Панацея

      После удивительно вкусного супа, Тони проспал до самого вечера без кошмаров, да и вообще без снов. По ощущениям — даже ни разу не сменив положения.       Во второй раз пробуждение оказалось ещё приятнее, словно он плавно вынырнул из лёгкого марева абсолютной беззаботности и покоя, которое бывает только в раннем детстве. Тони чувствовал себя великолепно, словно десяток лет сбросил. В комнате царил полумрак, шторы были задернуты, но горело одно бра. Питера на этот раз рядом не оказалось.       Он потянулся, разминая затёкшие от долгого лежания мышцы, и резко сел, раздумывая, что сделать в первую очередь: пойти сразу искать парня или сначала принять душ. Душ в итоге победил, и Тони направился в ванну, по пути стягивая несвежую футболку и пижамные брюки.       Яркий свет с непривычки ослепил, он шагнул в кабинку, прикрыв глаза и врубая воду на полный напор, чтоб почувствовать, как упругие струи приятно разминают плечи и спину, скользят по пояснице ниже, стекая в ложбинку между ягодиц. В паху приятно потеплело и, энергично намыливаясь, Тони лениво размышлял, подрочить сейчас, или потерпеть до вечера. Он ни в коем случае не хотел торопить Питера в развитии их отношений, но, может быть, они могли бы снова целоваться и тискаться, как тогда? Тони столько всего хотел бы с ним попробовать, словно это ему вновь было пятнадцать.       Просто с пацаном все ощущалось не так. По-другому. По-настоящему. Будто Тони и не любил раньше, а так… тренировался.       Технично, красиво и бессмысленно.       Мысли о Питере заводили ещё больше, но, поразмыслив, Тони отказался от плана приласкать себя в пользу скорости и врубил холодненькую. Тело пробрало до дрожи, прочищая заодно и мозги. Он выключил воду, на ощупь достал полотенце и вышел из душа, промакивая волосы. После обернул вокруг бедер другое полотенце и смахнул с зеркала конденсат.       Да так и замер, забыв закрыть рот.

***

      Убедившись, что Тони крепко и спокойно спит, Питер впервые за последнее время решился отойти от него дальше, чем в уборную. Он принял душ в своей комнате, почему-то постеснявшись сделать это в ванной у Тони, переоделся и нерешительно спустился в мастерскую. За последнее время с ним произошло столько всего… Пожалуй, даже больше, чем у многих за всю жизнь, и это было совсем не плохо. Питер не отказался бы пройти этот путь с самого начала, при условии, что все снова сведется к такому же результату, но сейчас ему хотелось немного покоя. Чтобы вся буря последних дней хотя бы частично успела утрястись в голове.       Ведь как можно сходу переварить то, что мистер Старк… ладно, хорошо, что Тони и он — вместе? Они же вместе, да? Питеру не приснилось?       — Он еще спит? — Брюс Беннер, в свежей рубашке оказался за своим столом.       — Да, — Питер вздохнул и взъерошил на затылке волосы. — Ума не приложу, как он все это воспримет…       — Знаешь, Пит, Тони побывал во множестве переделок из которых выбирался в разной степени потрепанности, так что это — вряд ли худшее, что с ним произошло. А уж учитывая, что с ним могло произойти…       Питер мог бы возразить, мог сказать, что в других случаях лично он был, по крайней мере, не виноват в том, что случилось со Старком, но не успел. Прозрачная дверь разъехалась в стороны, и в мастерскую буквально влетел Тони, в одних пижимных штанах и с мокрыми волосами. Питер втянул голову в плечи, зажмурившись.       — Брюс, что за херня со мной творится?! — Он подлетел к поднявшемуся из-за стола Беннеру, еще не заметив вжавшегося в свое кресло Питера. — Что происходит?       — Прежде всего, успокойся, Тони, — Брюс откашлялся, внимательно оглядел Старка и вытащил откуда-то из-под стола бутылку виски и два стакана. Тот удивленно моргнул. Он не ожидал, что у практически не пьющего Беннера окажется такая заначка. Брюс плеснул в каждый стакан на два пальца и быстро сунул один из них в руку Тони.       — Пей, — отрезал. — Тебе не помешает успокоиться.       — Да какое, к черту, спокойствие? — Тони, впрочем, стакан принял и опрокинул в себя одним движением. — Ты видишь то же, что и я? Когда я в зеркало глянул, думал — глюки начались.       — Вижу то же самое. Более того, пока ты в отключке лежал, мы с Хелен Чо провели все мыслимые и немыслимые исследования, придя к выводу, что это — последствие воздействия на тебя всей той иномирской хрени, которая попала в твой организм, а после — ты немного изменился под влиянием самого иного мира, в который провалился. Как сам себя чувствуешь?       — Как и выгляжу. Словно сбросил лет пятнадцать. Я уже не помню себя двадцатипятилетним, но, определенно, что-то есть. Наверное. Или нет? Седина пропала, как и шрамы, и член стоит, хоть орехи коли.       Питер поперхнулся воздухом и закашлялся. Тони резво развернулся, уставившись на него немного диким взглядом.       — И ты тут, карапуз? Прости, про член я фигурально.       — Ну вот и радуйся, — хмыкнул Брюс и хлопнул по плечу. — Считай, Вселенная наградила-таки тебя за все твои подвиги. Хотя поначалу ты заставил всех понервничать. У тебя была глубокая рваная рана на шее, кровь практически невозможно было остановить, а потом твой биологический возраст начал резко откатываться вспять, и мы очень переживали, что ты слишком уж омолодишься.       «Если вообще выживешь», — добавил про себя Питер.       — Но процесс замедлился и остановился, после чего все вернулось в норму. Твое тело, здоровье и возраст сейчас соответствуют двадцати восьми годам.       Тони выглядел донельзя ошарашенным, а после между его бровей залегла складка и он нахмурился, повергая Питера в отчаяние. Он и так изначально не поверил доктору Беннеру, когда тот уверял, что Старк только обрадуется открывшимся вновь перспективам. Не все так просто. Тони был явно не рад и смотрел сейчас с таким испугом, что у Питера сердце практически разрывалоь от осознания того, что он сотворил с любимым человеком.       — А можно как-то все вернуть так, как было раньше? — снова повернулся к Брюсу Тони.       Беннер развел руками.       — Извини, дружище. Но могу тебя утешить — молодость — это недостаток, который быстро проходит. Не успеешь и глазом моргнуть, как через какие-то лет десять снова наставишь десятки шрамов и пропьешь свою печень вхлам.       — Понятно, — натянуто отозвался Тони и снова оглянулся на Питера. — Я пойду тогда.       И вышел, немного ссутулившись.       Брюс что-то еще говорил ободряющее о том, что Тони, как и ожидалось, воспринял новости спокойно, но Питер уже его не слушал. Не спокойно! Он чувствовал, он это видел и не знал, как ему поступить. По всему выходило — надо хотя бы извиниться.       Тони нашелся в своей комнате. Он сидел на кровати, а на его коленях лежало несколько фотокарточек. На тумбочке Питер увидел зеркало.       — Как ты? — он осторожно притворил дверь, но проходить не решался.       — Странно. Я не похож на себя в двадцать восемь, — протянул Тони, рассматривая фото. — И не похож на себя двухнедельной давности. Словно меня обычного хорошо обработали в фотошопе. Ну знаешь, потерли морщины, шрамы и добавили густоты волосам…       — Прости меня, — Питер не мог больше выдерживать его нарочито-веселый тон, и то, что смотрел он куда угодно, но мимо него. — Я… я так виноват…       В глазах расплылось, и он сморгнул, почувствовав, как что-то мокрое скользнуло по щеке.       Тони моментально отложил фото и поманил его рукой, указывая присесть рядом. Нерешительно пристроившись на краю кровати, Питер оперся локтями о колени и запустил руки в волосы, наклоняя голову, избегая смотреть Тони в лицо. Внезапно на его спину опустилась тяжелая теплая рука.       — Не мели чушь, Пит. Ну в чем ты можешь быть виноват?       — Я… — Питер судорожно вздохнул и резко поднял голову, вглядываясь в грустные глаза Тони. — Я должен был это предвидеть. И ты не должен был идти за мной следом, я бы сам…       — А вот сейчас замолчи. Ничто не стоит твоей жизни, Пит. И если я теперь похож на гламурного диснеевского принца — то это такие мелочи по сравнению с твоей жизнью, что я прошел бы через все еще не один раз с радостью и благодарностью, что могу это сделать.       — Мне жаль, что так получилось. И ты не похож на… принца.       — Ну спасибо, — хохотнул Тони. — Я понимаю, что выгляжу непривычно. И тебе, возможно, не нравится, но твоя жизнь всегда будет в приоритете.       — Что? — Питер действительно думал, что он ослышался. — Не… не нравится? Да как ты только подумать мог такое. Ты же себя в зеркало видел? Тони, ты был очень красивым мужчиной, а стал практически идеальным. И теперь я боюсь только одного — что это ты, такой великолепный, найдешь себе кого-то посимпатичнее.       И Тони выдохнул. Расслабился, и Питер с изумлением понял, что его действительно беспокоило не то, каким он стал, а то, как к этому отнесется он, Питер. Поразительно. Задохнувшись, он залез коленями на кровать и, придвинувшись близко-близко, обнял Тони, старательно соразмеряя силу. А тот охотно обнял в ответ, прижимая тесно, затаскивая к себе на колени.       — Кажется, ты что-то говорил о стояке, — хмыкнул Питер, отчаянно-смело заглядывая в глаза. — Нужно же проверить, как оно все теперь… функционирует?       Зрачки напротив мгновенно затопили радужку, и Тони длинно выдохнул сквозь стиснутые зубы.       — Проверить, значит, — прохрипел он и жадно потянулся к губам.

***

      На поцелуи Питер откликался охотно, с энтузиазмом и жаром, разомкнул губы, позволяя скользнуть языком в рот, в каждом его движении сквозила какая-то особенная настойчивая податливость и нетерпение.       Чуть отстранившись, Тони мягко коснулся уголка рта, щеки, скулы, добрался до уха и негромко, прижимаясь всем телом и оглаживая все, до чего мог дотянуться, принялся подробно перечислять что, как и в какой последовательности сейчас хотел бы проделать с Питером. И чем дальше он говорил, тем ближе прижимался к нему парень.       — Если ты не против, — закончил он, звонко чмокнув его в кончик носа.       Питер прогнулся, крепко притискиваясь пахом к паху и тихо застонал, зажмурившись от слишком ярких и объемных перспектив.       Справедливо расценив это за согласие, Тони стащил с парня футболку и прикоснулся поцелуями к шее, спустился к ямке между ключиц, ненадолго задержался там, лаская губами чувствительное местечко, прежде чем слегка прикусить. Вздрогнув, Пит откинул голову, подставляясь, а после поторопился вернуть ласку, пользуясь тем, что Тони так и оставался в одних пижамных штанах. Его пальцы мазнули по соскам, чуть сжали, и Тони со вздохом вновь перехватил инициативу. Сегодня нельзя было торопиться, что бы там Пит ни пытался вытворить.       Он собирался уделить внимание каждому участку его тела, прикосновение к которому вызывает дрожь, вздох и малейший стон, не пропуская ни единого. Довести до исступления, сколько бы на это ни потребовалось времени. Тони прихватил губы Питера мягким касанием, проник глубже, затягивая в долгий поцелуй. Сам откровенно пьянел от безостановочно гладящих спину горячих ладоней, и от того, как Питер прикусывает и касается языком в ответ. А потом мальчишка неожиданно сильно, но аккуратно опрокинул его на кровать, оказываясь сверху, требовательно притираясь бедрами и вылизывая чувствительное местечко за ухом.       — Даже не рассчитывай, что отделаешься так просто, — Тони живо вытряхнул его из штанов, сам попутно избавляясь от всего лишнего и перевернул их, подминая Питера под себя. — Я не намерен торопиться, — и, склонившись, прошелся языком по до предела возбужденному члену, вызывая стон и рефлекторные подрагивания бедер.       — Если ты продолжишь в том же духе, — прошептал сквозь стиснутые зубы Питер, — надолго меня просто не хватит. — Я, я… — он задохнулся, выгибаясь в пояснице.       — Какой нетерпеливый мальчик, — усмехнулся Тони и снова облизал розовую головку. — Думаю, ты можешь не ограничивать себя ни в чем. Знал бы ты, какой ты красивый, когда кончаешь от моих ласк. Я готов наблюдать за этим вечно.       Он с нажимом всосал головку, плавно опускаясь ртом практически до конца, вытягивая, казалось, из Питера душу, одновременно крепко удерживая одной рукой его бедро, а второй уверенно лаская низ живота, без слов показывая, кто ведет в этой партии. И тот подчинился, полностью отдаваясь ласкам, забываясь в удовольствии. Тони мягко сжал губы, помассировал языком уздечку, и Питер вскрикнул, задрожал кончая и подаваясь навстречу.       — Вот так, мой хороший, — бормотал Тони между торопливыми поцелуями, которыми покрывал вздрагивающий живот, грудь. Поднялся наверх, прихватывая губы, целуя успокаивающе-нежно. Питер обмяк, отвечая расслабленно, лениво, но огонек желания в его глазах не угас. Едва успев опасть, его член снова дернулся от ласкового прикосновения Тони.       — Какой же ты… — простонал он, — до невозможности сладкий, Пит. С ума меня сводишь одним видом. Знал бы ты, как я на самом деле тебя хочу. Прямо сейчас. Вот такого. Горячего, расслабленного, — Тони ловко перевернул его на живот, прижимаясь к стройной спине грудью и двинул бедрами, давая в полной мере ощутить ягодицами свой каменный стояк. Питер под ним задохнулся, заскулил и подставился самым откровенным образом.       Но он уже отстранился и поднял его на четвереньки. Потому что желание доставить удовольствие, зацеловывая и массируя гладкую кожу спины — тоже никуда не делось. Потому что собственное возбуждение уходило на второй план, когда дело касалось его любимого мальчика.       Неторопливо, смакуя каждый момент и вслушиваясь в каждый стон, Тони спустился к копчику, оставил по поцелую на каждой круглой гладкой и крепкой ягодице, а после, наконец-то сжав их руками, как давно мечталось, развел в стороны, длинно и настойчиво проведя языком снизу вверх, от мошонки до копчика. А потом еще и еще раз. Питер сначала дернулся в попытке отстраниться от сладкой, но стыдной ласки, а после, распробовав, подался назад, заметался, перебирая ладонями по постели и жарко застонал. Довольно усмехнувшись от такой искренней реакции, Тони снова припал к ложбинке, взявшись за дело уже всерьез.        Питер сдался на пятой минуте, сорвавшись на мольбы, упрашивая взять его прямо сейчас, немедленно, потому что «пожалуйста, нет никаких сил терпеть». Тони едва сдерживаясь, прижался щекой к его бедру, чтобы переждать невыносимый, до темноты перед глазами, приступ желания, перемешанного с острейшей нежностью. А после достал из прикроватной тумбочки бутылочку смазки и презерватив.        — Ты точно уверен, малыш? — шепнул, вернувшись. — Мы можем и не доходить до конца…       Питер одарил его таким пылающим взглядом, что все вопросы отпали автоматически.       Он снова припал ртом к упругим ягодицам, добавляя сначала один палец, потом и второй, осторожно лаская изнутри, растягивая податливо расслабленные мышцы. Питер опустился сначала на локти, а после — повалился грудью на постель, прогибаясь уж совсем невероятно, тихо что-то бормоча в подушку. От этих негромких, потерянных, пронзительно откровенных звуков, которые он никак не мог сдержать, сжалось сердце. Тони добавил третий палец, осыпая беспорядочными поцелуями все, до чего мог дотянуться, тоже теряя разум. Он шептал в полусознании, какой Питер идеальный, как он дорог ему, и насколько ему с ним хорошо, а тот, судорожно цеплялся за простыню, бормотал «я больше не могу», то и дело срываясь на очередной стон.       Понимая, что больше они оба просто не выдержат, Тони, раскатал по члену презерватив и, придерживая Питера под животом, направил себя внутрь, осторожно толкнувшись глубже в хорошо разработанный и расслабленный вход. Он застонал уже сам, потому что это было отчаянно, болезненно хорошо. Хотелось не сдерживаться и дальше, сразу взяв жесткий, сильный темп, но у Питера это был первый настоящий секс, и все сделать нужно было предельно аккуратно и правильно, даже если он сам елозит по кровати, пытаясь насадиться глубже.       Темп нарастал медленно, перед глазами темнело от напряжения, но Тони четко контролировал глубину и силу толчков, позволяя себе ускориться не раньше, чем убеждался, что так ослепительно, выматывающе хорошо им обоим. Что в их любви нет места и грамму боли или дискомфорта. Он осторожно притянул Питера спиной к своей груди, меняя угол проникновения, раскрывая его еще шире, насаживая до основания. Притираясь лицом к потному, горячему затылку. Прикусил загривок. Питер пораженно застыл, прислушиваясь к новым ощущениям, а после качнулся навстречу, вцепляясь обеими руками в колени Тони.       А после нескольких по-настоящему глубоких толчков он вдруг замер, застыл, посмотрел умоляюще, трагично изламывая брови.       — Пожалуйста, — с трудом, но четко выговаривая каждый звук, проговорил он. — Я больше не могу. Сейчас кончу, но хочу вместе с тобой.       И Тони, наконец, сорвался, вцепляясь в его бедра крепко, до синяков, насаживая на себя жёстко, одновременно подаваясь вверх изо всех сил. Сильнее, глубже. Резче. Все ускоряясь, ускоряясь, слушая уже не пойми чей стон и чувствуя, что еще немного, совсем чуть-чуть…       Питер ахнул, замер, его член дернулся изливаясь на кровать без малейшей стимуляции, и он тряпичной куклой снова упал грудью на постель. С рычанием Тони сделал несколько резких толчков, чувствуя, как Питер судорожно сжимается вокруг него, и кончил, почти теряя сознание, в последний момент изворачиваясь, чтобы не придавить пацана собой. Со всей ответственностью он мог утверждать, что оргазма такой силы с ним не случалось за всю его активную сексуальную жизнь.       Сердце колотилось, как сумасшедшее, воздуха не хватало, а тело превратилось в один огромный кусок желе. Казалось, двинуть рукой или ногой он сможет ещё очень не скоро.       Питер рядом не подавал признаков жизни, и Тони с опаской повернул голову, с трудом разлепляя глаза.       — Малыш? — собственный голос охрип так, что пришлось откашляться, — ты как? Пит?       Питер лежал на животе, по-прежнему уткнувшись лицом в одеяло, и, если бы не ходящая ходуном спина, можно было бы подумать, что он спит. На слова Тони он никак не отреагировал и пришлось подползти ближе, осторожно переворачивая его на спину. Глаза Питера были закрыты, а щеки — мокрые от слез, и он пиздецки перепугался. Тони так и знал, что обязательно что-нибудь испортит. Не надо было идти на поводу у парня и своих желаний.       — Питер? — снова позвал он шепотом, осторожно касаясь ладонью лица, стирая мокрые дорожки, а потом легко, практически невесомо целуя в щеки. — Прости меня, пожалуйста. Я сделал тебе очень больно? Можно я посмотрю?       Ресницы Питера дрогнули, и он открыл очень серьезные глаза, глядя на Тони так пристально, что стало совсем не по себе.       — Тони? — позвал тихо.       — Да, мой родной?       — Я тебя невозможно сильно люблю. Не могу выразить словами, а надо. Что мне делать?       Чувствуя как от облегчения и счастья замирает сердце, а глаза тоже увлажняются, чтобы скрыть эту слабость, Тони склонился, целуя его нежно и бережно. А оторвавшись, уткнулся своим лбом в лоб напротив.       — Придется доказывать делом, малыш, — улыбаясь, как сумасшедший, ответил он. — И тебе и мне. Потому что я-то уж точно люблю тебя больше.       Он перекратился на спину, притягивая Питера к себе, прижимая плотнее, мягко поглаживая по спине.       — Так не бывает, — сосредоточенно засопел тот. — Больше уже просто невозможно.       — Ты говоришь с человеком, для которого не существует слова «невозможно», родной. Все возможно, если касается тебя. И не спорь со старшими.       — Не такой уж ты теперь и старший, — улыбнулся Питер. Тони кожей ощутил его улыбку и мягко зарылся пальцами в густые завитки.       — Я всегда буду старший. Мой опыт, слава Богу, никуда не делся, — он провел ладонью уже по собственным волосам. — Надо постричься что ли. Как-то я непривычно оброс.       — Не надо, — шепнул Питер, целуя в центр его груди. — Мне так очень нравится. Ты очень красивый, Тони Старк. Был, есть и всегда будешь.       — И ты очень красивый, Питер Паркер, — Тони вздернул Питера повыше и прижался горячими губами к его ключице. — Потрясающий. Невероятный. Солнечный, — он ронял один поцелуй за другим, уже чувствуя, как подается навстречу на все готовое тело. И пока у них есть время в их маленьком коконе, Тони не намерен был упускать ни минуты.

***

      Мэй и Хеппи приехали только к десяти утра. Ураган задержал вылет, но, глядя на посвежевшую Мэй, прячущую подозрительно счастливые глаза, Тони понял, что поездка удалась на все сто. Незаметно пожав Хеппи руку, он одобрительно кивнул, показывая «класс». И тот, вечно слишком серьезный, расплылся в такой мальчишеской улыбке, что стало совершенно очевидным, что у Питера в самом скором времени появится новый родственник.       Кстати о Питере.       Чтобы окончательно поставить точку в их отношениях, нужно было признаться во всем Мэй. Тони ни за что бы не стал ставить пацана в неудобное положение или заставлять его лгать перед близкими, поэтому он перехватил Мэй тем же днем, попросив переговорить с ним наедине.       — Потрясающе выглядишь, Тони, — Мэй недоверчиво разглядывала его новый имидж. — А такую процедуру нельзя поставить на поток? — она мягко усмехнулась, видя легкое смущение мужчины.       — Увы, дорогая, все, к сожалению, эксклюзивно, — шуточно развел он руками. — Однако, смею уверить, риск слишком большой. Никому бы не посоветовал это повторять.       — Питер рассказал мне все в общих чертах еще по телефону, — Мэй тут же посерьезнела. — Я… выразить словами не могу, как я тебе благодарна, что спас его и…       — Ч-ч-ч-ч, — Тони поднял руку, останавливая поток слов. — Это лишнее. Потому что я не мог его не спасти. Я… умер бы вместе с ним и за него.       Получилось как-то очень серьезно и даже чуточку пафосно, но это было правдой. Отчаянно подбирая слова, Тони смотрел на Мэй, а она вдруг моргнула, ее глаза недоверчиво округлились, а после — сощурились, когда она всматривалась в его лицо.       — Да чтоб меня… Не может быть! — протянула, приближаясь, заглядывая ему в глаза. — Ты…       — Да. — отпираться дальше смысла не было.       — Давно?       — Три года. Но я и пальцем его не трогал до вчерашнего дня, клянусь. Можешь меня ударить. Можешь даже убить, но от Питера я не откажусь.       Они безмолвно стояли друг напротив друга несколько минут и разговор шел глазами, которые могли сказать куда больше самых искренних слов.       «Я так боюсь за него».       «Я сумею его защитить».       «Я хочу, чтобы он был счастлив».       «Никто не хочет этого больше, чем я».       «Я не хочу, чтобы ему было больно».       «Я никогда не причиню ему вред».       И Мэй сдалась. Отступила, склоняя голову, признавая право другого человека любить ее мальчика не меньше, чем любила его она.       — Он тоже любит тебя. Уже очень давно. Что ты на меня так смотришь? — усмехнулась. — Думаешь, я не знаю своего ребенка? Но ты меня знаешь, Старк. Если что не так, я тебя и в твоей Башне достану.       — Я дам тебе в нее доступ, — широко ухмыльнулся Тони.

***

      Стренджа пришлось вылавливать на живца. Тони, распотрошив свою библиотеку, выудил ещё пару книг, достойных его внимания. По всему получалось, надо сказать Фее-крестной огромное спасибо.       — Я должен предупредить тебя, Старк, — Стивен не просто благосклонно принял дар — вцепился в него обоими руками, заставляя Тони понять — снова продешевил. — У вас с Питером образовалась непростая связь. То, что ты смог выдернуть его из другого измерения — уже чудо. То, что он смог выдернуть тебя с того света — невероятно. И медицина тут ни при чем. Ты умирал, Тони, как я и говорил. Умирал, пока Питер не лег на тебя, и уж как он сумел достучаться, каким способом потянуть, но ты вдруг не только ожил, но и прекрасно выглядишь. Я видел вас, я видел вашу связь и вижу ее сейчас. Она стала ещё крепче.       — И чем нам это грозит? — осторожно поинтересовался Тони. — В случае с магией нужно было держать ухо востро.       — Вы связаны. Я бы сказал, связаны ваши души. Куда одна — туда и другая. Ни ты без него не сможешь, ни он без тебя. Пройдя вместе через другой мир, вы стали самыми родными друг другу людьми. Поэтому, боюсь, что ваши отношения… гм… несколько глубже и прочнее, чем вы даже представить себе можете.       — Пока смерть не разлучит нас? — пораженно крякнул Тони.       — Кто знает, — загадочно отозвался Стрендж. — Связь такого уровня я не встречал. Но если ты позволишь мне провести некоторые исследования…       — О нет, Мерлин, — Тони резво развернулся и быстро зашагал в противоположном направлении. — Даже не думай. И чтоб ноги твоей больше не было в нашей спальне!

***

      Фьюри перехватил его сам. Неловко мялся, пока Тони, торопящийся проконтролировать готовность к сегодняшней вечеринке, не припер его к стенке.       — Помнишь таблетки, которые тебе подменили? Нам удалось выяснить, кто это был, — сказал он, отводя взгляд. Тони почувствовал, что ответ ему не понравится.       — Кто? — спросил максимально-равнодушно.       — Пеппер. Тони, мне очень жаль. Она хотела получить доступ к закрытым личным твоим счетам. Считала, что заслуживает большего.       Больно почти не было. Было сожаление. Грусть. Немного растерянность. За годы, проведенные бок о бок, Тони искренне привык к ней, привязался, чуть ли не считая своей семьёй. Не в первый раз он так ошибался в людях, дай Бог, чтоб в последний.       — Она… Замешана ещё как-то?       — Нет, — покачал головой Фьюри. — Она даже не знала, чем занимаются эти люди. Просто ей предложили услугу, от которой она не смогла отказаться.       — Что с ней теперь будет?       — А что ты сам решишь. Лично я не считаю, что вправе вмешиваться.       — Отпусти ее, Ник, — Тони устало потёр глаза. — Я не хочу сажать ее в тюрьму. Выделю ей круглую сумму и даже дам рекомендации. Только пусть уезжает подальше и, желательно, уже сегодня.       — Не хочешь с ней поговорить?       — Не имею ни малейшего желания.       — Ты… невероятно щедр. Не уверен, что смог бы поступить так же на твоём месте.       — Боюсь, что в этом не только моя заслуга, Ник, — чуть улыбнулся Тони. — С некоторых пор появился кое-кто, кто делает меня лучше день ото дня.

***

      Тем же вечером в гостиной собрались все, кто так или иначе участвовал в этом деле. Тони посчитал, что поимку такой серьезной банды можно отметить небольшим праздником. Лениво и благодушно слушая веселые подколы команды насчет его явно похорошевшей внешности, Тони смешивал коктейли за баром, когда Питер, сидящий на диване между Наташей и доктором Стренджем вдруг издал какой-то странный звук. Настроенный на него всей душой, Тони тут же отставил шейкер и приблизился, останавливаясь за его спиной.       На столике перед Питером лежал планшет Наташи, которая увлеченно рассказывала, как ловила последнего, четвертого члена верхушки банды — того самого, который вербовал в нее все новых и новых участников. На планшете было поставлено на паузу видео, вероятно с момента задержания. На нем, вполоборота в камеру смотрел преступник — менеджер. Ник Ривертод. А Питер неотрывно смотрел на его изображение, стремительно бледнея.       — Пит? — Тони сжал его плечо, заглядывая в расширившиеся в ужасе глаза. — Что такое, малыш?       Все остальные в комнате тоже обратили на них внимание.       — Это… Когда это снято, мисс Наташа?       — Вчера, — отозвалась она. — Я достала его в аэропорту — он собирался покинуть страну по поддельным документам. И мы же, вроде бы, договорились, что я — просто Наташа?       — Это Тод, — выдохнул Питер и закрыл лицо руками.       — Какой Тод? — не поняла она. А Тони все понял и присел на корточки напротив Питера, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Хэй, малыш. Ты как?       Питер растер лицо и отвел руки, пораженно глядя в планшет.       — Ник Ривертод. Тод. И как я раньше не догадался? Выходит, я попался на его удочку, как последний дурак.       — Не совсем так, Питер, — приблизился Фьюри. — Они еще до знакомства с тобой знали, кто ты, благодаря тому, что залезли Старку в голову. И, очевидно, хотели тебя то ли перевербовать, то ли добраться до твоей крови и попытаться на ее основе синтезировать сыворотку, позволяющую находиться в иномирье дольше. Поэтому этот парень разыграл, что на него напали его же дружки, ты его спас, и он втерся к тебе в доверие, Питер, привлекая в банду. Вот только они не знали, что и ты тоже знаешь о них и давно собираешь компромат. Тони показал мне доску, которую забрал у твоего друга, на которой ты отмечал флажками их деятельность. Это очень впечатляет.       — Значит, ты не застрелил его тогда, на складах? — вскинул на Тони взгляд Питер.       — Видимо, он нашел способ подставить вместо себя другого человека, — максимально равнодушно отозвался Тони, хотя сердце кольнула ревность. Он знал, что Питер любит его, но сама мысль о том, что мерзавец трогал мальчика, обманывал — бесила до невозможности. Хотелось все-таки достать ублюдка и доделать то, что не вышло в первый раз.       Питер кивнул, задумчиво глядя на изображение. А потом просто отдал планшет Наташе. Обвел взглядом гостиную и притихших Мстителей.       — А чего музыку отключили? — спросил удивлённо. — Тони, можно мне безалкогольный мохито?       Широко улыбнувшись, Тони кивнул, прикасаясь к его руке только им двоим понятным жестом поддержки.       «Я не хочу больше об этом вспоминать».       «Я хочу, чтобы ты забыл об этом».       Веселье продолжилось и разошлись все по комнатам глубоко за полночь. Приняв душ, Тони вышел в свою спальню в одном полотенце и застал Питера, увлеченно разглядывающего собственную доску, на которой он три года отмечал свою супергеройскую деятельность. Тони зачем-то притащил ее в спальню и оставил в гардеробной, а Питер нашел.       — Зачем ты ее хранишь? — с улыбкой повернулся он к нему.       Тони приблизился, рассматривая простую белую пластиковую поверхность, испещренную зелёными и красными точками.       — Рука не поднялась. Хоть это и ужасно примитивный девайс, вроде того, прости Господи, диктофона, но здесь результат твоей работы за долгое время. Каждая эта точка — чья-то спасённая жизнь и не одна. Я хотел, чтобы ты тоже это видел. И не забывал никогда. Твоя жизнь очень важна, Питер. Потому что ты спасаешь людей и делаешь это чертовски хорошо. Даже меня вот спас.       — Тебя? — Питер оставил доску и обхватил Тони за шею, заглядывая в глаза. — От чего?       — От всего. От лунатизма. От кошмаров и панических атак. От одиночества. Ты универсальное лекарство от всего, Питер. Буквально панацея для одинокого мужчины в самом расцвете сил.       — Ну тогда ты тоже моя панацея, — Питер прижался ближе и коснулся губами его ключицы.— Я согласен, только если мы будем исцелением друг для друга. А твои убежища мы закроем навечно. Потому что друг с другом спать не страшно.       — А если я начну буянить?       — Я поцелую тебя, и все пройдет.       За стенами башни продолжалась суетливая чрезвычайно быстрая и насыщенная событиями жизнь. Немало приключений было пройдено, немало битв выиграно. Ещё больше их ждало впереди. Но, целуя Питера под кровом собственной спальни, Тони точно знал — пока солнце восходит на востоке, пока они живы и есть друг у друга — они совершенно точно со всем справятся.       И это даже не обсуждалось.       А основами магии всё-таки нужно заняться завтра с утра, чтобы чертов Стрендж не выпендривался.       Ну или ближе к обеду.       А если Питер не перестанет целовать так жарко — то к вечеру.       И Тони точно знал, что у него все получится.