Связанный с тобой

Мягкий мерцающий свет привлек его внимание, отбрасывая длинные пляшущие тени между отдаленными штабелями. Драко вздохнул. Ему не нужно было смотреть на ведьму, чтобы быть уверенным, что это она, ибо кто еще может быть в Библиотеке в такой час. — Нокс, — прошептал он, гася свет своей палочки и приближаясь к дальнему проходу. Он стоял там, поодаль, наблюдая за ее кабинетом при свете свечи. Он знал, что не должен желать ее, потому что она была магглорожденной — к тому же скромной магглорожденной простого происхождения. Вопреки самому себе, Драко находил ведьму интригующей и с годами начал наблюдать за ней. Она была странностью. Созерцать красоту, это было бесспорно. (Предложение звучит странно для моего понятия) Тем не менее, это было не все, что определяло ее. Она была умной, дерзкой и, несомненно, самоуверенной. Ее качества противоречили всему тому, что он считал приемлемым для женщины. Он обнаружил, что это привлекает его самым необычным образом. Наложив, хорошо отработанные, заглушающие чары на свои башмаки из драконьей шкуры, он утихомирил шаги и шагнул в маленькую нишу. Подойдя к ней сзади, он наклонился вперед, заглядывая ей через плечо. — Тск-тск, — предупредил он, увидев открытый перед ней фолиант. Ведьма подпрыгнула, испуганный звук сорвался с губ, когда она схватилась за грудь. — Лорд Малфой, — выдохнула она. — Вы меня ужасно напугали. — Вы хорошо знаете, о том, что быть здесь после комендантского часа, мисс Грейнджер, запрещено, и заниматься арифмантикой не меньше, — отругал он. — Вы же знаете, что этот предмет строго входит в учебную программу для мужчин. — Вы говорите так же, как мой отец, — сказала она с пренебрежением. — Человек, я могла бы добавить, что счел нужным запретить мне возвышаться над неграмотным дураком, чтобы я не обнаружила, что придерживаюсь опасных идеалов. Он наблюдал за ней, пока продолжалась ее тирада, ведьма выражала свое недовольство ограничением знаний и ограничениями, несправедливо наложенными на ее потенциал. Это был аргумент, который он слышал ее голосом много раз прежде. Тем не менее, он бесчисленное количество раз прислушивался к ней, просто чтобы увидеть огонь в ее глазах, страсть, которая поглотила ее. Когда ведьма начала расхаживать по маленькому алькову, он с трепетом наблюдал, как ее магия вырывается на поверхность, совершенно непрошенная. Ее и без того непослушные кудри вырвались из-под своей привычной прически, растрепанные пряди окружили ее, словно грива — сродни гриффиндорскому льву, для которого она была выбрана. — Вам нужно быть осторожной, мисс Грейнджер, — сказал он, наконец, прервав ее бессвязное бормотание. — Если бы вас нашел один из моих людей, а не я… — Ваши люди, — усмехнулась она. — Не более чем группа простых школьных старост. Не больше, чем мальчики, использующие предполагаемую власть, дарованную им сломанной системой. — Я умоляю вас, — сказал он, его тон смягчился. — В такие моменты нужно действовать предельно осторожно. Он был свидетелем того, как пламя ее ярости, которое так часто плясало в ее глазах, гасилось выражением его беспокойства. Она слегка улыбнулась ему, жест, который, как он знал по опыту, будет единственным подтверждением его просьбы. — Уже поздно, собирайте вещи. Я провожу вас обратно в вашу башню, мисс Грейнджер. Драко был благодарен за то, что больше не живет в общежитии Слизерина. Помещения, отведенные ему — лишь одна из многих привилегий, дарованных ему после назначения главным префектом, — обеспечивали уединение, необходимое в такой момент, как этот. Тишина давала ему некоторое утешение, пока он ходил взад-вперед, не зная, как лучше поступить. Проведя пальцами по волосам, он остановился перед своим письменным столом. Теперь он знал, что должен делать. Сев на свое место, он поспешно вытащил сверток свежего пергамента. Глядя на пустую поверхность — кончик пера рассеянно постукивал по деревянному столу — он размышлял, как лучше сформулировать свои намерения. Его губы изогнулись в легкой улыбке, когда он обмакнул кончик пера в чернильницу, прежде чем поднести его к пергаменту. Мисс Грейнджер, Я надеюсь, что это письмо найдет вас. Я знаю, что не прошло и часа с тех пор, как мы виделись в последний раз, но я больше не могу убедить себя, что в моих собственных интересах сдержать свой язык. Должен признаться вам в чувствах, которые я питал в течение некоторого времени. Я нахожу вас исключительно красивой женщиной. Хотя не только за то, о чем я молю, ты слышишь мою привязанность. Твое свирепое остроумие и незаурядный интеллект заставляют меня признаться в искренности моей нежности. Это по тебе я тоскую. Я молюсь только о том, чтобы мое признание было встречено с пониманием. С нетерпением жду твоего слова, Лорд Драко Люциус Малфой. С некоторым беспокойством его глаза в последний раз пробежались по его собственному наклонному почерку, все время желая отбросить любую затянувшуюся неуверенность в отношении получения послания. Сложив пергамент так, чтобы получился подобие конверта, он потянулся за своей маленькой богато украшенной плавильной ложкой. Взмахом палочки он поднял часть изумрудно-зеленого воска в ложку, а затем поднял ее над подсвечником в углу своего письменного стола. Осторожно он опустил металлическую ложку к огню, но не так близко, чтобы вязкая жидкость закипела. Как только воск растаял, он снял ложку с огня, дал ей немного остыть, прежде чем опрокинуть ее на сложенный пергамент. Он двигался быстро, помещая тяжелую печать на воск и произнося быстрое заклинание, чтобы охладить воск под ним. Осторожно отогнув марку, чтобы открыть тисненый фамильный герб Малфоев, он взял письмо со стола и встал. Подойдя к окну, он позвал свою птицу. Магнитный филин поспешно ответил, влетев в открытое окно и приземлившись на его вытянутое предплечье. Он протянул письмо существу, которое тихонько ухнуло, прежде чем радостно взять запечатанный пергамент в клюв. — Отнеси это в Гриффиндорскую башню, — приказал он, поглаживая перья на макушке птицы. — Не оставляй это никому, кроме мисс Грейнджер. Действуй быстро, но следи за тем, чтобы тебя никто не видел. Он смотрел, затаив дыхание, как сова удалялась в темноту, с нетерпением ожидая подходящего ответа. Когда ответ не вернулся немедленно, он был обеспокоен. Хотя по мере того, как часы превращались в дни, а дни в недели, его беспокойство быстро переросло в разочарование. Хотя он, несомненно, был раздосадован тем, как она ускользала от него, он не мог отрицать, до какой степени он жаждал ее общества. Он страстно желал, чтобы ее острый ум снова коснулся его ушей, чтобы ее острый язык бросал ему вызов на каждом шагу. Не в силах больше терпеть ее отсутствие, Драко попрощался со своими старостами и отпустил мужчин от их вечерних обязанностей. Поскольку залы замка больше не контролировались — за исключением бесчисленных портретов, превращенных в разум, — он направился в библиотеку. Он не сомневался, что ведьма будет заточена глубоко внутри стеллажей, а запретное знание было искушением, от которого она не знала, как отказаться. Много ночей он думал найти ее здесь, чтобы показать ей правду о ее избегании. Теперь, когда вероятность их обнаружения уменьшилась, он больше не мог сдерживать свои намерения. — Мисс Грейнджер, — протянул он, завернув за угол и увидев характерные растрепанные кудри ведьмы, освещенные свечами. Она резко выпрямилась, поднеся руку ко рту, чтобы подавить вырвавшийся у нее испуганный звук. — Лорд Малфой, — сказала она, скользнув рукой к груди. — Вы меня так напугали. — Ты порезала меня, ведьма, — обвинил он. — Когда я сначала не получил ответа на свое послание, я испугался, что моя сова не справилась со своей задачей. Хотя, когда стало очевидным, что вы избегаете моей личности, я почувствовал себя оскорбленным вашим отказом, хотя бы дать мне ответ. — Я не знала, что ответить, лорд Малфой, — сказала Грейнджер, вставая со стула. — Ваши слова не были недобрыми, но так ошеломляюще прямолинейны. Должна признаться, я была вынуждена усомниться в искренности ваших намерений. — Мое намерение? — спросил он, делая шаг к ней, и ведьма отступила в том же духе. — Мое намерение, мисс Грейнджер, состояло в том, чтобы сообщить вам о моей привязанности. Она вздернула подбородок, ее свирепый взгляд встретился с его собственным. — Вы можете признаваться в любви не ко мне, лорд Малфой, потому что вы обручены с другой. Драко импульсивно зарычал, низкий, угрожающий звук вырвался из его груди. Грейнджер ахнула в ответ, отступив еще раз, но ей пришлось остановиться, когда ее спина наткнулась на твердую древесину книжной полки. Когда он сократил расстояние между ними, он проклял своего отца. Назойливый волшебник объявил о помолвке сына с самой молодой девушкой из Гринграсс всего несколько дней назад. Светские страницы восхваляли его как матч сезона, когда двое самых зажиточных молодых дворян объединились в пары, вызвав настоящий ажиотаж среди масс. Несмотря на то, что новость распространилась, как Дьявольское пламя, он надеялся, что гриффиндорская ведьма еще не слышала о его помолвке. Это было осложнение, которое ему еще предстояло решить. Обойти договорную кровную клятву, которую отец ожидал от него, было крайне важно. Хотя она была красивой на вид, он никогда не женился бы на послушной ведьме, потому что его сердце было занято другой. — Она не имеет значения, — прошептал Драко на одном дыхании, его тело было всего в нескольких дюймах от нее, когда он поднял одну руку, чтобы убрать взлохмаченные локоны с ее лица. Заправив непослушный локон ей за ухо, он обхватил ее щеку ладонью. — Вы та, кого я желаю. Его глаза торопливо посмотрели на нее в поисках любого признака возражения. Когда тот его не нашел, то опустил голову, чтобы прижаться губами к ее губам. Поцелуй был нежным, мягкая подушечка ее губ теплела под его собственными. Однако, когда он подался телом вперед, прижимаясь к ней, ведьма издала тихий стон, и этим он был уничтожен. Рука, обхватившая ее щеку, быстро переместилась и запуталась в кудрях на затылке, другая его рука нашла ее талию. Он наклонил ее голову именно так, что это действие вызвало удивленный вздох женщины в его руках. Быстро двигаясь, чтобы не упустить представившуюся ему возможность, Драко углубил их поцелуй. Освободив ее непослушную гриву, он провел кончиками пальцев вниз по ее шее и еще ниже, по голой плоти ее декольте. Воодушевленный острыми звуками удовольствия, которые ведьма издала у его губ, он двинулся, чтобы погладить выпуклость ее груди, прежде чем попытаться скользнуть своими проворными пальцами под корсет ведьмы. Однако попытка оказалась тщетной, так как он сразу же обнаружил материал, который должен был быть прикреплен к ее лицу посредством чар. Он застонал, его желание ее ослепило, когда он начал собирать ее юбки, отчаянно нуждаясь в ощущении своей кожи на ее. Его рука скользнула по опьяняющему теплу ее обнаженной голени, исследуя еще выше, пока не нашел точку опоры за ее коленом, приподнял ее ногу и скользнула пальцами под подол ее сорочки. — Нет! — воскликнула она, внезапно прервав их поцелуй и крепко прижавшись ладонями к его широкой груди. — Я не хочу быть вашим завоеванием, лорд Малфой. Я не барк (я не поняла что такое барк) слабости. Я не позволю себя использовать, запятнать и просто отбросить в сторону, когда вы женитесь на своей законной невесте. — Я не хочу ее! — И все же, она та, кого вы получите, — заявила Грейнджер, еще раз с силой прижавшись к его груди. Он всмотрелся в ее лицо, от румянца ее кожи до мягкого распухнутых губ, которые были приоткрыты, когда ведьма прерывисто дышала. Увидев ярость, с которой были украшены ее глаза, он отпустил ее, отступив в успокаивающим жестом. Поспешно поправив слои своей юбки, ведьма в последний раз взглянула на него — предательский блеск непролитых слез был очевиден — прежде чем она повернулась и убежала от штабелей. Внезапно оказавшись один в темных глубинах библиотеки Хогвартса, Драко выругался. Повернувшись на каблуках, он дернул запястьем так, что палочка выскользнула из кобуры в рукав и упала ему в руки. — Бомбарда! — закричал Драко, заставив доспех в конце прохода резко разлететься. Хриплый звук эхом разносился по огромному пространству, и он был рад, что комендантский час миновал, библиотекарь давно удалился в свою комнату. Он раздраженно вздохнул, когда рука, свободная от палочки, взлетела вверх, чтобы расчесать его прекрасные светлые волосы. Он не мог иметь ее — не при соблюдении своих семейных обязательств. Он знал ее, знал, что она никогда не согласится стать его супругой. Чтобы быть чем-то скрытым, пока он женился на женщине, которую выбрал его отец, и произвел на свет своих чистокровных наследников. Нет, он никогда не пожелал бы ей такой жизни. Он блуждал по темным залам замка, чувство полного уныния тяготило его душу. Добравшись, наконец, до своей комнаты, он тихонько прошептал пароль и толкнул большую деревянную дверь. Его шаг замедлился, когда он вошел в свою комнату, слабое постукивание прорезало ночную тишину. Надежда заполнила его вены при виде простой коричневой сипухи, сидевшей на его подоконнике. Он бросился вперед, умоляя Салазара, чтобы послание было от нее. У него перехватило дыхание, когда он забрал у птицы свиток и развернул пергамент. Лорд Драко Люциус Малфой, Я прошу вас явиться в мой офис, срочно. Директор Эверард. Постукивая костяшками пальцев по прочному дереву, отделявшему его от кабинета директора, он еще раз задумался, что же волшебник может от него потребовать в такой час. Богато украшенные двери открылись внутрь, как будто сами по себе, и, по этому невысказанному приглашению, Драко шагнул вперед, переступив порог кабинета. — Ты любишь девушку? — спросил профессор Эверард, стоя спиной к Драко и глядя на залитую лунным светом территорию. — Я… простите, сэр, но я не знаю, о ком вы говорите. Директор повернулся к нему лицом, сокращая расстояние между ними в несколько коротких шагов. Старший волшебник ущипнул себя за переносицу, его очки слетели набок. — Не притворяйся, что не знаешь, мальчик. Это крайне важно. Ты должен решить сейчас, хочешь ты быть связанным с мисс Грейнджер или нет? Застигнутый врасплох, Драко мог просто медленно моргнуть, когда его рот открылся. Шокирован не только очевидным знанием своего директора о его неосмотрительности, но и откровенностью, с которой он думал упомянуть о женитьбе на ведьме, которая, как известно, была ниже его — как с точки зрения происхождения, так и с точки зрения положения. — Да, — признался он. — Но мой отец, он бы никогда этого не позволил. — Ты должен решить. Что для тебя дороже — твое сердце, твое счастье? Или ты дорожишь своей землей, богатством… своим титулом? Ему даже не нужно думать об этом. Неоспоримой правдой было то, что она была всем, чего он желал, к черту последствия. — Ее, — сказал он без колебаний. — Всегда, я выберу ее. Его профессор улыбнулся. — Иди к девушке, убеди ее выйти замуж. Я выполню облигацию. — Почему? — Его брови нахмурились, затуманенные предложением старшего волшебника о помощи. — Зачем тебе это для нас? — Однажды я был в ситуации, не так уж отличающейся от твоей. Хотя, в отличие от тебя, я сделал неправильный выбор. — Директор уныло вздохнул и снова отошел к окну. — Я не недоволен своей жизнью, лорд Малфой. Я полностью наслаждаюсь своей карьерой и забочусь о каждом из своих подопечных. Тем не менее, не проходит и дня, чтобы я не думал о том, что могло бы быть. Счастье. Я мог бы найти, если бы только пошел против ожиданий моей семьи и выбрал любовь — выбрал ее. Драко был застигнут врасплох признанием директора, но правда его слов только еще больше укрепила его решимость. Жизнь была бы легкой, если бы он выбрал то, что хотела от него его семья. Однако, он знал, что легкая жизнь, наполненная богатством, никогда не принесет ему истинного счастья. Для этого он нуждался в ней. — Я буду ухаживать за ней, — решительно заявил Драко. — Ухаживать за ней должным образом. — Боюсь, у вас нет времени на ухаживания, лорд Малфой. Вы должны действовать поспешно. Брови Драко нахмурились. — Я не понимаю. — Сегодня вечером ко мне приходила мисс Грейнджер, — начал профессор Эверард, подходя к своему богато украшенному столу. — Я не думаю, что женщина осознавала, насколько подробно она рассказала о своих проблемах, истерия утверждала ее так. Однако вы должны найти ее этой же ночью, лорд Малфой, потому что она намерена покинуть этот замок, чтобы никогда не возвращаться. — Объяснитесь! — спросил Драко, паника нарастала после слов директора. — Она вернулась в свои покои, чтобы собрать свои вещи. Мисс Грейнджер попросила завершить учебу через переписку по сове, просьба, которую я не мог отклонить, учитывая эмансипированную природу ведьмы. — Почему она ушла? — Драко начал расхаживать перед столом директора, грубо расчесывая волосы. — Потому что ее сердце в беде, юный лорд Малфой, — ответил Эверард. — Она чувствует, что у нее нет другого выбора, кроме как бежать, потому что ты не можешь принадлежать ей. Шаги резко остановились, Драко повернулся к старшему волшебнику. — Она моя, как и я — ее! — Я не тот, кого вы должны убеждать в истинности ваших привязанностей. Прежде чем он успел сформулировать ответ, за его спиной распахнулись большие двери кабинета директора. Драко быстро повернулся в том направлении, откуда исходил оглушительный шум. У него перехватило дыхание, когда его взгляд упал на Грейнджер с кожаной сумкой в ​​руках и тяжелым плащом, накинутым на тело, чтобы выдержать холодный ночной воздух. Когда их взгляды встретились, он увидел диапазон эмоций, которые быстро исказили ее черты. От непоколебимой решимости, с которой она вошла в комнату, до явного замешательства, когда она впервые заметила его присутствие. Затем, когда ее взгляд, наконец, упал на их директора — предательство. Он видел, как страстная ярость, к которой его так тянуло, вспыхнула в ее глазах. Тем не менее, ругань, к которой он приготовился, так и не последовала, ведьма вместо этого быстро развернулась, чтобы бежать. Драко двинулся, его ноги преследовали ее, словно сами по себе. — Мисс Грейнджер… Гермиона, пожалуйста. Услышав ее имя на его губах, ведьма на мгновение остановилась, дав ему шанс связаться с ней, прежде чем она покинет офис. Она повернулась к нему лицом, ее брови приподнялись в явном удивлении от его близости. Он знал, что это его последний шанс, единственное мгновение, чтобы обрести истинное счастье. Он не мог — не хотел — потерять ее. Без колебаний он опустился на колено, схватил ее за руку и посмотрел на нее с чистым обожанием. — Ты прекрасна, эта истина неоспорима для любого благословенного видеть. И все же, должен признаться, твоя красота далеко не все, что я вижу, когда смотрю на тебя. Ты намного больше, чем одно только это. — Сказал он, и улыбка растянула его губы, смягчив резкие черты. — Ваше остроумие, боги, ваш темперамент. Ваше непоколебимое желание бороться с несправедливостью этого мира… Я не могу передать всю степень того, как горячо мое сердце взывает к вам. Гермиона Грейнджер, примете ли вы мою руку в браке? Рука, которую он не держал в своей, подлетела к ее рту, чтобы подавить вздох. Она смотрела на него сверху вниз широко раскрытыми глазами, блестевшими от непролитых слез. — Лорд Малфой, — сказала она с прерывистым дыханием. — Ваши слова для меня — честь. И все же, как я могу принять это предложение, зная, чем вы пожертвуете, чтобы заполучить меня? У меня нет галеонов, которые я могла бы назвать своими, нет семьи, чтобы предложить приданое. А как же ваши земли и состояние? — Легко. Они ничего не стоят по сравнению с тобой, любовь моя, — сказал он, потянувшись, чтобы схватить ее за руку. — Вы будете со мной? Она улыбнулась ему, и его сердце затрепетало еще до того, как единственное слово, изменившее жизнь, сорвалось с ее губ. — Да. Он поднялся на ноги в одно мгновение, его руки обняли ее талию, когда губы нашли ее в обжигающем поцелуе. Позади них кто-то откашлялся, и Гермиона издала испуганный звук, упираясь ему в грудь обеими ладонями в попытке восстановить хоть какое-то подобие скромности перед их директором. Он взглянул на нее, увидев ее пылающие от смущения щеки, когда она переместилась, чтобы посмотреть через его плечо в сторону их директора. — Боюсь, я должен вмешаться, — начал Эверард, едва скрывая радость от внезапного осознания парочкой того, что они на самом деле не одни. — Однако, насколько я понимаю, наше время ограничено. — Мой отец, — прорычал Драко. — Он недоволен тем, что я еще не дал кровной клятвы семье Гринграсс. — Он прислал мне Патронуса сегодня вечером, лорд Малфой. Он прибудет завтра. Драко почувствовал, как тяжесть легла на его грудь, время истекло. Он повернулся к своей невесте и увидел, что слезы катятся по ее раскрасневшимся щекам. Держа одну из ее маленьких рук в своей, другая поднялась, чтобы вытереть слезу подушечкой большого пальца. — Не позволяй себе плакать, любовь моя, — мягко сказал он. — Если вы согласитесь, мы поженимся этой ночью. — Как? — Если дама позволит, — вмешался директор, вставая и подходя к своему столу. — Я был бы готов отлить переплет сегодня же вечером. — Да! — воскликнула она. — О боги. Сэр, пожалуйста. — Я должен предупредить вас обоих, что эти узы древние, их невозможно разорвать. Вы будете связаны друг с другом до конца ваших жизней. Я наблюдательный человек, я заметил близость, которая сформировалась между вами за эти годы. Нельзя отрицать вашу привязанность друг к другу. Но, я должен спросить, вы оба уверены, что это тот путь, по которому вы хотите идти? — Да, — хором ответили оба. Директор Эверард взмахнул палочкой, создав длинную полоску тонкой ткани. Драко заметил, как оно почти незаметно мерцало в свете свечи. Без указаний он повернулся лицом к своей ведьме. Подняв ладонь, он протянул левую руку, чтобы она взяла ее. Она сделала это без колебаний, их правые руки тоже скрестили левые, когда они взялись друг за друга за запястья. Поворотом палочки директора ткань связала их руки друг с другом. — Надеюсь, ты знаешь слова? — спросил Эверард. Драко склонил голову в знак подтверждения, прежде чем повернуться, чтобы встретиться взглядом со своей невестой. — Моя рука в твоей, — сказал он, прежде чем сделать паузу, чтобы Гермиона повторила его слова. — Я призываю свою магию и отдаю ее тебе. С этим телом, желающим, с ясным разумом, я связываю себя с тобой. Когда последние слова обетов сорвались с их губ, ткань, которой были связаны их руки, нагрелась, превратившись в чистый свет, прежде чем погрузиться в их кожу. Драко ощутил прилив собственной магии, вырывающийся из глубин его сердца. Когда широко раскрытые глаза Гермионы встретились с его, а ее мягкие губы приоткрылись на резком вдохе, было ясно, что она тоже это почувствовала. Ощущение было не то, что он мог бы назвать полностью неприятным. Несмотря на это, он был охвачен какой-то неописуемой пристрастностью, как будто его магия тянулась, ища что-то, в чем она отчаянно нуждалась. — Чтобы эта связь была скреплена, вы должны завершить этот союз, — заявил директор, вырывая Драко из задумчивости. — Я понимаю, что магия уже овладела вами. Если бы я просто отстранил вас от своего присутствия, я боюсь, что вы оба не смогли бы завершить трудный путь к своим покоям. Недопустимо, чтобы кто-то из моих учеников был пойман за неподобающими действиями в этих стенах, в браке или где-то еще. Драко ухмыльнулся, не в силах отрицать, что он, скорее всего, забрал бы свою ведьму любым способом, если бы представилась такая возможность. Магия связи прошла сквозь него, взывая к его второй половине. Это было не похоже ни на что, что он когда-либо чувствовал, ни одно возбуждение не было сравнимо. Он желал ее и телом, и духом. Их когда-то отдельные магии звали друг друга в поисках союза. — Вот, — сказал их директор, размахивая палочкой и накладывая замысловатый набор чар на пустую чернильницу, стоявшую на его столе. — Этот портключ быстро вернет вас в ваши покои. — Спасибо, директор, — ответила его жена. Боги, внезапно подумал он. Его жена. Ее рука все еще крепко сжимала его руку, они потянулись вперед и одновременно схватили портключ. Мгновенно он почувствовал предательское ощущение, как будто за его пупком зацепился крюк, тянущий его сквозь тело. Так же быстро, как они были втянуты в небытие, он почувствовал, как его ноги снова твердо стоят на твердой земле. Он открыл глаза, обнаружив себя в знакомой обстановке своей спальни. Он почувствовал, как напряглась ее маленькая рука, и посмотрел на жену. Ее возбуждение было очевидным, но также были и опасения. Рука, которая не держала ее, поднялась к ее лицу. Большим пальцем он оторвал мягкую подушечку ее нижней губы от того места, где она беспокойно терзала ее зубами. — Не бойся, Гермиона. — Я не боюсь, лорд Малфой, — ответила она, вздернув подбородок. Он улыбнулся ей, своей отважной львице. — Зовите меня Драко, ведь я теперь ваш муж. Более того, я боюсь, что на следующее утро я больше не буду сохранять свой титул. Она выглядела так, будто собиралась заговорить, однако Драко больше не мог игнорировать то, как ее магия взывала к нему, словно песня сирены. Он обвил рукой ее талию и прижал ее к своему телу. При их контакте с ее губ сорвался испуганный звук, который он быстро заглушил, завладев ее губами в обжигающем поцелуе. Его свободная рука обхватила ее щеку, прежде, чем начать двигаться, лаская путь ниже ее уха и вокруг, чтобы запутаться в диких кудрях на затылке, когда он углубил их поцелуй. Руки Гермионы прижались к его груди и разошлись, тяжело дыша. Она двинулась, сбросив мантию с плеч и позволив ей упасть на пол вокруг лодыжек. При виде своей ведьмы, одетой только в рубашку и корсет, Драко был вынужден подавить низкий, одобрительный звук, поднявшийся из горла. Размахивая палочкой, Гермиона быстро наложила Фините Инкантатем на чары, удерживающие ее на месте, затем, опустив палочку на живот, наложила противозачаточные чары, прежде чем уронить палочку на мантию. Она смело опустила руки между их телами, ловко двигаясь пальцами, чтобы расстегнуть шнуровку спереди на его брюках. Ее открытое рвение подтолкнуло его к действию, и, не теряя больше времени, они поспешно сбросили друг с друга последние остатки одежды. Снова притянув ее в свои объятия, наслаждаясь ощущением ее теплой плоти на своем обнаженном теле, низкий стон сорвался с его губ. Его очевидное возбуждение прижалось к мягкой выпуклости ее нижней части живота, а тихое хныканье, которое она издала в ответ, только еще больше соблазняло его. Не в силах больше сдерживать свое желание, он поднял свою ведьму на руки и двумя короткими шагами оказался у своей кровати, уложив ее на матрац. Он тоже забрался на кровать, расположившись между ее бедрами, когда она потянулась, чтобы убаюкать его лицо в своих ладонях. Их взгляды встретились, и он увидел желание, обожание, которое чувствовал, отраженное в ее взгляде. С мягкой улыбкой на ее губах и ее коротким ободряющим кивком согласия, он придвинул бедра вперед, скрываясь в ее скользком тепле. — Я твой, как и ты моя, — прошептал он в ее раскрасневшуюся кожу. Их тела двигались в тандеме — их магия кружилась, сливаясь, когда их тихие стоны и крики удовольствия достигли крещендо. Затем, когда удовольствие обрушилось на него, то почувствовал, как его магия, нет, их магия, снова поселилась в его сердцевине. Он перекатился на бок, притягивая Гермиону в свои объятия. Непреодолимое чувство, охватившее его, заставило губы растянуться в довольной улыбке. Он чувствовал себя целым. Он знал, что завтра будет ад. Его отец будет в ярости, и он без тени сомнения знал, что от него нужно отказаться. Однако он не мог заставить себя пожалеть о своем решении. Он был счастлив оставить эту жизнь обязательств и построить новую жизнь, лучшую жизнь. Один по его собственному выбору, один из любви.