Яблоня

      В тот день, когда Леви должен был за мной заехать, всё пошло криво и косо. Армин и Жан написали, что полиция снова их допрашивала, и спрашивали про меня. Они узнали про звонки, и про то, что запись не прослушать, это выводило их из себя. Жан напряженно молчал в трубку, ожидая моих объяснений, но я мог только мямлить и криво говорить вещи, не имеющие к делу никакого отношения. Армин верил мне, но слишком часто повторял:       — Эрен, мне ты можешь сказать всё. — при этом успокаивающе гладил по плечу.       — Да я и говорю всё!       Нет, я не говорил. Например не говорил о том, что сегодня еду с Леви туда, где в последний раз телефон Марко подавал признаки жизни. И из-за этого жутко волновался. Выбирал одежду так долго, как будто собирался на свидание с хорошенькой черлидершей, а не ехал искать убийцу с угрюмым коротышкой на двадцать лет старше меня.       Ровно в назначенное время Леви написал выходить, и я быстро спустился к нему. Было непонятно, как нужно вести себя в его компании. Иногда мне казалось, что мы с ним вполне дружески коннектимся, а иногда он швырял взгляд настолько пренебрежительный, что становилось по-настоящему неприятно. И, садясь в машину, я гадал, в каком настроении Леви сегодня.       Он смотрел прямо перед собой и даже не отреагировал, когда я с силой хлопнул дверью. Он не сказал ни слова пока мы ехали, а на моё тихое "Привет" ответил едва заметным кивком. Но когда мы остановились в двух кварталах от нужного адреса, всё же повернулся ко мне.       — Там мотель, зайдешь и громко скажешь своё имя, а потом скажешь что ты стажер. Твоя задача максимально быстро получить доступ к списку всех постояльцев, и сфотографировать всех, кто был в отеле в нужное нам время. Понял?       — Понял. Думаю, что у меня не получится.       — У тебя вариантов нет, малец. Попадешься, и тупые копы решат что ты и взял телефон. Так что не ссы. Как закончишь напиши мне, сразу приеду за тобой, ясно? — он перегнулся через салон и открыл дверцу, и меня окутало ароматом его кожи. Это было сочетание мыла, зеленого чая, его любимого антисептика и лимона. Ни один парфюм не мог так пахнуть, только он.       Я быстро сбросил с себя ощущение от его близости и сказал что-то в духе "Сделаю всё возможное".Я вышел из машины и побрел в сторону непонятного мотеля. Внутри него пахло пылью и пивом, а подошва противно прилипала к полу. Меня встретила немолодая женщина в красном кардигане, и я, как и научил Леви, громко представился.       — Ты на ночного администратора? — спросила она, я кивнул, — Понятно, тогда давай знакомиться.       Мне провели экскурсию по мотелю в котором было всего около двадцати номеров, а должность администратора совмещалась с должностью уборщицы. Я старался изо всех сил, улыбался женщине по имени Гортенз и кивал всем её словам. Как бы я не пытался, у меня не получалось придумать в голове план, как именно я могу достать имена постояльцев.       — Эрен, ты запоминаешь что я говорю? — Гортенз снова ткнула мне под нос кипу грязного белья.       — Конечно, мисс, вы сказали что после каждого гостя белье стирать затратно, поэтому если я не нахожу на постели пятна, — меня передернуло, — то можно не стирать. Гортенз удовлетворенно хмыкнула, а я решился забросить удочку.       — А как регистрируются постояльцы? — я постарался придать голосу самое невинное звучание, — База данных или может какой-то документ.       Гортенз поджала губы, щедро покрытые приятной бежевой помадой, и махнула на меня рукой.       — Ночь здесь стоит десять баксов, как ты считаешь, какой их ждет сервис? — она тяжело вздохнула и посмотрела на меня как на ребенка, которому сказали что Санта в торговом центре всего лишь актер, — Всех постояльцев нужно записывать в журнал, пойдем покажу. — она поманила меня за собой, мы вышли из замызганного номера и спустились в главное помещение со стойкой, телевизором на стене и автоматами с перекусом.       На стол шумно опустилась книга в синей обложке, которая и была журналом. Гортенз открыла книгу и начала объяснять мне что и как записывать.       — Всегда требуй документы, — учила она, — Чтобы говорили верное имя. Иначе потом ищи свищи. Так что надо быть с ними построже.       У меня пересохло во рту, и я начал быстро думать, как мне выкроить момент и сфотографировать заветную страницу. Я мог бы запомнить имена, но Гортенз, как на зло, каждый раз пропускала нужную мне страницу. Если я не смогу сейчас, то не смогу ещё долгое время узнать имена. А уж что Леви скажет, вообще подумать страшно. Идея пришла спонтанно. Для того чтобы провернуть её, мне потребовался весь мой актерский талант. Я испуганно вздрогнул и быстро затараторил:       — Мисс, мне кажется что в последнем номере я видел кое-что.       — Да, я знаю про потолок. — отмахнулась Гортенз.       — Нет, я не про это. — думай, Эрен, думай, — По-моему, я видел там шприц!       Женщина ожидаемо напряглась, осмотрелась, как будто нас могли подслушивать, и не говоря ни слова, быстро вышла, прихватив с собой ключи. А я быстро нашёл ту самую дату и сразу сфотографировал её, на всякий случай несколько раз. Имен в списке было всего пять, и ни одного знакомого.       Секунду я колебался, не стоит ли уйти прямо сейчас, но решил что это будет слишком подозрительно и дождался конца своего стажировочного дня. В конце Гортенз мило попрощалась со мной, и мне даже стало жаль бедную женщину за то, что я отнял её время. Выйдя из мотеля, я обнаружил на противоположенной стороне дороги небольшой магазин и пошёл к нему. Мне жутко хотелось пить, и я подумал, что лучше подожду Леви под крышей. Но стоя на кассе, когда я оплачивал свой черничный слэш и уже готовился отправить Леви смс, над моим ухом раздался низкий звучный голос.       — Йегер, вот так встреча! — я обернулся и увидел Райнера.       Этот парень вызывал у меня смешанные чувства. С ним было весело, он казался надежным и простым, но иногда, когда он думал что на него никто не смотрит, я замечал выражение его лица, с которым он смотрел на одноклассников. Изучающе, испытующе, и даже с каким-то презрением. И несмотря на то, что он никогда не спорил, не лез на рожон, как Жан, я чувствовал, что он подавляет меня. Я для своих семнадцати лет был рослым и крепким, хорошо дрался, быстро бегал и мог не только постоять за себя, но и навалять при желании. Но рядом с Райнером мне было некомфортно, и это если не вспоминать то, что мы целовались на вечеринке. Я вообще не понимал, как так вышло.       — Привет, Райнер.       — Что ты тут забыл ночью?       — Ездил к другу, — быстро выкрутился, — а ты?       — Типо того же. Слушай, — Райнер понизил голос, — тут недалеко бар, не хочешь кое-что обсудить?       Появилось неприятное предчувствие, но я не мог отказаться или придумать причину не идти, потому что у меня уже не было сил врать и вилять. Пришлось согласиться. Но я твердо решил, что пропустив с Райнером по бокалу пива, я сразу напишу Леви. Твёрдо уверенный в правильности поступка, я пошёл за Райнером, и не особо вслушивался в его болтовню.       — Что думаешь о том взрыве? — внезапно спросил Райнер, и я дернулся, переводя взгляд с опустевшей пивной кружки на друга, который сидел напротив меня.       — Ты про теракт? — уточнил я.       — Можно и так сказать.       — Это... Смерть есть смерть.       — Эрен, — протянул Райнер, — Ты ведь не так думаешь, прекращай. Я знаю.       — Что, — усталый и захмелевший мозг отказывался соображать в нужном темпе, — О чем ты знаешь?       — О вас с Микасой. — глаза Райнера блеснули, — Сидишь такой, причесанный, симпатичный, маменькин сынок и его милая сестренка азиаточка. А я вас знаю, и семью твою знаю.       — Райнер, мне пора идти. — я быстро написал Леви, и тут же получил ответ,— Ты прости.       — Эрен, скажи, что ты думаешь об этом взрыве. — настаивал Райнер, — Ты знаешь, кто организовал этот взрыв?       — Какие-то экстремисты из крохотной страны. — уклончиво ответил я.       — Эрен, скажи, что ты думаешь? Ты знаешь, что это за страна?       — Райнер, — я отсчитал несколько купюр, которых с лихвой хватило бы чтобы оплатить оба заказа, — к чему вопрос? Я вообще не разбираюсь в этом всём.       — Эрен, — не унимался Райнер, — Эрен, — я уже начал злиться, — Эрен, посмотри на меня!       — Ты хочешь знать, что я думаю о террористах? — вместо нормального голоса вырвалось что-то похожее на хрип, — Я думаю что ты ведешь себя, как ебаный клоун, Райнер.       Телефон завибрировал, мы оба посмотрели на него. Ситуация становилась конфликтной, определенно конфликтной.       — Кто это? — прямо спросил он.       — Тебя это как касается?       Я знал, что это написал Леви, и почему-то знал, что нельзя говорить ему, что это он. Инстинкты говорили, что Райнер знает что-то, чего не знаю ни я, ни даже Аккерман. Поэтому я просто встал, оставив на столе купюры, и вышел из бара. В темноте сложно было определить машину Леви, да и пиво ударило больше, чем я ожидал. Но после недолгих блужданий я отыскал её и замер в свете фар, потому что Леви ждал меня, он не сидел в машине, а напряженно стоял, сложив руки на груди. Если бы я не пришёл, через пару минут он бы уже вытряхивал меня из бара за шкирку.       — Эрен, ты пил? — холодно спросил Леви.       — Да, папочка. — едко бросил я, и попытался открыть дверц машину, ну с первой попытки она не поддалась, и Леви подошёл ко мне совсем близко, — Ты дашь мне сесть в машину.       — Как я могу доверять тебе, Эрен? — вместо ответа прошёптал Леви, — Ну?       — Я тоже не могу тебе доверять. — дверь наконец поддалась, и я сел в машину. Леви спустя несколько секунд сел за руль и поехал, но поехал не в ту сторону. Это я точно запомнил, мы не проезжали стремное объявление о скупке машин и рекламу стриптиз клуба.       — Леви, куда мы едем? — он не отвечал, — Я серьезно. Что-то случилось?       — Надо поговорить.       — Говори здесь! — машина резко затормозила, вывернула на обочину.       Леви вышел из машины, громко хлопнув дверью. Было страшно, почему-то я не мог сообразить, что случилось, почему Леви так реагирует, что происходит. Вышел следом, а вокруг была темнота, непроглядная темнота. Даже машин не было.       — Эрен, почему ты не послушался меня? — я ошарашено уставился на Леви.       — Когда?       — Сегодня. Я сказал, как закончишь, напиши мне. А ты?       — Я встретил друга!       Лицо Леви выглядело спокойно, но глаза буквально кромсали меня на куски. Очевидно борясь с гневом, он, будто по слогам, спросил:       — С каким другом?       — Я не собираюсь докладывать тебе, ясно? — наконец решился подать голос я. Моему уважению к Леви есть предел, и это предел наступил сейчас. Я нацелился ответить на каждое его обвинение.       — У нас проблемы, Йегер. — прорычал Леви, — А ты шляешься.       — А мне никто не говорит, что это за проблемы! Объясни, чем смерть парня, хорошего парня, но обычного, так примечательна? Ты врешь мне и врешь, Аккерман! Кто ты такой и зачем приехал?       — А что мама сказала?       — Что ты наёмник, или борешься с террористами. А вообще я хочу услышать это от тебя.       — А ты сам как думаешь?       — Я думаю, что ты жестокий мудак.       Леви усмехнулся, и от этой его ухмылки мне стало жутко. Я подумать не мог, что он скажет через секунду, но желудок уже сжимался:       — Ты такой же. — он подошёл ближе, — Не забывай об этом.       — Леви, просто скажи, что мы делаем?       — Тот, кто убил Марко, сейчас планирует теракт, он просто увидел то, чего не должен был, стал свидетелем, — быстро проговорил Леви, —Эрен. Мы не знаем, кто это, — он цыкнул, раздавил носком ботинка что-то на земле, — и не можем разводить панику, но нам надо их остановить. Понял? Эрвин мой командир и друг, и он знает всё что происходит, но если ты и дальше продолжишь страдать херней, то я не смогу защитить тебя! — к концу предложения он буквально перешёл на крик, — Так ответь мне, с каким говномесом ты шлялся?       — Какое тебе дело? Я нашёл имена, этого достаточно.       — Я волновался за тебя, кретин! — прокричал Леви, и, будто испугавшись своих слов, отшатнулся от меня и часто заморгал, — Иди в машину.       Это было слишком неожиданно. Признание Леви, всё, что он сказал о смерти Марко, и то, что он сказал в конце. Говорить не хотелось, думать тоже, поэтому я протянул замерзшие пальцы к кондиционеру, и повернулся к окну, чтобы не смотреть на Леви, но как назло его четкий профиль отражался в стекле, как будто в зеркале. И я закрыл глаза, проваливаясь в крепкий смутный сон.       Машина остановилась, я с трудом разлепил глаза, и несколько секунд не мог понять, где мы остановились.       — Не переживай, Эрен, я всё же не вывез тебя в лес, это не в моих интересах.       — Где мы?       — В паре метров от подъезда. — я услышал, как Леви крепче сжал руль, он скрипнул, под натиском сильных ладоней, — Надо привести тебя в чувства, прежде чем отдавать родителям, иначе Гриша и Карла убьют меня. Сколько ты выпил?       — Они ведь не в курсе?       — Нет. Эрен, я хочу чтобы ты знал - когда я вернулся, я не хотел избегать тебя. Не специально. Ты поймешь, потом. Эрен?       Я ничего не отвечал ему, продолжал смотреть в окно, игнорируя звук его дыхания, щелчки на панели управления, стук по экрану смартфона и лязг ремня безопасности. Мне стало смешно от его заботливого тона, и от того что он ведёт себя как «дядя Леви».       Когда его ладонь потянулась к моему лицу, чтобы убрать волосы и проверить, не уснул ли, я, не до конца отвечая за свои действия, ухватился за него, и прижал холодную руку к губам. Сердце сделало кульбит, но мне было недостаточно, я хотел большего, всего Леви. И он не убрал руку, то ли из-за растерянности, то ли потому что тоже хотел этого, хоть малейшего контакта, который был буквально необходим, иначе мы оба свихнемся в этой тесной машине.       Ко мне вернулась ясность мысли, рука Леви нагрелась от моего дыхания, я уже уверенно поцеловал тыльную сторону его ладони, оставляя влажный след, переходя на пальцы, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи его рук, чувствуя под собой шрамы, множество шрамов, и я хотел впитать в себя каждый. Леви не двигался, не знаю, дышал ли он вообще, но я не мог остановиться, терся о его руку как щенок и слюнявил запястье. Мне было мало, я хотел облизать его пальцы, кусать их, тонуть в вязком запахе его кожи и мечтать, чтобы он помог мне снова начать чувствовать себя человеком, а не животным, или окончательно приручил.       Вдруг Леви забрал свою руку, а я потянулся за ней, как дрессированный, и сам не понял, как так вышло, что я последовал за ним, потянулся к его лицу, и на секунду мне показалось, что Леви приблизился в ответ, что его глаза заблестели, а лицо покраснело. Но это была секунда, и Леви снова стал собой, отстранился и тихо, но твердо, сказал:       — Эрен, иди домой.