По ту сторону

А ведь все могло быть по-другому. Если бы вместо бесконечного заучивания всего, что попадалось мне под руку, я бы занимался физически, накачался, подобрал правильную одежду, поборол бы свои страхи, возможно, в обществе приняли бы меня за своего. Однако день за днем, ночь за ночью я штудировал бесконечные текста, поглощал все больше и больше знаний. Если так подумать, то в теоретическом плане я натасканней многих нынешних ученых и мыслителей. Да и любой был бы на моем уровне, если бы все свое свободное время тратил бы на саморазвитие. Тусклый свет старой лампы, которая была в приюте уже лет так 50, заменял мне солнце, шелест страниц книг заменял мне жизнь, ночная тишина была мне воздухом. Дожив до 19, в последние минуты моего существования, я ничуть не жалею о потраченном времени, ведь для меня тайны мира куда менее расплывчаты, чем для тех двух увальней, которые сейчас стоять надо мной и ржут, как гиены. Сколько себя помню, надо мной издевались. За то, что я отличался. Вместо того, чтобы идти воровать вместе со старшими ребятами из приюта, я читал, вместо игр, я читал. Вместо всего я читал. И серой массе быдлятины это не нравилось, не нравилось, что я мог унизить их убедительными аргументами и ответить на любой их визг, что я мог спокойно переспорить учителя по теме занятия. Поэтому били…Больно били. И мой рассудок потихоньку тоже бился своей фантомной головой об не менее фантомную стену, кирпичами в которой являлись бесконечные унижения и побои. Нервные тики, голоса в голове и резкие смены настроения стали мне роднее самого себя. А вот жажда жизни была где-то под плинтусом в гостиной у дьявола. Скорее всего потому, что в свои, теперь уже последние годы вообще не был осторожен и разбрасывался здоровьем и, так скажем, своими очками жизни безостановочно, я оказался в такой ситуации. Двое утырков хотели денег, прижали меня, с виду довольно бесхребетного. ну а дальше все понятно. Оскорбили? Ответил, уже не сдерживая свои нервные тики, которые проявлялись на глазу, и еще в некоторых местах. Им не понравилось? Разумеется, поэтому я лежу на сыром бетоне в переулке, с парой ножевых. Черт, так не хочется умирать в такой дыре, но крыса и умирает как крыса. Жалко, среди мусора, убитый псиной или ободранной кошкой. -Ну и хули нам делать?, - сказала псина номер 1. -Уходим, не хватало из-за этой мрази еще и отъехать, - вторила ей псина номер 2. -Блять, сученыш, чеж ты просто деньги то не отдал, - пнув меня, первый харкнул в сторону и уставился в мои затухающие глаза -Хаа..Хаха.Хахахахах.а..ахаха.ах.ахахахХАХАХАХАХАХААХАХ,-вырвалось из моего рта. Жалкий, первобытный смех одинокого и сломанного человека. С каплями крови, текущими изо рта, утекала и моя жизнь, бесполезная и жалкая. Этот хохот будет реквиемом по мне. Хоть умру, смеясь, ведь даже улыбался редко -Че он заржал? Че смешного утырок? Барни, кончай его и сматываемся. Второй кивнул, на слова ублюдка номер один, поднял с земли ржавую заточку, которая стала для меня осиновым колом, и, недолго думая, воткнул мне прямо в печень. Затем оба моментально рванули отсюда подальше. Пусть бегут гиены, увидимся в аду. Знаете, мозг работает еще 7 секунд после остановки сердца, и в мои семь секунд мозг мог вспомнить только три вещи: Тусклый свет лампы из приюта, щелест страниц старых книг, которые я подбирал на мусорках, выменивал на блошиных рынках, или крал из библиотек, и вкус первой сигареты, с лимонным ароматизатором, уж больно она тогда была вкусная, да. Так и заканчивалась жизнь жалкой серой мыши, а ведь еще столько книг не прочитано, жаль. На Лице юноши появилась слабая улыбка, глаза не сомкнулись, просто опустели. Ветер колыхал его черно-рыжие волосы, а кровь из его тела все больше расползалась по бетону. Еще одна смерть, еще одна несчастная душа, еще одна новая история.