Как приручить дикого зверя

Уже двадцатые числа декабря, на службе уже вовсю украшают офис, на входе раздают бесплатно мандарины, даже ёлку поставили. Да и Москву украшают: много ëлок на крупных улицах, других украшений, да и распродажи начались уже в ноябре. Вся страна готовится к этому замечательному празднику. Все готовятся, кроме меня. Я совсем забыл подготовить свою квартиру, будь проклята моя служба. А просить об этом Артура… Нет, он не маленький ребёнок. И очень даже умный, смекалистый. Не только я не умею объяснять, где что лежит. Здесь немного другие причины беспокойства. Он ненавидит праздники. Как так вообще можно? И пасха не угодила, и день рождения, и новый год ему тоже не по душе. Что ему вообще нравится? Ладно, я могу понять его страх перед салютами: меня самого трясёт от резких звуков и вспышек (да, я считаю себя вполне нормальным и адекватным человеком). То, что ему не нравятся холодные салаты, тоже понятно: постоянно горло простужает и не хочет ещё раз так сделать. Мандарины не любит — запах слишком резкий, он кашляет от него. Грустно, конечно, что без них, но мне не нравится его реакция. Так вообще у него на все цитрусы. Но можно же хотя бы ëлку нарядить, гирлянды развесить и хотя бы печенье купить, отметить хоть как-то. Но нет, ему вообще ничего не нравится. И настроения новогоднего совсем нет. То шумно, то ярко, то невкусно. Я решил, что не буду на этот год никуда уезжать: дома встречу, вместе с Рыжим. Да и ему, наверное, будет легче со мной. Кстати, его самочувствие улучшилось в разы: недавние раны уже затягивались, волосы у него, конечно, выпадали, но не так сильно, как раньше. Смог даже набрать два килограмма веса. Да и добреет постепенно. Меня уже почти не боится. Вот именно, что почти. Иногда он меня всё же пугается. Но это, только когда я что-то резко делаю или трогаю его без предупреждения. Артур уже почти полностью освоился, но почему-то до сих пор не может со мной нормально поговорить. Рыжий всегда был таким… Нелюдимым. Даже на службе в свободное время держался в стороне и занимался своими делами. На делах он был одним из лучших напарников: и прикроет, и в снайпера поиграет, и в одиночку против отряда пойдёт, мечта, а не сослуживец. Но в обычное время я даже не знаю, какой он на самом деле. Знаю только то, что у него небольшие отклонения в психике. Хотя, если живёшь на службе, понимаешь, что ты сам такой же: столько ужасов мы вместе пережили и ещё сохранили рассудок и здравый смысл. Это воистину великое достижение. И даже на службе Рыжий никогда не участвовал в подготовке к праздникам: отнекивался, мол, занят либо устал. Мы там, конечно, очень мелко праздновали, но хотя бы поздравляли и мандарины друг другу дарили. А Рыжий единственный, кто не дарил ничего и ничего не брал. Да, он немного странный, я уже привык. В конце концов, я начинаю примерно понимать, что конкретно ему может не понравиться: он сам по себе тихий человек. Очень тихий человек. И любит тишину и одиночество. Также, как я выяснил, не терпит холод и жару, но предпочитает больше тепло, чем прохладу. Ненавидит всё, что сильно пахнет. Также не любит внезапные звуки и вспышки. Может быть, самому украсить квартиру, а там и у Артура настроение поднимется? Главное не настаивать, а то может выйти совсем не то, о чем я его прошу. Стоит попробовать. У начальницы я выпросил выходные на все новогодние каникулы, и минимум три недели у меня теперь свободны. Наконец-то! Ещё мои выходные как раз проходят через новый год, что тоже прекрасно. Теперь надо украсить квартиру. С самого утра, когда я достал ëлку, за мной стали шпионить через зеркало: Рыжий не выходил из комнаты, только приоткрыл дверь, через щели смотрел в зеркало и видел, чем я занимаюсь. А занимался я вот чем: сначала достал все части этой ёлки, а в высоту она метр восемьдесят, если не больше. Собирал её по частям. А с неё сыпется, жуть! Да и руки после неё чешутся. Простая ёлка, конечно, пышная и красивая, но скучная. Хорошо, что у меня есть ёлочные игрушки по типу шариков и мишуры. Шарики в хаотичном порядке, но, чтобы не упали. А то раздражает, потом обратно их вешать, да и, когда падают, грохот такой, что Артур полночи может не спать. Они у меня нескольких цветов: белые, золотые, красные и синие. Ещё они разные не только по цвету, но и по материалу: одни матовые, другие глянцевые, как зеркало, а третьи вообще с блёстками. Мишура у меня красная, и её совсем немного. Кстати, как только я достал мишуру, Рыжик все же отважился и вышел из комнаты. Не ожидал, что в комнате появится новый огромный яркий предмет. А я ещё на шею себе мишуру повесил: колется, конечно, но выглядит прикольно. — Доброе утро, Рыжий. — кажется, ему не нравится мой больно добрый тон. Он насторожился. — Доброе… — он остановился, несколько секунд смотрел на неё и сделал несколько шагов в мою сторону, — а это что… Ëлка? — Нет, это сосна, — мой юмор просто гениален. — Ладно, я украшаю квартиру к Новому году. Вот и решил её достать. Почему бы и нет. — М-м, ясно, — он развернулся и пошёл в сторону ванной. Ладно, если ему будет совсем неприятно, то я не буду вешать гирлянды. У меня самого иногда болят глаза от этого мерцания. Через несколько минут подошёл Артур: он причесал волосы (жаль, что не помыл), побрился (усы так и оставил), да и в общем стал выглядеть опрятнее. Кажется, ему интересно, что я делаю. — Ты чего, праздновать, что ли, собрался? — он будто насмехается надо мной. — Ну да. Это главный праздник нашей страны, да я и выходные как раз выпросил. Прекрасное настроение, знаешь ли. — М-м, понял… — Артур, как я заметил, начал медленно разворачиваться. — Кстати, Рыжий, помочь не хочешь? — я снимаю с шеи одну мишуру и протягиваю ему в руки. — В смысле п-помочь? Что-то сделать надо? — кажется, он испугался. Минимум насторожился. Чего он боится? Боится все испортить? Совсем его трясёт от праздников? Или не любит что-то делать лишний раз? Я без понятия. Но в руки он эту мишуру взял. Значит, помогать будет. — Смотри, — я беру мишуру в руки и просто кладу её на ветки, — давай, только на заднюю сторону не делай, ёлку я больше крутить не буду. А я пока гирлянды вытащу и настрою. — Может быть, без гирлянд? Меня трясёт от вспышек, ты же помнишь… — Меня тоже. Я просто буду редко включать, да и на постоянный свет, без мерцания. Я сам не хочу, чтобы что-то мелькало. И, кстати, можешь не переживать, мандаринов не будет. Да и салюты пускать нельзя из-за поправок в законе. Так что всё будет спокойно. В чемодане спутались две одинаковые гирлянды. Я, пожалуй, справлюсь сам и пока понаблюдаю за Рыжим. Он осторожно присаживается на колено и кладёт мишуру на третий ряд веток, если считать снизу. Сначала просто положил, потом поправляет: то поближе положит, то подальше. То конец положил на ветку, то оставит его висеть. И пытается рассмотреть через отражение в стекле, чем я занимаюсь. — Всë, Артур, спасибо. Погоди, сколько там ещё осталось? У него осталось достаточно мишуры, и он одну заботливо положил мне на плечи, помогая уже распутывать гирлянды. И вместе у нас дело пошло быстрее. Распутав две гирлянды, мы поочерёдно включали их, проверяя, а потом повесили одну у низа ёлки, а другую — на верхушке и на середине. Настроили на постоянное мерцание. У нас получилось очень красиво: Рыжий как-то перевесил и мою мишуру, чтобы она шла под наклоном, будто целой линией. То есть была не просто накинула там, где надо было положить, как подсказывало моё чутье, а действовал по какому-то алгоритму, который мне не известен. У нас осталось ещё достаточное количество мишуры, и мы стали думать, куда мы можем её деть. Рыжик сразу предложил положить её на край шкафов и полок, куда мы особо не лазаем. Хорошо, что Артур очень высокий и без табуреток и лестницы может спокойно положить мишуру так, как он хочет, может быть, ещё что-нибудь поставит, смотря, как он решит. Кажется, ему начало нравиться украшать мою квартиру к новому году: где-то часа три ходил с мишурой, то клал её, то убирал. Да и выглядел он таким... Счастливым? Не могу сказать точно. Ну, по крайней мере, ему-то понравилось. Что тоже не может не радовать. Да и у него начало появляться то самое настроение. Да-а, а я просто попросил ему помочь повесить на ëлку мишуру, чтобы в итоге она висела на шкафах, на полках, и он даже умудрился повесить её на плоский телевизор! Да так, чтобы она смотреть нам не мешала. Где-то я смог раздобыть еще несколько гирлянд, правда, с очень приглушённым светом и аккуратно повесил их в коридоре. Аккуратно, потому что Рыжий из-за своего роста может случайно в них врезаться. Ну, и одну гирлянду я смог положить на мишуру, которая лежит на телевизоре. Хорошо, что почти везде в квартире установлены розетки. Когда время близилось к вечеру и полностью стемнело, мы разложили диван. Нет, на нём спать мы не будем. Просто полежим. Я включил все гирлянды на постоянный свет и выключил весь обычный. Мы с Артуром вместе легли на диван и просто смотрели: на невероятно красивую ëлку, на прекрасный приглушённый свет от гирлянд, на яркую мишуру. Рыжий взял меня за руку... Просто обнял своей ладонью и несильно сжал. У меня тогда сердце чуть не выскочило! Он меня сам не трогает никогда и себя трогать не позволяет, а тут... Я хотел посмотреть на его лицо, чтобы предположить, о чем он думает. А глаза у него закрыты. Засыпает. Да я и сам зимой почти постоянно сплю: темно уже в четыре вечера. Рыжий вообще в своём нормальном состоянии не бодрствует. Только спит и иногда ходит по квартире. Кажется, совсем одомашнился, как кот. Хотя нет. Конечно, ему хорошо здесь, в квартире: во время сна никто не тревожит, еда и вода в свободном доступе. Да и прям в неволе его никто не держит: он в любой момент может пойти на улицу, я его никак не ограничиваю в этом плане. Все равно он на улицу не хочет. В общем, живёт он просто прекрасно. Все условия для счастья есть. А меня он до сих пор побаивается. Правда, я пока не знаю, почему. Но пока что это не важно: скоро праздник, и мы оба хотим его прекрасно провести. Так хочется, чтобы он не уснул в новогоднюю ночь, а посидел вместе со мной, мы бы поели, даже без алкоголя, и уснули бы к утру. И нам было бы хорошо. Нет, прекрасно. Мне уже не терпится поскорее отметить этот замечательный праздник. Грустно, конечно, что без друзей, но, хотя у меня есть Артур. И он счастлив. Ему сейчас очень хорошо. Я знаю, что, если встречу с ним новый год, побуду с ним в этот замечательный день, ему станет лучше. Я знаю это. И я пойду на все, чтобы Рыжику было хорошо.