Часть 20
3 марта 2025 г., 02:06
POV Дженни
Позднее апрельское утро окутывает стеклянное здание в центре города мягким, еще прохладным светом. Небо над ним — чуть затянутое тонкой пеленой облаков, сквозь которые уверенно пробиваются первые солнечные лучи. Воздух еще прохладный, насыщенный ароматом свежести и только распустившихся цветов. Легкий ветерок, неся с собой ароматы весны, тихо шевелил молодые листья деревьев, заставляя их едва заметно трепетать. Город вокруг начинает просыпаться, и внутри здания уже мелькают первые силуэты.
Я же, не торопясь, стояла у подножия одного из деревьев, расслабленно опираясь на его шершавый ствол. Город вокруг оживал, но я наслаждалась этими редкими минутами покоя, впитывая каждый момент. Впереди меня ждал день, насыщенный встречами и задачами, но, странным образом, это приносило внутреннее удовлетворение. Мне было приятно вновь ощутить привычную динамику жизни, пускай и с легким налетом грядущей усталости.
Когда стрелки часов приблизились к началу рабочего дня, я, не спеша, направилась к стеклянным дверям. Меня знали здесь почти все — сотрудники, охранники, уборщики. Приветственные кивки и лёгкие улыбки сопровождали меня по пути, и никто не останавливал. Поднявшись на нужный этаж, я уверенными шагами направилась к кабинету. Мои ноги двигались быстро, практически автоматически, пока рука не легла на дверную ручку. Я толкнула дверь, и передо мной открылась сцена, которую я не ожидала увидеть.
Айрин сидела за своим столом, держа в руках какие-то бумаги, а рядом с ней склонился молодой парень. Он, улыбаясь, что-то объяснял ей, и я заметила, как близко он находился к ней, почти касаясь её рук. Это меня удивило. Айрин всегда держалась на расстоянии от окружающих, но сейчас она, казалось, наслаждалась этой близостью.
— Извините, но вам сюда нельзя, — резко обратился ко мне парень, тут же двинувшись, чтобы выпроводить меня из кабинета.
— Новенький? — игриво спросила я, направив свой взгляд на Айрин.
— Ян, стой, — приказала она, отчего подчиненный замер. — Помнишь, к нам приходила одна молодая девушка и я попросила относиться к ней с уважением?
— Да, помню, Лалиса Манобан, — кивнул Ян, и я неожиданно округлила глаза, услышав это имя. Лиса была здесь? Я об этом не знала.
— Так вот, — Айрин на мгновение замолчала, потирая глаза, — К этой даме прошу относиться не хуже, чем ко мне. Это Ким Дженни.
— Прошу прощения, госпожа Ким, — его голос звучал смиренно. — Для меня огромная честь познакомиться с вами. Простите за недоразумение.
Он быстро исчез за дверью, оставив нас вдвоём в тишине. Я высоко подняла брови, наблюдая за Айрин, которая старалась скрыть свои эмоции, но напряжение было явным. Вздохнув, она поднялась с места и медленно направилась к дивану, морально готовясь к моим вопросам.
— Он хорошенький, — заметила я с улыбкой, подходя к ней ближе. — Дрессированный.
— Мне тоже нравится, — отозвалась Айрин с долей сарказма, но её слова прозвучали так, будто она говорила всерьез. — Послушный, активный, делает все, что я попрошу и даже больше.
— Судя по тому, как близко ты его к себе подпускаешь, он не только на работе делает все, что ты захочешь, — с усмешкой добавила я, не удержавшись от небольшой провокации.
— Зачем ты пришла, Джен? — резко перебила она, ее голос прозвучал с раздражением. Когда ее глаза встретились с моими, я поняла, что Айрин не слишком рада меня видеть.
— Узнать, почему ты меня избегаешь? — ответила я напрямую.
— Даже не знаю, — слегка скривив лицо, саркастично произнесла она. — Может, это из-за того, что ты не придумала ничего лучше, чем сделать аборт руками своей подруги?
— Откуда ты знаешь? — слова обожгли меня, и я отвела глаза, не выдерживая тяжести ее осуждающего взгляда.
— Догадалась, — с еще большей раздраженностью бросила она. — Я тебя не понимаю, Джен. Ты сказала, что все решишь сама, и что в итоге?
— Послушай…
— Я не собираюсь тебя слушать! — Айрин сорвалась на крик. Я никогда не видела ее такой.- Что? Какое оправдание ты придумала? Бывший тебе не дал аборт сделать? Ах да, ведь он такой богатый и влиятельный. А ты подумала обо мне? Я, твоя лучшая подруга, могла бы помочь: у меня есть и средства, и возможности, и ресурсы. Я могла бы организовать тебе все — от личного самолета до лучших врачей, но ты решила иначе!
— У меня не было выбора. — мой голос становился все тише, оборонительный тон исчезал, оставляя одну лишь усталость.
— Издеваешься? — Айрин бросила на меня взгляд, полный презрения. — У тебя было больше вариантов, чем ты хочешь признать.
— Мне нужно было, чтобы она исчезла из моего тела, иначе я бы покончила и с собой, и с ней! — внезапно выкрикнула я, сдерживая подступающие слезы.
Айрин на мгновение замерла, будто обдумывая мои слова, и холодная ярость в ее глазах медленно отступила, словно она больше не могла удерживать этот жесткий барьер. Ее плечи слегка расслабились, черты лица стали мягче, и теперь, на смену гневу, в ее взгляде мелькнуло что-то более глубокое, почти болезненное. Она не сводила с меня глаз, как будто искала в моем лице нечто большее — ответ, объяснение, может быть, хоть малейшее оправдание. Ее взгляд, все еще полный скрытого осуждения, как будто упрекал меня, но в нем также читалась растерянность, которую Айрин не умела или не хотела скрыть. И я впервые увидела в ней ту боль, которая всегда была только в тени ее непреклонности.
— Я не смогу этого понять, — нарушила тишину Айрин, и в ее голосе появились горькие нотки.
— Ты простишь меня? — тихо спросила я.
— Нет, Джен. Я не могу простить тебя сейчас, особенно после того, что ты сделала, — холодно ответила она, отводя взгляд.
— Я же сказала…
— А я и не про это. — Айрин сказала это с загадочным напряжением, ее лицо снова омрачила волна внутреннего дискомфорта.
— А про что? — я попыталась поймать ее взгляд.
— Разве не очевидно, или ты будешь делать вид, что ничего не произошло? — Айрин сверкнула глазами, полными сдержанной ярости.
— О чем ты? — ответила я, еще больше растерявшись.
— Джен, может, у тебя получилось обмануть Лису и эта бедная малышка верит, что ты ничего не помнишь, но меня не наебешь, — её слова были колкими, хотя голос оставался холодно спокойным.
— Кстати, что она здесь делала? — переключилась я.
— Переводишь тему? — усмехнулась Айрин, резко поднимаясь с места. — Приходила, потому что хотела узнать, что ей с тобой делать. Бедняга выглядела так, словно несколько месяцев не спала и не ела, а в глазах пустота. Она рассказывала о том, что было между вами, пока ты сходила с ума в клинике своего отца.
— И что же такого между нами произошло? По ее словам, я почти все время молча смотрела в стену.
— Ну раз она выбрала ничего тебе не говорить, то и я промолчу. — Айрин подошла ближе, и её глаза засверкали гневом. — Она так влюблена в тебя, а ты даже не можешь поступить по человечески. — холодно произнесла она.
— Скажи хотя бы на что злишься ты? — спросила я, не желая углубляться в разговор о Лисе.
— Может, это освежит твою память, — девушка кинула мне небольшую коробочку, открыв которую я увидела кольцо. — Забирай и проваливай. Мне некогда выяснять отношения, мне нужно работать.
***
Сев в машину, я направилась дальше по делам. Дорога до кофейни казалась бесконечной. Я смотрела на пролетающие за окном здания и деревья, пытаясь сосредоточиться на чем-то, кроме своих мыслей. После разговора с Айрин в голове крутились сотни мыслей, и каждая из них оставляла ощущение тяжести. Я надеялась, что смогу всё уладить быстро, но эта надежда постепенно умирала. Айрин была холодна и резка, и это лишь усиливало мое чувство вины. С каждой минутой мне казалось всё более очевидным, что я каким-то образом сильно обидела ее, но настоящая причина оставалась за завесой. Я пыталась вспомнить последние месяцы, те моменты, которые могли привести к ее обиде. Но всё, что я видела перед собой, были пустые пробелы. Воспоминания словно распадались на части, не давая ясности.
Больше всего меня беспокоили слова Айрин о Лисе. Мне казалось странным, что она упомянула её с таким сочувствием. Если Айрин не лжёт, а ей это не свойственно, то Лиса действительно пришла к ней, как к последней инстанции. Неужели Манобан была настолько отчаяна, что решилась обратиться за помощью к тому, кого едва знает?
Я пыталась выстроить логическую цепочку, но каждый раз она обрывалась, заставляя меня еще больше запутываться. С каждым километром, приближающим меня к кофейне, росло ощущение, что все сегодня пойдет не так, как я планировала.
Наконец, знакомая парковка появилась передо мной, и я вздохнула с легким облегчением, надеясь, что встреча с Джису принесёт хоть немного душевного покоя. Мы не виделись с тех пор, как она приехала ко мне той ночью. Я предполагала, что их отношения с Чеен могли закончиться тем вечером, но встречи с подругой никогда не вызывали у меня беспокойства.
Как только я вошла внутрь, меня сразу окутал аромат свежемолотого кофе, вызывая на коже приятные мурашки. Джису стояла за стойкой, с безразличным видом протирая её поверхность, и, казалось, была полностью погружена в свои мысли. Она не подняла глаз, даже не обратила внимания на звон колокольчика при входе или мои тяжёлые шаги. В кофейне не было ни одного клиента, и я предположила, что Ким просто задумалась и отвлеклась от реальности. Подойдя ближе, я смогла разглядеть ее лучше: за время нашего расставания она заметно изменилась. Её волосы, когда-то ярко-бордовые, снова стали тёмно-каштановыми. Лицо сильно похудело, под глазами темнели плохо замазанные синяки. Она была одета в свободные черные джинсы, которые едва держались на ее похудевшей талии, и кофту с длинными рукавами, испачканную свежими пятнами кофе. На ней не было фартука, но я решила не задавать лишних вопросов, хотя обычно настаивала на обязательной форме.
Наконец Джису заметила меня, поднимая уставший и пустой взгляд и на ее лице появилась еле заметная улыбка. Она не стала здороваться, а лишь достала откуда-то листок бумаги, где было что-то напечатано. Жестами она пригласила меня за дальний столик, дабы что-то обсудить.
— Где Сана? — спросила я, присаживаясь за стол напротив подруги.
— Побежала в магазин, — коротко ответила она, протягивая мне листок.
— Что это? — я мельком взглянула на текст, не успев прочитать первую строку.
— Заявление об увольнении, — тихо, с виноватой интонацией произнесла Джису. Она не могла даже взглянуть мне в глаза. — Я отработаю сколько потребуется, не волнуйся, но оставаться здесь больше не могу. Прости, Джен.
— Это из-за Чеен? — уточнила я, уже предполагая ответ.
— Да, — кивнула она, после чего потянулась к заднему карману и достала оттуда конверт. — И еще…я хотела отдать тебе это.
— Ты меня пугаешь, — осторожно взяв смятый конверт из ее рук, я обнаружила в нем пачку денег.
— Там не вся сумма, которую я тебе должна, но прими хотя бы это.
— Должна за что? — я была ошеломлена, почти выкрикнула от неожиданности. — И откуда у тебя вообще такая сумма?
— Откладывала, — она все сильнее пугала меня своим поведением.
— Джису… — попыталась я начать, но она перебила меня, крепко сжав мою ладонь своей.
— Прошу, просто выслушай меня, — её голос дрожал, а на пальцах я заметила царапины и расчесанные ссадины, о которых раньше не знала. — В тот вечер… столько всего произошло, а после… я не могу найти себе места. Я не сплю, не ем, даже алкоголь вызывает отвращение. Меня постоянно тошнит, руки трясутся… и я не могу перестать плакать.
— Джису, я…
— Не перебивай, пожалуйста, — ее голос дрогнул, но она оставалась настойчивой, качая головой, не давая мне вставить ни слова. — Моё состояние хуже любой ломки, и я ужасно боюсь снова начать употреблять. Но я хочу сделать всё правильно… впервые в жизни. Если не ради себя, то хотя бы ради тех, кто мне дорог. Несколько дней назад я переехала в новую квартиру, в более спокойный район. Уже полторы недели как не пью. Надеюсь, что и дальше смогу держаться. Я написала в несколько модельных агентств, в надежде найти какую-то подработку, и кажется, что-то начинает получаться. Но… мне нужно что-то большее. Мне нужна смена обстановки, шанс начать заново. Надеюсь, я могу рассчитывать на твою поддержку.
Я молча смотрела на неё, мои глаза бегали по её лицу, пытаясь уловить каждую эмоцию. Слова застряли в горле, а внутри всё сжалось от тяжести жалости и беспокойства за подругу. Я знала, как много боли ей пришлось пережить, и как тяжело сейчас бороться с собой. Но я не могла позволить себе показать слабость — Джису нуждалась не в жалости, а в поддержке, в чёткой уверенности, что она не одна.
— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, — наконец, проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Но деньги я не приму. Купи на них новую мебель, может новый телефон, или обнови гардероб. Вложи их в новую жизнь.
— Ладно, — без возражений ответила Джису, убирая конверт обратно в карман.
— Доработаешь сегодня и считай, что ты свободна, — широко улыбнулась я, стараясь поднять подруге настроение. — Без тебя тут будет полный бардак, но я что-нибудь придумаю.
— Спасибо большое, — в глазах подруги на мгновение вспыхнул огонёк надежды, и это наполнило меня облегчением
— Сегодня вечером придешь? — осторожно уточнила я, заранее предугадывая ее ответ, но всё же надеясь.
— Не думаю, что это хорошая идея, — Джису слегка почесала затылок, взгляд её стал задумчивым. — Если бы я точно знала, что Чеен там не будет, может, и заглянула бы. Но наряжаться в платье и весь вечер проводить в толпе — это последнее, что мне сейчас нужно. Я просто… не готова к таким мероприятиям.
— Я понимаю, — мягко ответила я, не желая давить на нее. — Да и Лиса написала, что они с Рози придут вместе.
— Много людей придет? — слегка сменила направление разговора Джису.
— Человек двадцать, наверное, — задумчиво ответила я. — Почти все согласились прийти. Бухгалтер, моя помощница, ребята из других кофеен, менеджеры всякие. Неплохая соберется компания. Некоторых из них я не видела уже больше полугода.
— Нормально ты денег вбухала на еду и выпивку, наверное. — заметила Джису с лёгкой улыбкой.
— Это точно, — закатила глаза я, вспоминая о потраченной сумме. — Один кейтеринг чего стоил. Я уже не говорю про бармена, официанта, алкоголь, посуду и украшения.
— Ты превзошла себя, как всегда. — слегка подразнила Джису.
— Не каждый день устраиваешь корпаративы. Хочется чтобы все было на высшем уровне. — ответила я, тоже улыбаясь.
Погрузившись в обсуждение, мы и не заметили, как Сана вернулась в кофейню и уже успела обслужить нескольких клиентов, которые незаметно для нас вошли внутрь. Джису решительно поднялась с места, готовая отработать свою последнюю смену. Осознание того, что вскоре её здесь больше не будет, вызвало внутри грусть, но я старалась не показывать этого. За время нашей совместной работы я привыкла к тому, что она брала на себя многие из моих обязанностей. Джису была не просто баристой — она стала для меня надёжным партнёром, чем-то вроде совладельца, на которого всегда можно было положиться.
Теперь, когда ее уход стал реальностью, я осознала, насколько это ударит по работе. Да, найти нового сотрудника будет несложно, но заменить такого ценного, преданного человека, как она, — задача почти невыполнимая. Я могла лишь надеяться, что её уход не отразится на нашей дружбе. Ведь в итоге самое важное — это не работа, а те отношения, которые мы построили за многие годы.
Погруженная в собственные мысли, я села в машину, закрыла глаза на секунду и выдохнула, будто пыталась оставить весь этот тяжелый разговор позади, там, за дверью. День сложился совершенно не так, как я ожидала. В планах было счастливое воссоединение с подругой, которое затянулось бы на несколько часов, а следом я бы неторопливо решила пару мелких рабочих вопросов. Но теперь я чувствовала себя так, словно этот день отнял у меня все силы, оставив лишь тяжесть в груди и жгучее желание лечь в постель, закрыться от всего и просто пролежать до конца дня. Внутри, как и снаружи, царил хаос: от гнетущей тревоги и раздражения на себя за то, что снова всё вышло из-под контроля, болело где-то под ребрами, а к горлу подступил горький комок.
Однако отдых не входил в сегодняшние планы. Впереди был вечер, который не позволял уйти в себя: через несколько часов должна была приехать клининговая служба, затем привезут украшения для зала — надо будет следить за установкой, да и самой нужно выбрать наряд, привести себя в порядок, настроиться на корпоратив. Сотни мелочей, которые я обещала успеть, но сейчас они казались непосильными.
Стараясь привести мысли в порядок, я на ощупь потянулась к небрежно брошенной на пассажирское сидение сумке, наугад пытаясь найти то ли крем для рук, то ли бальзам для губ — что-то мелкое и знакомое, что помогло бы на мгновение отвлечься. Вместо этого пальцы наткнулись на кошелек, и я машинально открыла его, словно что-то там могло мне подсказать, как пережить этот странный день. Оттуда посыпались десятки старых чеков, какие-то случайные бумажки, и среди них вдруг появилась фотография, которую я совсем не помнила. Я осторожно взяла его двумя пальцами, всматриваясь в изображение. Это были мы с Лисой в самом начале нашего знакомства. Тот самый день, когда ее отец угодил в больницу, а я отвезла ее к себе, чтобы мы могли отвлечься от навалившихся проблем. Мы пили, смеялись, пытались узнать друг друга.
Лиса на этом фото выглядела такой юной и беззаботной, с чуть смущенной улыбкой, которая тогда сразу покорила меня. Словно этот снимок запечатлел момент, когда она перестала быть для меня просто знакомой. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя на неё. За это время Лиса сильно изменилась, повзрослела, и хотя это делало её сильнее, мне порой не хватало той мягкости и непосредственности, которая была ей присуще. Я скучала по ней сильнее, чем привыкла себе признаваться. Как хорошо, что сегодня я смогу увидеть её снова.
***
Не спеша возвращаться домой, я решила воспользоваться свободным временем и заехать в парикмахерскую. Хотелось хоть немного разгрузить себя, делегировав кому-то хотя бы один пункт из длинного списка сегодняшних дел. Оставив машину на парковке, я шагнула в салон с надеждой, что удастся найти свободное окно в их расписании.
У стойки меня встретила приветливая девушка с мягкой улыбкой. Она вежливо поздоровалась, мельком взглянув в компьютерный экран
— Вы по записи? — спросила она.
— Нет. Может, у вас будет свободное окошко? — я покачала головой, надеясь, что ответ будет положительным.
— Извините, но все мастера сегодня заняты, — с некоторым сочувствием произнесла она, после чего повернула голову в сторону, вероятно пытаясь поймать чей-то взгляд.
Вскоре к стойке подошла знакомая мне девушка, которую я не надеялась сегодня встретить. Ее взгляд сразу отразил раздражение, и тяжелый вздох подсказал мне, что вряд ли она была рада встрече. Несмотря на это, в глазах у Сыльги сверкнуло что-то, что я не могла сразу расшифровать — то ли пренебрежение, то ли скрытый интерес.
Прошептав что-то на ухо секретарше, Сыльги кивнула мне, приглашая жестом проследовать за ней. Она отвела меня в комнату, отделенную от остального салона, туда, где находился ее личный кабинет — место, где она принимала своих клиентов в уединении, пока остальные делили общую зону.
— Моя реклама висит у тебя в кафе, или вы специально одна за другой приходите побесить меня? — она прикрыла дверь, скрестив руки на груди, и с легким сарказмом приподняла бровь, явно ожидая мой ответ.
— Я не заставляла тебя жертвовать собой ради моих волос, — я усмехнулась, стараясь выглядеть невозмутимо.
— Просто надеюсь, что ты оставишь хорошие чаевые, — она фыркнула, окинув меня быстрым, но пронзительным взглядом. Затем, пожав плечами, кивнула на кресло. — Присаживайся. Раз уж ты здесь, давай что-нибудь сделаем с гнездом на твоей голове.
— Не переживай, много твоего времени я не займу. — бросила я с легкой усмешкой, устраиваясь в кресле.
Сыльги, не говоря ни слова, подошла ближе и привычным движением настроила высоту кресла так, чтобы ей было удобно работать. Она молча провела руками по моим волосам, словно ощупывая их текстуру, оценивающе поглядывая на состояние прядей. Едва ощутимое прикосновение ее прохладных пальцев, заправляющих пряди мне за уши, заставило мурашки пробежать по коже. Я надеялась, что это осталось незамеченным, но, взглянув мельком в зеркало, увидела, как уголки ее губ изогнулись в хитрой, довольной улыбке.
— Что делаем? — оставив произошедшее без комментариев, спросила она, словно ничего не случилось.
— Просто стрижку и укладку, — коротко ответила я, стараясь не обращать внимания на ее многозначительные взгляды.
— На своем корпоративе хочешь хорошо выглядеть? — произнесла она с легкой насмешкой, не ожидая ответа. — Лиса сегодня тоже придет красоту наводить.
— Смотрю, она держит тебя в курсе всего. — непрошеная ревность скользнула в мой голос, прежде чем я смогла себя сдержать. — Я думала вы расстались.
— От тебя она, как вижу, тоже ничего не скрывает, а? — Кан приподняла бровь не упуская возможности поддеть меня. Ее тон становился все более издевательским, пока она медленно распределяла по моим волосам густую смесь, внимательно следя за моим лицом.
— Я, кажется, просила только стрижку и укладку, — с заметным раздражением вырвалось у меня. Сыльги, едва сдерживая ухмылку, продолжила работу, чуть замедлив движения.
— Не хочешь, чтобы твои волосы были гладкие, блестящие и ухоженные? — произнесла она с намеком на иронию. — Я думала, ты пришла сюда, чтобы привести себя в порядок. — ее слова прозвучали так, будто моя внешность беспокоила ее больше, чем меня саму.
Мне нечем было ответить, и я молча наблюдала, как Сыльги продолжает свою работу, едва заметно празднуя победу в этом обмене репликами. Надменная, почти торжествующая улыбка не сходила с ее лица, пока она методично втирала густую массу в мои волосы, делая это с видимой легкостью и профессионализмом. Вскоре Кан пригласила меня к умывальнику, и я удобно устроилась, чувствуя, как теплые струи воды смывают средство с моих волос. Ее движения были уверенными и бережными, словно в этот момент она забыла о наших недавних подколках и сконцентрировалась исключительно на процессе. Под ее пальцами мои волосы скользили, струясь в потоках воды, а легкий, успокаивающий массаж кожи головы заставил меня невольно расслабиться. Я прикрыла глаза, позволив себе отстраниться от мыслей, и на моем лице появилась легкая, непринужденная улыбка. Когда она закончила, я вернулась на свое место, чувствуя легкость и спокойствие. Сыльги взяла ножницы и с привычной легкостью начала стрижку, едва ли отвлекаясь на что-либо еще. Мне даже показалось, что она погружена в этот процесс с искренним интересом, как будто для нее это был не просто рабочий момент, а творческое занятие.
Я вспоминала, как она выглядела раньше, когда у нас был последний, действительно доброжелательный разговор. Кан тогда была совсем другой: мягкой, светлой, словно самой своей аурой излучала тепло и легкость. Приятные воспоминания никак не сочетались с образом, который сейчас был передо мной. Готический наряд, смелый темный макияж, угольно-черные волосы и тот холодный взгляд, который теперь встречался с моим в зеркале, создавали почти незнакомый образ. Мне казалось, что передо мной другой человек, хотя что-то в ее взгляде иногда напоминало ту самую Сыльги.
— Чего уставилась? — Кан, заметив, как я всматриваюсь в нее, насмешливо приподняла бровь. — Я не собираюсь отвечать на твои вопросы про Айрин или Лису.
— С чего бы мне что-то у тебя спрашивать про них? — поинтересовалась я, надеясь не уступить в этой игре. — Мне неинтересно, почему вы с Айрин расстались. Лиса, если что, мне и так все рассказала, — сказала я чуть более уверенно, чем сама ожидала.
— О, как интересно, — голос Сыльги звучал спокойно, но в глазах появился хитрый блеск. — Кажется, я знаю кое-что о Лисе, что тебе точно будет любопытно, — она сделала паузу, раздувая интригу. — Могу рассказать, если ты кое-что сделаешь для меня.
— Любопытно. И что же такого я могу для тебя сделать? — спросила я, искренне не понимая, какой историей мы могли быть связаны.
— Убедить Джису встретиться с отцом, — сказала она, едва скрывая мольбу в голосе.
— На том свете? — усмехнулась я, пытаясь перевести разговор в более шутливое русло, но взгляд Сыльги стал серьезнее.
— Нет, я о ее биологическом отце, — усмехнувшись, но уже без былого сарказма, Сыльги скрестила руки на груди. — Она не говорила?
— Нет, — ответила я, начав догадываться, к чему идет этот разговор. — И какое это имеет отношение к тебе?
— Я думала, ты знаешь, — Сыльги замешкалась, как будто на мгновение колебалась, стоит ли продолжать. — Так сложилось, что отец Джису ушел от ее мамы и… встретил мою, — Сыльги заметила мое удивление и чуть усмехнулась. — Да, мы с ней сестры, хотя она этого не признает. И, возможно, ты этого не знаешь, но когда ее мать и отчим погибли, Джису пытались отправить в нашу семью, но отец отстранился. Она осталась с бабушкой, потом с братом… а дальше ты сама знаешь.
— И зачем ей с ним общаться, если он её когда-то отверг? — не понимая сути просьбы, я задала вопрос, чувствуя, что в этой истории кроется гораздо больше.
— Потому что он сожалеет об этом решении все эти годы, — ответила она, и я увидела на ее лице что-то похожее на сожаление. — Он пытался исправить это с тех пор, как прогнал её. Да, он совершил ошибку, но пожалел об этом уже на следующий день. Моя мама… — она осеклась, подбирая слова, — всегда мечтала встретиться с ней, хоть и не знала лично. Она поддерживала отца во всем, помогала ему. Разве он не заслуживает шанса?
— Может, и так, но зачем было изначально так поступать? — не унималась я, стараясь узнать как можно больше.
— У него были свои причины, — тихо сказала Сыльги, обдумывая слова. — После того, как он ушел от её матери, ему не позволяли видеться с дочерью. Он расставался не с Джису, а с её матерью, но та сделала все, чтобы ни одно письмо, ни один подарок не дошел до нее. Когда она все же появилась на его пороге спустя много лет, он растерялся… да и, может быть, в нем еще теплилась обида, или желание отомстить, но тогда было уже поздно.
— Ты уверена, что все действительно было так? — спросила я осторожно, боясь усомниться в ее словах.
— Да, — ее взгляд был твердым, в нем было что-то почти отчаянное. — Но Джису этого не знает и не хочет ничего слышать.
— Почему тебя это так волнует? Всегда мечтала о сестренке? — я не смогла удержаться от сарказма, но Сыльги ответила с неожиданной серьезностью.
— Мне плевать, будет ли она считать меня сестрой или нет, — сказала она, опустив взгляд. — Просто я не могу смотреть, как отец мучается. Он болен, и, возможно, у него осталось не так много времени. Я не хочу, чтобы он ушел, обремененный сожалением. Он заслуживает хотя бы шанса всё объяснить.
После этих слов повисла напряженная тишина. Атмосфера в комнате словно изменилась: непринужденное щелканье ножниц теперь звучало глухо, замедленно, как будто улавливая тяжесть разговора. Вместо прежней иронии и колкостей, между нами установилась странная, почти печальная близость, неожиданное понимание. Я, уже не думая о своей прическе, взглянула в зеркало — не на свое отражение, а на отражение Сыльги. На мгновение мне показалось, что я вижу перед собой ту самую девушку из своих воспоминаний — искреннюю, светлую, с глубоким чувством, которое пряталось за ледяной маской, прикрывая её уязвимость. А она, будто почувствовав мой взгляд, молча продолжала работу, погруженная в свои мысли.
— Ладно, я попробую поговорить с ней, но ничего не обещаю, — наконец сказала я, понимая, что мне будет нелегко убедить Джису.
— Спасибо, — коротко сказала она, на мгновение замирая.
Сыльги, взяв в руки фен, сосредоточенно принялась сушить мои волосы. Она аккуратно разделила пряди, приподнимая каждую и поднося к струе теплого воздуха. Слушая белый шум, я почувствовала, как начинаю расслабляться и погружаться в собственные мысли.
Когда волосы были полностью высушены, Сыльги начала их укладку, работая столь плавно, что мне казалось, она почти забыла о моем присутствии, погруженная в свое маленькое творческое пространство. Ножницы мелькали в ее руках, удаляя последние лишние кончики, придавая прическе завершенный вид
— Вот так. Надеюсь, ты довольна, — сказала она с легкой, почти дружеской улыбкой.
— Довольна, — ответила я, слегка опешив, неожиданно осознав, что забыла о том, ради чего изначально пришла в этот салон. — Сколько с меня?
— Не переживай об этом, — мотнула она головой, не отрывая взгляда от меня, когда я поднималась с кресла, продолжая разглядывать свое отражение в зеркале. — Просто…постарайся выполнить мою просьбу.
— Сделаю, что в моих силах, -кивнула я, медленно направляясь к двери, не отрывая взгляда от Сыльги. — Спасибо тебе.
— Уже уходишь? — спросила она с удивлением, скрестив руки на груди. Ее взгляд снова стал ехидным, и я почувствовала, как в воздухе вновь витает легкая провокация. — Я же тебе еще про Лису не рассказала. Разве не интересно?
— Что такого ты можешь рассказать? Я и так очень хорошо ее знаю, зачем мне это? — ответила я, пытаясь скрыть любопытство, которое невольно возникло в груди.
— Неужели ты правда не понимаешь, о какой информации идет речь, Ким Дженни? — насмешливо поддевала она, шагнув ко мне немного ближе, как будто нарочно стараясь поставить меня в неловкое положение. — Я узнала, что у тебя очень чувствительные уши, едва ты села в мое кресло. Как думаешь, сколько всего я узнала о ее теле за три месяца отношений?
— С чего ты взяла, что мне интересны эти подробности? — стараясь не реагировать, отвечала я. — Мы просто друзья.
— Ну ладно, — пожала плечами Сыльги, как будто ее не сильно огорчило, что я не вела игру по ее правилам. — Продолжай притворяться, если тебе так удобнее.
— Думаю, при необходимости, я сама смогу провести исследование, — сказала я, пытаясь звучать как можно более самоуверенно.
— Какая уверенность, — усмехнулась она, наклоняя голову в сторону и явно наслаждаясь своим преимуществом. — Убедись, что начинаешь исследование в правильном месте.
***
Когда я вернулась домой, дом встретил меня тишиной, только тихий шорох дождя за окнами нарушал спокойствие. Я закрыла за собой дверь и, скинув туфли, прошла в прихожую. В этом огромном доме всегда было немного пусто, особенно в одиночестве, но сегодня вечер обещал быть особенным.
Вскоре после того, как я вошла, в дверь позвонили. Это были сотрудники клининговой компании, которые быстро взялись за дело, подготавливая все к мероприятию. Они наводили чистоту и порядок, обрабатывая каждый угол. Как только уборка была закончена, пришли рабочие, занявшиеся украшением дома и подготовкой к предстоящему событию. Они быстро начали двигать мебель, развешивать гирлянды, устанавливать цветочные композиции и расставлять столы, готовя пространство для гостей. Я все это время оставалась в стороне, спокойно наблюдая, как дом превращается в место для торжества. Вокруг было много шума и суеты, но я не вмешивалась в процесс.
Как только все было подготовлено, и рабочие закончили украшение дома, я направилась в свою спальню. Вдыхая аромат свежести, я подошла к кровати и подхватила лежащую на ней длинную белую рубашку. Материал был легким и воздушным, струился по коже, будто едва касаясь ее, при этом он идеально подчеркивал каждую линию тела, создавая ощущение утонченности и загадочности. Я не искала простоты, поэтому вместо пояса выбрала черный корсет, который плотно обвил мою талию, утягивая ее и подчеркивая элегантность силуэта. Он стал основой, которая добавила всему образу нотки строгой утонченности, а возможно, и скрытой дерзости.
Я подошла к зеркалу и внимательно осмотрела себя со всех сторон.Открытые плечи и изящные ключицы придавали образу легкость и элегантность, а линии тела оставались плавными и соблазнительными. Рубашка, ставшая коротким платьем, визуально удлиняла мои ноги, а высокие каблуки лишь усиливали этот эффект, делая их стройнее. В голове я быстро нашла ответ на вопрос об украшениях и, не раздумывая, направилась к тумбочке. Крупные серьги без лишних усилий оказались в моих ушах, а на запястье элегантный браслет, который идеально сочетался с ними.
Закончив с выбором наряда, я прошла в ванную, чтобы завершить образ макияжем. Слегка освежив лицо легким тоном и добавив немного румянца, я придала коже здоровое сияние. Немного хайлайтера подчеркивало скулы, но в остальном макияж оставался довольно сдержанным. Главный акцент я решила сделать на глазах: выбрала темные тени с легким мерцанием, которые растушевала по всему веку, добавляя глубину и загадочность взгляду. Затем, твердым движением провела вытянутые стрелки, чтобы сделать глаза выразительными и чуть дерзкими. Несколько слоев туши удлинили и придали объем ресницам, завершив образ.
Я взглянула на свое отражение и задержала взгляд, довольная результатом. Легкая, едва уловимая улыбка коснулась моих губ. Образ получился именно таким, как я задумывала — элегантным и немного интригующим. Теперь оставалось только дождаться прихода гостей, чтобы окунуться в вечер, наполненный новыми встречами и впечатлениями.
Вернувшись в гостиную, я ещё раз осмотрела пространство, любуясь результатом всех приготовлений. Комната полностью преобразилась: маленькие столики в темных скатертях были расставлены так, чтобы гости могли свободно перемещаться, но при этом всегда оставалась возможность собраться в компании. Длинный стол перед поварами постепенно наполнялся разнообразными блюдами, обещая гостям сытный ужин. За барной стойкой стоял бармен, методично полируя бокалы до идеального блеска. Приглушенный свет и мягкий блеск гирлянд добавляли уюта, а фоновая музыка, которую я подбирала с особой тщательностью, как будто обещала, что впереди — вечер, который запомнится надолго.
Время пролетело незаметно, и вот, наконец, первые гости начали прибывать. Я встречала их с неподдельной радостью и улыбкой, отмечая, как каждый из них подошел к выбору наряда.
Почти все гости прибыли, кроме двух молодых девушек, которых я ждала больше всего. Точнее одну из них. В ожидании я успела выпить пару бокалов шампанского, когда наконец услышала долгожданный звонок в дверь. Направляясь к входу, уже готовая высказать им свое мнение об опоздании, я открыла дверь, и слова тут же застряли у меня в горле.
Передо мной стояли Розэ и Лиса, обнявшись, смеясь и сияя так, словно только что вернулись с подиума. Розэ выглядела бесподобно в черном наряде: короткий топ с глубоким декольте и длинными рукавами подчеркивал ее грацию, а мини-юбка и высокие каблуки добавляли дерзости и женственности. Светлые волосы были слегка завиты и падали мягкими волнами, а яркий макияж выделял губы, которые блестели от насыщенной малиновой помады. Несколько золотых украшений — изящная цепочка и кольца — добавляли её образу роскошного блеска.
Но Лиса, безусловно, приковывала к себе внимание. Она была в длинном кремово-белом платье, которое струилось по ее фигуре, оставляя открытыми плечи и соблазнительно оголяя линию груди. На подоле платья был глубокий разрез, который позволял видеть её стройные ноги, подчеркнутые туфлями на высоком каблуке. Ее короткие волосы были собраны назад в аккуратный пучок, отчего черты лица стали чётче, и образ выглядел более зрелым и утонченным. Только прямая челка, как обычно, полностью закрывала лоб, добавляя образу немного загадочности. Яркий макияж заметно усиливал её уверенность, что отражалось в её слегка надменном взгляде. Завершающими штрихами стали крупные серьги и несколько массивных колец — привычные для нее аксессуары, но сейчас они выглядели особенно эффектно, подчеркивая ее стиль и индивидуальность.
— Привет, — сказала Лиса, и я заметила, что обе девушки стоят у двери, держа в руках свои сумки и верхнюю одежду. Я как будто на мгновение застыла, не осознавая, что, завороженная их появлением, задерживаю их на пороге.- Шикарно выглядишь, — добавила она с лёгкой улыбкой, наконец, привлекая меня к реальности.
— Да, онни, ты просто восхитительна, — подхватила Розэ, уже проходя глубже в дом и оставляя свои вещи в коридоре.
Лиса не особо торопилась вслед за подругой, и когда Розэ уже растворилась среди остальных гостей, она все еще стояла рядом со мной в коридоре. Её взгляд был пристальным, почти изучающим, будто она намеренно оттягивала момент, наслаждаясь паузой. Большие, выразительные глаза медленно скользили по моей фигуре, задерживаясь на каждом изгибе, а её пухлые губы, блестящие в мягком свете ламп, выглядели крайне притягательно. Кажется, мы обе понимали что напряжение растет и воздух вокруг словно электризуется. Лиса осторожно приоткрыла рот, возможно готовясь что-то сказать, но передумала, продолжая смотреть на меня.
-Лиса… -едва слышно выдохнула я, пытаясь подобрать правильные слова. — Ты выглядишь…просто потрясающе.
— Спасибо, — ее глаза засияли, а уголки губ поднялись в мягкой, но уверенной улыбке. — Пойдем к остальным? — добавила она чуть тише, протягивая руку.
Мы вместе направились в зал, и, почувствовав знакомую атмосферу шумного веселья, Лиса мягко отпустила мою руку и направилась к группе гостей, где уже стояла Розэ. По залу разносился негромкий смех, смешиваясь с тихой музыкой, создавая теплую и непринужденную атмосферу. Гости свободно перемещались от одной компании к другой, оживленно обсуждая последние новости. Лиса и Розэ быстро втянулись в разговоры, легко улыбаясь коллегам и приветствуя тех, кого видели впервые. Бокалы мерцали в свете гирлянд и решив, что пора официально открыть вечер, я направилась к лестнице, предварительно взяв с подноса бокал шампанского и небольшую металлическую ложечку. Поднявшись на пару ступенек, чтобы меня было хорошо видно, я осторожно постучала по стеклу бокала. Раздался мягкий, мелодичный звук, и спустя несколько секунд все разговоры стихли, а десятки глаз устремились на меня.
— Дорогие друзья, — начала я с легкой улыбкой, чувствуя волну волнения, но стараясь говорить уверенно. — Я безумно рада видеть вас всех здесь сегодня. Спасибо, что нашли время прийти и разделить со мной этот вечер.
Голоса одобрительно зашумели, кто-то поднял бокал в жесте поддержки. В толпе зазвучал смех, и кто-то крикнул шутливое пожелание успеха. Гости начали переглядываться и обмениваясь улыбками.
— Мы собрались, чтобы отметить важное событие — открытие новых кофеен, которое стало первым шагом на пути к созданию целой сети. Спасибо вам за вашу работу, преданность делу и веру в наш проект. Благодаря вам моя мечта стала реальностью. — на мгновение замолчала, переводя взгляд на Розэ, которая тихо слушала, стоя рядом с коллегами. — К сожалению, не все смогли быть здесь сегодня… — добавила я уже тише, но с той же искренностью. — Некоторые из нас покинули команду, но их вклад останется в нашей памяти.
Розэ заметно напряглась, уловив намек. Я знала, что она сразу подумала о Джису, и на её лице промелькнула тень грусти.
— Давайте поднимем бокалы за нас, за наше общее дело и успех, который мы уже успели разделить. Пусть впереди будет еще больше ярких свершений! — закончила я, подняв бокал выше.
Все поддержали меня громким «Ура!», шампанское в бокалах заискрилось, и я сделала небольшой глоток, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу.
Когда я спустилась с лестницы, ко мне быстро подошла Розэ. Её лицо выражало смесь волнения и легкого недоумения.
— Джису уволилась? — спросила она прямо, явно стараясь сдержать тревогу.
— Да, — спокойно подтвердила я, избегая слишком личных подробностей. — Сегодня подала заявление.
— И ты её просто отпустила? — Розэ нахмурилась, опустив взгляд. — А если она вернется к… прошлому? Ты не боишься, что… — в её голосе появились нотки отчаяния.
— Успокойся, — тихо произнесла я, аккуратно отводя её в сторону, подальше от чужих ушей. — Это было её решение. Ей нужно двигаться дальше, и я уверена, что она справится.
— А кто займет её место? — спросила она чуть более спокойно.
— Пока не знаю. — на мгновение повисла напряженная пауза.
— Это… из-за меня? — робко спросила она, не поднимая глаз.
— Думаю, это было неизбежно… Ваш разрыв стал последней каплей.
— призналась я. — Не вини себя. Попробуй отвлечься, отдохнуть сегодня. Мы поговорим позже, если захочешь.
— Спасибо, — прошептала она, пытаясь вернуть на лицо привычную уверенную улыбку.
Розэ быстро вернулась к гостям, оставив меня одну. Праздник продолжался и каждый наслаждался вечером. Шампанское лилось рекой, все танцевали, смеялись, общались и становились ближе, словно большая семья. Я старалась не обделять вниманием никого, подходя к каждой маленькой компании. Через час после начала торжества, я заметила, что Лиса куда-то делась, хотя до этого постоянно крутилась у меня перед глазами, словно привлекая внимание. Оглядевшись, я наконец увидела ее — она сидела у барной стойки, задумчиво листая что-то в телефоне. Её плечи были чуть расслаблены, а взгляд уставший.
— Одна тут отдыхаешь, красотка? — начала разговор я, привлекая внимание девушки, притворяясь, что не знаю ее.
— Да, — кивнула она, оторвавшись от экрана, после широко улыбнувшись.
— Я присяду? — продолжала я, уже залезая на барный стул. — Два эспрессо олд фэшн. — обратилась я к бармену.
— Сейчас будет, — улыбнулся он, приступая к приготовлению напитков.
— Что-то знакомое, — Лиса смотрела на меня, стараясь поймать мой взгляд. — Одна знакомая обещала меня угостить этим напитком.
— Кажется, я ее опередила, — продолжая нашу маленькую ролевую игру, я победно ухмыльнулась. — Могу я узнать, как тебя зовут?
— Лиса, — произнесла она, даже не планируя придумывать что-то иное.
— Чего сидишь тут одна, Лиса? — бармен наконец поставил напитки перед нами и мы впервые за время диалога перестали смотреть друг на друга. — Да еще и с таким грустным лицом.
— Ждала, пока ты подойдешь и… — водя пальцами по холодному стакану, она продолжала открыто флиртовать со мной и я уже была не уверена, продолжается ли наша ролевая игра. — Заставишь меня улыбаться.
— Вот оно что, — усмехнулась я, поднося коктейль к губам, чтобы сделать первый глоток.
Лиса взяла свой бокал, не отводя от меня глаз, и медленно сделала глоток, позволяя коктейлю растечься по губам. Секунда казалась вечностью, пока её взгляд оставался пристальным и изучающим. В воздухе повисло едва ощутимое напряжение, наполненное скрытым смыслом каждого движения.
— Вкусно, — тихо произнесла она, коснувшись краем языка своего нижнего губы, словно обдумывая что-то важное. — Но знаешь… это не главное, что я хотела попробовать сегодня. — я подняла бровь, скрывая лёгкое смущение за натянутой улыбкой. Ее уверенность была обезоруживающей.
— А что тогда главное? — спросила я, наклоняясь чуть ближе, будто в ожидании её следующего шага.
Лиса слегка наклонила голову, её серьги мерцали в мягком свете бара. Она склонилась чуть ближе, сократив расстояние между нами.
— Думаю, ты знаешь… — прошептала она, её голос стал ещё ниже, глубоким и завораживающим.
Атмосфера между мной и Лисой была пропитана напряженной близостью. Пространство вокруг теряло четкость, звуки вечеринки отдаленно гасли, оставляя лишь тихий шелест голосов и приглушённые мелодии. Свет мягко играл на её коже, подчеркивая изгибы лица, а аромат коктейля смешивался с тонкими нотками её парфюма. Я чувствовала, как по телу пробегают мурашки — от её взгляда, от лёгкого прикосновения пальцев к стеклу бокала. Сердце стучало быстрее, но не от страха, а от предвкушения. Её голос, теплый и обволакивающий, отзывался в груди, вызывая вихрь эмоций — волнения, желания и лёгкого замешательства. Казалось, Лиса управляла этим моментом с завидной лёгкостью, но её взгляд выдавал нечто большее — искреннюю заинтересованность, скрытую за игривой маской.
Лиса находилась так близко, что казалось, будто сама атмосфера сгустилась вокруг нас. Лиса задержала дыхание на мгновение, а затем её пальцы медленно коснулись моего запястья, поглаживая прохладную кожу нежным прикосновением. Этот жест был едва ощутимым, но казался почти электрическим.
«Я не уверена, смогу ли остановиться, если ты продолжишь так смотреть на меня» — подумала я, но не смогла озвучить, чувствуя, как в груди разгорается пламя.
— Лиса, ты чего тут сидишь? — раздался женский смех, а затем кто-то с силой повис на шее Лисы. — Пойдем скорее танцевать!
Лиса вздрогнула, но быстро пришла в себя. Её взгляд метнулся к собеседнице, а потом снова вернулся ко мне, как будто она не могла решиться, что делать дальше. Ее рука в момент исчезла с моего запястья, а взгляд вновь стал теплым и невинным. Она широко улыбнулась смотря на приставучую коллегу, а затем уверенно кивнула поднимаясь с места. Все это произошло так быстро, что я даже не успела ничего сказать. Лиса с компанией быстро испарилась в толпе, а я так и продолжала смотреть на место, где она только что сидела. Эмоции, как волны, накрывали меня, но я не знала, как их пережить. Дыхание сперло, а сердце продолжало колотиться, и я пыталась воссоздать всё происходящее в голове, разложив по полочкам каждый момент.
Собравшись, я наконец повернулась к бармену, который, похоже, был в замешательстве. Он наблюдал за нашим взаимодействием с самого начала, и я заметила, как его глаза будто бы пытались понять, что произошло. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как внутреннее напряжение увеличилось, и сразу же, опустила взгляд. Моё лицо мгновенно наполнилось теплом, и я ощутила, как стыд сжимает грудь. Это было неловко. Зачем я вообще смотрела на Лису так? Зачем она…? Зачем я начала это?
Я быстро подняла глаза, пытаясь скрыть свою неловкость, но не успела придумать, что сказать, поэтому схватилась за свой коктейль и залпом опустошила его. Слишком быстро, но так было легче — хотя бы на мгновение почувствовать, как алкоголь растекается по венам и успокаивает стук сердца. Мгновенно стало теплее, но этого было недостаточно, чтобы затмить мысли о Лисе и том, что только что произошло. Бармен, наблюдая за мной, едва заметно приподнял бровь, и я поняла, что, возможно, выгляжу немного… странно. Однако я решила не зацикливаться на этом и заказала новый коктейль. Может быть, он поможет затмить эти неясные ощущения, которые не отпускали меня, будто цепляясь за каждый уголок моего сознания.
— То же самое? — с улыбкой спросил бармен, а я кивнула, не находя силы объяснять, что происходит.
Вечер продолжался, и я наконец пришла в себя, решив оставить все тревожные мысли позади и вернуться к остальным. Отпустив ситуацию, я решила, что пришло время просто веселиться, ведь именно для этого я пригласила всех сегодня. Смех, разговоры, шум, танцы — всё это постепенно наполнило меня новым ощущением лёгкости. Время шло, и мы продолжали наслаждаться моментом. Игры, танцы, разговоры — всё сливалось в одну яркую картину. Но с каждым часом толпа вокруг уменьшалась. Люди начали уходить, садиться в такси, и в какой-то момент наши друзья и коллеги почти все разошлись.
Провожая последнюю небольшую группу гостей, я уже чувствовала, как мне не терпится снять неудобный наряд и каблуки. Мне казалось, что все давно ушли, но, обернувшись, я заметила Лису, сидящую на диване и расслабленно слушающую музыку, как будто она совсем не замечала, что вокруг уже пусто. В какой-то момент я даже почувствовала облегчение, что она осталась. Мне не хотелось, чтобы вечер заканчивался так быстро. Я буквально рухнула рядом с ней на диван, нарушив ее спокойствие и заставив поднять взгляд. Лиса улыбнулась, а затем осмотрелась по сторонам, замечая, что в помещении остались только мы.
— Все уже ушли? — слегка виновато спросила она, прижимая бокал к губам, и ее голос дрогнул, будто она боялась нарушить тишину.
— Да, только что проводила ребят, -ответила я, делая глоток шампанского, чувствуя, как его тепло растекается по горлу.
— Наверное, и мне пора? — Лиса поднялась с дивана, ее движения были неуверенными, словно она ждала, что я что-то скажу, но я тут же потянулась к ней, схватив ее за руку.
Я представила, как говорю ей:
— Нет, оставайся, — тихо произношу я, понизив голос до шепота, в котором звучит легкая мольба. — Ты так и не попробовала то, что так сильно хотела.
Она замирает, ее взгляд вспыхивает — в нем мелькает что-то искрящееся, как звезды в ночном небе, и время будто замедляется. Она приближается ко мне, сокращая расстояние до дыхания, ее губы так близко, что я чувствую сладкий аромат ее блеска — вишнёвый, с ноткой ванили. Мои руки крепко обхватывают ее талию, пальцы впиваются в ткань ее одежды, и я притягиваю ее к себе, сливаясь с ней в долгом, жадном поцелуе. Ее губы теплые, мягкие, податливые, а дыхание сливается с моим в едином ритме. Мир вокруг растворяется — нет ни стен, ни звуков, только она и я, этот бесконечный миг, который ускользает, оставляя лишь сладкое послевкусие на языке.
— Ты в порядке? — ее голос вырвал меня из транса, и я поняла, что все еще держу ее за руку, крепко сжимая пальцы уже почти минуту, потерянная в мечтах. Мои щеки вспыхнули, сердце заколотилось от неловкости.
— Да, я просто…задумалась, — выдавила я, нервно улыбнувшись, чувствуя, как внутри все сжимается от смущения.
— Так…я пойду? — снова спросила она, теперь с легким сомнением в голосе, ее брови чуть приподнялись, а я поспешно замотала головой.
— Нет, оставайся, — настаивала я, но в моём голосе не было той уверенности, что звучала в фантазиях. — Не хочу, чтобы вечеринка заканчивалась.
— Уверена? — все спрашивала она, с некой надеждой в глазах. — Уже довольно поздно.
— Конечно, оставайся. На ночевку. Одежду, если что я дам.
— Не помешало бы уже сейчас. — посмеялась она, вроде соглашаясь на предложение. — В этом платье становиться невыносимо.
— Может, переоденемся, умоемся и продолжим веселиться?
— Давай, — вновь искры загорелись в глазах Лисы, которая как и я была готова веселиться до утра.
Лиса мгновенно сбросила каблуки, издав облегченный вздох, наслаждаясь освобождением. Я усмехнулась и последовала ее примеру — после стольких часов на ногах это действительно было блаженством.
Мы направились в спальню, где я достала для Лисы удобную футболку и шорты. Пока она расстегнула платье, ее пальцы замерли на молнии, и я без слов шагнула вперед, помогая ей справиться с застежкой. Ткань мягко сползла вниз, обнажая ее спину. Без малейшего стеснения Лиса скинула платье, переодеваясь прямо передо мной, а я с трудом удерживалась, чтобы не задерживать взгляд на изгибах ее тела. Сделав над собой усилие, я быстро отвернулась, изо всех сил изображая непринужденность.
Когда мы вернулись в зал, атмосфера стала еще более уютной. Шампанского оказалось гораздо больше, чем я предполагала, а разговоры текли легко и естественно. Мы говорили обо всем — о жизни, мечтах, о смешных случайностях и воспоминаниях, сопровождая беседу тихим пением под любимые песни, наполняя комнату теплом и смехом.
Время летело незаметно и время близилось к утру. На улице было еще темно, однако рассвета можно было ждать в ближайший час. Я ощущала, как усталость медленно накатывает, сковывая движения и затуманивая мысли. День выдался по-настоящему долгим, и хотя мне хотелось, чтобы этот вечер длился вечно, тело намекало, что пора отдохнуть. Лиса выглядела не менее уставшей — ее глаза поблескивали от переутомления, а движения становились ленивее. Я предложила ей подняться наверх, чтобы подготовиться ко сну, и она без лишних слов последовала за мной. Показала ей гостевую комнату, где она могла переночевать, а затем провела в ванную, протянув новую зубную щётку и средства для снятия макияжа. Свет в зеркале отражал наше отражение — две девушки, вымотанные, но все еще не желающие разойтись окончательно. Мы болтали о пустяках, чередуя разговоры короткими улыбками и усталыми взглядами. Наконец, мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись. Я вернулась в свою спальню, села на край кровати и выдохнула. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь приглушенным шумом ночного города за окном. Плотные занавески практически не пропускали света уличных фонарей, погружая пространство в тьму. Только теперь, когда вокруг больше не было никого, я смогла в полной мере ощутить тяжесть прожитого дня. Я провела рукой по прохладной ткани простыни, но тревога внутри не утихала. Мысли крутились в голове, не давая покоя, и я понимала — так просто уснуть мне не удастся. Я потерла лицо ладонями, будто пытаясь стереть не только усталость, но и нарастающее волнение. Казалось, сон окончательно отступил, оставляя меня один на один с переполненной эмоциями головой.
Внезапный, осторожный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце на мгновение застыло, прежде чем сорваться в стремительный ритм. Я подняла голову, бросив быстрый взгляд на электронные часы. Почти полчаса. Оказывается, я просидела в этом оцепенении дольше, чем думала. Недолго раздумывая, я подошла к двери и медленно ее открыла. На пороге стояла Лиса. Она молчала, смотря в пол, ее плечи слегка дрожали, а руки были сжаты в кулаки.
— Все в порядке? — нарушила тишину я, слегка наклоняясь, чтобы поймать ее взгляд. — Не можешь уснуть? — улыбнулась я, пытаясь разрядить напряженность.
Она не ответила, но ее молчание было красноречивее любых слов. Я развернулась и направилась обратно к кровати, собираясь снова сесть на ее край и продолжить размышлять. Но не успела я опустить тело на матрас и поднять глаза, как Лиса уже оказалась передо мной. Ее теплые ладони оказались на моих плечах, затем она моментально скользнула руками вниз, к запястьям, и вдруг крепко прижала их к постели. Я даже не успела осознать ее движения, как она накрыла мои губы своими. Поцелуй был горячим, требовательным, полным какой-то болезненной настойчивости. Она впивалась в меня, будто пыталась что-то доказать, вырвать признание, которое я не могла ей дать. В этом поцелуе было все: злость, обида, отчаяние… и что-то еще, более глубокое, что пробудило во мне дрожь.
Всё произошло так быстро, что я застыла, не в силах сразу осознать происходящее. Сердце бешено колотилось в груди, мысли путались. В какой-то момент Лиса отстранилась, ее тяжелое дыхание смешалось с моим, но взгляд был полон боли и ярости.
— Что ты творишь? — вырвалось у меня, голос дрожал, а я отчаянно пыталась освободить руки из ее неожиданно крепкой хватки.
— Неужели, ты правда не помнишь? — почти крикнула она, ее голос был наполнен глухим отчаянием. — Не помнишь, как целовала меня?
От ее слов мир вокруг меня пошатнулся. Картинки, которые мое сознание так тщательно прятало в самых темных уголках памяти, нахлынули волной. Все встало на свои места. Все вдруг обрело смысл. Она приходила почти каждый день. Говорила со мной. Я помню это. Помню, как ее присутствие было единственным, что спасало меня от темноты, от хаоса в голове. Я целовала ее. Я тянулась к ней, искала тепло ее губ, цеплялась за ее присутствие. Сумбурные мысли, провалы в памяти, потерянные дни, наполненные ужасом… Все это смешалось в одно темное пятно, которое я оставила позади.
Лиса дернулась, ее плечи поникли. Она решила, что мое молчание — это отказ. Я почувствовала, как несколько тяжелых капель упали на мою щеку. Слезы. Ее слезы. Она собиралась уйти. Мое тело среагировало быстрее, чем разум. Я схватила ее за запястье, удерживая, не давая уйти.
— Помню, — мой голос был всего лишь шепотом, но в нем звучало все, что я хотела сказать.
Она замерла, задержав дыхание. И в следующую секунду я притянула ее к себе, наши губы снова встретились, и на этот раз я отвечала на её поцелуй. Мои ладони ловко пробрались под свободную футболку, останавливаясь на талии. Ее мягкая кожа словно таяла под моими пальцами. Я чувствовала, как ее тело вздрогнуло от моего прикосновения. Ее дыхание стало прерывистым, а пальцы сжались на моей спине, будто боялись отпустить. Мои ладони медленно скользили по ее талии, ощущая жар ее кожи, а сердце бешено стучало в груди. Лиса отвечала на поцелуи жадно, требовательно, будто боялась, что этот момент может раствориться, как мираж. Я слышала, как она едва слышно выдохнула мое имя, и эта дрожащая интонация будто разорвала что-то во мне, заставляя прижимать ее все ближе к себе. Мои пальцы спустились ниже, по мягким изгибам ее тела, задерживаясь на горячей коже ее бедер. Я чувствовала, как она невольно выгибается навстречу, ее дыхание стало прерывистым, и это только сильнее разжигало меня.
Внезапно Лиса отстранилась, тяжело дыша. Она медленно стянула с себя футболку, позволяя ткани упасть на постель. Я завороженно наблюдала, как ее грудь приподнимается в такт сбившемуся дыханию, как её губы чуть приоткрываются в безмолвном ожидании. Она уже потянулась ко мне, но я перехватила её движение, ловко переворачивая ее на спину. Она тихо ахнула, оказавшись подо мной и ее губы дрогнули в озорной улыбке. Мои руки скользнули по ее телу, запоминая каждую линию, ощущая ее тепло, ее дрожь под кончиками пальцев. Я медленно провела губами по ее шее, ощущая, как ее пальцы зарываются в мои волосы. Моё сердце бешено стучало в груди, но я не торопилась. Мне хотелось насладиться каждым мгновением, каждым вздохом, каждым стоном, который я могла вырвать у нее. Когда мои губы снова нашли ее, я почувствовала, как она выгибается навстречу, прижимаясь ко мне плотнее, словно между нами было слишком много пространства. Ее ногти чуть сильнее вонзились в мою кожу, заставляя меня улыбнуться сквозь поцелуй.
Несмотря на нарастающую страсть, меня отвлекал дискомфорт от длинных волос, падающих на лицо и шею, щекочущих кожу при каждом движении. На мгновение я приподнялась, сев ровно, и быстрым движением схватила резинку с запястья, ловко собирая волосы в небрежный хвост. Лиса всё это время наблюдала за мной, ее глаза поблескивали в полумраке, а на губах играла легкая усмешка. Ее пальцы медленно скользнули по моей талии, а затем выше, к подолу футболки, мягко сжимая ткань. Она плавно приблизилась, ее губы коснулись моей шеи. Тепло её дыхания обжигало, заставляя кожу покрываться мурашками. Я вздохнула, чувствуя, как её руки начинают нетерпеливо стягивать футболку, медленно, но уверенно, пока ткань не скользнула по рукам и не исчезла где-то на постели.
Ее пальцы продолжали скользить по моей коже, рисуя невидимые узоры, пока она, не выдержав, притянула меня обратно в свои объятия, возобновляя поцелуй. Я утонула в нем, чувствуя, как жар медленно накрывает меня с головой. Ее руки изучали мое тело так, будто запоминали каждую линию, каждый изгиб. Пальцы скользнули по спине, едва касаясь кожи, оставляя после себя электрические разряды.
Она оторвалась от моих губ, чтобы прошептать что-то, проводя горячим дыханием по уху. Я невольно вздрогнула, когда ее губы нежно коснулись этой чувствительной точки, а затем оставили там легкий, едва ощутимый поцелуй. Я не смогла сдержать приглушенного вздоха, когда ее язык прошелся по коже, оставляя тёплый след. Она заметила мою реакцию и подняла голову, ловя мой взгляд. Мои щеки горели, а мурашки бежали по спине, но я не могла позволить ей так просто взять верх надо мной. И вот ее руки уже были прижаты к кровати, как мои до этого, а губы медленно исследовали каждую досягаемую зону. Начав свое исследование, я внимательно прислушивалась к каждому вдоху Лисы, пытаясь найти самые чувствительные места на ее теле.
Мои губы неторопливо скользнули по ее шее, оставляя за собой теплые, едва ощутимые следы. Я чувствовала, как ее дыхание перехватывает от каждого прикосновения, как она слабо вздрагивает, когда мои губы задерживаются у основания ее шеи, чуть ниже уха. Я позволила себе на секунду прикусить нежную кожу мочки, но она не реагировала на это, лишь продолжала тяжело дышать, ожидая, когда я вернусь к шее, специально вытягивая ее. Ее пальцы сжались в кулак, когда я осторожно провела языком по столь желанному месту. Плавно, наслаждаясь каждым мгновением, я спустилась к ее ключицам, проводя кончиком языка по этой тонкой линии, разделяющей шею и плечи. Легкий поцелуй, затем еще один — с чуть большим нажимом, заставляющий её выгнуть спину мне навстречу. Продолжая крепко прижимать ее запястья к постели, я двигалась дальше, к ее плечам, оставляя там тепло своих прикосновений. Я ловила каждый ее вздох, каждое движение тела, чтобы понять, что приносит ей наибольшее удовольствие.
Я спустилась ниже, к ее груди, проводя языком по тонкой коже, чувствуя, как ее дыхание становится все более прерывистым. Каждое моё движение заставляло ее выгибаться мне навстречу, а когда я нежно прикусила кожу в районе рёбер, Лиса не сдержала тихого, срывающегося на выдохе стона. Я чувствовала, как ее сердце бьется под моими губами.
Я не торопилась, продолжая спускаться ниже, исследуя каждый изгиб ее тела с вниманием и неспешной тщательностью.Вскоре мне пришлось отпустить руки Лисы, подключая их к процессу поиска. Поглаживая знакомые уже участки кожи, я скользила ладонями по её бокам, чувствуя тепло и легкую дрожь под пальцами. Мои движения становились все смелее, пока я не приблизилась к краю её нижнего белья. Остановившись у нижней части живота, я оставляла там мягкие, чуть влажные поцелуи, замечая, как ее тело реагирует все острее: руки Лисы напряглись, пальцы судорожно вцепились в ткань простыни под ней, сминая ее в комок. Казалось, она скоро потеряет терпение. Не желая больше испытывать ее выдержку, я наклонилась ниже, зацепилась зубами за тонкую ткань трусиков и одним уверенным движением стянула их вниз, ощущая, как ее бедра невольно приподнялись, помогая мне. Кожа под моими пальцами была горячей, а ее дыхание — теперь уже откровенно тяжелым — только подстегивало меня продолжать.
Я мягко скользила губами по внутренней стороне ее бедра, ощущая, как ноги Лисы начинают подрагивать — едва заметно, но все же ощутимо. Кожа там была удивительно нежной, почти шелковистой, и отзывалась на малейшее прикосновение. Даже теплое дыхание, что срывалось с моих губ, заставляло её тело напрягаться от предвкушения. Улыбнувшись уголком рта, я продолжила исследовать каждый сантиметр этой чувствительной зоны, то и дело касаясь ее кончиком языка. Дрожь становилась все сильнее, распространяясь волнами от бедер к позвоночнику, а ее дыхание — прерывистым, срывающимся, словно она пыталась поймать воздух между тихими, но все более явными стонами. Решив усилить ее ощущения, я принялась оставлять на коже маленькие засосы — мелкие, но заметные, иногда позволяя зубам чуть сильнее сжать нежную плоть. Каждый такой укус отзывался в ее теле новой вспышкой дрожи, а пальцы, до того крепко вцепившиеся в простыню, сжимались ещё сильнее, комкая ткань в плотные складки. Стоны Лисы становились громче, глубже, наполняя комнату живым, почти осязаемым звуком. В какой-то момент одна из её рук разжалась — крупная ладонь с глухим шлепком рухнула на постель, тут же судорожно сгребая ткань в кулак, словно ища опору. Эти звуки — хриплые, искренние, вырывающиеся из ее груди — были для меня самой сладкой мелодией, какую только можно вообразить.
Меня манило желание узнать, какие еще оттенки удовольствия она мне откроет, и я решилась пойти дальше. Я медленно провела языком между ее ног, сразу ощутив жар и влажность — раскалённая влага коснулась моего языка, стекая вниз, и в тот же миг комнату разорвал долгий, громкий стон. Он вырвался из её горла с такой силой, что в нем едва угадывалось протяжное «да», утонувшее в волне наслаждения. Ее тело выгнулось, дрожащее и открытое, а я чувствовала, как каждое мое движение только разжигает этот пожар сильнее.
Мои губы и язык продолжали двигаться, находя ритм, который заставлял ее тело извиваться подо мной все сильнее. Жар ее кожи обжигал, а влажность, что стекала мне на губы, казалась почти живой — пульсирующей, откликается на каждое мое касание. Я подняла взгляд, не прерывая движений, и поймала ее лицо — глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, а щеки пылают багровым румянцем. Она выглядела потерянной в этом мгновении, и это зрелище только подстегивало меня.
Решив дать ей еще больше, я слегка отстранилась, проводя мокрыми губами по внутренней стороне бедра. Затем я привстала, протянула руку и мягко, но уверенно схватила ее за запястье, помогая подняться. Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а в глазах мелькнуло замешательство, которое почти мгновенно сменилось искрой неподдельного интереса. Я указала пальцем на мягкую спинку кровати, представляя, как она встанет на колени, открыв мне свою спину. Но Лиса, будто прочитав мои мысли и решив их переиграть, оперлась локтями о мягкую обивку и повернулась ко мне. Ее взгляд — жадный, выжидающий, с легким вызовом — остановился на мне, и я поняла, что эта поза нравится мне даже больше.
Сократив расстояние между нами, я прижалась к ней так плотно, что почувствовала, как наши тела соприкоснулись везде, где только можно. Мои соски, уже напряженные от возбуждения, скользнули по ее груди, вызывая волну приятного трения, от которого по коже побежали мурашки. Наши губы встретились в жадном, почти отчаянном поцелуе — языки сплелись, дыхание смешалось, а ее вкус заполнил меня целиком. Мои руки, словно освободившись от оков, снова отправились в путь по её телу, исследуя те зоны, что раньше оставались скрытыми. Пальцы скользили по изгибам ее талии, поднимались к ребрам, а затем спускались ниже, к бедрам, оставляя за собой легкие следы от ногтей. Костяшками я провела по внутренней стороне ее бедра, ощущая, как знакомая дрожь снова пробегает по ногам Лисы, слабая, но нарастающая с каждым моим движением. Сквозь наш поцелуй она громко выдыхала — эти звуки, горячие и прерывистые, были почти мольбой.
Я прервала поцелуй, мягко положив ладонь на её щеку, и она открыла глаза — затуманенные, блестящие, полные нетерпения. Ее рот приоткрылся, выпуская струйку теплого воздуха, который обжег мне кожу, а взгляд впился в меня с какой-то отчаянной жадностью. Медленно, почти лениво, я провела пальцами от ее щеки к подбородку, придерживая его кончиками, чтобы не дать ей отвести лицо. Я всматривалась в каждую эмоцию, что пробегала по ее чертам — как дрожат уголки губ, как брови слегка хмурятся от напряжения. Она потянулась ко мне, ее дыхание уже касалось моих губ, но я отодвинулась чуть назад, наслаждаясь этим мгновением предвкушения. Мои пальцы, до того нежно гладившие ее бедра резко погрузились в горячую, пульсирующую влагу, находя те точки, что заставили ее тело вздрогнуть, словно от удара тока. Громкий, резкий стон вырвался из ее груди, когда мои пальцы проникли глубже, наполняя воздух ее голосом.
Я двигалась уверенно, каждым сильным толчком заставляя ее выгибаться, а затем замирала на мгновение, наблюдая, как ее лицо меняется. Моя другая рука все еще придерживала ее подбородок, не давая отвернуться, и я видела, как ее глаза то закрываются, то распахиваются вновь, ловя мой взгляд. Каждый раз, когда я останавливалась, ее дыхание срывалось на хриплый всхлип. Мои пальцы двигались внутри нее, находя ритм, который заставлял ее тело дрожать все сильнее. Ее дыхание стало таким частым, что казалось, она вот-вот потеряет себя в этом вихре. Я слегка наклонила ее голову, заставляя смотреть мне в глаза, и увидела, как зрачки Лисы расширяются.Не отпуская ее взгляда, я добавила к движениям легкое давление большого пальца, касаясь той точки снаружи, что до сих пор оставалась в тени. Ее глаза, затуманенные и блестящие, оставались прикованы к моим, хотя я видела, как тяжело ей удерживать этот контакт — веки дрожали, словно вот-вот сдадутся. Она изо всех сил старалась держаться, цепляясь пальцами за мягкую спинку кровати; ногти впились в обивку так сильно, что ткань едва слышно скрипела под её хваткой.
Медленно вытащив пальцы из ее тепла, я плавно переместила их выше, к набухшему бугорку, который уже отзывался на малейшее прикосновение. Я начала двигать пальцами в размеренном ритме — то скользя кругами, то чуть надавливая, находя тот темп, что заставлял ее тело подрагивать в ответ. Мои движения были точными, уверенными, и с каждым касанием её дрожь становилась сильнее, а я чувствовала пульсацию под своими пальцами. Ее дыхание перешло в короткие, рваные всхлипы, бедра напрягались и расслаблялись в такт, пока я вела ее все ближе к финалу.
Она все еще цеплялась за спинку кровати, но хватка ослабла, пальцы скользили по ткани, словно она больше не могла контролировать свои силы. Я чуть ускорила ритм, наблюдая, как ее тело подается вперед, подстраиваясь под мои движения. В какой-то момент ее глаза, до того упрямо державшиеся за мои, закрылись — веки сжались, а голова откинулась назад, открывая мне линию шеи, покрытую тонкой пленкой пота. Я среагировала мгновенно: мягко, но уверенно подложила ладонь под ее затылок, зарываясь пальцами в спутанные волосы, и вернула ее голову в прежнее положение. Мой жест был молчаливым приказом — она будет смотреть на меня до самого конца, даже если это потребует от нее последних сил. Ее веки приоткрылись, и я поймала ее взгляд — мутный, борющийся, но все еще прикованный ко мне. Пальцы в ее волосах слегка сжались, намеренно стягивая пряди, чтобы надежно удерживать ее голову на месте.
Наконец ее бедра резко дернулись вперед, а из горла вырвался протяжный, почти разрывающий тишину крик, полный необузданного наслаждения. Она сжалась вокруг моих пальцев, ее тепло обволакивало их с новой силой, и я им ощутила, как мощная волна напряжения прокатилась через нее, заставляя все ее тело содрогаться в последнем, отчаянном рывке. Я смотрела на нее, не отрывая глаз, упиваясь этим зрелищем: ее лицо исказилось в сладкой агонии, губы дрожали, а взгляд, хоть и мутный, все еще цеплялся за мой, будто я была ее единственной точкой опоры. Я не могла оторваться от того, как она растворяется в этом пике, и я чувствовала, как уголки моих губ невольно растягиваются в тихой, почти хищной улыбке, наслаждаясь каждым ее движением, каждым звуком.
Когда она затихла, ее дыхание было тяжелым, прерывистым, а грудь поднималась и опускалась, как после долгого бега. Я медленно убрала руку, оставив лишь легкое прикосновение к ее бедру. Мои пальцы, держащие ее волосы, осторожно разжались, отпуская ее локоны. Я провела ладонью по ее голове, нежно поглаживая, будто извиняясь за тот легкий дискомфорт, что могла причинить, удерживая ее так сильно. Наши взгляды все еще были сплетены, и вдруг ее губы дрогнули, складываясь в слабую, едва уловимую улыбку — усталую, но искреннюю. Туман, что застилал ей глаза минуту назад, рассеялся, и теперь она смотрела на меня широко распахнутыми, ясными глазами.
Мы стояли на коленях, прижатые друг к другу так тесно, что я чувствовала каждый ее вдох — ее грудь касалась моей, мягко сжимаясь при каждом движении, а ее бедра терлись о мои, передавая тепло и легкую дрожь. Кожа ее живота скользила по моей, влажная и горячая, а наши колени слегка прогибали матрас, удерживая нас в этом хрупком равновесии. Внезапно она наклонилась вперед, обвивая мою шею руками, и с резким, но уверенным рывком повалила меня назад. Я рухнула на спину, ощутив, как простыня смялась подо мной, а ее тело тут же накрыло мое, прижимаясь еще плотнее. Она хитро улыбнулась, прищурив глаза, и сжала мои запястья своими пальцами — не грубо, но твердо, закрепляя меня под собой. Ее улыбка стала шире, почти игривой, и в глубине ее взгляда я уловила озорной блеск, обещающий, что теперь она возьмет верх.
Ее руки все еще сжимали мои запястья, но хватка быстро ослабла, и я почувствовала, как ее пальцы дрожат — не от страха, а от нетерпения, смешанного с легкой неуверенностью. Лиса наклонилась ко мне, ее горячее дыхание коснулось моей шеи, но она тут же поднялась выше, к моим ушам, начав свое исследование с того, что уже знала. Ее губы мягко прошлись по мочке, затем зубы слегка прикусили ее, и я ощутила, как по телу пробежала первая волна дрожи. Лицо вспыхнуло жаром, щеки запылали, будто кто-то поднес к ним пламя, а внутри все сжалось. Она не торопилась уходить: ее язык скользнул вдоль края уха, медленно, дразняще, и я почувствовала, как дрожь растекается от шеи до кончиков пальцев, заставляя меня невольно сжать пальцы в кулак. Ее дыхание, теплое и чуть неровное, только усиливало это — каждый выдох отзывался во мне новым всплеском, а кожа вокруг уха стала такой чувствительной, что я едва сдерживала тихие стоны. Лиса задержалась там, покусывая и целуя, будто наслаждаясь моей реакцией, и я не могла скрыть, как сильно это меня возбуждало. Жар на лице стал почти невыносимым, а низ живота пульсировал в такт её движениям. Наконец она спустилась к шее, оставляя за собой влажный след, но это был лишь переход — ее губы быстро нашли второе ухо, и она повторила все сначала. Зубы снова поймали мочку, язык прошёлся по изгибу, и новая волна наслаждения накрыла меня с головой. Я чувствовала, как все тело напрягается, как жар от лица растекается по груди.
Только после этого она вернулась к шее, задерживаясь там надолго — слишком надолго. Ее поцелуи были теплыми, мягкими, и сначала кожа отзывалась приятным трепетом, но затем она увлеклась, оставляя засосы: один, второй, третий. Каждый новый след сопровождался легким жжением, и я ощутила слабое раздражение. Кожа заныла, наливаясь кровью, но я не остановила ее, позволяя ее юной страсти взять верх. Она двинулась ниже, к груди, и ее губы скользнули по коже, обжигая теплом. Это было мягко, приятно, но не более того — грудь не отзывалась той же остротой, что уши или даже шея в первые моменты. Ее движения были чуть хаотичными, не такими выверенными, как мои, но в них была искренняя страсть, которой не хватало точности.
Спустя время ее руки случайно скользнули по моим бокам, и я невольно выгнулась, чувствуя как кончики пальцем пробегают по спине. Кожа отзывалась на ее прикосновение острым, сладким покалыванием. Лиса заметила это, ее глаза блеснули, и она тут же перевернула меня на живот. Я поддалась, опустившись на кровать: мои руки вытянулись вперед, ладони мягко легли на простыню, пальцы чуть сжались, цепляясь за ткань, словно ища опору. Голову я повернула набок, положив щеку на прохладную поверхность, но шея оставалась слегка напряженной. Ткань еще сильнее скомкалась подо мной, и я ощутила ее дыхание на своей пояснице — жаркое, чуть щекотное, отчего по телу пробежала дрожь удовольствия. Она начала целовать мою спину, то мягко, то покусывая кожу у лопаток; укусы были резкими, оставляли лёгкое жжение, но тут же сменялись нежными касаниями губ, которые успокаивали. Один раз она прикусила чуть сильнее, и я почувствовала боль, заставившую меня напрячься, но тут же ее язык прошелся по этому месту, смягчая ощущение. Она начала целовать мою спину, пробираясь от поясницы к лопаткам, и каждый ее поцелуй — то мягкий, то с легким покусыванием — посылал по коже волны сладкого покалывания. Наслаждение нарастало, и я почувствовала, как мои бедра сами собой приподнимаются — медленно, почти требовательно, словно умоляя ее не останавливаться. Это движение было инстинктивным: кожа горела там, где ее губы касались меня, а низ живота снова сжался, пульсируя в ожидании. Дыхание стало глубже, прерывистым, и с губ сорвался тихий стон — едва слышный, но достаточно искренний, чтобы Лиса уловила его.
Ее руки скользнули ниже, и вдруг я ощутила, как она сжала мои ягодицы — сначала осторожно, а затем сильнее, массируя их ладонями. Шорты с нижним бельем все еще были на мне, но даже сквозь ткань я ощущала, как пальцы вдавливались в кожу, разминая ее с легкой небрежностью, и каждый нажим отзывался жаром, который растекался вверх по позвоночнику и вниз, усиливая то напряжение, что уже сжимало меня изнутри. Мои бедра приподнялись еще чуть выше, дрожа от этого массажа, и дыхание перешло в короткие, рваные выдохи. Еще один стон — чуть громче, хриплый — вырвался из меня, когда ее ладони прошлись по мне особенно сильно, и я поняла, что этот контраст ее неопытных, но уверенных движений только разжигает меня сильнее.
Одежда, прилипшая к влажной коже, начала раздражать — ткань липла все сильнее, впиваясь в бедра и создавая неприятное трение, которое мешало сладкому наслаждению, заглушая его остроту. Это раздражение стало невыносимым, и я резко опустила руки, пальцы судорожно вцепились в шорты, сидящие на бедрах. Нетерпеливо, чуть неловко, я потянула их вниз, приподнимая бедра еще выше, чтобы освободиться от этого барьера. Лиса, заметив мою борьбу, тут же подхватила мое движение — ее руки присоединились к моим, быстро стягивая шорты вместе с бельем, оголяя меня полностью. Ткань соскользнула, и прохлада воздуха коснулась кожи, контрастируя с жаром ее ладоней, которые моментально вернулись к делу, сжимая меня уже без преград, усиливая то сладкое давление, что я так жаждала.
Ее ладони продолжали приятно мять мою кожу, разминая напряженные мышцы с мягкой настойчивостью, пока ее губы все так же щекотали чувствительную спину, оставляя за собой легкие, дразнящие мурашки. Вскоре я ощутила, как ее пальцы начали скользить ниже, касаясь раскаленной от возбуждения кожи между ног. Лиса действовала осторожно — ее прикосновения были легкими, почти невесомыми, изредка задевая кончиками пальцев те точки, что заставляли мое тело вздрагивать. Инстинктивно я уперлась ладонями в кровать, приподнимая нижнюю часть тела и становясь на колени. Голова осталась лежать на ткани, уже утратившей свою прохладу, щека прижалась к смятой простыне, а спина выгнулась, как у кошки. Всем своим видом я кричала о желании, умоляя её наконец дать мне то, чего так отчаянно требовало мое разгоряченное тело.
Лиса придвинулась ближе, ее бедра коснулись моих, создавая легкое, но ощутимое трение — теплое, чуть шершавое, от которого по коже побежали новые искры. Ее руки перестали сжимать мою кожу, а губы внезапно исчезли со спины. Теперь я чувствовала только ее пальцы, мягко блуждающие по внутренней стороне бедер — они скользили то ближе, то дальше, иногда задевая самые чувствительные точки, отчего мои ноги дрожали сильнее. Скосив взгляд, я увидела ее лицо: она смотрела на меня с легкой улыбкой, прикусывая нижнюю губу, и в ее глазах мелькала смесь любопытства и удовольствия. Пальцы комкали ткань, а бедра двигались навстречу ей, почти умоляя. Дыхание сбилось, в горле пересохло, и тихое мычание, вырывавшееся из меня, все больше напоминало приглушенный плач — не от боли, а от мучительного ожидания.
Внезапно я ощутила, как она начала входить в меня — ее пальцы проникли лишь наполовину, медленно, словно проверяя, и тут же выскользнули обратно. Это дразнящее движение заставило мои бедра дернуться резче, почти судорожно, требуя большего. Жар между ног стал невыносимым. Мои стоны стали громче, хриплые и рваные, смешиваясь с тяжелым дыханием, и я чувствовала, как все тело напрягается, балансируя на грани между наслаждением и отчаянием.
Пока одна ее рука дразнила самые чувствительные места, скользя и играя с ними, вторая удобно устроилась на моей ягодице, мягко поглаживая кожу теплыми, чуть дрожащими пальцами. Внезапно я ощутила резкую, жгучую вспышку боли — приятную, почти сладкую, — когда ее ладонь с громким шлепком опустилась на меня, совпав с моментом полного проникновения. Ее длинные, гибкие пальцы вошли глубже, заполняя меня целиком, и я не сдержала крик — не от боли, а от наслаждения, что захлестнуло меня с такой силой, что горло сжалось. Глаза закрылись сами собой, а зубы вцепились в простыню, комкая ее во рту в отчаянной попытке удержать себя. Темп нарастал, и я чувствовала, как она подключает бедра, усиливая толчки — они становились глубже, жестче, с каждым движением встряхивая все мое тело. Мои руки судорожно скребли ткань, пытаясь найти опору, но пальцы лишь скользили, бессильные перед этой волной. Наслаждение было ошеломляющим, новым — никогда раньше я не ощущала ничего подобного от чьих-то рук. Я вспомнила, как часто засматривалась на ее пальцы — длинные, изящные, с чуть выступающими костяшками, — представляя их в таких сценах, и теперь, когда они наконец касались меня, это превосходило все мои фантазии. Каждый её толчок отзывался жаром, который поднимался от низа живота к груди, и мои стоны, хриплые и рваные, смешивались с ее дыханием.
Некоторое время я продолжала растворяться в этом процессе, удерживая свое тело в напряженной позе — спина выгнута, колени дрожат, руки цепляются за простыню. Но вскоре силы покинули меня: руки ослабли, подогнувшись под тяжестью, а ноги тряслись так сильно, что я больше не могла себя держать. Под собственные стоны, глухие и рваные, я обессиленно рухнула на кровать, ощутив, как ее пальцы выскользнули из меня. Перекатившись на бок, я тяжело дышала, грудь вздымалась, а из горла все еще вырывались тихие постанывания — отголоски наслаждения, что еще не отпустили меня полностью. Кожа горела, пот стекал по вискам, и я чувствовала, как все тело пульсирует, не желая отпускать этот жар.
Лиса вновь нависла надо мной, ее тень легла на мое лицо, и она мягко, но настойчиво повернула меня к себе. Ее взгляд скользнул по моим глазам, словно проверяя, готова ли я продолжать, и, убедившись в этом, она без промедлений запустила руку обратно между моих ног. На этот раз ее пальцы сосредоточились на пульсирующем бугорке, но движения были хаотичными — то попадали точно в цель, посылая резкий прилив удовольствия, то скользили мимо. Ощущения путались: в один момент я чувствовала, как волна наслаждения нарастает, обещая разлиться финальным всплеском, а в следующий — все обрывалось. Темп сбивался, ее пальцы двигались все более беспорядочно, и кульминация, которую я так ждала, отдалялась. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, поймать этот ритм, но хаос ее прикосновений сбивал меня с толку. Не выдержав, я резко схватила ее запястье своей дрожащей рукой и открыла глаза, встречаясь с ее взглядом — растерянным, чуть виноватым.
— Стой, — прохрипела я, голос сорвался, надломленный недавними криками, и прозвучал тише, чем я ожидала.
Лиса замерла, глядя на меня с недоумением; в ее глазах мелькнуло легкое разочарование, смешанное с немым вопросом: «Неужели я сделала что-то не так?» Она молчала, словно боясь нарушить хрупкость момента словами, и только ее дыхание, чуть учащенное, выдавало внутреннее смятение.
— Давай я научу тебя, как надо, — сказала я, мой голос прозвучал низко и твердо, и я потянула ее к себе, втягивая в короткий, но жадный поцелуй, полный напора. Ее губы поддались мне, мягкие и чуть дрожащие, а я вновь скользнула пальцами к ее руке, перехватывая ее запястье. Направляя ее, я опустила наши руки между моих ног, задавая ритм — уверенный, точный, с легким нажимом, показывая, где границы моей чувствительности, а где ее нужно усилить. Мы вместе начали водить пальцами по кругу, медленно, но с нарастающей интенсивностью; я чувствовала, как ее движения подстраиваются под мои, перенимая этот урок. Убедившись, что она уловила темп, я убрала свою руку, оставляя ее одну. Лиса продолжила, ее пальцы двигались уже смелее, и я откинула голову назад, прикрывая глаза, позволяя телу расслабиться под ее касаниями. Напряжение внизу живота снова закручивалось, жар растекался по коже, и я дала себе мгновение, чтобы насладиться этим.
— А теперь, — мой голос стал чуть хриплым, но все еще властным, — Быстрее.
Лиса замерла на мгновение, впитывая мой приказ, а затем ее пальцы ускорились, двигаясь с новой силой. Она нависала надо мной, ее лицо оказалось прямо напротив моего — так близко, что я чувствовала тепло ее дыхания на своих губах. Ее короткие волосы, чуть выше плеч, слегка касались моего лба и щек, мягко скользя при каждом ее движении. Одной рукой она опиралась на кровать рядом с моим плечом, удерживая себя, а ее колени расположились сбоку от моего бедра, не мешая второй руке, что двигалась между моих ног. Ее пальцы сохраняли ритм — быстрый, слегка неровный, но полный решимости, и я ощущала, как жар между ног нарастает, как волна удовольствия поднимается все выше, заставляя мое тело дрожать. Иногда я приоткрывала глаза, ловя ее взгляд — ее глаза были прищурены от концентрации, губы чуть приоткрыты, а на лице читалась смесь напряжения и удовольствия. Наши взгляды встречались, и в эти мгновения я видела, как она старается, как хочет угодить. Мои бедра дрогнули, подстраиваясь под ее темп, а дыхание сбивалось, вырываясь короткими, хриплыми выдохами. Тихий стон сорвался с губ, и я сжала простыню под собой, чувствуя, как ногти цепляются за ткань в поисках опоры. Она редко прерывалась, чтобы наклониться ниже и коснуться моих губ своими — короткие, осторожные поцелуи, будто боялась сбить ритм. Один раз ее губы коснулись моих чуть дольше, мягкие и горячие, но она тут же отстранилась, возвращаясь к своей задаче.
Ее пальцы продолжали двигаться, уверенно повторяя тот ритм, что я ей показала, и я чувствовала, как напряжение внутри сжимается все туже, как волна, что я так ждала, наконец начинает подступать. Мышцы дрожали, дыхание превратилось в рваные звуки, смешанные с низкими стонами, которые становились все громче. Я приоткрыла глаза еще раз, поймав ее взгляд — напряженный, но горящий, — и это стало последним толчком. Тело выгнулось, ноги напряглись, и я ощутила, как волна удовольствия накрывает меня целиком — резкая, мощная, заставляющая крик сорваться с губ. Лиса не остановилась, ее пальцы продолжали двигаться в том же выученном ритме, не давая мне передышки, и это было слишком. Я вновь схватила ее руку, пальцы вцепились в ее запястье с отчаянной силой, и потянула ее к себе. Она поддалась, частично опустившись на меня: ее голова мягко упала мне на плечо, короткие волосы щекотали шею, а ноги и бедра легли сбоку от моих.
Ее тело прижалось ко мне не полностью, а лишь наполовину, но этого хватило, чтобы я ощутила ее тепло, ее учащенное дыхание, что обжигало мне кожу. Мои руки медленно обняли ее, скользнув по спине, и она ответила тем же — ее ладони легли мне на талию, нежно притягивая ближе. Мы повернули головы друг к другу, и наши взгляды встретились: ее глаза блестели, мягкие и влюбленные, а уголки ее губ дрогнули в легкой, искренней улыбке. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как усталость сменяется чем-то теплым и глубоким. Она наклонилась чуть ближе, осторожно коснувшись моих губ своими — поцелуй был легким, почти невесомым, но полным нежности. Мы продолжали смотреть друг на друга, то и дело прерываясь на такие же мягкие, короткие поцелуи, словно боялись спугнуть этот момент, и я чувствовала, как ее пальцы ласково сжимают мою кожу, а мое сердце бьется в унисон с ее.
Постепенно тело окончательно расслабилось, мышцы отпустили напряжение, а веки начали тяжелеть, медленно опускаясь. Чувствуя, как меня неумолимо клонит в сон, я приподнялась на локтях, оглядывая комнату. Мы лежали на голой простыне, смятой и слегка влажной от пота; одеяло, скомканное в плотный ком, валялось в углу кровати, сброшенное еще до того, как все началось, а подушки, сжатые и перекрученные, оказались где-то у наших ног. Лиса лежала рядом, ее глаза были прикрыты, ресницы чуть подрагивали, и казалось, что она вот-вот провалится в сон. Ее дыхание стало ровным, тихим, почти неслышным. Я мысленно встряхнулась, собирая остатки сил, и мягко приподняла ее голову, подложив под нее одну из подушек. Затем, стараясь не разбудить, натянула одеяло с угла кровати, укрывая ее. Она едва шевельнулась — не успела ее голова коснуться подушки, как Лиса свернулась калачиком, подтянув колени к груди, и засопела, издавая легкий, уютный звук. Мне же предстояло принести одеяло из гостевой комнаты, чтобы не делить его с ней.
С трудом поднявшись с кровати я направилась в ванную, решив сначала принять быстрый душ. Войдя в небольшую комнату и щелкнув выключателем, я невольно остановилась перед зеркалом. Отражение встретило меня растрепанными волосами, что торчали в разные стороны, уставшим взглядом, под которым проступили тени, и несколькими темными пятнами на шее и ключицах. Проведя пальцами по налитым кровью засосам, я недовольно вздохнула — кожа под ними слегка ныла, и я уже представила, как придется прятать их под высоким воротником ближайшие дни. Поморщившись, но не задерживаясь на этом, я шагнула к душевой кабине и повернула кран. Ледяные капли ударили по плечам, и я вздрогнула, чувствуя, как тело резко остывает после недавнего жара. Холодный душ был моим спасением — он не только смывал усталость, но и прояснял мысли, а после него теплая постель становилась настоящей наградой. Стараясь не намочить волосы, я быстро смыла с кожи следы этой ночи, ощущая, как свежесть пробуждает меня, а легкое облегчение растекается по венам.
Выйдя из душа, я взяла с крючка мягкое полотенце и начала вытирать тело. Ледяные капли еще блестели на коже, и я провела тканью по плечам, груди, животу, чувствуя, как ее ворс впитывает влагу, оставляя за собой сухое тепло. Холод постепенно отступал, сменяясь приятной свежестью, и я невольно задержалась, проводя полотенцем по бедрам и спине, наслаждаясь этим простым, успокаивающим ритуалом. Закончив, я повесила полотенце обратно и подошла к зеркалу, взяв расчёску. Волосы были растрепанные — пряди торчали в разные стороны после сна и движений этой ночи. Я провела расческой от корней к кончикам, и она легко скользила, приглаживая их без сопротивления. Вскоре они легли мягкими волнами, и я удовлетворенно выдохнула.
Закончив, я выключила свет в ванной и направилась в гостевую комнату за одеялом. В доме царила тишина. Дойдя до кровати для гостей, я увидела аккуратно сложенное одеяло, уже заправленное в пододеяльник. Я просто взяла его, ощутив приятную тяжесть в руках, и вернулась в спальню. Лиса все так же лежала, свернувшись калачиком, ее дыхание было едва слышным. Я положила одеяло на край кровати, расправив его одним движением, чтобы оно не касалось ее. Подойдя к комоду, я выдвинула ящик и достала простую черную футболку и нижнее белье. Натянув их, я ощутила, как ткань мягко облегает тело, возвращая мне знакомое чувство уюта и защищенности. Я никогда не любила спать без одежды, это вызывало странный дискомфорт, будто я была слишком уязвима даже во сне.
Вернувшись к кровати, я взяла свою подушку из груды у ног и положила ее рядом с подушкой Лисы, чуть сдвинув одеяло, чтобы устроиться удобнее. Лежа на боку, я повернулась к ней и несколько мгновений смотрела на ее лицо — милое, расслабленное, с чуть приоткрытыми губами, из которых вырывалось легкое дыхание. В слабом утреннем свете, пробивавшемся сквозь шторы, ее черты казались еще мягче, и я не удержалась: протянула руку и осторожно провела пальцами по ее щеке. Кожа была теплой, гладкой, и я улыбнулась, чувствуя, как сердце сжимается от нежности к этому любимому лицу. Тут мой взгляд упал на ее руку, что торчала из-под одеяла — пальцы чуть согнуты, лежали спокойно на простыне. Я потянулась и мягко взяла ее за руку, ощутив тепло ее ладони в своей. Хотелось обнять ее, прижать к себе, но я боялась нарушить ее сон, спугнуть этот тихий покой. Вместо этого я просто оставила ее руку в своей, осторожно сжимая.
Мои веки снова стали тяжелыми, тело расслабилось под мягким весом одеяла, и я закрыла глаза, все еще чувствуя ее пальцы в своей руке. Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в сон, — тихое сопение Лисы, убаюкивающее, как колыбельная.
