Мальчик, который очень любил ромашки

      И каждый раз это заканчивалось тем, что ты смотрел на меня так, будто я действительно что-то для тебя значу, спрашивая у меня за мой грустный вид. «Да нет, все в порядке, просто вчера мне хотелось разодрать тебя на ошметки, но сегодня ты и не вспомнишь причину моей ненависти к тебе, а я все также буду хотеть умереть.», сказал бы я так, если бы мог.

***

      — Что ты там говорил? «Ты выглядел слишком беспомощно, я не мог тебя не поцеловать»? — легкая улыбка растянулась на лице брюнета, а рука все также была в блондинистых волосах, ласково переминая прядку за прядкой, после чего Хван вновь потянулся к губам.       Прикосновения электричеством пронзали каждую клеточку, каждый сантиметр, вызывая, казалось целый ураган насекомых в животе, что так и намеривали вырваться наружу, через любые щели, распирая все тело от ощущений. Хенджин был повсюду, словно приобрел сверхспособность за одну секунду.       Блондин чувствовал точечно, словно ножом пронзали по местах, где расцеловывал его Хван: миг назад побывал на губах, но уже спустился, терзая шею, уши, каждый сантиметр лица. Феликс тонул с головой. Феликс тонул полностью и скоропостижно. Это были лишь простые ласки, что заставили Ли полностью потерять голову, находясь словно под гипнозом.       — Подожди… — ладошка прочно сжимала плечо брюнета, что беспрерывно метался губами по такой, словно фарфоровой, хрупкой коже.       Лишь одна просьба, но старший беспрекословно послушался, сразу же отстранившись.       — У тебя есть Минхо.       И правда. Видимо тогда, мысли Хенджина мгновенно вылетели с головы, заставляя полностью окунуться в бассейн наслаждения и бесконечных ласк. Но, кажется не стоит забывать столь «маленькую» деталь в виде его парня, что моментально обременила только что разгоревшееся желание.       — Он сейчас далеко.       — Ты с ним встречаешься! — младший звучал действительно растерянно, в глазах горело желание, Хенджин это замечал, и в данный момент искренне не понимал, почему Феликс заперся, препятствуя, и не выпуская свои чувства наружу.       — И что?       Замолчал. Округлил глаза и замолчал. А брюнет словно во сне — нагло пялится в растянутое удивление напротив, словно зачарованный красотой.       Плечи блондина слегка шевельнулись от ощущения чужих ладоней, мягко опустившихся сверху. Взгляд смягчился — теперь и младший попал в чарующе оковы.       — Феликс, пожалуйста, дай мне забыться сегодня с тобой, — тон просящий, а глаза бегали, разглядывая расцелованную кожу, затуманенный взгляд. Хван Хенджин — такой невыносимый, просто не оставлял выбора, заставляя окунуться в себя с головой.       Не успел очухаться, как брюнету в голову ударила новая волна чувств. Теперь Феликс напирает, мгновенно переплетая языки, томно мыча в поцелуй. Возможно завтра, парни все скинут на чрезмерную чувствительность, на случайность, и будут продолжать жить как раньше. Но это будет завтра. Сейчас Хенджин лишь терзает такие желанные губы, медлительно придвигаясь, в целях удобно усесться на бедрах блондина.       Влажные звуки, закрытые глаза, губы Феликса оставляющие дорожку поцелуев на шее старшего, что лишь продолжал прерывисто дышать от количества ласк. Все казалось сном. Как в тумане. Кажется, Ли уже напрочь забыл о том, что пару минут назад пытался рассказать Хенджину про свою сестру.       Руки мгновенно оказались под одеждой, размашистыми движениями брюнет брал инициативу на себя. Прижимался, горел желанием впечатать себя в тело напротив, слиться воедино. Казалось, Хван целовал раскалённый вулкан, ведь Феликс был невероятно жарким.       Два разгоряченных тела метались и извивались, полностью отдавая себя друг другу. Брюнет невероятно тяжело дышал, приблизившись к покрасневшему уху, лишь маленькая просьба, молящим тоном слетела с уст, — ты можешь трахнуть меня?       Феликс на секунду опешил, не в состоянии перевести дыхание, пока чувствовал, как Хенджин с ощутимым тремором по всему телу, заметно перевозбудившись, все продолжал беспрерывно тереться и ерзать на коленях, — презервативы, смазка? Есть?       Ответа не последовало, ведь уже через мгновение, в руках оказались нужные предметы, которые брюнет достал откуда-то из-за спины младшего.       И все тут же закрылось подобно мареву. Феликс лишь зачарованно наблюдал, боясь пошелохнуться, пока Хван бережными движениями освобождал обоих от такой сковывающей, пока что не нужной одежды. Брюнет улыбался. Завораживающе.       Освободившись от тканевых оков, Феликс не стал медлить. Парень осторожными движениями отодвинул резинку нижнего белья, чтобы наконец припасть рукой к чужому возбуждению. Ответная реакция не заставила себя ждать, ведь со рта Хенджина, моментально вырвался протяжный стон.       А тело будто разрезалось, в тех местах, где чувствовались прикосновения, под действием чужих, таких умелых рук. Ведь блондин все продолжал изводить Хвана сладкой пыткой, со временем ускоряя движения. Парни казалось, дрожали уже оба, а брюнет лишь стонал, не зная куда деть свое практически разбитое тело.       Чувствовал, как организм потихоньку разрывается на миллиарды маленьких частичек, ведь буря эмоций заставляла лишь закатывать глаза от удовольствия, хотелось кричать, извиваться. И Хенджин извивался, готовый просто умолять продолжения ласок, хотелось большего. Феликсу только в радость ловить губами каждый всхлип и стон своего друга.       — Пожалуйста… я долго не выдержу.       Рука моментально отстранилась.       Звук открывающегося лубриканта, после чего вязкая жидкость стремительно окутала пальцы блондина. Все кажется слишком правильным, будто чувство стеснения на время полностью исчезло с лица земли, не оставляя и следа. Лица, покрытые румянцем, и две пары глаз, что без смущения смотрели на друг друга, пока Хенджина аккуратно растягивали, выбивая из того звуки, что так и ласкали слух Феликса, подпитывая возбуждение все сильнее.       — Как же жарко, — почти шепотом пропел Хван. На самом деле, в комнате включен кондиционер.       — Я могу отойти.       — Ты невыносимый, — пытался говорить Хенджин, еле сдерживая свои тихие всхлипы, пока в него вошло уже два пальца. Руки мертвой хваткой вцепились в плечи напротив, а по всему телу, с каждым толчком проходился табун мурашек, заставляя колени дрожать все больше.       У Хенджина продолжительное время не было секса, а потому, задачей Феликса было доставить удовольствие, причинив как можно меньше боли.       Возможно брюнет был прав — просто забыться на время с Феликсом. Это может стать хорошей идеей. Но отступать уже некогда, ведь, смотря на своего, полностью обнаженного друга, что корчится на коленях, умоляя большего, Ли даже не задумывается о том, правильно все это, или же нет. Отключить голову, и насладиться — порой хорошее умение.       И лишь хныча, казалось, чувствуя приближение разрядки, единственное, что смог выдавить из себя Хенджин:       — Пожалуйста, войди в меня уже.       — Хочешь остаться в этой позе? — в ответ лишь кивок; краткий, такой воздушный поцелуй в губы и эфирной красоты улыбка. Сердце Феликса, казалось еще секунда и просто выпрыгнет, оставляя после себя лишь пустой кошель в груди.       Хенджин невероятный. Говорит невероятно, стонет невероятно, и прямо сейчас седлает Феликса, слишком медленно опускаясь все ниже и ниже на его член — тоже невероятно.       И теперь томились и стонали уже оба парня. На бедрах Хенджина на следующий день, скорее всего, останутся покрасневшие следы или синяки, ведь не рассчитав силу, Феликс слишком сильно сжимал их.       Сердце разрывалось, а внутри словно что-то беспрерывно лопалось, разнося по всему организму миллионы маленьких мурашек, вызывая тремор. Колени уже ощутимо дрожали, а боль в области бедер все усиливалась, пока Хенджин двигался, с каждым толчком выбивая из себя жалкие всхлипы.       А с каждой секундой, толчки лишь усиливались. Как же повезло, что сейчас никого дома не было, ведь, навряд ли кто-то, кроме Феликса захочет услышать то, как Хенджин сейчас разваливается на части от удовольствия. Парень был громким — и это нравилось блондину.       Руки блуждали по всему телу, лица лишь косились от удовольствия; поцелуи, что мимолетно оставлял Ли, на слегка взмокшей шее брюнета и глаза, что начинали уже слезиться, от приближающегося оргазма.       Хван уже в какой раз скулит о том, что уже близко, перед тем, как Феликс умело меняет угол, управляя бедрами брюнета. Наиболее сильный толчок, и звезды моментально появляются перед глазами; дрожащие руки, и оба парня ощущают, казалось, самый яркий оргазм в своей жизни. Хенджин кончал со смущающе громким стоном, выкрикивая имя своего друга, пока Феликс пытался отдышаться, медлительно ослабляя хватку на бедрах.       Брюнет моментально припал в объятья к младшему, бурча себе что-то непонятное под нос.       — Ты как? — Ли заботливо поглаживал слегка взмокшие волосы, все еще дрожащего Хенджина, чувствуя, как потихоньку растворяется на этом диване.       — Мне кажется, я только что побывал в космосе.       А в ответ лишь воздушная улыбка и мягкий поцелуй прямо в кончик носа.

***

      Жаркий день пах песком, и старыми фломастерами. Море игрушек в песочнице и солнечный мальчик с невероятно изящной улыбкой и большим желтым рюкзаком, на котором виднелись лишь пятна от краски или вчерашнего пролитого молока. Бездумно играть, придумывать новые волшебные занятия и карябать на бумаге множество палочек и кривых форм, в которых лишь автор мог разглядеть свой мир, свои фантазии, свою вселенную.       Детство — по истине волшебный промежуток времени в жизни. Однако, в этом случае, для Феликса эта пора в миг окрасилась в цвет мокрой грязи, в тот момент, когда в отныне неуютной комнате, мальчик на долгие годы запомнил силуэт окаменелого тела, что лишь безжизненно болталось на хрупкой веревке в самом дальнем покое родного дома.

      Жаркий день пах песком, старыми фломастерами и заледеневшим трупом родной сестры.

***

             Вчера они долго разговаривали, все также пили чай с пирогом и продолжали до беспамятства наслаждаться присутствием друг друга. Кажется, Джисон был единственной радостью для Минхо в этом месте. И вновь, с теплыми воспоминаниями, брюнет лишь сидит, подпирая покрасневшую щеку ладонью, и быстрыми движениями выводит что-то непонятное на поблекнувших листках.       «Знаешь, а ты мне так нравишься» — Вспомнил. Вспомнил и эту вырезанную на лице улыбку, отведенные глаза и длинные, подрагивающие ресницы. Столь непринужденная фраза, что так грела душу, вызывая ощущение каких-то ползающих сороконожек где-то в области живота. Видимо, съеденный соус — просроченный. Или Хан действительно так сильно действовал на организм Минхо.       А за окном бушевал дождь. В нос ударила сырость, и если взглянуть, солнце, что было и так затуманено облаками, уже полностью село за горизонт. Скучный, дождливый, серый день.       Резкими движениями ладонью, Минхо измучил свои глаза, в попытке убрать сонливость и тяжелое, пыльное ощущение на веках. Спать хотелось невероятно. Хотя за сегодня, Ли успел только походить по дому, поесть хлеб с просроченным соусом и сесть за стол, в целях написать что-нибудь интересное.       Противный жужжащий звук жестким лезвием пронзил уши. Минхо забыл отключить уведомления, дабы не отвлекаться лишний раз. С одной стороны хорошо, что забыл — ведь звонил Джисон. Вчера они наконец обменялись номерами.       — Минхо, пожалуйста, можно я сейчас к тебе приду? — голос звучал разочарованно и даже слегка испугано.       — А… Привет. Да, конечно, приходи. Стоп, сейчас же… — гудки резко и неприятно пробились к ушам. Вызов сбросили.       — …дождь. Сейчас же дождь.       Брюнет лишь встревоженно метнул взгляд к окну, где все также, без перерыва разливалась черная масса из таких-же, не менее черных облаков.       А Джисон не заставил себя ждать. Ведь, к удивлению, уже меньше, чем через минуту, кто-то агрессивно стучал в окно. Пришлось открыть дверь.       Полностью, казалось, до самых костей промокший Хан, стоял у порога, и лишь смотрел стеклянными, круглыми глазами, что словно сияли, несмотря на то, что вокруг не было ни единого кусочка солнечных лучей. Недолго думая, тот сразу же пропустил гостя в дом.       — Что случилось?       — С чего ты взял, что что-то случилось? — нервный смешок, пока тот скидывал уличную обувь у двери.       — Ты позвонил почти ночью. Пока шел дождь, попросил прийти ко мне домой, хотя сам стоял уже почти у порога.       Оправдываться было бессмысленно и глупо. Пришлось согласиться.       — Ладно, ты прав.       В ушах эхом отдавала тишина. Хотя скорее, эхом отдавало обилие мыслей, что летали в голове Джисона. Парня усадили на диван и предоставили сухую одежду. Надежда на то, что Хан не заболеет. В носу застыл запах пыли и духоты.       Парни лишь некоторое время безмолвно сидели, пока Ли специально предоставлял время Джисону все обдумать.       — Расскажешь? — брюнет следил глазами за мошками, что столпились в бурном танце возле люстры, которая неприятно-ярко светила.       — Отец напился снова, — Джисон без стеснения, едва ощутимо уложил голову на чужое плечо, что сейчас казалось не таким твердым, несмотря на то, что кость неприятно упиралась прямо в ухо.       — Не хочу вновь слушать его пьяный бред. Еще и сорвется на меня, как всегда.       Минхо лишь волшебно ухмыльнулся, осторожно взяв чужую ладошку в свою. — Ты такой теплый.       Джисон был ледяным. Он еще не успел согреться.       — Мой папа раньше не пил. Ну вообще пил, но не так часто. Помню, в детстве ему нравилось меня щекотать, а я до жути ненавижу щекотку, вот и обижался на него постоянно. Но чаще всего, он потом приносил мне конфет, и я сразу же забывал, почему обижался, — Хан тоже улыбался.       — А куда ты обычно идешь, если твой папа напивается?       — Или ухожу на улицу, дожидаясь пока тот соизволит лечь спать. Или просто остаюсь дома, в надежде, что у него не снесет крышу. Я бы и сейчас ушел, но дождь.       — То есть, ты бы не пришел ко мне, если бы не было дождя? — Минхо растянул лицо в наигранном соленом разочаровании, в ответ получив лишь такое тихое: «Дурак!».       Нога слегка дёрнулась, в попытке увернуться от маленького детского удара. И оба они моментально лопнули, заливаясь таким счастливым, ясным смехом. Безоблачные — если говорить иными словами.       Минхо осторожно передвинул свое тело, в целях сесть в более удобную позу, и продолжил лишь слушать.       — Мне нравится то время, когда я был в начальной школе. Было весело, пока надо мной не начали издеваться.       — А я не помню свою начальную школу.       — Совсем что-ли? — на лице Джисона мгновенно выросло удивление.       — Я и детства своего толком не помню. До того, как попал в больницу, — задумчиво добавил Минхо.       — У меня наоборот. Хочу вернуться в детство.       А Джисон, удобно устроившись под боком Минхо, решил прощебетать еще про много чего. И о том, как с мамой в детстве любил ловить бабочек, о своей любимой раскраске с цветами, которая сгорела, потому что папа по ошибке кинул ее в печку, перепутав с ненужной макулатурой, о том, как когда-то увидел очень аппетитный цветок, но съев его, узнал, что он оказывается ядовитый. И напоследок, о том, как его избил отец в детстве до полу смерти.       Минхо было только в радость слушать, неважно, грустные или веселые истории. Он хотел вырезать в своем мозгу эти рассказы, дабы запомнить их, вплоть до конца жизни.       Дождь и не собирался утихать. В животе все продолжали беспрерывно ползать сороконожки, а запах пыли с сыростью, сменился приятным шампунем со вкусом лесных ягод, потому что Джисон только что сходил в душ и нырнул под крыло такого счастливого, теплого Минхо.       — Я же останусь у тебя на ночь? Там все еще дождь.       — Нет, ты сейчас наденешь свою мокрую одежду, и я выпру тебя с дома, лишая себя возможности полежать и мирно заснуть в обнимку.       Радостный смех превратил лицо Джисона в счастливый клубок, от которого просто невозможно оторвать глаза. Ли тоже засмеялся, осторожно поворачиваясь на бок, накрываясь одеялом почти с головой. Сейчас хотелось только провалиться в мирный, глубокий сон.       — Минхо, — Джисон говорил почти шепотом.       В ответ лишь продолжительное мычание.       — Постарайся не привязываться ко мне пожалуйста.