этого мальца. Мама умерла скорее всего не так давно, отец гондон, да и праздник ушёл коту под хвост. И реально был не в состоянии помочь ему, поэтому я решил дать ему как можно больше денег. Внушительную часть карманных я носил с собой в бездонном мешочке, который сейчас отдал мальцу. У меня денег много, а вот ему они нужнее. — Я не могу… — Всё ты можешь, – чуть не впихнув мешочек ему в руки, перебил я Яо. — Только трать с умом и так чтобы люди не знали о таком количестве у тебя наличных. На какое-то время этого будет более чем достаточно. Так что не переживай. — Почему Вы это делаете? – растерянно спросил меня Яо, словно всё ещё не мог поверить в происходящее. — Да просто, сочувствие. Обычное человеческое сочувствие, – пожал я плечами. — Поверь Яо, где угодно будет лучше, чем тут. Так что, чем тратить свои время и силы на бесполезного папашу, который только себя любит, проживи лучшую жизнь. Дав ещё парочку напутствий пареньку, я прошёлся с ним до выхода резиденции, искренне пожелав ему удачи в жизни. Он скромно ответил мне тем же, всё улыбнувшись перед тем как уйти.

***

Выйдя из секундного ступора, за время которого в моей голове пронеслись дела давно минувших дней, пригляделся. Внизу я увидел парня, которому я помог несколько лет назад. Стоило только взглянуть на того, кто позвал меня, я сразу узнал его из-за большой схожести с братом и дядей, хоть тот теперь был одет в одежды адепта Цинхэ Не. Эту схожесть не скрывал даже вечерний сумрак. — Да ладно? – не смог я скрыть удивление от вида своего кровного двоюродного брата. — Ты же Мэн Яо. Имя как-то само всплыло в памяти. А парень, видимо тоже вспомнив нашу первую встречу, улыбнулся. Я тут же спрыгнул на землю и подошёл к знакомому, который уже хотел как следует поклониться, но я поспешил остановить его, приподнимая обратно. Как брат учил. Вежливо. — Давай без церемоний, – сказал, не удержавшись и как следует окинув взглядом Яо. Если присмотреться, он немного напоминал выросшего брата. Ну или не немного… Только у Яо было более миролюбивое выражение на лице. Такое сравнение заставило улыбнуться. По сравнению с прошлым разом он стал более уверенным в себе. Хорошая одежда и должный уход сделали его по настоящему красивым и благородным человеком, если вспоминать каким он предстал тогда в Ланьлине. — Приветствую, господин Цзинь Шинюан, – всё же поприветствовал меня кивком головы парень, не переставая улыбаться. — Я тоже рад тебя видеть, – не смог сдержать ответной улыбки, я слегка сжал его плечо. Эта привычка появилась у меня только из-за брата. Вообще много какие привычки, которые он впихивал мне в голову, появились из-за него. Так как тут в приветствии было не принято пожимать руки, Цзысюань и предложил такой вариант, который был вполне допустим в рамках нормы этого мира. Все никак не смириться. А в целом, я был очень рад видеть знакомое лицо именно сейчас, потому что на утро он узнает о фиаско, которое я потерпел сегодня вечером. Наверняка, парень будет смущаться больше меня. Ха! В тот день, около лестницы Башни Кои, давая ему совет не лезть в этот гадюшник, я особо не надеялся на то, что меня послушают. Уже на тот момент я привык к тому, что мои советы часто проходят мимо ушей местного населения. И хоть с Цзысюанем мы тогда уже были в хороших отношениях, ему мои словесные расписания были не к чему. Он готовился к роли следующего главы и потому не мне было ему что-то советовать. Самое лучшее – я не мешал. Поэтому сейчас я чувствовал огромное довольство, что мои слова не прошли мимо ушей в тот день. — Вижу, слухи о том, что молодой господин Цзинь Шинюан не жалует этикет высших чинов, правда, – усмехнулся мой собеседник, но даже не думал убирать мою руку с плеча. — Не порть мои впечатления о себе, – проныл я, чуть закинув голову назад. — Всё это я и в ордене ещё наслушаюсь, дай хоть тут расслабиться. Что ж, тут я сам был виноват. Такие слухи и правда гуляли в мире из-за моих выходок во время всяких торжеств и приёмов в Ланьлине. Не то чтобы я громко чавкал во время еды или хамил гостям. В основном я сидел тихо и никак не привлекал к себе внимания, а стоило кому-то заговорить именно со мной или даже обо мне, то тут же напоминал, что они тут не ради меня. Короче тонко так намекал, чтобы меня не трогали. А это тоже было грубовато. На мои преувеличенные вздохи, парень лишь хохотнул. Что ж, я рад, что у него всё хорошо. — Кстати, чего ты тут разгуливаешь в такое время? Не поздновато для гулянок? – разве он не относится к типу «правильный мальчик»? — Вам ли мне говорить о поздних прогулках? – парень прикрыл глаза, а я снова хмыкнул. Он очень напоминал лиса, когда так щурил глаза. Ещё одна особенность нашей семейки. Хотя, Цзысюань говорил, что я больше на змея похож, чем на лису. Особенно когда злюсь и из-за моего шипящего произношения в моменты ярости. — Подловил, – усмехнулся я, уперев руки в бока. — Как я понимаю, ты решил податься в Цинхэ? — Это произошло по счастливой случайности и по доброте главы Не, – неловко опустив глаза, ответил парень. — Ну, лишь надеюсь, что теперь у тебя всё хорошо. Как минимум ты тут стал похож на здорового человека. — Не думал, что тогда выглядел настолько ужасно, – вздохнул Мэн Яо, погружаясь явно не в самые лучшие воспоминания. — Не принимай близко к сердцу. Главное, что сейчас всё хорошо, – попытался я сгладить неловкость. Хотя, не сказать, что особо получалось. По сути мы были чужими друг другу, хоть и являлись двоюродными братьями. Мы виделись один раз в жизни и то при не лучших обстоятельствах, а сейчас словно пытались выдавить из себя неловкие попытки к общению. Я ничего не имею против этого парня, и правда рад, что у него всё хорошо складывается, но я просто не знал о чём говорить с ним сейчас. Да и он тоже не блистал идеями, судя по всему. Да и если честно, голова у меня была слишком забита, чтобы свободно болтать вот так хоть с кем-то. Я и так много тянул времени, как трус и всё о чём я мог думать, так это найти брата. — Слушай, я сейчас совершенно не могу сосредоточиться на разговорах, – я решил закончить этот цирк в моём исполнении и сказать как есть. Однако, даже тут я оплошал, так как сначала удивил собеседника, а затем расстроил. Да что со мной сегодня, блять, такое?! — Не подумай ничего такого, – я тут же решил внести ясность, дабы в будущем избежать недопонимания. — Я правда рад видеть, что у тебя всё наладилось и с удовольствием бы проболтал с тобой не одну стражу. Просто я сейчас очень облажался и поэтому не могу сосредоточиться. Надеюсь на твоё понимание. Мэн Яо был не виноват в данной ситуации и я не хотел складывать у него впечатления, будто меня тяготит наше общение. — Конечно, Молодой господин Цзинь Шинюан, – улыбнувшись сказал малец. — Отлично. Тогда я обещаю возместить тебе эту неловкую встречу, если конечно ты сам этого хочешь, – усмехнулся я. Услышав положительный ответ, который несомненно прибавил мне очков в уверенности, я помчался в сторону наших спален с братом. И признаться я впервые надеялся, что Цзысюань задаст мне трёпку или даже драку. Наверное впервые мне было страшно аж настолько. Достался же ему такой дерьмовый старший брат, как я. Однако, в комнатах брата не оказалось. Адептов расспрашивать было бесполезно, так как никто не видел и не знал где сейчас Цзысюань. Ничего не оставалось, как носиться по всей резиденции, как ужаленный. Но надолго меня не хватило. Так я точно его могу неделю искать. Поэтому я взобрался на крыши построек и набрав в грудь побольше воздуха, начал насвистывать, надеясь, что Цзысюань услышит. Я молился всем богам, каких мог вспомнить, чтобы мелкий откликнулся на наш сигнал, который мы придумали, когда начали выходить на ночную охоту. Можно сказать, что это был наш язык свиста. Определённая интонация, звучание и долгота свиста, означала разные сигналы. Сначала мы использовали только на охоте, но вскоре это вошло и в повседневную жизнь. В основном мы подавали сигналы означающие, что хотим свинтить с очередного мероприятия или неприятной компании. А сейчас я подавал сигнал, говорящий, что я не могу найти Цзысюаня. Первый сигнал без ответа. Ещё не теряя надежды подаю второй, а затем третий. В ответ тишина. Либо Цзысюань не слышит, либо игнорирует. Но я не был намерен останавливаться, потому снова и снова свистел. «Где ты? Прошу, ответь» И вскоре я наконец получил ответ. «Стой на месте» Я был так рад долгожданному ответу, что от облегчения был готов рассмеяться, оперевшись на свои колени. Он всё же ответил. Не знаю, сколько я искал его, но по ощущениям целую вечность. Так же, как и его ожидания. Одновременно время летело, словно стрела и медленно ползло, подобно улитке. И тут мне со всего маху прилетает сильный подзатыльник. В какой-то момент, я испугался, что мои глаза просто выпадут из глазниц от такой силы. Мелкий, а это точно был он, его подзатыльники я хорошо знаю, зарядил мне от всей души, силы не жалел. И, видят Боги, я как никогда был рад его получить. — Потрудись объяснить, что я увидел на приёме в честь Нашего приезда в Цинхэ Не? – зло шипел на меня брат, пока я потирал место прилёта его ладони. — Знаю-знаю, – встав на выпрямившихся руках, чуть ли не вцепился в плечи Цзысюаня, словно боясь, что он сейчас развернётся и уйдёт. И плевать, что затылок неистово ноет от боли. — Прости, брат. Прости, я сглупил. — Ты…! — Я облажался, знаю! – не дал я договорить Цзысюаню. Мне даже в глаза было стыдно смотреть своему младшему. — Я переволновался. Сам знаешь, я всегда плевать хотел на этот сраный этикет. Но тут не Ланьлинь, я не хотел подставлять тебя, как наследника, поэтому перенервничал и сотворил настоящую хрень. Прости, Цзысюань. Стоя на этой несчастной крыше, мы стояли, неподвижно, как какие-то статуи, при этом тяжело и часто дыша. Может от нервов или беготни, а может и от всего и сразу. Запыхавшиеся и потные. — Я ужасный гэгэ, брат. Прости, что оставил тебя. Я обещаю, что завтра сам всё исправлю. Сам пойду к главе Не и буду молить о прощении, – продолжал тараторить я. К моему ужасу, брат, долгое время молчал, обдумывая то, что я в спешке вывалил на него. И это были ещё более мучительные... минутны? стражи?... в моей жизни. Я уже в голове прокрутил все самые худшие сценарии этого разговора, мои пальцы вцепились в плечи Цзысюаня мёртвой хваткой, надеясь таким образом его удержать. — Если ты снова облажаешься... – тихим, но твёрдым голосом сказал Цзысюань. — Всю ночь просижу за книгами этикета, чтобы вновь не налажать. Обещаю, брат. — Если бы ты знал, как я держу себя в руках, чтобы не сбросить тебя с этой крыши, – сказал Цзысюань, точно так же сжав уже мои плечи. — Если не сдержишься, то кидай так, чтобы я себе кости не поломал, – наконец подняв голову, я всё же взглянул брату в глаза. — А то дойти до главы Не будет проблематично. — Не переживай, я самолично сброшу тебя у его дверей, ухмыльнулся мелкий. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться от облегчения, но всё же позволил себе небольшую усмешку. Простил. Не знаю как, но простил. Обменявшись ещё парой колкостей, мы наконец, смогли хоть немного расслабиться. В итоге, я ещё и подсрачник получил такой силы, что реально чуть с крыши не полетел. Возвращались мы оба на ватных ногах и по пути я выслушал не только то, что брат пережил из-за меня, но и что он думает обо мне. Но я всё равно был счастлив. Ведь из-за такого я не хотел терять брата, который был со мной от самого начала моей жизни тут и по сей день. Даже если я снова перерождусь в другом мире, я никогда его не забуду.

***

На рассвете мы с братом отправились на утреннюю тренировку, во внутренний дворик наших комнат. А-Сюань молчал и не поднимал тему, а взгляд его показывал, что он моему "я сделаю все сам" доверяет ближайшие пол дня, а потом возьмет меня на поводок и разберется в ситуации по-своему. Утро и день предвещал туман и дождь, солнце скрывалось за облаками навевая некую тормознутость, но я собирался сегодня быть на высоте. Уклоняясь от чужих ударов, я успел подставиться, за что получил порез на щеке и клочок срезанного кончика косы. — Внимательнее. Тебе нельзя сегодня отвлекаться. Ты должен собрать все внимание в одной точке и ясно смотреть на мир, только тогда ты сможешь решить проблемы которые сам же и наварил, – я тяжело вздохнул, и позволил себе усмешку. Бывали моменты, когда брат вел себя как умудренный старикан и это... помогало. Передо мной оказалась протянутая рука и я, схватившись за нее, встал. — Я разберусь, диди, – в ответ я получил лишь неоднозначное мычание. Волосы брата были заплетены в идеальный хвост, из которого не выбивалось ни одного волоска, а взгляд был прямой. Весь его вид показывал его уверенность и гордость. Вот только небольшие мешки под глазами выдавали правду о его ночи. Он тоже долго думал.

***

Чтобы не подкачать, я выловил Хуайсана до завтрака, уточнил все правила поведения, и расписание его брата, получил заверение, что он не зол, и что-то наподобие молитвы на удачу. Изначально в моей голове поселилась дурная идея о том, что прийти к нему как можно раньше и до завтрака, но это было бы точно так же бескультурно, как и вчерашний прецедент, так что после завтрака я собрал в себе все силы и отправился в ту часть дома, где был кабинет Не Минцзюэ. Сначала, я чуть не прошёл мимо нужной мне цели, так как не обнаружил у дверей кабинета никого. Ну, в том плане, что у нас охрана могла и уборную охранять, если там глава Цзинь. Куда бы он ни зашёл, охрана всегда была рядом и становилась на стражу. Хотя, если сравнивать глав Не и Цзинь... Не то чтобы удивительный факт. Сделав глубоких вдох, чтобы собраться, я постучал по деревянному основанию створок. — Глава Не, позвольте войти? – сначала я думал полностью отбросить этот сраный этикет, из-за которого и попал в эту идиотскую ситуацию, но решил, что для начала лучше обращаться именно как положено. — Заходи. Я прикоснулся к деревянной двери, ощущая какие у меня холодные кончики пальцев, и какой бледный цвет кожи и не сдержавшись, насупился. Чего я как кисельная барышня! Не бывать этому! Хлопнув себя двумя руками по лицу, я резким движением руки открыл створки. Недолго меня хватило, даже на мальский этикет... Господин Не сидел у раскрытого настежь окна, за низким столиком и писал что-то кистью на пергаменте. Видя что он занят, я решил подождать и сел недалеко, в ожидании когда он закончит. Губы поджималась сами собой, а руки то сжимались в кулаки, то разжимались, выдавая мою нервозность. Боясь в очередной раз всё испортить, я старался отвлечся, рассматривая книжные полки заполненные скорее всего рабочими бумагами. Небольшой бонсай в углу комнаты, сам стол главы Не, что был завален... ну, и собственно, всё. Кабинет был абсолютно минималистичен. Не было предметов декора, лишних украшений и дорогих хохаряшек. И я просто не мог провести аналогию с кабинетом дяди, где золотых украшений было больше, чем документов во всей резиденции Цзинь. — Ты пришел молча посидеть? Минцзюэ все так же не отрывал взгляда от пергамента, выводя один иероглиф за другим, как будто танцевал кисточкой по бумаге. Это было настолько изящно, что мелькнула мысль о том, что он ничуть не уступает другим в изяществе, несмотря на свой грозный вид. Разве что, Ланей никто не переплюнет. — Я.. я вас не отвлекаю?.. — Если скажу, что отвлекаешь, уйдешь? — Простите, но нет! – помотал головой с высоким хвостом, я решил не тянуть кота за яйца и поклонился в пол, упираясь лбом в доски. — Я искренне прошу прощение, за свое неподобающее поведение и приму любое наказание, если это смягчит ваше недовольство. Я зажмурил глаза и почувствовал, что это было не самое сложное, что я делал в жизни, правда теперь в голове крутились мысли, что любое наказание - это очень слишком, но слово не воробей, теперь его не вернуть. Продолжая упираться лбом в доски, не подставляя под голову руки, ждал. И ждал... ...и ждал... Какого черта?.. Это мое наказание? Мне нужно что-то сделать?.. Что-то сказать? Сидеть так до посинения?.. На смену недоумению пришла паника. Я совсем не знал, что мне делать и от растерянности, даже решил, что идея приподнять голову хорошая, но стоило направить глаза вверх и чуть дернуться, наткнулся на внимательный взгляд строгих глаз, да так и замер. Минцзюэ-сюн повернулся на меня всем корпусом и, подпирая кулаком подбородок, наблюдал за мной. - Эм... - чуть побегал взглядом, пытаясь понять что мне делать, но старший все-таки заговорил: - За что ты извиняешься? - его голос был суров и ровен, и я незамедлительно, но слегка выдавая неуверенность ответил, склонив голову. - Я не придерживался этикета, чем, несомненно, своим невежеством, оскорбил присутствие главы Ордена Не. Это была моя оплошность и я хотел бы загладить вину... - Разогнись уже. - выпрямив спину, почувствовал, как ей неудобно стало, от такого напряжения в ровном позвоночнике. Чуть чуть расслабил ее сетуя на то, что Глава Не совсем не отмороженный и может говорить больше пары слов, я так перестану его бояться. - Я слышал о тебе и от Не Хуайсана, и от Сиченя. И ни один не сказал, что у тебя проблемы с невежеством. - Я... Я... - подумав, была не была, чуть зажмурился и посмотрел в глаза босса. - Я искренне восхищаюсь вами и хотел, чтобы все прошло как можно лучше... - И поэтому в присутствии наших братьев выболтал все умозаключение о искажении ци, касательно моего организма? - Это не так! - мне больше не было холодно. Мне было очень-очень жарко. - Я так хотел произвести впечатление как можно лучше, что переволновался, и все вылетело из головы! Со мной никогда такого не было! Почувствовал как жар разливается по ушам, лицу, шее и груди, я никогда в жизни не краснел! — Это оправдание, но я был так взбудоражен, что вы разрешили мне приехать сюда на обучение и доверием с вашей стороны, что просто... я просто не знаю, как мне теперь выкрутится! – потер глаза руками, чтобы хоть чуть-чуть разогнать скопившееся на лице напряжение, но тут же убрал руки, понимая что веду себя из ряда вон выходяще. — Я очень хочу работать над искажением ци! Мне кажется, что это может помочь решить многие проблемы! И... – все-таки сжал в руках ткань белых штанов. — Хуайсан мой первый друг, и я всеми силами хотел бы помочь ему выздороветь, я думаю, что вся его неуверенность, заикание, даже испуг - это все можно решить. Вас я не знаю так близко как его, но я вижу в вас одного из тех немногих людей, что искренне хотят сделать этот мир лучше и имеют силу и ум для для этого, хотел бы... хотел бы. Мой голос становился все тише, а руки потели как не знаю как. Я долго не говорил настолько много и настолько искренне, это пугало и морозило, заставляло чувствовать себя слишком уязвимым, я постарался придать своему лицу нормальное выражение лица и прикрыл глаза, чувствуя как по шеи стекают капельки пота. — Хотел бы помочь. Вот... Что за ужас эмоциональный я сейчас выговорил?! Но с другой стороны, облегчение перед старшим тоже чуть проскользнуло. Снова стало тихо и я смущенно радовался, что рядом нет живых душ. Уверен, я был слишком громким. — Я принимаю твои извинения, после обеда тебя проводят в комнату подготовленную для тебя. – я поднял глаза на мужчину, но тот уже отвернулся, глядя в свои тексты и беря в руки кисть. — Хуайсан верит, что ты поможешь, и сам занимался подготовкой комнаты с оборудованием и травами, посмотришь что там есть и чего не хватает, напишешь список и передашь через Хуайсана. Я изумленно радостно смотрел на главу, что так... ТАК запросто отпустил меня. — Я... Я вас не подведу! – довольно отрапортовал я. — Теперь свободен, и будь впредь внимательнее. Человек твоего положения не должен ни в коем случае просить прощение, кланяясь в пол и быть готовым принять любое наказание. — Да! Я поработаю со своим невежеством и больше не допущу подобных ошибок, разрешите идти! – очень воодушевленно встал и поклонился, собираясь уйти, когда услышал тихий голос. — Слышал от Сичэня, что самое невежественное, что в тебе есть, это аморальная любовь к сбеганию с уроков музыки. Я снова вспыхнул как рак и поспешил удалиться, совсем не читая в последнем предложении не присущие главе нотки веселья.