перчатки

замок квартиры в очередном жилом квартале йокогамы неприятно щёлкает, поддаваясь на манипуляции осаму, который так и не смог найти ключи от богом забытого места, в котором последний раз был больше, чем 5 или 6 лет назад. за сутки до смерти одасаку. за сутки до того, как он ушёл из портовой мафии. дазай часто приходил туда в подростковом возрасте, ища хотя бы какое-то место, которое мог бы считать домом. кажется, когда он впервые расплакался перед своим напарником (о чем оба предпочли просто забыть), то в тот же вечер там и оказался. чуя молча кинул в него подобие одеяла, обязательно уточнив, что до этого его заблевал, и что оно под стать образу дазая в данный момент, так как тот по виду находится в таком же состоянии. но всё же, накахара молча заварил ему чай, так же молча поставил под нос, смотря такими глазами, будто бы…сожалел? осаму может сказать точно, что взгляд был не холоден, но тот спектр эмоций ему тяжело разобрать. чую всегда было интересно стараться прочитать, хотя переодически казалось, что предугадать его «взрыв» невозможно. чуя каждый день вёл себя по-разному, как человек. осаму всегда забавляло, что не смотря на прошлое этого человека, как не человек в их дуэте вёл себя именно он. рыжего всегда уважали, и он скорее внушал доверие о подчиненных, нежели страх. дазай просто не понимал, зачем идти настолько долгим путём, ведь можно, да и легче, просто напросто запугать их. он не может утверждать, что в портовой мафии сплошные неженки, но условное «пушечное мясо» действительно слабохарактерное час от часу. дазай ещё на акутагаве понимал, что его подход не верен на сто процентов, и что однажды ему это вернётся, но оставалось лишь логически мыслить о том, что такого бреда как «карма» не существует. в квартире стоит трупный запах. осаму морщит нос, задумываясь о том, что нужно было прийти сюда раньше, чем через год после того, как чуя умер. как достоевский был побеждён. как все, кроме нескольких человек, были мертвы. закрыв нос, он проходит вперед, и натыкается на то, что все его вещи были коварно вывалены на пол, и от них совершенно точно несёт смертью. одиночеством. отчаянием. дазай морщится ещё раз, после чего тыкает носком обуви в вещи, и осознаёт, что они буквально…хлюпают? он не понимает, почему так, ведь кажется, у чуи не было никого. он лезет в свои карманы, откуда вычленяет медицинские перчатки, и в ту же секунду натягивает их себе на руки, начиная по-тихоньку отодвигать верхний слой «одежды», если ее еще можно так назвать. он видит давнишний труп собаки. коричневой собаки. коричневой собаки, у которой на адреснике красуется кличка «осаму», а под ней номер телефона накахары, который тот ранее использовал. у накахары не было никого, кроме пса. его пёс не дождался его. «я бы забрал всех щенят, если бы было время и ресурсы» … щеки жгутся. в последний раз он ощущал такую безысходность тогда, когда одасаку умирал у него на руках. осаму не знал, что так будет. он и представить себе не мог, что порт полностью будет уничтожен, он и не думал, что эсперы как таковые будут чуть ли не бесполезными. ему нечего останавливать. кажется, такое называют «победой»? технически, федор закопан в землю, и живым быть не может, ведь дазай самостоятельно уничтожил его, снова запачкав руки кровью, но фактически, эсперов практически не осталось. ацуши подался вперёд, и даже его регенерация не особо помогла, ведь против контролируемого «сосуда» арахабаки в целом очень глупо идти. чуя в контроле мозговитого человека, а тем более эспера, был самым сильным человеком, которого дазай сможет назвать. *** рыжие, ещё короткие волосы развиваются на ветру, а чуя смотрит куда-то вдаль, искренне улыбаясь закату, который находится прямо над морем, куда им пришлось выехать по заданию. осаму никогда не понимал буквально щенячьего восторга накахары на подобные «бесполезные» вещи. да, это огромный залежь соленой воды, да, выглядит масштабно. но в то же время, там ведь нечего увидеть, так? — дазай. обращение накахары выдергивает из мыслей, и шатен сразу натягивает улыбку, сразу же задумываясь о том, как было бы круто эту мелочь столкнуть напрямую в море. собаки ведь все умеют плавать? да? — чуя-кун что-то хочет от меня? — он подходит к нему вплотную, закидывая свои клешни на плечи и сгребая в охапку, начиная буквально телепать из стороны в сторону, испытывая терпение рыжего. — я мечтал спросить, когда ты уже, блядь, умрешь, но сначала отъебись от меня, сука! — дазаю прилетает удар локтем в ребро, но тот лишь жмурится и закусывает губу, дразняще выдавая из себя «стон наслаждения», ведь знает, насколько это раздражает рыжего. когда тот начинает аж закипать, и кажется, даже сдаётся в попытках вырваться из хватки, осаму оставляет короткое касание губами на его затылке, после чего сразу же «сматывается» с места преступления, надеясь, что его не настигнет кинутый смутной печалью валун. всё же, чуя в гневе страшен. но прекрасен. он всегда. *** осаму отмывает квартиру. с «божьей» помощью выводит трупный запах, собаку, точнее ее остатки, даже для приличия закапывает где-то в лесу, несмотря на всю нелюбовь к этим животным. кажется, он был важен для чуи, раз тот оставлял ему свои вещи на полу. да, часть пёс явно вытряхнул самостоятельно, когда уже совсем начал скучать, но дазай уверен, что чуя слишком жалел его, и оставлял домашние вещи на полу. он никогда не говорил дазаю о том, что всё же завёл собаку. хотя, вероятно, он действительно не заслуживает того, что чуя доверял ему. до смерти. буквально. чуя активировал порчу по приказу. казалось, что победить чую на вражеской стороне просто невозможно без последствия в виде трупа, но всё, что создал федор - кошмар наяву. дазай остался обездвиженным из-за в буквальном смысле простреленных суставов, и всё, что ему оставалось - лишь наблюдать за тем, как накахара сгорает на его глазах, намереваясь разгромить гравитационными шарами половину города. дазай почти успел. доползи он, буквально, на минуту раньше - может, у чуи ещё были бы шансы на жизнь. возможно, исключительно он виноват в его смерти, и на самом деле, дазай очень долго терзал себя этим, когда свободного времени было слишком много. чую не похоронили. было нечего. всё, что дазай умудрился вытянуть - перчатки, которые были откинуты в правый бок, куда чуя их всегда отправлял. он хранит их у себя дома, и в совсем ужасные ночи надевает одну себе на руку, стараясь переплести пальцы со своей рукой, и каждый раз надеясь, что это всего лишь дурной сон, и он снова найдёт возле себя спящего в одной футболке накахару, как в ту самую ночь, когда они напились. никто не помнит, почему они оказались в одной кровати, и почему ни на ком не было следов, но пожалуй, лучшей идеей было просто это не обсуждать. игнорировать. как и все прояснения отношений. дазай надеялся, что на нем проклятье. что отойди он от человека - у него всё станет хорошо. осаму уверен, что попади одасаку в агенство, то он бы выжил. все бы выжили. чуя не был бы мёртв. шатен переезжает жить туда, куда раньше не хотел ходить ни одной из дорог. туда, куда он боялся приходить, ведь считал, что его выгонят, и даже принял бы это, ведь заслуживает. в глазах чуи он ушёл не из мафии, а ушёл в первую очередь от него. как от друга. как от человека. в квартире очень одиноко и тоскливо. там больше не так уютно, как раньше, сколько бы дазай не пытался ее отмыть (он делал это через силу), и тем более повторять те действия, которые производил чуя. он даже зажег сраные свечи! они больше не ощущались в воздухе, а его любимый чай перестал казаться настолько пряным и безвкусным. он казался чем-то родным, как и сигареты со сладким фильтром, которые чуя курил, когда ему было 15, и за которые дазай постоянно подшучивал над ним, за что ни раз и ни два был вынужден пускаться в бедствие, даже не оглядываясь. чуя всё ещё был страшен в гневе. осаму сжимает в руках галстук-было, который носит сейчас под огромной серой толстовкой, которую нашёл в шкафу накахары. — одасаку, я ведь не хороший человек, верно? — он позволяет удариться себе головой об стол. он потерял абсолютно всех, кого мог. у него нет дома, у него нет семьи, у него нет ничего. — возможно, я должен был умереть вместо вас? тишина давит на него, так и не дав ни одного дельного ответа. — почему я не умер с тобой? он обращается уже к перчаткам, которые недавно перевёз сюда, и хранит в застекленном стеллаже, который чуя вдоль и поперёк заставил своими глупыми книгами, преимущественно детективными романами. откуда у него было время хоть что-то читать? тем более, на французском. дазай всегда удивлялся его способностям к самоорганизации. — почему я жив? *** дазай осаму шагает с крыши через неделю, держа в руках пару кожаных перчаток.