Связь

      Наруто медленно отползал к дальней стенке, и ему чудилось, что в стенах этой каменной ловушки раздавался птичий щебет.       «Ха-ха, сильно же я головой приложился, — блондин растерянно потер голову, — вот уже кажется всякое».       Но пение не прекращалось, а наоборот усиливалось, примешиваясь к шуму крошимого камня.       «Этот звук…такой знакомый. Щебетание птиц. Нет, не может быть. Это же…»       Но мысль оборвалась, не придя к логичному и, пожалуй, единственно правильному окончанию, потому что груда камней рухнула, потонув в густом пепельно-сером тумане из пыли, а оттуда под действием инерции вылетело чье-то тело и, не удержав равновесия, приземлилось прямо на несчастном Узумаки, конкретно припечатав его к холодному каменному полу, о чем сразу же, возмутившись, заявило вывихнутое плечо.       Пыль постепенно оседала, и Наруто приподнял голову, чтобы посмотреть, что же за спасителя принесла ему нелегкая. И тут же замер, не в силах даже сделать вздох, ошарашенно глядя в темные глаза напротив, которые смотрели на него с не меньшим удивлением.       Первым из оцепенения, как ни странно, вышел Наруто.       — К…к…какого хрена ты здесь делаешь?! — выпалил он на одном дыхании и резко оттолкнул Саске, отчего тот отлетел к ещё недавно разделявшей их стене.       — Утихни, идиот. Вызволяю тебя, как ни странно, — он презрительно хмыкнул, отряхиваясь от пыли.       Наруто не мог справиться с шоком. Он отстраненно всматривался в знакомые черты лица, в холодные проницательные глаза, и ему казалось, что он не видел Саске целую вечность, а не всего пару недель, которые прошли с той встречи на развалинах убежища Орочимару, где он чуть было не убил его… в очередной раз. Точно, та встреча.       Шиноби резко поднялся, на этот раз только чудом умудрившись избежать столкновения своей и без того многострадальной головы с потолком пещеры. Лицо посерьезнело, взгляд потерял ту невесомую голубизну удивления и стал насыщенного темно-сапфирового цвета. Как и следовало ожидать, от Саске не укрылась эта перемена в настроении его бывшего напарника. Он неторопливо поднял голову и откинул рукой в сторону челку, скрывавшую глаза. Наруто напрягся, ожидая в следующую секунду увидеть знакомый испепеляющий взгляд алых глаз, но, как оказалось, зря.       — Пф… я не буду тебя убивать, — глаза хитро сощурились, окидывая взглядом знакомый профиль блондина.       Вздох полуоблегчения, полунепонимания сорвался с губ Наруто. Он был уверен, что Саске воспользуется такой удобной ситуацией и покончит с ним прямо сейчас, когда никто не сможет помешать: ни Сай, ни Сакура, ни Ямато-сенсей. Но при этом ему совершенно не хотелось драться с Саске, потому что он чуть было не забыл для чего затеял весь этот побег из деревни — ему нужно было просто поговорить с ним.       — Саске, — решительно начал он, пытаясь тоном и всем своим видом показать, что он настроен исключительно на серьезную беседу, и не позволит увиливать от неё в свойственной тому манере.       Но Саске словно не слышал его. Он облокотился о стенку в пяти шагах от Наруто и медленно опустился на землю, то ли предусмотрительно, то ли скорее по привычке положив ладонь на рукоять кусанаги. Он выглядел уставшим, и какая-то глухая обреченность и загнанность сквозила в его глазах. Или это только на мгновение показалось Наруто? Он осторожно сел у стены напротив, не сводя взгляда с брюнета.       — Что ты здесь делаешь? — вопрос прозвучал одновременно с обеих сторон: резко и властно — от Саске, неуверенно и тихо — от Наруто.       Повисла минутная тишина, в течение которой оба неотрывно смотрели в глаза друг другу. Никто не решался отвести взгляд первым, словно, как в былые времена, найдя любой, даже самый глупый предлог, чтобы устроить соперничество. Молчаливая схватка могла бы продолжаться ещё долго, если бы Наруто не скользнул ладонью по острому осколку камня и не зажмурился от саднящего чувства, растекшемуся по ладони. И буквально услышал, как губы Саске растягиваются в легкой самодовольной улыбке.       — Черт, — Наруто прошипел сквозь стиснутые зубы. Он проиграл, по-видимому, придется отвечать первым на вопрос.       — Я сбежал из деревни.       Брови Саске еле заметно взметнулись вверх.       — Ого, Наруто, да ты вырос в моих глазах! — он сделал многозначительную паузу, в течение которой тот успел испытать и удивление, и даже гордость, и затем добавил. — Стал ещё большим идиотом. И чего же тебе дома-то не сиделось? — в глазах Саске бегали озорные чертики. Внутренне его даже забавляла эта ситуация: сидеть в полузаваленной пещере под аккомпанемент грозы и смотреть, как возмущается его лучший друг.       Бывший лучший друг. А то, что было оставлено в прошлом, должно там и оставаться. Чертики угасли, скрываясь за прежней холодностью и серьезностью, и вновь вернулось то ощущение напряжения и усталости, преследовавшее его уже несколько недель.       — Идиот, я за тобой пошел! — Наруто вскочил на ноги, но, наткнувшись на предостерегающий взгляд Учихи, опустился на свое место. Да, несмотря на то, что они сейчас мирно разговаривали, они все ещё оставались по разные стороны баррикады, и следовало держать нейтралитет. Нукенин и шиноби Конохи — они не имеют права доверять друг другу, даже при дипломатической беседе обязаны следить за каждым взглядом, жестом, анализировать поведение противника, чтобы не совершить промашку и предупредить действие оппонента. Но, черт возьми, это же все ещё был Саске! Его лучший друг, которого он знает с детства! Неужели он не может ему доверять?       И учтивый внутренний голос тихо ответил: «Да, не можешь».       — Тебе не кажется, что мы это уже проходили? — Саске устало опустил голову. Да, эта ситуация утомляла с каждым разом все больше. Сейчас Наруто начнет свое любимое про то, что он обещал Сакуре; что Саске все ждут, все верят в него; что не быть ему Хокаге, если он не сможет выполнить свой долг перед другом.       — Саске…       «Вот, я же говорил».       — Я не собираюсь возвращать тебя.       «Хм? — брюнет резко поднял голову и встретился с твердым и решительным взглядом синих глаз. — Надо же, не шутит. Это интересно.»       — Я понял, что это бесполезно. Пока что, — Наруто отвел взгляд, не в силах выдерживать дальше эту пытку черных глаз.- Поэтому я хочу, чтобы ты ответил мне: что ты собираешься делать сейчас, когда Орочимару убит? Пойдешь за новой силой? Будешь искать Итачи?       — С чего ты взял, что я отвечу хоть на один из поставленных вопросов? — голос настолько холодный и равнодушный, что сердце больно сжимается в груди. Действительно, он с самого начала знал, что у него нет и малейшего шанса получить хоть какой-нибудь ответ, не говоря даже о степени его честности.       Наруто уже решительно сжал кулаки, как голос, заглушаемый лишь редкими раскатами грома, вновь пронесся по пещере тихим шелестом.       — Хорошо, я скажу, но только после того, как ты ответишь на мой вопрос, — слова обволакивали словно липкой паутиной, заставляя подчиниться, не оставляя ни малейшей возможности противостоять этому, даже не вопросу — беспрекословному утверждению. В очередной раз сталкиваясь с глубоким изучающим взглядом, Наруто едва заметно кивнул.       — Почему ты не оставишь меня, наконец, в покое? И не надо снова про то, что Сакура меня все ещё любит. Что чуть ли не вся Коноха ждет возвращения непризнанного гения, — он насмешливо ухмыльнулся.- Хватит этого бреда. Если хочешь получить от меня ответ на свои вопросы, скажи мне честно, почему каждый раз снова ищешь встречи.       — Я…я, — Наруто замешкался, пытаясь подобрать правильные слова.       «Действительно, почему он так и не отпустил его? Упрямство? Просто эгоистичное желание доказать себе и окружающим, что в его силах изменить жизнь человека? Или попытка оправдать себя? Что не удержал, не спас от проклятой печати, не смог защитить. Или же что-то большее, что заставляет просыпаться ночами в холодном поту, рефлекторно сжимать ладонь, словно все ещё ощущая в ней треснутый протектор Саске — последнюю ниточку, связывающую их. А, может, и не последнюю? Может, их связь — это на самом деле ничто иное, как они сами? Словно две нити чакры переплелись воедино, и пока живы оба, она будет цела, будет снова сводить их вместе, как бы далеко друг от друга они ни находились».       — Ты же сам не смог порвать нашу связь, Саске…       — Связь. Может, ты и прав, — он прислонился затылком к прохладной каменной поверхности и закрыл глаза. — Возможно, это все из-за неё. И именно она заставила меня придти сюда. Она два дня не давала покоя, обжигая своими невидимыми путами. Знаешь, я неоднократно задавался вопросом, а исчезла бы эта пресловутая связь с твоей смертью? Если бы тогда в Долине Завершения я сумел-таки закончить начатое, чувствовал бы я себя свободным от уз? — Саске помедлил, словно давая возможность предположить ответ на этот вопрос, а затем закончил, едва улыбнувшись, — но, наверное, тогда бы ты преследовал меня в кошмарах, и тут мне уже было бы некуда деться, разве что только брать привычку с Гаары и не спать ночами.       Саске усмехнулся и посмотрел на Наруто. Но тот даже не шелохнулся, каким-то пустым взглядом уставившись в одному ему известную точку.       Он не мог поверить своим ушам. Саске делился своими мыслями, наверное, в первый раз в жизни позволяя хоть ненадолго проникнуть в его внутренний мир. Просто так, по собственной воле, без всякого гендзютсу. У Наруто было ощущение, что он стоит перед дверью, которая очень долго была для него закрыта, но он все это время упорно продолжал стучать в неё кулаками и оставлять глубокие борозды ногтями в порывах отчаяния. И вот, наконец, увидел тонкую полоску света, такую долгожданную и манящую, и замер в нерешительности, боясь поверить в то, что все его ожидание и упорство не прошли даром.       Воспользовавшись моментом замешательства, Учиха окинул внимательным взглядом парня. Как же все-таки давно он не видел его. Та встреча пару недель назад — не в счет. Он был так разозлен, что бывшая команда нашла его, тем, что все это происходило на глазах у Орочимару, и он должен был поддерживать имидж верного ученика Отокагуре, чтобы этот узкоглазый ублюдок не догадался о возможном предательстве, чтобы даже не было никакого намека на то, что цели Саске слишком отличаются в последнее время от его собственных, что не было совершенно никакого времени на разглядывание бывших сокомандников. Хотя то, что Сакура превратилась из той никчемной и не способной ни на что девчонку в настоящую куноичи, не ускользнуло от его быстрого взгляда.       А Наруто.       Он всегда оставался Наруто.       «А он вырос. Впрочем, я тоже не остался прежним. И все равно, сколько бы сильно он ни изменился внешне, взгляд выдает того, прежнего Узумаки — непоседу и балагура, главного придурка Конохи, единственного, кто умеет искренне улыбаться, что бы ни случилось. Интересно, Наруто, ты и сейчас даришь окружающим эту улыбку?»       Саске смотрел, как легкие тени скользили по лицу бывшего напарника, придавая какой-то неясный оттенок загадочности, и думал. Пожалуй, никогда в своей жизни он ещё столько не думал. Раньше все его действия были обусловлены какими-то определенными целями, идеями, словно бы он слепо следовал каждому пункту программы, заложенной в нем, в конце которой стояло только одно слово — месть. Что бы ни происходило вокруг, с кем бы ни сталкивала его жизнь, программа находила необходимый пункт алгоритма и сама разрешала возникавшую проблему. А теперь, когда ситуация вышла из-под контроля, когда в первый раз его действия были направлены не на достижения мести, программа дала сбой. И Саске пришлось самому думать, пытаясь проанализировать эту ситуацию и найти из неё выход.       «Как я дошел до того, чтобы делиться с Наруто своими переживаниями? Неужели Учиха Саске стал уже настолько слаб, что не только не может противостоять идиотским предчувствиям, но ещё и перестал ставить барьеры при общении с людьми? Тем более, с Наруто. Неужели все мои тренировки, благодаря которым я научился абстрагироваться от боли, воспоминаний, мыслей, чувств, стали никчемными, стоило только снова встретить это белобрысое недоразумение? Почему, в конце концов, все всегда встает с ног на голову, стоит только замаячить на горизонте этому недохокаге?! И самое главное, почему впервые за все эти дни я чувствую себя спокойно и уверенно?»       Вопросы, вопросы. Одни вопросы без какого-либо намека на ответ. Одно было ясно — все они, так или иначе, сводились к одному человеку.       — Эй, уссуратонкачи, — как он давно никого так не называл.       Тот резко вскинул голову, возвращаясь из своих мыслей, несколько раз удивленно моргнул и, наконец, сфокусировал свой взгляд на Саске.       — Ты так и не ответил мне на вопрос.       — Но, я же…       — Да, я помню, — Саске нахмурился и на секунду отвернулся в сторону, — я не смог порвать связь. Но это, возможно, оправдание для меня, но не ответ для тебя.       Наруто не успел даже сглотнуть, как внезапно Саске оказался менее чем в полуметре от него, и, схватив пальцами за подбородок, требовательно заглянул в его глаза.       — Почему, Узумаки? — почти шепот, тихий, вкрадчивый. В непосредственной близости от горящих черных глаз производит поразительное впечатление, лишает не то, что дара речи, заставляет забыть обо всем, даже о том, как дышать.       — От…пу…сти, — даже не просьба, скорее мольба. Потому что эта пытка пострашнее самых изощренных способов добычи информации в Анбу.       Лучше бы избил, изрезал на кровавые лоскуты, но только не так.       Слишком близко, слишком горячо. Наруто чувствовал, как медленно наливается краской, а сердце в груди бьется как заведенное, то, пропуская удары, то нагоняя упущенные мгновения жизни. Кажется, что все тело охвачено черным пламенем. Что душа сама бросается в бездну этих глаз, даже не ища спасения, будто это единственная дорога, а единственное желание — сгинуть в ней навсегда.       — Отпусти, — еле слышно, не в силах вырваться из цепкого плена черных глаз, даже пошевелиться.       И Саске тоже смотрит неотрывно, тяжелым, испепеляющим взглядом. И даже не поймешь, что внутри этого холодного безразличия, может, чуть ли не в первый раз в жизни клокочет океан эмоций, давно забытых, растерянных и вдруг собранных воедино, вырвавшихся из рамок давно заученной программы, которая сгорела, не в силах справиться с ситуацией, оставила все на усмотрение самого Учихи.       «Что я делаю? Почему не отпущу его?»       Он чувствовал, как водоворот чувств, раньше столь неведанных ему, уносит его все сильнее, но не было ни сил, ни даже желания искать выход. Наоборот, где-то в глубине души мелькало странное ощущение, что чем глубже он опустится в эту лазурную бесконечность, тем ближе станет ответ на столько вопросов.       А потом наступила всепоглощающая тишина, какая бывает только тогда, когда природа набирается сил для нанесения решающего удара. Стих ветер, прекратился дождь. Словно вторя этой тишине, перестали осыпаться мелкие камни в пещере, и замерла в нерешительности дождевая капля, просочившаяся из расщелины, так и не сорвавшись вниз, чтобы с глухим стуком разбиться о каменный уступ. На какое-то мгновение двоим запертым в ловушке шиноби показалось, что все, что они слышат — это только биение их сердец, неимоверно громким эхом отражающееся от стен.       А после смолкло даже это.