Любовь, во всех её проявлениях.

Через распахнутые шторы в комнату проникли лучи яркого солнца и осветили красивое лицо старшего сына Хюрем султан, на что он недовольно поморщился и отвернулся, но это не помогло, ведь во всей комнате было светло. —Мм...Серкан, закрой шторы, я ещё не выспался.–сказал шехзаде, но ответа не последовало. —Серкан? —Серкана здесь нет, дорогой. И тебе уже пора вставать. Мехмед резко распахнул глаза и приподнялся на постели, прикрываясь одеялом. Перед ним стояла его матушка, она радостно улыбалась, с любовью глядя на своего старшего сына. —Матушка? Вы всё-таки приехали? Я думал вы останетесь в Манисе. Извините, я не одет вовсе...Не могу вас поприветствовать. —Ничего-ничего, мы с тобой не виделись все лишь пару дней. —Хюрем султан внимательно оглядела его и хитро улыбнулась –Полагаю вы с Серканом... Помирились? —О чем вы? Мы не ссорились.—Мехмед улыбнулся в ответ. —Как же. Серкан две недели подряд ночевал в других покоях. Ты не пускал бедняжку в свои. —Ахах...Действительно, бедняжка...Матушка, не стоит переживать за нашу с Серканом личную жизнь. Как видите, все было и есть хорошо. Навестите лучше мою дорогую Михримах или Джихангира, или Баязеда, или Селима. А я пока оденусь. Хюрем согласно кивнула. Она решила, что раз её сын не хочет разглашать подробности своей личной жизни, значит тому есть весьма значительная причина. Так или иначе Хюрем знала про все игры, которые ведёт её шехзаде. И про то, что у них Серканом в последнее время зачастили ссоры ей было известно. Она знала все слабые и сильные стороны своего шехзаде, не понимала она только одного, как с таким умом и прочими достоинствами можно было отдать трон Мустафе. Очевидно же, что Мехмед никогда не стремился быть примерным семьянином, и несмотря на то что таковым являлся, это явно не то, что он хотел. Так почему он лишил себя единственного шанса не выходить замуж? "Когда-нибудь он мне об этом расскажет. Ради чего он лишил себя власти? Неужели ради этого? Чтобы устраивать трехнедельные забастовки и не пускать собственного мужа в свою кровать? Хюрем шла по коридору, погруженная в раздумья. Обычно, возвращаясь во дворец в Топ капы, она полностью погружалась в воспоминания, приятные и не очень. Так или иначе она всегда чувствовала себя здесь, как дома, однако в этот раз что-то изменилось. Она не могла понять что. Её внутреннее чутье подсказывало ей–нет, буквально кричало, что что-то здесь не ладно. Казалось, стены опустели и все вокруг притихло в ожидании надвигающейся бури. "Я столько лет провела, сражаясь за власть со своими врагами. Не было ни дня без приключений. Возможно мне пора уже успокоиться, возможно, мне все чудиться...Ведь сейчас другая эпоха правления, другие люди..."–подумала госпожа и в ту же секунду столкнулась с Ибрагимом. Ибрагимом из Парги, рабом обращенным в ислам... Хорошо, не будем об этом. Этот монолог Паргалы уже прокрутил в голове при столкновении. "А я то думаю, чего здесь не хватает. А вот оно что. Эпоха сменилась, но шуты остались." —Здравствуйте, госпожа. –скучающим тоном произнес Ибрагим. Он, казалось, совсем не удивился её появлению.—Вы так рассеянны, что не заметили меня? О чем вы только думаете? –А, Ибрагим, раб из Парги. Знаешь, я даже рада видеть знакомое лицо. Я как раз об этом и думала, ведь мое время уже давно прошло, настала другая эпоха, а с ней пришли и другие люди, и теперь мне, кажется, что даже стены опустели.. Вернее, мне так казалось, до тех пор, пока все пространство не заполнило твое раздутое эго.– сказала госпожа и мило улыбнулась. Ибрагим лишь посмеялся над этой якобы шуткой и незамедлительно ответил. –Я бы рад ещё поболтать, но дела ждут. Если вы не забыли, скоро будет праздник в честь шестнадцатилетия шехзаде Мехмеда. Я весь в работе. А вас, кстати, приглашали вообще? —Мне не нужно приглашение, чтобы повидать своего внука. –Не говорите чепухи, никакой он вам не внук. И я все-таки проверю, числитесь ли вы в списках или нет. –Хахах...А если нет, что ты мне сделаешь, Ибрагим?–угрожающе посмеялась госпожа. На что Ибрагим ответил весьма спокойно, даже с некой усталостью. —Я вас туда запишу. А теперь простите. Дела.–сказал паша и отправился своей дорогой Хюррем посмотрела ему вслед и незаметной для себя усмехнулась. "Он устал. Возраст уже не тот. Но нрав все такой же. Как он сказал? Не мой внук? Он внук великого султана Сулеймана, следовательно и мой тоже...Пусть и не кровный и не родственник вообще, но он мой! Он один из немногих людей, что способны не подчиняться правилам в этом дворце. Кстати говоря, его и надо навестить в первую очередь"

***

Мехмед, однако, проснулся еще два часа назад. Ну как проснулся. Его разбудил Мурад: –Вставай , соня, пошли скорее гулять.–говорил шехзаде, стаскивая одеяло на пол. —Ммм.. Мурад...–Мехмед потянулся в кровати, подмяв под себя все собранные вещи. Ночью он долго не мог уснуть, а потому не выспался. Осознав картину происходящего, он быстро отобрал у Мурада одеяло и прошептал. –Ты что творишь..Ты что здесь делаешь?! А если отец увидит... Мурад рассеянного оглянулся по сторонам. –А что, собственно, я такого сделал? —Не знаю, что ты вообще делаешь, но немедленно это прекрати. Я с утра ни лекарства не принимал, ни тряпки не менял, ни духами не брызгался, а ты стоишь тут...Ты уже учуял мой запах?–немного испуганно спросил Мехмед. —Да, как только зашёл в комнату. Он тут настолько концентрированный, что я чувствую себя запертым во флакончике с духами. —Тц...Ай-яй-яй...Это нехорошо, это ой, как нехорошо. Как его теперь выветрить отсюда... —Открой балкон. И сам выйди на него подышать. Смени тряпки, можешь их даже прямо с балкона выкинуть. –Совсем ополоумел? А если кому на голову попадёт.. —Ахах, то будет очень весело. Главное, чтобы повелитель в это момент по кустам не шастал. Или того хуже Ибргим паша. Он везде, где ни ткни, в каждый бочке затычка.–сказал Мурад и открыл балкон.—Кто вообще закрывает двери на балкон? Тепло же! Птички поют. А пойдем сегодня после обеда купаться, в лес? А сейчас в мраморный дворец! –Совсем головой тронулся...–прошептал Мехмед, глядя на размахивающего руками Мурада. —Ну чего ты, пойдем скорее. —Я еще даже не умывался и не завтракал. А ты, когда все успел?–возмущался шехзаде, поднимаясь с кровати. —Я тоже не завтракал.–Мурад запрыгнул на ограждение балкона из камня, держась за колонну. Со стороны выглядело так, будто он собирался прыгать. —Ты что!!–подскочил Мехмед.–С дубу рухнул?!–он схватил его за вторую руку и пытался перетянуть в свою сторону, но Мурад не поддавался. —Ээ-ге-гей!! Доброе утро, Стамбул!–солнце еще не взошло, только только зацепило горизонт красной линией, не достигая лучами полосы неба. —О Аллах пошли мне терпения...–чуть ли не плакал Мехмед. —Говоришь совсем как Лютфи паша. –Ты откуда знаешь?–буркнул Мехмед. —Его дочь, тётя Эсмахан рассказывала, что её отец часто повторял это. Она в позапрошлом году по приказу повелителя прибыла во дворец, помнишь? —Ах, да, тётя Эсмахан...Теперь-то я вспомнил. Не нравится она мне. —Это потому что тётя Михримах её недолюбливает, а ты склонен оценивать людей по их отношениям с твоими близкими. Это не объективная оценка. Ты должен основываться прежде всего на своем мнении, а уж потом смотреть кто с кем дружит и как к кому относится. —Ваши слова преисполнены мудростью, шехзаде Мурад хазретлери..–закатил глаза Мехмед.–Но вот поступки!!Слезай немедля, ты упадёшь! —Что ты до меня докопался, иди переодевайся, говорю. Я может, специально отвернулся, а ты всё никак не смекнешь зачем. Или мне самому тебя переодеть? До наступления...твоей, скажем так, зрелости, тебя небось слуги переодевали? Хоть знаешь как кафтан застегивать? –Ой, всё...Сил моих нет. Хочешь падать–падай.–обиделся Мехмед. Мурад слезать не собирался и падать тоже. Он сел на это ограждение и свесил ножки над пропастью, где внизу росли деревья. Этаж был далеко не первый. —Ну так что, ты уже переодеваешься?–спросил Мурад, но ответа не последовало.–Я спрашиваю, ты переоделся? И в этот раз молчание. Мурад повернулся и возмутился. –Слушай, ну что ты как маленький, я же жду, а ты..–оборвавшись на полуслове, Мурад заметил, как в него летит какая-то тряпка, но среагировать он, конечно же, не успел. Она прилетела ему прямо в лицо, да так, что он пошатнулся и сразу же слез. —Ты что?! Зачем кидаешься? Мехмед стоял уже переодетый и смеялся, складывая пижаму. —Вот только не говори, что это тряпка лежала у тебя в...–брезгливо скорчил лицо Мурад. —Ах-ха-ха-ха-ха...–рассмеялся младший, за что тут же получил этой самой тряпкой по одному месту. Однако его веселье на этом не закончилось. Он улыбнулся и сказал. —Ты чего? Она же чистая. –Откуда мне знать! Чистая или нет... —Ха-ха-ха...–еще пуще рассмеялся Мехмед. —Да хватит смеяться!–Мурад еще раз ударил его тряпкой, но уже не сильно по тому же месту, и Мехмед упал на кровать.– Весело, да?–Мурад продолжал бить его тряпкой, где не поподя, и Мехмед в свою очередь не уступал. Так они оба упали на кровать, с кровати на пол и дальше просто катались по покоям, но за дверью послышались шаги и пришлось быстро и оперативно прекратить веселье, а Мурада, на всякий случай, выгнать на балкон и закрыть дверь. Мехмед всей душой надеялся, что это не посторонние, но даже если так, к счастью, к этому времени запах уже выветрился, да и Мехмед успел и тряпки поменять и надушиться своим искусственным запахом альфы. Дверь отворилась и в покои зашёл повелитель. Мехмед облегчённо вздохнул. "Можно было не наводить весь этот марафет, отец не чувствует мой запах" Мехмед уже было обрадовался, но почувствовал что-то не ладное, уловив нотки волнения и беспокойства в лице и запахе отца. Но уже через мгновение Мустафа улыбнулся, оглядев Мехмеда с ног до головы и убедившись, что все в порядке. После недолгого молчания Мехмед поцеловал его руку и спросил. —Отец, что привело вас сюда в такую рань? —Ох, я..–он как будто хотел что-то рассказать, но замялся, видимо, счел эту информацию ненужной.—Просто хотел проведать тебя. Как ты себя чувствуешь, мой шехзаде? Голова, спина не болит?–он приложил руку к его лбу и заглянул сыну в глаза. —Нет, отец, все в порядке, с чего вдруг такое беспокойство? Что-то случилось? Госпожа рассказала вам о том, что я ночью болел? Мустафа нахмурился. —Ты болел? Она мне ничего такого не говорила. "Вот я осел, только хуже сделал "–подумал шехзаде. —С-сейчас уже все в полном порядке, не берите в голову. –Мехмед, послушай, это не шутки. Если так продолжится и дальше, у тебя могут возникнуть серьёзные проблемы со здоровьем. Нужно обратиться к лекарю. —Хорошо, я вас понял, но к чему такая срочность. Сейчас со мной все в порядке. —Не надо терять бдительность. Я прошу тебя быть...Предельно осторожным. С сегодняшнего дня с тобой всюду будет ходить Фикрет. Конечно, я бы предпочёл более опытного воина, но учитывая твои прошлые капризы, и этот сойдёт. Послушай меня, это не шутки, при малейшем недомогании, обратись к лекарю. —Да, но что случилось? Отец, я имею право знать. Со мной что-то не так? —С тобой...Это я должен у тебя спросить, что с тобой. Если вдруг что-то не так, непременно говори. Иначе я не узнаю... А вот твое окружение...Вот с ним точно что-то надо делать. Кажется, я что-то упускаю. Какую-то скрытую угрозу . Будто она перед носом, но в тоже время непонятно где. –вид у Мустафы был крайне измученный, уставший. Он рассеянно оглядывался по сторонам. И взгляд у него был не тот, что раньше–спокойный, рассудительный, властный, нет, сейчас он был скорее тревожный, даже беспомощный. А под глазами красовались круги от недосыпания, и Мехмед решил, что причиной всего этого послужила бессоница. –Отец, вы, верно, плохо спали. Выглядите очень устало. Вы прилягте отдохнуть, вот прямо сейчас, прямо на моей кровати. Еще ведь ни свет, ни заря. А как солнце взойдёт я вас непременно разбужу. —А где же ты будешь спать? Нет, нет, что за глупости, я пойду в свои покои. —Разве вы там уснете? Возможно, стены ваших покоев так или иначе давят на вас. Нужно просто на время сменить место. А я уже на ногах, сна ни в одном глазу. Более того, с вашего позволения, я бы хотел прогуляться и съездить в мраморный дворец. Мустафа тяжело вздохнул и уселся на кровать, закрыв лицо руками. –Один?–с небольшим укором в голосе спросил он. —С Мурадом.–то ли оправдываясь, то ли извиняясь, говорил Мехмед. —Мурад...Мурад, Мурад...Ладно, с ним можно. Хороший мальчик. Но Фикрета взять не забудь. —Как прикажете, отец. Вы засыпайте, а я выйду на балкон, проветрюсь. —Ты завтракал?–все не унимался Мустафа. —Я сию же минуту пойду к сестре и мы вместе позавтракаем. –А лекарство ты вы... —Отец, при всем моем уважении, я вас очень прошу, хватит. —Ладно, ладно. –буркнул Мустафа, и как только его голова коснулась подушки, он тут же уснул. Действительно, он очень устал. Мехмед ещё немного посидел подле кровати, накрыл его одеялом и, удостоверившись, что сон крепкий, открыл балкон, тогда они вместе с Мурадом на цыпочках вышли из покоев.

***

Но поскольку все это происходило еще за два часа до того, как прибыла Хюрем султан, естественно, сейчас в покоях, куда она направлялись Мехмеда не было. Мехмед и Мурад после плотного завтрака у сестры решили отложить поездку по убедительной просьбе Нергисшах подождать и взять её с собой. Мехмед отказать не смог, а потому они с Мурадом просто гуляли по саду, но прогулка вдвоем не удалась, поскольку они встретили Сальваторе, завидев которого, Мурад, кажется, начал меняться в цвете лица от злости. Сальваторе сегодня вел себя тише, чем в первый день приезда, что заставило Мехмеда удивиться, а Мурада напрячься, потому что теперь он вызывал у него, помимо злости, ещё и массу подозрений. "Шайтан заморский опять что-то задумал. Ну ничего, в этот раз я ему устрою такой реванш, что все лучшие лекари Стамбула, по частям не соберут"–думал Мурад и улыбался, а Сальваторе, не подозревая о его мыслях, улыбался в ответ. И только Мехмед стоял крайне озадаченнный, ведь прогнать Сальваторе нельзя, напротив, было бы разумно взять его с собой, показать окрестности, хотя бы мраморный дворец, прекрасный сад и конюшни, в которых находятся самый быстрые жеребцы, в том числе и "Ветерок"Мехмеда , красивый, породистый, а самое главное быстрый, как ветер жеребец–подарок от Хюррем султан и тётушки Михримах. Им пришлось сложить свои накопления, чтобы купить этого коня, поскольку он был, действительно, дорогим и потрясающим. Мурад уже не однократно признавался Мехмеду, что завидует ему белой завистью, ведь, кажется, такой лошадью не обладал ни один человек во всем Стамбуле. Мехмед вспомнил про своего Ветерка и решил наведаться к нему, и заодно похвастаться им перед Сальваторе, а заодно в очередной раз подразнить Мурада, тем самым убив двух зайцев сразу. После этого ему в голову пришло, если останется время, провести Сальваторе краткую экскурсию по замку, к тому времени Нергисшах будет готова и они вместе отправятся в мраморный дворец, а если Сальваторе будет хорошо себя вести, то и его возьмут. На том и порешили. Мехмед вкратце изложил план дальнейших действий, после чего они сразу же отправились в конюшню, где, к великой радости Мезмеда, встретили Ташлыджалы. Яхья ухаживал за лошадьми. Несмотря на то, что в его обязанности это не входило, ему нравилось время от времени проводить свободную минуту в компании лошадей. —Шехзаде. –едва завидев приближающихся господ, склонил голову Яхья, при этом даже не посмотрев в сторону Сальваторе. "Так и надо"–подумал Мурад и ощутил внезапный прилив уважения к Ташлыджалы. Мехмед и без того уважал своего наставника, хотя Ташлыджалы в наставники никогда не набивался Мехмед все равно счел, что может его так называть, Яхья в свою очередь не мог возражать. Обычно он всегда был рад видеть Мехмеда, но в этот раз шехзаде заподозрил что-то неладное Мехмед почувствовал некий холодок в приветствии, отстранённость во взгляде, а всем своим видом он будто хотел показать свою незаинтересованность, что шло в полное несоответствие с запахом, в котором улавливались нотки радости от встречи, лёгкое волнение и от чего-то–беспокойство. Мехмеда озадачили с первой же секунды встречи, а Мурад и Сальваторе не обратили внимания, поскольку Мурад был всецело погружён в ненависть к Сальваторе, а иностранец начинал понемногу догадываться о мыслях Мурада и поэтому напрягся. Ташлыджалы не стал первым начинать разговор, и просто продолжил кормить новую лошадь. Мехмед раньше не видел её здесь, поэтому решил ненавязчиво спросить. —Она очень выделяется среди остальных, видно, что породистая, может даже чистокровная. У неё очень мощный корпус и шея, а голова маленькая. Что это за порода? –Мехмед подошел к рыжей лошади и вытянул руку.–Можно мне её погладить?–неловко улыбнулся Мехмед, поздно осознав, что не стоило спрашивать одобрения у хранителя покоев. Однако прозвучало это мило, отчего Мурад широко заулыбался, впервые за долгое время прогулки–искреннее. И теперь, после того, как Сальваторе увидел искреннюю улыбку Мурада, он окончательно убедился в том, что до этого была улыбка ненависти, разработанная персонально для него. Яхья все же не смог продолжать держать каменную мину и улыбнулся шехзаде. —Вы правы. Это породистый жеребец. Албанская порода. —Это там, откуда вы родом?–спросил Мехмед. —Да. Её привезли сюда по моей просьбе, я подумал, что повелителю понравитсяэта порода. Если так, то увеличим её численность. Повелитель любит породистых скакунов, поэтому почти все лошади в этой конюшне имеют благородное происхождение. Но, конечно, ни одна из них не сравнится с твоим Ветерком. До сих пор не могу понять, как Хюррем султан смогла раздобыть этого жеребца. Он уникален во всем. Даже окрас шерсти настолько редкий, что не встречается у простых лошадей. —Ветерок? А в чем же его уникальность, позвольте узнать.–подал голос Сальваторе, чем вызвал ядовитую улыбку Мурада и ехидную ухмылку Мехмеда. –Ташлыджалы, приведи его пожалуйста, зачем болтать попусту.–сказал Мурад.—Пусть хоть за всю свою жизнь увидит нормальную лошадь. А не эти свои...Итальянские недолошали. Сальваторе не обиделся. Он вообще до лошадей не охотник и не разбирался ни в мастях, ни в породах. Просто ему вдруг захотелось посмотреть на питомца шехзаде Мехмеда со странным именем Ветерок. Яхья тотчас вывел его из конюшни и жеребец показался на свет, плавно передвигаясь в сторону своего хозяина, в его походке чувствовалось благородство и изящество, подчеркнутое длинными, крепкими ногами. Рост у лошади был небольшой, всего полтора метра от земли, но это не мешало ей смотреть на своих гостей с высока. Грациозно и красиво изогнутая шея, высоко поставленный хвост, развиваюшийся в такт ветру во время скачек, шелковистая грива–всё это каждый раз оставляло неизгладимое впечатление в памяти Мурада. На секунду он даже забыл о Сальваторе и просто любовался конём. –Ветерок–арабский скакун. Эту породу не так уж легко раздобыть, она стоит дороже всего арабского населения.–сказал Яхья.–Этот жеребец действительно очень изящный и стройный, он соответствует всем стандартам своей породы. Чего уж говорить об окрасе... —Вишнево-гнедая. Честно, я нигде не встречал подобного окраса, кроме как у него.– мечтательно подтвердил Мурад.—Обычно лошади такого окраса близки к насыщенному рыже красному цвету, но у него настолько тёмная шерсть, что в лучах полуденного солнца приобретает вишнёвый окрас. А вы только посмотрите на эту гриву, хвост и носочки...Это же настоящий красавец...Они, кажется, почти черные по сравнению с телом!–Мурад подбежал к лошади и чуть ли не упал на землю перед ней, сев на корточки совсем близко к ногам. Конь недовольно стучал копытами и важно задирал голову. Ему не нравились излишний шум и чрезмерное внимание, которое каждый раз выказывал ему Мурад. Мехмед подошел к своему питомцу, одновременно потрепав Мурада по плечу. —Ну полно, я еше дам тебе на нем прокатиться, все уже и без того поняли, что ты в восторге от него. –О, я бы душу за него продал! Хюрем султан подарила тебе наиценейший подарок. Мехмед тепло улыбнулся. Он вспомнил тот день, когда госпожа приподнесла ему этого жеребца, его счастью не было предела. Сначала он кинулся целовать госпоже руки, затем обнимать тетушку Михримах, ведь это и её подарок, а после сел на Ветерка и не сделал с него до самого вечера, покуда отец силком не затащил его во дворец. "Мне нужно подарить госпоже такой же ценный подарок, как этот жеребец, такой же ценный, как и она сама. Но что...Ведь скоро она прибудет во дворец, было бы неплохо встретить её с дорогим подарком"–задумался Мехмед, не переставая гладить свою лошадку. Из раздумий его вырвал диалог брата и Ташлыджалы. —...а что случилось со старым конюхом, почему теперь ты ухаживаешь за Ветерком? –Он все также работает и прекрасно выполняет свои обязанности, вот только к Ветерку ни на шаг. И теперь Ветерок моя обязанность. Всё потому, что недавно Ветерок страшно на него обиделся, уж не знаю, что натворил этот конюх, но этот жеребец теперь и близко его к себе не подпускает. Злопамятный он. "Как и хозяин "–подумал Сальваторе. А Мурад, будто прочитав его мысли, косо посмотрел на него и подметил. —Просто Ветерку гордость не позволяет простить обидчика. Уверен, этот конюх даже не извинился. —Извиняться перед лошадью?–удивился Ташлыджалы. —А что? Будь я на месте этого аги, извинился бы, только бы он меня к себе снова подпустил. —Ветерок не злой. Просто не надо его обижать.–заключил Мехмед и Ветерок, будто поняв весь разговор, аккуратно потерся красивой мордочкой об щеку Мехмеда. После этого небольшого, но приятного знакомства с Ветерком, Сальваторе уяснил себе две вещи–шехзаде Мурад относится к иностранцам, а может и конкретно к нему, предвзято, а еще очень любит породистых лошадей, следовательно надо подарить ему лошадь. Второе–нужно извиниться перед шехзаде Мехмедои и постараться больше его не обижать, однако же это будет сложно, поскольку Сальваторе не знал на что он обиделся, но иначе никак. Ведь если Мехмед не будет его к себе подпускать, то зачем это все?" " Но не беда, у меня в запасе целый день. И следующий, и следующий, но надо поторопиться, я должен завоевать его доверие любой ценой. Иначе мое пребывание здесь не принесёт плодов."–думал Сальваторе и улыбался. Слишком много фальшивых улыбок окружало Мехмеда в его жизни, поэтому сам он улыбался только тогда, когда видел улыбку искренности, вот и сейчас шехзаде сохранял нейтральное выражение лица. Итак, они провели эти два часа, осматривая конюшню, дворец и вот добрались до сада. И как в раз в это время, когда Хюррем султан направлялась в покои Мехмеда, эта троица рассматривала тюльпаны, тогда же в голове шехзаде Мехмеда постепенно созревали очертания будущего украшения.