Особый рецепт

Горо сидит за столом и, подперев рукою голову, смотрит на Итто. Аратаки старательно выстраивает на деревянной клади кухонного стола карточный домик. И у него всё никак с этим не ладится. И даже от увлечённости процессом высунутый набок язык не помогает: как не крути, а пиковый валет и червовая семерка совсем не хотят стыковаться, каждый раз падают, разрушая под собой весь остальной дом. — Попробуй эту, — бубнит генерал, вытягивает вперед руку и зажимает меж пальцами короля, отдает Итто. — Так держать! Еще немного и я возведу нам королевство. Еще бы. Колоды карт хватит на какой-нибудь захудалый домик, но генерал не решается расстраивать Они, поэтому лишь только с легкой улыбкой молча кивает, сам про себя негодуя: вообще-то он рассчитывал на что-то большее. Провести вместе время в романтической обстановке, выпить чего-нибудь, или сыграть в карты на раздевание (уж в этом Горо мастак, он готов стать двенадцатикратным проигравшим лишь бы только стянуть с себя одежду перед Итто), а затем перебраться в кровать и...Впрочем, сейчас они собирают карточный домик. Тоже неплохо. Но Горо хочется большего, он переминается под столом, ставит ногу на ногу, сжимает бедра, кусает губу, всё никак генералу не сидится. Он нетерпеливо ерзает на стуле. Неужели это его проклятье: влюбиться в самого невероятного мужчину во всем Тейвате, смешного, резвого, сексуального, но совсем не понимающего намёков!? Горо прижал рыжие пушистые уши к затылку и легонько стукнул кулаком по столу. Карточный недо-домик рассыпался. — Эй! — Итто поднял на генерала сопротивления взгляд полный немого возмущения. Генерал понял, что натворил и криво улыбнулся. Надо как-то его отвлечь. И первое что пришло Горо в голову... — Может, приготовим печенье? Вопрос растворился в приятной весенней тишине прохладного дома. — О-о! — Итто сразу заметно воспылал энтузиазмом. — С начинкой? Давай с начинкой? Сладкой! Какую ты любишь? Я не против сливовой. Закатники тоже, конечно, ничего, хотя, у нас они редкие. Но только не бобы. Ты ведь знаешь, эти ребята со мной не в ладах? И чего так смотришь? Горо, ты не думай, что я их боюсь или что-то вроде того, я могу хоть полные щеки напихать, уж поверь мне! Просто не уверен, что есть печенье с бобами. Так что давай без них. Как и ожидалось, Аратаки быстро забыл о своей обиде и уже словно ребёнок подполз к Горо, оказавшись лицом напротив бледного личика генерала. Горо заливисто смеется в ответ на монолог Итто, его ушки дрожат в такт звонкому смеху. Как же он любит своего Аратаки «самого лучшего величайшего жучьего гладиатора и первого картёжника во всей Инадзуме» Итто. Вдруг Горо в голову пришла коварная идея. Он хитро заулыбался и встал из-за стола. Его пушистый рыжий хвост едва заметно подрагивал от воодушевленного настроя генерала. Довольно намёков, пора переходить к делу, и их сегодняшняя затея с готовкой станет отличной причиной, чтобы затащить Итто в постель без всяких пустых намёков, которые Аратаки и без того не понимает, плох он в намёках, он из тех, кому нужно говорить всё прямо и в лицо, а Горо так не умеет. Придется действовать по ситуации. — У меня есть сливы, — он заглядывает в холодильник. — Отлично, — Итто стоит за его спиной. — Итак, с чего начнем? — ему не терпится взяться за дело и совершенно не важно, что молодой Они не особо-то и хорош в готовке. Аратаки редко выпадает возможность что-нибудь приготовить, ведь его дом - улица, а крыша - звёздное небо, ест он в лапшичных и уличных забегаловках. А сегодня ему предстоит готовка - волнительно - особенно в излюбленной компании "пёсика-генерала", поэтому он уверенно настроен сделать самое вкусное печенье и по возможности не разнести чужую кухню. — С особого рецепта, — уверенно сказал Горо, а мысленно выругался: «Что я вообще несу? Какой особый рецепт? Неужели придется выдумывать все на ходу? Только бы Итто ничего не заподозрил...» Итто округлил глаза. От этого взгляда щеки Горо вспыхнули, генерал сжал ноги, чтобы скрыть собственный стояк. Генерал заводился от всего, что связанно с Аратаки: взгляд, улыбка, его мягкие слегка спутанные белоснежные волосы...запах Итто. Его Горо чуял всегда и каждый раз с трудом отбивался от непреодолимого желания подкрасться ближе, обнюхать Итто с ног до головы, а затем облизать...Из своих влажных фантазий Горо внезапно для себя вернулся в реальность и осознал, что молчит слишком долго, а его дыхание сбилось от возбуждения. Итто прямо перед ним, его лицо в жалких двадцати сантиметрах от кончика острого носа Горо. — Ты чего? — Итто склонил голову. — Жарковато тут, — генерал нервно посмеивается. — Ну, тогда сними что-нибудь, — невзначай бросил Итто, ни на грамм не задумавшись о собственном предложении. Горо что-то неразборчиво промычал и отвернулся, дрожащими руками взял из холодильника несколько яиц. Они почти замесили тесто. Итто, облокотившись о кухонную тумбу, вещал о недавнем, как он подчеркнул - победном, бою оникабутто, гордо кичился и даже не заметил, как готовка почти полностью перешла в руки Горо. Генерал усердно замешивал тесто, старательно и очень аккуратно, в отличие от Аратаки, который несколькими минутами ранее успел просыпать муку и едва не опрокинул миску со сливами. Но Горо это совсем не мешало, наоборот, его звонкий смех вслед за невнимательностью Они разряжал обстановку. — И в чем же секретность твоего рецепта? — Итто заглядывает Горо через плечо, протягивает руку и втихаря подцепляет кончиком указательного пальца тесто, сразу же отправляет в рот. — Терпение, секрет на то и секрет, — задумчиво отмахивается генерал, он весь с головой в своих мыслях, если Горо еще хотя бы раз взглянет на Итто - точно не сможет держать себя в руках. — На вкус уже довольно особенно-секретно, — Аратаки оценочно кивает, облизывает розовые губы и вновь макает в тесто палец. — Эй! Это же на печенье! Итто, прекращай воровать тесто! — Я не ворую, а дегустирую! — обиженно возмущается Они и сразу смеется. Горо вздохнул и поднес к своим губам ложку, на которой осталось немного теста, попробовал на соль и сахар: — И правда, получилось лучше, чем обычно... Хвост Горо радостно завилял из стороны в сторону. Еще никогда ему не удавалось так здорово угадать с пропорциями, ведь поваренной книги у него не было, так что генерал всегда делал все блюда «вслепую». Вдруг кухня погрузилась в непривычную тишину. — Горо, — голос Аратаки почему-то серьезный. — Посмотри на меня. Сердце генерала ушло в пятки. Неужели что-то намечается? Горо послушно исполняет просьбу Итто, смотрит на него снизу вверх и колени генерала начинают предательски дрожать, дыхание сбилось, когда Итто вытянул вперед себя руку и коснулся ею лица Горо. Генерал сомкнул ресницы, ощущая обжигающие прикосновения теплой грубой ладони к его щеке. Горо инстинктивно разомкнул уста и судорожно выдохнул воздух, неужели у него получилось и сейчас, прямо здесь они... — У тебя здесь немного теста осталось, — Итто провел большим пальцем по левому уголку губ Горо и с улыбкой отправил этот палец к себе в рот. Генерал стиснул зубы и нахмурил густые брови. Довольно шуток. Этот чертов стояк не дает Горо покоя с начала их сегодняшней встречи, так что генерал настроен серьезно. Он уперся небольшими ладонями в оголенную грудь Аратаки. — Я хочу тебя поцеловать. Аратаки удивленно на него взглянул и с набитым ртом шутливо пробубнил, что делиться с Горо тестом с губ генерала вообще-то не намерен. Парень хитро ухмыльнулся в ответ, чуть присел и запрыгнул на Итто. Они пошатнулся, моментально подхватывая генерала руками, он прижимает его к себе, сажает на кухонную тумбу, когда генерал обхватывает его бедра своими ногами, откидывается назад и упирается руками в деревянную поверхность, на которой сидит. — Попался, — розовые тонкие губы Горо расплылись в довольной ухмылке, что красиво оголила белые клычки. Итто только смеется в ответ, будто бы знал исход с самого начала. Генерал сбивчиво и громко дышит, тянет руки, чтобы обвить ими шею Итто, притянуть его к себе, но вдруг Аратаки сам налегает всем телом на Горо, заставляет выгнуться назад и целует его, придерживая рукою за талию. Они сминают губы в горячем сладком поцелуе, когда парень размыкает уста и тихим стоном приглашает Итто сплести языки. Генерал хватается обеими руками за плечи любимого, словно страшится окончить поцелуй слишком рано, ласково стонет в поцелуй, закатывая глаза от удовольствия, он инстинктивно принимается двигать бедрами навстречу Итто - трется. — Я тебя хочу, — на удовлетворенном выдохе сообщает Горо и стягивает с плеч одежду. Итто стоит напротив: — Но ведь...еда! Генерал откинул в сторону майку и та приземлилась на пол. Горо выгнул спину, хвастаясь красивой аккуратностью своего тела, розовые соски встали от легкой прохлады, смешавшейся с возбуждением. — Печенье никуда не денется, я хочу тебя прямо сейчас, давай сделаем это на кухне, — Горо так возбудился, что последнее слово сошло на рычание. Он рывком схватился за воротник Итто, притягивая к себе и целуя во второй раз. Генерал целует его напористо, инстинктивно раздвигает шире ноги и развязно стонет в мокрый горячий поцелуй. Капелька слюны скатилась к его подбородку, когда Итто отстранился. Горо облизнул губы, склонил голову и поднял брови: —...Или ты против? Молодой Они слегка растерялся. Он не сумел оторвать взгляда от излюбленного им тела генерала, так оно его подсознательно чем-то манило. Своей бледностью или, может, какой-то легкой миниатюрностью, по сравнению с телом самого Итто. Он сжал руки в кулаки: — Вообще-то я не против, — голос Аратаки едва заметно дрогнул от возбуждения. Алые зрачки снуют из стороны в сторону, глаза Они попросту не способны насытиться всей манящей изящностью тела Горо. И все это - его. Весь генерал сопротивления Горо в распоряжении Итто, каждый сантиметр тела - всё-всё сейчас принадлежит Они. — А печенье? — Аратаки очень угрюмо обернулся на одиноко стоящее тесто в другой части кухни. Горо ласково улыбнулся и положил ладонь на теплую щеку Они. Итто неисправим. И за это он его так любит. Поэтому придется совместить приятное с полезным. — В этом и заключается секрет рецепта, Итто, — свободной рукой он сдвинул со своей талии ткань штанов, дразня Итто видом своих боксеров, хитро облизнулся. — Вся еда на порядок вкуснее, если сделана с любовью. Аратаки выглядит так, словно всерьез в это поверил. Поэтому решил больше не терять ни минуты и сжал рукой талию Горо, упругая кожа слегка прогнулась под тяжелым нажимом пальцев Аратаки, а его острый ноготь оставил после себя небольшую розовую вмятинку на теле любимого. Генерал тихо ахнул. Он закатил глаза от удовольствия и откинул голову назад, искусывая острыми зубами собственные губы почти в кровь. Руки его скользнули назад, Горо опрокинул солонку, но не обратил на это совершенно никакого внимания, сейчас он душой и сердцем, телом и всей своей сущностью принадлежит каждому прикосновению Итто. Они наклоняется и с грубым рычанием оставляет на шее Горо багровый пылающий засос, спускается ниже, к ключицам и исцеловывает их, бережно, словно с заботой, он ласково целует, а затем больно кусает кожу, украшая место вокруг засоса красивым темным отпечатком его острых зубов на тонкой коже Горо. У генерала нежная, словно фарфоровая кожа, с нее подолгу не сходят отметины, что оставляет на шее Горо Итто, а генерал кичится ими, выставляет напоказ, чтобы все знали его принадлежность молодому Они. Итто надавил двумя пальцами на соски Горо и с благим удовлетворением принялся следить за тем, как его любимый весь затрясся, выгнулся, и схватился за широкие запястья Аратаки. Итто вынул язык и размашисто провел им по левому соску, оставляя теплый мокрый след, затем легко его прикусил и обвел языком по ореолу под аккомпанемент стонов Горо вперемешку с громкими вздохами - он жадно хватал ртом воздух, словно задыхался от собственного возбуждения. Соски - одно из самых чувствительных мест на теле Горо, его руки подкосились и генерал грохнулся спиной на кухонную тумбу. Горо, бесстыдник, у него так давно не было секса с Аратаки, что, он едва не кончил от одной лишь стимуляции собственных сосков. Ему, как генералу сопротивления, наверное, должно быть стыдно. Но Горо не стыдно. Он лежит на тумбе с полузакрытыми глазами, глядит из-под густых ресниц на Итто и наслаждается приятными легкими конвульсиями в собственном теле. — Все в порядке? — над ним обеспокоенно навис Итто. — Ты не ударился? — Итто, не время для таких вопросов. Трахни меня, — сорвалось с губ Горо и смешалось с его последующим стоном, его голос приятно дрожит: — Я так больше не могу. Я ждал твоего члена вечность. Что угодно ради него. Клянусь, все что угодно. Горо начинает бредить от собственного возбуждения. Перед глазами плывет, а сердце грохочет так оглушительно, что генерал почти не слышит ни слов Итто, ни собственного голоса. Он забывает, как дышать: то задыхается, то дышит так часто, что в глазах темнеет с непривычки, а от асфиксии лишь только больше эйфории. Он заводит руки за голову, упирается в край тумбы в поисках опоры, широко раздвигает ноги, когда с его бёдер в один миг соскальзывают штаны. Итто отправил ненужную ткань на пол и принялся возиться со своим ремнем. Звякнула бляха ремня и уши Горо синхронно вздрогнули в ответ на звук. Он мигом открыл глаза и, словно по привычке, свел ноги, поднялся и уселся на край тумбы. Слюны в его рту прибавилось, когда генерал с упованием смотрит на то, как с талии Итто сперва спадает ремень, затем штаны, и вот Горо уже двумя руками тянется к резинке боксеров Аратаки. Оттянув упругую ткань боксеров, генерал бережно вынимает из-под нее большой набухший от возбуждения член Они - красивый, в одну руку не помещается, поэтому Горо берет в две, облизывается, словно перед сытной трапезой, смотрит вверх на Итто и замечает, как тот смущенно закрывает ладонью свои уста. Аратаки из тех, кто самый смелый ровно до тех пор, пока дела сердечные не касаются постели. Именно в такие моменты щеки Итто наливаются багровой краской. С Горо всё в точности наоборот: если речь идет о долге, он серьезный, сдержанный и спокойный. Однако, стоит им остаться наедине, как Горо сносит голову от вида, запаха, голоса Аратаки. Ему тяжело дается контроль над собой, стояк совсем его не слушается, а руки всегда инстинктивно тянутся к одному и тому же месту - члену Итто. — Я так скучал, — тянет Горо и прислоняет разгоряченный член Аратаки к своей щеке, ласково о него трется, сомкнув ресницы. Откуда-то сверху что-то смущенно промычал Итто. На макушку генерала бережно легла грубая широкая ладонь и взъерошила волосы Горо. — Будь осторожнее, — и это он сейчас не про клыки. Аратаки сжимает волосы любимого и слегка оттягивает назад, заставляя Горо взглянуть на него снизу вверх. Все-таки рост и телосложение у них слишком отличаются, поэтому во время каждого их секса Итто ужасно переживает за благосостояние любимого. Горо согласно, наотмах, кивает и возвращается к излюбленному члену, причмокивает губами и размашисто проводит языком по всей длине до самой его головки, и ощущая каждую выступившую венку. Генерал жадно берет в рот влажный член, игриво обводит кончиком языка головку, дразнится и затылком чувствует, как Итто себя сдерживает: его рука мягко лежит на волосах Горо, пальцы едва заметно подрагивают от того, как Аратаки старательно держит себя в руках, чтобы не надавить на голову Горо, не заставить его взять глубже. Итто судорожно выдохнул, запрокинул голову и тихо что-то промычал, когда Горо попытался взять глубже. Рука Они ласково подбадривает генерала, гладит по голове, дразнит ушки, спускается к шее и легко ее сжимает сзади, наслаждаясь ее тонкостью и аккуратностью. Подумать только, вся шея Горо может уместиться в один обхват руки Итто, а Горо нужно целых две руки чтобы удержать член Аратаки. И эта разница смущает, заводит, сносит голову и заглушает любые здравые мысли. Язык Итто заплетается от возбуждения и он больше не может ничего сказать, лишь только глухо стонет в кулак от попыток Горо взять член глубже: он сжимает его у основания большим и указательным пальцем, водит ими вверх-вниз, выталкивает собственный розовый язык наружу и отчаянно пихает в себя член, помогает себе головой и закатывает от возбуждения глаза. Ресницы Горо влажные от слез удовольствия, весь выгибается, старается отдышаться и вновь продолжает. Генералу самому приятно от того, как старательно он впихивает в себя то, что его тело не может осилить, ему нравится испытывать себя на прочность. — Горо, — мычит Итто имя любимого. — Горо, я сейчас... Итто смотрит вниз и встречается с потускневшим от возбуждения взглядом Горо, всматривается в его влажные довольные глаза, что глядят на него снизу и жмурится. С громким стоном Аратаки густо излился в глотку Горо, сгибаясь над генералом, беря его за плечи, он весь мелко задрожал от оргазма. На боксёрах Горо выступило мокрое пятнышко - он тоже кончил. Горо не сразу выпустил член изо рта, дождался, пока последняя волна удовольствия и легких конвульсий прокатится по телу Итто, и только тогда, дрожа, отстранился. Он схватился за горло и зажмурился, хрипло дыша. — Я в порядке, — коротко по привычке серьезным наотрез голосом отчитался Горо, выставив вперед себя ладонь, когда понял, что еще мгновение и Итто забеспокоится. В его рту солоноватый привкус семени Итто. Сейчас Горо самый счастливый в мире пёсик-генерал, сидит на кухонной тумбе и облизывается, собирая большим пальцем правой руки с краев губ и подбородка полупрозрачную горячую сперму, отправляет к себе в рот. Горо так довольно улыбается, что Итто и сам не может сдержать усмешки. Молча прижимает его к своему телу, ласкает за ушком, второй рукой ведет по спине от шеи к лопаткам, а от них до копчика, переходит на мягкий хвост и его пальцы утопают в манящей мягкости пушистого хвоста генерала. Итто бегло поцеловал Горо в макушку. — Теперь печенье? Только Аратаки спустя минуту после горячего минета может, как ни в чем не бывало, спросить о чем-то таком. Горо с улыбкой вздохнул. — Это только начало, — он с трудом поднялся на дрожащих руках. — Я же сказал, готовить нужно во время процесса, а не по отдельности, — голос генерала отдает легкой хрипцой. Горо спрыгнул с кухонной тумбы на пол и с непривычки завалился набок. Итто вовремя подхватил его под руку: ноги генерала ватные после оргазма, он едва стоит. — Сиди, задохлик, я сам принесу, — заливисто смеется Аратаки и усаживает Горо обратно на тумбу, а сам, сверкая нагой задницей, прошелся до противоположного конца кухни, взял формы для печенья, миску с тестом и вернулся к любимому, ставя все рядом. У Горо было несколько минут, чтобы отдышаться перед вторым раундом. Горо завалился набок на кладь стола и потянул руку к миске, принимаясь мешать тесто. — Мы с любовью-то не перестараемся? — Итто влюбленно смеется и целует Горо в животик. Генерал поежился от новой накатившей его волны возбуждения. — Чем больше, тем лучше. Аратаки ухмыльнулся, не отрывая поцелуя от живота Горо, он разомкнул губы и повел языком от рёбер парня к единственной мешавшейся вещи на теле генерала - мокрым боксёрам. Итто без тени смущения развязно лизнул мокрое пятнышко на ткани нижнего белья Горо и взялся обеими руками за резинку, медленно приспуская боксёры вниз. Руки Горо предательски задрожали, он инстинктивно двинул бёдрами навстречу Итто. — Итто, — стонет он на полувздохе, прижимает к груди миску с тестом. — Пожалуйста, войди в меня. Молодого Они не нужно приглашать дважды, он сразу переходит к самому аппетитному: впивается зубами в левую ягодицу Горо, раздвигает их и наслаждается видом, пускает немного слюны и смешивает со своим семенем, создавая подобие смазки. Горо укусил себя за запястье и зажмурился, когда ощутил, как в него вошел один палец Итто. Приятно, генералу хочется кричать от удовольствия, вот только он изо всех сил сдерживается, не желая нежданных гостей-соседей, непривыкших к шуму в доме у всегда тихого генерала сопротивления. — Еще, — в возбужденном бреду бормочет Горо, рукою тянется к формочкам для печенья. Итто послушно добавляет еще один палец, вводит неспешно, до предела, сгибает их в горячем обжигающем нутре Горо, разводит, играючись с чрезмерной чувствительностью Горо. Хвост генерала мечется из стороны в сторону до тех пор, пока Аратаки не берет его в кулак у основания, чем заставляет Горо вскинуть кверху задницу. — Хороший мальчик, — хвалит. Итто почти позабыл про сладости и готовку, он весь теперь вовлечен в процесс того, как сжимается задница Горо каждый раз, стоит лишь легонько взъерошить основание хвоста. До жути сексуально и Итто планирует воспользоваться данной особенностью. Он толкает два пальца внутрь Горо, а те ощущаются как четыре. Генерал скулит от легкой боли, которую быстро глушит наслаждение, стоит только Итто согнуть пальцы и упереться в простату. Когда дело дошло до формочек, Горо все-таки встал на пол, на дрожащих полусогнутых ногах, его придерживает за талию Итто. Аратаки уперся членом меж ягодиц парня, и принялся его изводить, дразнить, наслаждаясь возмущенными и скулящими звуками Горо, что он издавал, изо всех сил пытаясь самостоятельно насадиться на член Они. Толчок, еще один и он промахнулся мимо формочки, когда головка члена вошла внутрь Горо. Для Итто генерал узкий, даже слишком, двигаться в нем сколько не растягивай - трудно. Аратаки толкается внутрь, тихо хрипя, он давит на талию Горо обеими руками, заставляя парня прогнуться. Формочки заливаются криво, руки генерала еще никогда не дрожали так сильно, в глазах потемнело. Громкое «А-ах» сорвалось с уст Горо и растаяло в тишине, когда член Итто вошел до предела. Итто не удержался и скользнул рукой вниз, к животу Горо, нащупал там внушительный выпирающий бугорок - его любимая часть. Не только чувствовать, но еще и видеть свои движения внутри генерала - это дурманило Итто голову. Он налег на стол и, рыча, принялся двигать бёдрами, ускоряя темп. Горо упал на стол, схватился за его деревянную кладь, царапая когтями его. Еще никогда он не стонал так громко, задыхаясь в собственном блаженном крике, он давился слюной, что забывал вовремя глотать. Аратаки придавливает Горо к столу и шлепки становятся на порядок громче, приятное звонкое хлюпанье дополнило аккомпанемент ахов и вздохов. Весь стол дрожит, а вместе с ним под широкой грудью Итто дрожит и Горо. Он сбился со счета который раз он неконтролируемо излился, третий или, может, четвертый? Член генерала болит от возбуждения, но эта боль ему чем-то приятна. Вдруг Итто резко вышел из Горо до того, как подошел к разрядке. Это случилось настолько неожиданно, что генерал, заскрипев ногтями по столу, едва не грохнулся на пол. Аратаки довольно смотрит на проделанную работу - он хорошо растянул собою задницу Горо, а тот все равно ненасытно просит большего, пускай уже и стоять-то толком не может, задыхается, лежа в собственной слюне, что растеклась по столу, Горо неудержимо просит еще, вертит своей задницей из стороны в сторону, а за ней крутится и хвост. — Жди смирно, — Они игриво и звонко шлепнул Горо по заднице, тот ахнул и послушно замер, глядя на любимого через плечо. Итто взял в руки печенье и поставил в раскаленную печь, вернулся к Горо и в награду шлепнул еще разок. Они обоюдно решили переместиться на стол, Горо лег на спину, вскинул ноги вверх, сомкнул их и раздвинул двумя руками свои ягодицы, приглашая Аратаки Итто закончить начатое. Ожидая новых ласк и поддразниваний, для Горо становится внезапностью, как резко до предела вошел молодой Они, как быстро начал двигаться внутри, обнимая аккуратные ножки Горо, он исцеловывает, искусывает их, спускаясь от лодыжек до ляжек. Белоснежные волосы обрамили его лицо, прилипли ко лбу и вискам, а алые пряди красиво легли ему на нос. Итто наклоняется к любимому для поцелуя, а Горо не медлит и углубляет его. С каждым новым толчком внутрь и их поцелуй равноценно становился все глубже и мокрее. Горо на мгновение показалось, что он вот-вот потеряет сознание от наслаждения, извиваясь змеей под придавившим его к столу Итто. Генерал вытягивает руку вверх, обнимает Аратаки за плечи и царапает его кожу, второй рукой он сплетает пальцы с Они. — Итто! Итто, кончи внутрь, пожалуйста, я хочу внутрь, — Горо умоляюще стонет в поцелуй, забываясь в собственном бреду. Молодой Они не отвечает, он с головой погрузился в процесс, совершенно забылся, толчки стали неравномерными и слишком глубокими. Генерал из-под мокрых ресниц с благоговением наблюдает за тем, как то появляется, то вновь исчезает бугорок внизу его живота во время каждого нового толчка бёдер Итто навстречу заднице Горо. Следующий толчок оказался последним, Итто на мгновение замер, а Горо весь сжался, чем лишь сильнее простримулировал Аратаки к оргазму. С громким стоном Они кончил внутрь, медленно сбавляя темп, он все же продолжал двигаться внутри Горо. У генерала потемнело в глазах, он кончил сразу после Итто и распластался по столу. Сердце так бешено колотится, вот-вот выпрыгнет, точно выпрыгнет. Тело приятно сводят конвульсии. Горо подносит ко рту ладонь и пытается вытереть с лица слюну, безуспешно стараясь сосредоточиться на чем-то кроме эйфории, что приносила ему обжигающая теплота семени Итто внутри. Они целуются, затем делают это еще раз, и еще. Аратаки все еще не спешит вынимать член из задницы Горо, неспешно двигается внутри, позволяя боли медленно исчезнуть. Оба бормочут под нос неразборчивые слова любви, у двоих кружится голова и они обоюдно пропускают мимо ушей щелчок выключившейся печи, предпочтя вместо этого наслаждаться сбитым дыханием и мутными, но довольными взглядами друг на друга. Через несколько минут сладости достаны из духовки и разложены по тарелкам. Горо сидит за столом нагишом, прижав одну ногу к груди, он довольствуется тем, что Итто тоже не спешит одеваться. — Подгорело все-таки, — со вздохом констатирует генерал и вертит в руках печенье. А Итто уминает сладости за обе щеки, довольно чавкает: — Вкусно! Я чувствую нотки любви во вкусе...Или это сливы? Не важно! Горо, твое печенье по особому рецепту просто объеденье! Я тебя люблю, Горо! Генерал смущенно улыбается в ответ, обеими ладонями обнимает чашку горячего чая. Шепчет в ответ: «И я тебя люблю, Итто». — Нам с тобой нужно почаще готовить вместе. У тебя ведь еще есть особые рецепты? Сердце Горо пропустило удар. Неужели это значит, что они оба хотят повторить? Генерал прикрыл глаза, подпер рукой голову и расплылся в довольной улыбке. — Конечно, Итто. У меня еще полно особых рецептов. Как насчет совместной готовки лапши с крабами на завтра? — Отличная идея, генерал! — воскликнул довольный Они, втихаря воруя у Горо из тарелки добавку сливового печенья.