Любовь, во всех её проявлениях.

Старший Мехмед сидел на диване и разбирал привезённые из Манисы бумаги. Это были жалобные письма от крестьян, людей высших чинов и просто кое-какие соображения пашей по благоустройству санджака. Чуть поодаль лежали отчёты и записи с заседания совета. Мехмед начал с писем крестьян. По его строгому, сосредоточенному лицу нельзя было определить о чем он сейчас думает и может ли вообще думать о чем-то кроме работы. В той же комнате, напротив Мехмеда на софе сидел его муж Серкан. Вид у него был не менее деловытым, однако ничем важным он не занимался, вот уже пару часов Мехмед будто не замечал его присутствия, и тот в свою очередь не стал напоминать о своей, на первый взгляд, скромной персоне. Серкан имел выразительную внешность и горячий, пылкий нрав. Аккуратные брови, обыкновенно выражающие самые яркие эмоции, глубокие, как два чёрных омута глазá, тонкие, чувственные губы, густая копна волос на голове и заметная щетина на лице в сочетании с горячим сердцем в груди – производили неизгладимое впечатление на людей. На всех людей, кроме Мехмеда. Серкан был порядком его старше, но для своих лет выглядел свежо и молодо. Старость не застала его в стенах санджака Сарухан. Впрочем, молод или стар–шехзаде не придавал значения красивой внешности. Прежде всего он ценил такие качества, как ум, ответственность, а самое главное–преданность. К счастью, этими качествами его муж обладал в достатке. Серкан всегда был предан Османской династии, с честью и достоинством выполнял свои обязанности и редко когда допускал ошибки. Серкан не жаждал власти, не просил наград, он и без того занимал высокую должность (сами посудите, санджак бей Манисы) Единственное чего он желал больше всего–это семейного благополучия, ведь кроме выполнения своих обязательств, своим долгом он считал сделать своео шехзаде счастливым, поскольку очень его любил. Но Мехмед никакой любви от него не требовал, шехзаде было достаточно преданности и уважения, а эта жгучая любовь мужа, которую Мехмед так просто принимал, только отягащала муки совести. Шехзаде понимал, что должен чем-то отплатить этому великому чувству, но разве он мог? Его насильно выдали замуж еще во времена правления Сулеймана Великолепного, а сейчас...Как оно уже и сказал, разводиться не было смысла. Его всё устраивало и он надеялся, что и так будет продолжаться и дальше, но все подлежит изменению, так ведь? Неожиданно, до Мехмеда долетели какие-то звуки, но из-за большой занятости он не расслышал и не вникнул в суть сказанного. Однако шехзаде все же поднял голову и заметил-таки Серкана. Он вопросительно оглядел его с ног до головы и спросил. —Вы что-то хотели, паша? —Шехзаде...Я спросил...Как всё прошло? С вашим племянником все в порядке, иншаалах? —Да, в полном. Не беспокойся, всего лишь небольшое переутомление на нервной почве.–сказал Мехмед и вновь уткнулся в бумаги. Серкан, однако, так это дело оставлять не собирался. —Так..А с вами, все в порядке? —Да, что со мной может быть не так?–не отрывая головы от писем, задумчиво произнес Мехмед . —Ну...–Серкан встал и подсел к Мехмеду на кровать.–У вас ведь течка...–он невесомо коснулся коленки мужа, аккуратно погладив его по ноге. Мехмед отреагировал весьма холодно, недовольно вздохнув, но руку убирать не стал, позволяя Серкану водить рукой там, где захочется. —Течка...Хм...Тоже мне событие! Конечно, перед братьями неудобно получилось, но сейчас я уже принял лекарство и запах утих.—Мехмед поднял голову на мужа и натянуто улыбнулся.–Или вас интересует именно мое расположение духа, учитывая этот процесс? Серкан, кажется, обиделся на такой официально-деловой тон и убрал руки. Эта его фраза означала, что Мехмед явно не в том настроении. Поэтому паша тоже решил поддержать этот стиль общения, игнорируя обидный вопрос. —Да, безусловно, щекотливая ситуация..Особенно перед повелителем стыдно. Мехмед отложил бумаги и посмотрел в глаза Серкану. —От чего же стыдно? Я сделал что-то не так? —Вы ослушались приказа. Повелитель не давал команды прекратить бой. Это раз. Вы чуть было не покалечили важного иностранного гостя. Это два. Надеюсь наш султан не разгневан на вас, мой шехзаде... —Хм...–Мехмед нервно посмеялся.–Хочешь сказать, что у меня не подобающее для шехзаде поведение и я допустил ошибку? —Я этого не говорил. Но именно это имел ввиду. —То есть ты зол на меня, Серкан? —Разве я могу на вас злиться...Я лишь напоминаю вам, что ваши полномочия не безграничны и вам следует быть более осмотрительным и осторожным в общении с повелителем. Всё же вы не обычный шехзаде...Замужний. Мехмед, прежде раздраженный, подобным неуважительным тоном, внезапно уловил в голосе Серкана нотки ревности и потому слегка улыбнулся. —Что ж, ваша правда. Как мой муж, вы имеете право давать мне подобные советы, паша. Но только не забывайте и о границах собственных полномочий. А если забудете...Ничего...Я напомню. К тому же за меня можете не переживать. У нас с повелителем очень тёплые и доверительные отношения. Серкан и без того был заметно напряжён, а сейчас находился совсем на грани. Последней каплей стало непринуждённое спокойствие шехзаде, вновь взявшего в руки документы. Паша выхватил у него из рук бумаги и, сократив расстояние между лицами, произнес. —Что вы пытаетесь найти в этих письмах? Мне казалось, я хорошо выполняю свою работу и нет никаких потребностей её перепроверять. —Серкан, дорогой. –строго, без капли нежности начал Мехмед.–Если я счел нужным её перепроверить, значит на то есть причины. —А если я сочту это ненужным? Вы можете заняться более полезными вещами. К примеру, уделить внимание своему мужу. –он спихнул всю стопку бумаг на пол и навис над Мехмедом, целуя его шею. –Мой шехзаде... Мехмед часто заморгал глазами, пока не зная, как сдержать первый порыв негодования и сдерживать ли вообще, но быстро опомнился и успокоился. Он счел благоразумным обнять Серкана в ответ, на что тот довольно улыбнулся и прошептал. —Любовь моя...Знал бы ты как я тоскую по тебе каждый день, каждый час и каждую секунду нашего расставания...Ты мой воздух, без тебя мне тяжело даже дышать, мое солнышко, мой ангел. Мехмед, будто задыхаясь, откинул голову и тяжело вдохнул воздуха, которого, кажется, не осталось в этом помещении. Все это ему очень не нравилось, но везких причин прекратить –не было. Обычно шехзаде всегда выполнял свой, так называемый, "супружеский долг", не с особой охотой, иногда даже переступая через себя, но Серкану не отказывал. Да и паша тоже не злоупотреблял безотказностью любимого. Просил очень вежливо и аккуратно, и только когда уж совсем плохо. Но недели три назад Мехмед приболел, течка проходила с осложнениями, паша всячески намекал, просил, однако шехзаде категорически запрешал находиться в его покоях любому альфе, в том числе и Серкану. Вот уже три недели между ними ничего не было до сегодняшнего дня. Поэтому отказываться было плохой идеей. Хотя можно схитрить... —Любимый, мы можем остановиться? —Почему?—паша запустил руку под кафтан, начиная медленно массировать бедра любимого. —С-сейчас еще слишком рано...Мало ли кто пожалует в покои...К тому же я толком не виделся со своими братьями..Селимом, Баязедом... —Разбирая бумаги, ты не думал о них. Что же сейчас заставило вспомнить? —Серкан...Я ведь не пытаюсь тебя обидеть...Мне понятно твоё нетерпение, но ведь прежде я отказывался не из собственной прихоти...Я болел. Сейчас со мной все хорошо и мы займёмся любовью, только позже...Скажи, я когда-нибудь тебя обманывал? Паша недовольно фыркнул и последний раз уткнувшись в шею шехзаде вдохнул его чудный запах, после чего, немного придя в себя, отстранился. —Вечером. Вечером вы от меня не уйдёте. Можете идти навестить братьев —Спасибо за разрешение, паша.—ядовито улыбнулся шехзаде и в расстроенных чувствах буквально выбежал из покоев, попутно поправляя одежду. А в это время наш маленький шехзаде Мехмед(сын Мустафы) находился в хаммаме и смывал с себя напряжение горячей водой. В бане всегда можно расслабиться и отдохнуть. Вместе с водой уходит не только грязь, но и некоторые заботы и переживания, а ему сейчас этого очень не хватало–простого отдыха. Мехмед чувствовал себя странно, не так как всегда. С одной стороны это состояние его пугало, казалось ему диким, даже каким-то животным. Он не мог контролировать свои желания, мысли, чувства, было до жути неприятно, что его мыслительным процессом теперь заправляют гормоны. Невозможность контролировать ситуацию вызывала неподдельный ужас. Но с другой стороны ему открылись совсем новые ощущения. Раньше он никогда такого не испытывал. Все чувства обостирились: зрение, слух, обоняние. Его также интересовал собственный запах: какой он? Было бы даже интересно посмотреть реакцию альфы на него, думал шехзаде. Только чтобы этот альфа не был кем то из родных. "Почему-то отец вовсе не чувствует моего запаха, когда как дядя Мехмед говорит, что он довольно таки сильный. Наверно это потому, что на близких кровных родственников гормоны не действуют. А впрочем это целая наука. Даже, можно сказать, интересная. Надо бы изучить этот вопрос поподробнее, чтобы знать с чем я имею дело."–подумал Мехмед и продолжил мыться. Но неожиданно раздался негромкий звук открывающихся дверей. В голове, как молния понеслась мысль–кто-то вошел. Шехзаде невольно попятился к стенке... Через мгновение раздался голос. —Здесь кто-то есть? Эй? Шехзаде вдруг осенило. —М-Мурад? —Мехмед?!–голос внезапно подорвался и даже задрожал.–Как хорошо, что ты здесь, никуда не уходи, малыш, я сейчас.–старший торопливо стянул с себя одежду и обмотался полотенцем вокруг пояса. Младший поначалу успокоился и даже обрадовался, но сейчас его вдруг охватила паника: Мурад все поймёт. Но что-то предпринимать было уже поздно, старший вошел в хаммам. Мехмед ожидал, что тот с ходу обо всем догадается и будет ругаться, но Мурад ни о чем таком не думал. Он оглядел брата с ног до головы, а затем счастливо улыбнулся. —Прекрасно выглядишь. Ты в хорошей форме. Только плечи худые‐вон, ключицы выпирают. И талия, словно у девушки.–размеренно и задумчиво говорил Мурад, разглядывая Мехмеда. —Ты тоже ничего. Но я думал ты сюда мыться пришел, а не меня разглядывать. Мурад вдруг оживился и радостно улыбнулся. —Конечно, конечно, но прежде я...Я хотел узнать, как твоё здоровье. Ты нас напугал. Особенно меня и Орхана. Он готов на стену лезть от волнения. Я тоже...Переживал за тебя. —Прости, что заставил волноваться, больше такого не повторится. А зачем ты пришел...Ты не знал, что я здесь? —А...Нет, прости. Просто, понимаешь, хотел проветрить голову. У меня гон и... –Что ты сказал? —Ну...Гон...Ты разве не знаешь? Если ты понял о чем я, то не переживай, я ничего такого не собирался делать, просто пришел помыться. —Я понимаю. Ты меня никак не смущаешь, так что не переживай. Мехмед, несмотря на явную угрозу, все же чувствовал себя в безопасности, кажется, Мурад не догадался ни о чем. Все-таки лекарства, которые дал дядя Мехмед действительно работают–поначалу решил шехзаде. Но не тут-то было. —Шехзаде, скажи, ты больше ничего не хочешь мне рассказать? —Нет, о чем ты? Я моюсь. —К примеру о том, что случилось в саду. Слишком много совпадений, Мехмед. Я надеялся...У нас с тобой нет друг от друга тайн.–пока Мурад держался на расстоянии все было хорошо, в его голосе совмещались любопытство и некая ребяческая насмешка, но дабы произвести большее впечатление он подошел чуть ближе...Тут и началось. Маленькому альфе в нос врезалась композиция запахов, а учитывая тот факт, что видеться с омегами ему было категорически запрещено, то такой сильный запах он почувствовал впервые. Ему будто вскружило голову. —Мехмед...–охрипшим от возбуждения голосом говорил шехзаде. –Что это? Что это за запах... —Как ты уже догадался он исходит от меня.–непринуждённо парировал шехзаде, пытаясь придать своим словам смелости. Он не догадывался о состоянии старшего, а потому счел все это за игру.–Если и раньше подозревал меня, то почему сразу не сказал? Зачем ты пришел в баню... Странный ты, Мурад...–в голосе чувствовались нотки разочарования и раздражения, ведь никто не должен был узнать его секрет, а вышло наоборот. —Я пришел помыться.–строго отчеканил шехзаде, пытаясь привести мысли в порядок. Дальше произошло то, чего, конечно, можно было бы избежать, будь Мехмед чуточку осмотрительней, но шехзаде принепрег здравым смыслом, сделал ещё пару шагов навстречу брату, сильно сократив расстояние между ними, и принялся его дразнить. —А долго ты, однако, соображал. Столько наводящих вопросов задал, а я по своей глупости не умел на них отвечать, но и ты тоже хорош, давно пора догадаться. Я только не пойму чего ты сейчас так взъелся. Догадался же ведь... —Уффф...Малыш...Отойди...Мне что-то нехорошо... —Что? Отойти? С чего бы это? Не нравится, когда нарушают личное пространство, а сам? —Мехмед, не глупи, я сказал отойди, значит, отойди. —Да что с тобой, совсем рассудка лишился, я... Старший больше не мог терпеть, он схватил младшего за руку и с силой притянул к себе, сократив расстояние между ними на нет. После чего он злобным шепотом, буквально ему в губы, прошипел. —Я просил отойти, Мехмед. Почему ты такой? Почему никогда меня не слушаешь? Ты так долго скрывал, что ты омега, а сейчас обвиняешь меня в глупости? Спрашиваешь, почему я не догадался? Да как у тебя совести хватает говорить подобные вещи, вместо того, чтобы извиняться, за свой обман? —Мурад, прости я....–шехзаде попытался отстраниться и отдернуть руку, но цепкая хватка старшего не позволяла даже пошевелиться. Дыхание вдруг перекрыло, а воздух вокруг заполнился запахом старшего в перемешку с гормонами, гневом и напряжением. Мехмед боялся пошевелиться. Он понимал причину поведения старшего, понимал, что сам допустил ошибку и осозновал: что бы ни сделал сейчас Мурад– он себя не контролирует, а значит это и не он вовсе. Но это осознание не уменьшило страх. Мурад долго смотрел ему прямо в глаза, чуть ли не соприкасаясь с ним губами. Сейчас внутри него происходила борьба между здравым смыслом и животным возбуждением с диких желанием, в которой здравый смысл явно проигрывал. Мехмед набрался смелости и больше не в силах терпеть, попытался вновь вырваться, но стало еще хуже. Мурад дернул на себя его руку, тем самым прижав его к себе всем телом, после чего одной рукой обхватил его талию, а другой сжал его щеки, заставляя смотреть в глаза. —Видишь до чего я докатился?–хрипло прошептал старший.–Гореть мне за это в аду, но все по твоей вине. Я ведь любил тебя. Всегда любил тебя, как родного брата. А ты врал мне. Глядя в глаза, врал. –Прости, Мурад, но так было нужно. Так пожелал отец, я всего лишь... —Ты всего лишь лживый, лицемерный шехзаде. Ты очень плохой шехзаде. Мехмед молча кивал. Мурад почувствовал, как мокреет ткань полотенца Мехмеда сзади, и от этого разозился ещё больше. Это и послужило толчком к действию. Он обеими руками обхватил ягодицы младшего, сминая и грубо массируя, а затем, пытаясь вдохнуть сладкий запах, уткнулся носом в шею; пройдясь дорожкой из поцелуев к ключице, он впился в неё губами. Мехмед со стыдом признавался себе, что ему это нравится(в плане физических ощущений), ведь его еще никто никогда не целовал, он смутился и закрыл глаза. От этого обострились другие органы чувств и ему в голову ударил запах душистых ягод винограда. В голове вихрем пронеслись все воспоминания, связанные с этим запахом, и хоть у младшего сейчас была течка, он изо всех сил старался контролировать своё возбуждение, потому что понимал–Мурад не может быть объектом сексуального влечения, они столько лет провели вместе и в горе и в радости, как друзья, как братья, нельзя перечеркнуть все это какими-то гормонами. Но что сейчас можно сделать? Сейчас Мехмед бессилен. Но младший не злится на Мурада. Пускай делает, что хочет, это чувства говорят в нем сейчас, Мурад себя не контролирует. Мехмед грустно вздохнул и прижался к нему, ложа голову на плечо, а руками обхватывая спину. —Я тоже люблю тебя, Мурад. Как родного брата люблю. Только мне кажется мой отец и дядя Селим не занимались такими вещами в хаммаме.– с горькой усмешкой пролепетал Мехмед, пытаясь развеселить самого себя. Мурад вдруг осекся. Наконец у штурвала встал разум. В голове крутились слова Мехмеда. "Я люблю тебя". Кажется где-то он уже их слышал. Да, определённо слышал, каждый раз, когда они еще малышам играли подле своих родителей, маленький Мехмед часто говорил эти слова. Просто так, без повода.. Всегда. Мураду в голову ударили воспоминания и весь запах будто выветрился. Он ослабил хватку, посмотрел на Мехмеда, прижимающегося к нему и тот вдруг сделался таким маленьким в глазах старшего. Таким маленьким и беззащитным, что хотелось расплакаться. "Что я наделал?"–с ужасом подумал Мурад и будто ошпарясь кипятком, отпрянул от Мехмеда, попятившись назад до самой стены. Он растерянно оглянулся по сторонам, а затем обессиленно упал на пол, закрыв лицо руками. Через некоторое время послышались короткие, тихие всхлипы. Мурад закрыл лицо руками и тихо плакал. Мехмед быстро вышел из ступора, покрепче натянул на себя полотенце, чтобы не спало, и мигом очутился подле Мурада. —Мурад, что с тобой? Почему ты плачешь? Не надо, прошу, не надо плакать. Мне совсем не больно, я не злюсь на тебя, и я на тебя на обижаюсь.. —Зато я злюсь...М-м-х..На себя...М...Я..Я на себя обижаюсь.. –всхлипывал шехзаде.–У-уходи, пока я еще чего-нибудь не натворил... Мехмед ласково улыбнулся. Вот и вернулся его прежний Мурад. "И ведь ничего такого не случилось, правда же? Только засос на ключице остался."–Мехмед вообразил из себя само воплощение спокойствия и забыв, что пару минут назад чуть не подвергся изнасилованию, как ни в чем не бывало принялся успокаивать своего мучителя. —Ну что ты, Мурад, все хорошо. Ты во время остановился, ничего плохого не случилось. —Мехмед, выйди отсюда, не желаю ничего слышать и...Нюхать...От тебя ужасно сильно пахнет. Голова болит. —Ты меня прогоняешь? Я вообще-то мыться пришел. А ты? Мурад отвернулся, а Мехмед быстро вскочил и водой из ушата облил его с ног до головы. —Эй!!!–возмутился старший.–Я с тобой шутки шучу? А ну хватит!!–он вырвал из его рук ушат и тоже плеснул в Мехмеда холодной водой . Младший звонко рассмеялся, так легко, отрывисто и непринуждённо, что Мурад вдруг снова погрустнел и чуть ли не плача сказал. —Почему ты такой? Эта фраза, больно, колко легла на душу, заставляя оживить воспоминания пятиминутной давности и Мехмед невольно, но смешно поморщился. —Какой? —Такой.. Добрый.. Невинный. Ласковый. Почему ты так быстро меня простил? Почему не злишься на меня, ведь я наговорил тебе ужасные вещи, ты вовсе не лживый, и не лицемерный, ты хороший шехзаде. И почему ты не звал на помощь!!!Да!Почему ты не кричал, не вырывался, не бил меня? Почему не звал на помощь? Почему? —Потому что мне не нужна была помощь? Потому что я знал, что ты не сделаешь мне больно. —Я уже сделал, как ты не понимаешь?!–Мурад осторожно подошел к нему и взял за плечи.–Я уже...Скажи, что у тебя на уме? —Я...Я не хотел звать, потому что испугался, вот и всё. Нам теперь нельзя находиться здесь вдвоем. Тебе теперь нельзя ко мне прикасаться так... Откровенно...У нас были бы проблемы, если б я позвал.. —Проблемы были бы только у меня. И вот опять ты не думаешь о себе, сколько раз я говорил, важнее всего для тебя должен быть ты сам. Ты–шехзаде! Ты–будущее империи. —Я омега. Если ты еще не понял. Омега никогда не будет у власти. —Ты будешь первым. Ты непременно... Снаружи послышался какой-то шум. Мурад притих и указал Мехмеду сделать то же самое. Через какое-то время раздался возглас. —Мурад!!Сын! Ты здесь?–это был Селим. —Аээ...Да-да отец ...Почему вы кричите, послали бы за мной Газанфера агу. —Я послал, он не нашел тебя. И не указывай мне! Дело есть. Я зайду? —НЕТ!!Нет, ни в коем случае. Я сам сейчас выйду. —Что это ты...Один там? —Нет! Я здесь..С наложницей!–сказал Мурад, сдерживая смешок, а Мехмед возмущённо толкнул его в бок.–Да-да, с моей фавориткой. Моя любимая девушка. Не заходите, пожалуйста, я обижусь если вы будете на неё смотреть. —Аллах пошли мне терпения, что за ребенок!!!–возмутился Сеоим.–Больно нужна мне твоя наложница! Вместо того, чтобы развлекаться с девушками, лучше бы отцу помогал. Бери пример с Мехмеда. Мурад хитро посмотрел на брата и размеренно произнес. —О даа.. Мехмед достойный шехзаде. Самый настоящий мужчина. Вы, безусловно, правы, отец. —Не подлизывайся. Чтоб через 5 минут был одет и находился в моих покоях. —Как скажете.–ответил Мурад и когда Селим ушел, звонко рассмеялся. Вскоре после этого они разошлись по своими делам, попытавшись поскорее замять и забыть эту ужасную ситуацию.