Связь

      Устрашающей красоты молния рванула небо. Буквально на мгновение задержалась звенящая тишина и внезапно рассыпалась невидимой пылью под клокочущими ударами грома. Новым потоком обрушилась на землю вода, словно в попытке смыть последствия недавнего триумфа, сыграть последнюю мелодию дождя на могиле павших в этой битве стихий.       Наруто резко распахнул глаза. И причиной тому было даже не неистовство стихии, не молния, внезапно ярко выделившая из темноты профиль брюнета, и даже не пугающий стальной, словно расплавленный металл, блеск, мелькнувший при этом в его глазах. Нет. Просто в какой-то момент он услышал легкий шорох ткани и внезапно почувствовал, как его губ коснулось что-то теплое и мягкое.       «Что?» — немой вопрос, на сверхзвуковой скорости пролетевший в голове блондина. Очередная молния вторглась в пещеру, разгоняя темноту и отражаясь в глазах Саске, которые вдруг оказались слишком близко. Слишком…       «Близко!», — сознание Узумаки начало бить тревогу. И было, почему. До него, наконец, дошло — Учиха его поцеловал.       Поцеловал. Его. Саске.       Хотелось закатить глаза, упасть в обморок и сделать вид, что ничего не было, а ему все померещилось.       Хотелось вскочить, закричать на Саске, врезать ему хорошенько, а если не поймет с первого раза, то при помощи кулаков досконально объяснить, что он не тому учился два года у этого змееподобного извращенца.       Хотелось засмеяться, сказать, что это не самая смешная шутка, хотя у Сая бывают хуже, а потом использовать это как повод, чтобы лишний раз подколоть теме, что, мол, «так низко пал, что даже Узумаки в радость?» Ещё можно для пущего эффекта пожалеть, мол, «вот как Орочимару довел, уже на Нарут всяких бросаешься».       Хотелось много чего сделать, но вместо этого… он понял, что пусть и неловко, но отвечает ему на поцелуй. И внезапно все встало на свои места: и волнение за этого великоклановского идиота, и попытки вернуть его — не из-за кого-нибудь, не ради чьих-то обещаний, а ради себя, пусть это и эгоистично, потому что просто не можешь иначе, потому что даже просто день прожить без воспоминаний о нем — слишком сложная миссия для тебя. И обретает совсем другой смысл тот из раза в раз повторяющийся сон, где ты бежишь за ним по темным катакомбам, чтобы просто прикоснуться, ухватиться кончиками пальцев за полы юкаты, вцепиться, что есть сил, в его плечи и не отпускать. Никогда. Никуда. Не потому, что потерял друга, а потому, что лишился кого-то более важного, чем друг, напарник и соперник, вместе взятые. И тогда эта связь, столько раз сталкивающая их вместе ни что иное, как…       Он резко оторвался от губ Саске, ошарашено глядя вперед и понимая, что только что чуть было не признался в любви своему лучшему другу. Попытки отползти назад не увенчались успехом: спиной он упирался в покрытую паутиной тонких расщелин стену, а впереди практически восседал на его ногах нарушитель узумакского покоя и рационального (по крайней мере, по его меркам) мышления.       — Наруто, — он придвинулся ближе, не давая хранителю Лиса никакой возможности для маневров.       — Саске, отпусти! Ты что, с ума сошел?! Что такое вытворяешь? — кажется, в ход пошел, второй из возможных сценариев действия, которые могли быть вызваны таким поступком. Оставалось только вскочить и врезать этому придурку, чтобы впредь думал, что творит. Правда, здесь возникала накладочка: вскочить бы не получилось ни при каких условиях. Впрочем, второй пункт это обстоятельство никак не отменяло.       Наруто размахнулся кулаком, как вдруг Учиха, всегда чуткий к изменению ситуации, резко перехватил его руку и, потянув на себя, вновь накрыл его губы своими, пытаясь таким образом прекратить возмущенные речи, которые теперь превратились в возмущенное мычание.       Почему Саске это сделал? Он и сам толком не понимал, но это был самый незначительный вопрос из всех, начинавшихся на «почему», за этот день. Просто вдруг решил действовать по обстоятельствам. Вернее не так. Просто вдруг начал не думать, а действовать.       — Да, Учиха, все-таки влияние Узумаки на тебе сильно отразилось.       — Замолчи,— в очередной раз за этот безумно долгий день внутренний голос был заткнут и мысленно послан в самые темные уголки подсознания.       И почему-то сейчас ему начало казаться, что поцеловать это блондинистое недоразумение было единственным правильным решением. Наверное, об этом говорило то тепло, которое внезапно разлилось по клеточкам изможденного долгими тренировками и как физическим, так и моральным напряжением тела. Тот необыкновенный прилив сил, из-за которого начинало казаться, что весь мир в его руках, что он сможет всего добиться, если только рядом с ним будет это тепло, это ощущение хрупкого тела в своих руках. Саске казалось, что Наруто — это родник жизненной энергии, силы. Его родник.       Отпустив руку блондина, он положил ладонь ему на затылок и притянул ближе к себе, заставляя углубить поцелуй. Шустрый язык скользнул между губами и, не встретив особого возражения, вторгся в рот Узумаки, начиная медленно, но с энтузиазмом исследовать предоставленные владения.       Саске внезапно почувствовал невыразимую жажду и, если Наруто — это родник, то он хотел испить этот солнечный нектар медленно, смакуя каждую каплю, наслаждаясь его вкусом и ароматом, чувствовать, как постепенно вливается в него эта животворящая влага, становясь с ним единым целым.       А Наруто уже и не возмущался. В отличие от Учихи ему поступки, не требующие тщательного обдумывания, давались гораздо легче. Поэтому, просто поняв, что не хочет никуда отпускать Саске, он полностью доверился его рукам.       — Мой, — выдохнул в полуоткрытые губы блондин, на мгновение разорвав поцелуй.       Саске слабо ухмыльнулся, но ничего не ответил, только снова притянул к себе парня, срывая с его губ очередной поцелуй, жаркий, томящий, заставлявший его самого приходить в благоговейный трепет и чувствовать легкую дрожь, пробегающую под курткой Узумаки.       Этого было мало. Хотелось ещё. Ещё ближе, ещё жарче. Чувствовать аромат тела, касаться каждого сантиметра кожи, слышать сбивчивое дыхание и тихий шепот, предназначенный только ему. А для пущего эффекта сознание начало подбрасывать картинки из прошлого, окрашивая их в совершенно новые цвета.       Вот Узумаки выходит из душа после тренировки: капли воды стекают по загорелому натренированному телу, скользят по рельефному животу, затекают в такую соблазнительную впадинку ровно посередине печати и, наконец, скромно прячутся за отворотом полотенца.       — М? — Наруто вопросительно поднимает глаза, расчесывая пятерней непослушные мокрые пряди. Боже мой, неужели это поможет привести в порядок тот бедлам, который вечно творится у него на голове.       — Ничего, — Саске привычно огрызается и вновь утыкается взглядом в учебник. «Как оказать первую помощь на миссии».       «…придерживая пострадавшего за голову, вытащите его из воды и положите на ровную поверхность. Проверьте наличие пульса. Для того чтобы очистить легкие тонувшего от попавшей туда воды, откиньте его голову назад, по возможности подложив под шею какой-нибудь сверток, чтобы зафиксировать данное положение. Разомкните губы пострадавшего и, зажав ему нос, начинайте искусственное дыхание рот в рот…»       Саске интуитивно поднял взгляд от книги и скользнул по ещё влажным губам Узумаки.       «Что за чушь!» — он резко откинул учебник на стол, поднялся и, не сказав ни слова, вышел из комнаты, со всей силы хлопнув за собой дверь.       — Эй, Саске, ты чего? — вопрос лишь наткнулся на запертую дверь, — странный какой-то, — буркнул себе под нос блондин, флегматично пожимая плечами, и пошел переодеваться.       А в это время Учиха стоял, прислонившись спиной к двери, и пытался привести в норму сбившееся дыхание.       «Что за фигней я страдаю? Можно подумать, никогда не видел Наруто после душа. Мы с ним, в конце концов, уже год живем в одной комнате общежития. Черт бы побрал того, кто решил поселить меня с этим ходячим стихийным бедствием».       Парень решительно махнул головой, отгоняя ненужные мысли.       «Все, надо прекращать этот бред, а то веду себя, как полный идиот. Похлеще Наруто будет. Просто перезанимался. Хватит на сегодня учебников, лучше потренируюсь».       Он легко оттолкнулся от двери и пошел в сторону полигонов, надеясь, что на этом инцидент будет исчерпан раз и навсегда. В конце концов, Учиха Саске ещё не настолько пал, чтобы интересоваться мальчиками. Нет, конкретно Узумаки.       «Жарко». Саске медленно провел губами по шее, едва касаясь нежной кожи за ухом, обвел кончиком языка край ушной раковины, чувствуя, как при этом по телу, заключенному в его объятия, проходит очередная волна волнительной дрожи. Опустился к ключице и слегка оттянул зубами кожу, разнося по телу болезненное удовольствие. Наруто с тихим полустоном, сорвавшимся с губ, откинул голову назад, подставляя шею под новые поцелуи и укусы, и только благодаря не утраченному даже в рамках ситуации чувству контроля Саске, а также его заботливо подставленной ладони, умудрился избежать столкновения своего затылка с каменным барельефом.       Просто минуты рядом, просто тонуть друг в друге. Просто забыть о том, кто ты, где ты, чего ты хочешь от жизни, и хочешь ли вообще чего-то кроме родного и близкого тела в твоих руках. Просто понять на мгновение, что все, что ты искал всю жизнь — это тепло, нежность и… любовь. Понять, что это дает тебе гораздо большую силу, чем все запретные техники, печати и умение обращаться с катаной. И пусть потом ты забудешь все это. Пусть тебе будет казаться бредом то, что ты только что думал. Пусть единственное, что тебе будет нужно, снова эта разрушающая тебя изнутри месть. Но это будет потом. А сейчас есть только вы вдвоем, обволакивающая темнота и грустный дождь где-то вдали.       Наруто отстранился и, поймав в ладони лицо Саске, заставил посмотреть себе в глаза. И, пожалуй, впервые в жизни увидел его настоящий взгляд: теплый, мягкий, не одурманенный навязчивыми идеями и посторонним влиянием. Наверное, такой был бы он всегда, если бы не случилась трагедия клана. Наруто почувствовал, как по его щекам потекли слезы. Он столько времени искал. Его. Настоящего Саске. Не шиноби, ушедшего за силой к Орочимару, а того Учиху Саске, который столько лет прятался в глубине этих холодных глаз.       Мягкие пальцы заботливо коснулись щеки, вытирая мокрую дорожку.       — Ты чего?       — Знаешь, я столько времени тебя искал…       — Знаю.       Наруто уткнулся в грудь брюнета и тихо всхлипнул.       — Ты же опять уйдешь.       — Да.       Пальцы мягко пробежались по непослушным золотистым прядям.       — И я не смогу тебя остановить.       — Не сможешь.       Приподнял за подбородок и едва коснулся губ.       — Тогда… хотя бы на сегодня… останься моим Саске.       — Я и так твой.       Наклонился к самому уху и еле слышно произнес.       — Я хочу тебя, Наруто. Позволишь? — едва улыбнулся уголками губ. — Или боишься, «котенок»?       И вместо ответа получил несильный, но уверенный толчок в грудь, из-за которого был вынужден упасть на спину, чем сиюминутно не преминул воспользоваться обладатель самой очаровательной и на тот момент самой злорадной улыбки, ловко устроившись сверху:       — Это кто тут боится? — голубые глаза светились озорством и желанием.       — Ну, уж нет, — одно движение, и Саске навис над побежденным противником, — думаю я, у меня опыта побольше будет, — очередная коронная ухмылка из арсенала Учихи.       — ЧТО?!       — Тсс, — Саске коснулся пальцем губ блондина, призывая того к спокойствию, — сейчас я только твой. Доверься мне.       — Дурак, — Наруто резко отбросил его руку и, приподнявшись на локте, жадно впился в губы, — я и так тебе доверяю.       Дыхание — одно на двоих. Жаркие поцелуи, заставляющие кровь бежать быстрее по венам, горячие пальцы, ловко освобождающие от одежды и ласкающие тающее в изнеможении тело. Казалось бы, как могут осторожные, почти невесомые прикосновения оставлять ожоги на коже. Наруто закусывает губу, пытаясь сдержать стон, и зажмуривается, когда пальцы проходятся по позвоночнику, едва задевая нервные окончания. А от вида этого возбужденного тела, самому Саске становится не по себе. Он наклоняется к оголенному торсу юноши и оставляет дорожку поцелуев от ключицы до низа живота, старательно повторяет кончиком языка каждый завиток в узоре печати, чувствует, как пальцы блондина яростно рвут ткань на его плечах, скидывает рубашку и вновь склоняется к телу, замирает, наслаждаясь ароматом его кожи.       Пахнет теплом, солнцем и, кажется подсолнечниками. Приятный запах. Будто вернулся в детство.       Солнце опускается за домами Конохи, умерив свой жар, и уже можно выйти на улицу. Ты дергаешь маму за руку, и она улыбается твоему нетерпению. Конечно, как может быть иначе: ведь сейчас вы пойдете вдвоем гулять за город, туда, где начинаются огромные поля с высокой-высокой травой, которая закрывает тебя с головой. И можно прятаться в ней и смеяться, когда мама начнет тебя искать. А она видит, где ты. Просто не может не видеть, но специально промахивается, чтобы только ещё раз услышать твой заливистый смех, когда ты в очередной раз пробежишь мимо её рук. А потом можно вдвоем лежать в этих горячих зарослях, слышать, как начинают свою вечернюю серенаду кузнечики, и вдыхать этот запах тепла и солнца, запутавшегося в траве и маминых волосах и не успевшего испариться до заката.       — Саске, ты долго валяться собираешься?       Он поднимает глаза и понимает, что: во-первых, лежит. Во-вторых, откуда-то издали на него смотрят одновременно недовольные и удивленные голубые глаза. В-третьих, он лежит носом как раз поперек живота обладателя этих голубых глаз. Теперь ещё и, в-четвертых: он краснеет.       Парень резко поднялся и отвернулся.       «Что за нелепая ситуация! Это ж надо было так упасть! Все из-за этого Какаши-сенсея с его тренировками! Можно подумать, от них нам есть какой-то толк. Только выматывает зря», — Учиха чуть ли не матерился, а затем бросил косой взгляд на «свою недавнюю подушку». «Подушка» спокойно поднималась и приводила себя в порядок, оправляя вздернутую во время падения футболку.       — Ну, что, продолжим? До заката ещё есть время, нам нужно получить эти колокольчики, а то без ужина останемся, — Наруто неспешным шагом прошел мимо напарника, а потом остановился и внезапно разразился громким заливистым смехом. Обернулся и, поймав недоуменный взгляд Учихи, улыбнулся как-то недобро и произнес:       — Кажется, теперь я понял, что означает выражение «дышать в пупок».       — Придурок! — Саске огрызнулся и прошел мимо него, нарочито задев плечом, и снова услышал позади себя неугасающий смех.       — Точно придурок, — повторил он уже незлобно. И внезапно для самого себя улыбнулся.       Наруто резко выгибается в пояснице и запрокидывает голову, когда мягкие губы накрывают его возбужденную плоть. Пальцы скребут по скалистой поверхности, раздирая в кровь ногти. Саске замечает это и, не прекращая скользить языком по члену блондина, перекладывает его ладони на свои плечи — это не та боль, которую стоит мешать с удовольствием. Пальцы больно впиваются в плечи, когда он, обхватив тесным кольцом губ, спускается к самому основанию.       Наруто стонет в голос, уже забыв про самоконтроль, и Саске кажется, что он может кончить только от одного этого, потонувшего в блаженстве, голоса. Штаны кажутся до нетерпения тесными, швы больно впиваются в нежную кожу, кровь стучит в висках, и кажется, что ещё немного, и в его голове начнут один за другим лопаться тонкие стенки сосудов.       Едва коснувшись языком головки, он отстраняется, чтобы стянуть с себя остатки одежды, и наталкивается на взгляд блондина, подернутый мутной дымкой возбуждения, но сквозь которую явно проскальзывает тень недоумения и разочарования.       Он отбрасывает в сторону одежду и опускается сверху, с остервенением кусает сухие губы и прижимается всем телом. Бронза и серебро. Огонь и лед. Кажется, что его собственное тело плавится от прикосновения горячих рук, скользящих по спине, ласкающих плечи, зарывающихся в густых волосах, истекает лавой из свежих царапин на обнаженных плечах, намертво спаивается с переплетенными ногами: так, что если отрывать, то только вместе с кожей.       Брюнет чуть приподнимается и, не прекращая целовать, проводит ладонью по загорелому телу, следует каждому изгибу, пересчитывая кубики на подтянутом животе, обхватывает пальцами напряженную до болезненного состояния плоть и пару раз проводит по всей длине, несильно нажимая на чувствительную кожу. Результат не заставляет себя долго ждать: Наруто приподнимается, обхватив партнера за плечи и прижимая к себе колени, глухо рычит сквозь стиснутые зубы, не в силах больше терпеть эту изнуряющую пытку, словно говоря: «Теме, решишь и дальше медлить, я тебя Лису скормлю!» Учиха тихо ухмыляется — дважды повторять не нужно, и не в Лисе даже дело.       Ловко облизав пальцы, он осторожно вводит сперва один, затем другой. Наруто уже настолько опьянен возбуждением, что даже не думает сопротивляться, позволяя Саске подготавливать его к самому главному.       — Учти, может быть больно, — ласково шепчет он на ухо, едва покусывая мочку.       — Замолчи и делай, — рычит ему в ответ Наруто и практически сам насаживается на Саске, тут же впиваясь в губы брюнета и не замечая, как прокусывает их до крови.       «Твоя боль — моя боль, да, Наруто?», — ухмыляется про себя Учиха и, сглотнув кровь, ласково целует в ответ.       Осторожное движение, отзывающееся болью в каждой клеточке тела. Хочется вырваться, но ещё крепче впиваешься в его плечи, чтобы не кричать. Стискиваешь зубы, но слезы все равно текут из-под зажмуренных ресниц. Сам хотел. А настоящие шиноби перед сложностями не отступают.       Ещё одно движение. Боишься ускорить темп. Ему же больно? И сердце сжимается в груди. Хватит, он от тебя и так насмотрелся столько боли. Почему опять, пусть и непреднамеренно? Ведь хочешь дать только ласку, только тепло. Хотя бы сегодня… Но нет, через тернии к звездам: через боль к истине?       А потом только не бояться. Чувствовать друг друга, слышать за дыханием непроизнесенные слова, читать по глазам мысли.       «Ещё…»       «Сильнее…»       И пить, пить… жадными глотками вбирать в себя душу друг друга, смешивать мысли. Чувствовать, как боль отступает, сменяясь невиданным ранее удовольствием. Вжиматься ещё сильнее в бедра партнера, с каждым толчком ощущая себя все выше над землей. Одно целое: душой и телом. Навсегда. А потом почувствовать, как мир рассыпается миллиардом разноцветных искр, вцепиться в последний раз друг в друга, словно боясь, что после этого потеряетесь в мире ярких огней, которые словно в калейдоскопе пляшут перед глазами, и растаять в океане спокойствия и блаженства.       Так хорошо, что не хочется даже пальцем пошевелить.       Наруто едва повернул голову, окинув взглядом распластавшегося на одежде брюнета — там, куда он упал буквально парой минут назад. Взлохмаченная влажная челка упала на глаза, грудь резко поднимается в попытке восстановить дыхание, капли пота мелким бисером покрывают красивое мускулистое тело. Так хочется прикоснуться. Но, если мираж? Если ничего этого не было? Если он все ещё лежит под камнями в пещере, а это всего лишь его предсмертная агония? Нет, это ж как надо было тогда его воображению разыграться!       Наруто медленно повернулся на бок и провел пальцем по груди Саске, проверяя его на существование. Тот лениво открыл глаза и улыбнулся.       «Значит, не сон».       Блондин подполз ближе и, уткнувшись носом в плечо, прижался всем телом, словно беззащитный котенок в поиске тепла. И через секунду почувствовал, как крепкие руки сжимаются за его спиной, обняв так крепко, как только возможно. Хотелось что-то сказать, но мысли разлетались в беспорядке, а веки с каждой секундой все быстрее наливались свинцом. Постепенно двое шиноби окунулись в мягкие воды сна, поймав поочередно себя на мысли, что если бы они не проснулись — это было бы, наверное, счастье.       * * *       Казалось, что весь мир создан из стекла. Солнце уже склонялось к закату, но его лучи ещё наполняли воздух золотыми нитями, которые, отражаясь от многочисленных дождевых капель, повисших на листьях деревьев и запутавшихся в траве, покрывали зелень тончайшей золотой паутиной.       Одинокий луч скользнул по вычищенной до блеска катане, а затем озорно перепрыгнул на сияющий в солнечном свете протектор с эмблемой Конохи. Двое шиноби стояли, не проронив ни слова, спиной друг к другу. Один смотрел на юг — там, где его ждала родная деревня. Другой — на север, где его ожидала команда и дальнейший путь к достижению самой главной цели.       — Я не ответил.       — М? — Наруто обернулся, но бывший ученик Орочимару даже не шелохнулся, продолжая смотреть в даль.       — Я не ответил на твой вопрос.       — А, да. Знаю. Что, опять пойдешь куда-нибудь за силой?       — Наверное.       — М, — он задумчиво пнул носком ботинка камень и спрятал руки в карманы. Опасно было стоять спиной к своему врагу, но он уже говорил, что доверяет ему. И на этот раз даже его внутренний голос не смог бы противоречить.       — Будешь искать Итачи?       — Скорее всего.       Снова молчание. Наконец, Наруто резко обернулся.       — Саске.       — Привет Сакуре, — брюнет грубо прервал его на полуслове и, запрыгнув на ближайшую ветвь, направился на север, к горам.       Наруто ещё какое-то время стоял и смотрел ему вслед, а, когда черная точка и вовсе затерялась в ветвях деревьев, развернулся в сторону родного селения. Ему ещё нужно было придумать, как объяснить Цунаде свою однодневную отлучку, а Сакуре невыполненное обещание врезать этому теме.       «Пока, Саске.»       «Пока, Наруто.»       «Я снова буду тебя искать.»       «Я знаю, ты не успокоишься.»       «Мы связаны с тобой.»       «Пока мы живы.»