Страсть

      Когда люди счастливы, время несется со скоростью света. А может и еще быстрее. Банальная, но верная истина. Встречи, объятия, улыбки, доверительные разговоры … да было ли это все?       После утомительного марафона на льду, с разного рода сомнениями, неудачами, поисками оптимальных вариантов, для Нейтана просто глотком свежего воздуха были свидания с любимой. Как бы сильно он не уставал. Тем более выразить и пропустить через себя в этот раз он должен был совсем нелегкую музыку. Моцарт жил в нем давно. И прощаться с карьерой фигуриста он хотел именно под эту музыку. Она отнимала слишком много сил. Иногда казалось, нутро выворачивает наизнанку. Нужно было как-то восстанавливаться, чтобы не произошло эмоционального выгорания. Олив, любящая и понимающая была в этот момент самым лучшим из всего, что могло с ним случиться.       Иногда они уезжали куда-нибудь к океану. Находили тихий, безлюдный уголок и располагались там с комфортом. Нейтан укладывал голову на колени к любимой, а она тихо перебирала его черные кудри. Иногда в молчании, ибо для обоих это было своего рода медитацией под шум волн и шелест ветра. А иногда вели задушевные разговоры. Нейтан доверительно рассказал Олив о Моцарте, и она делилась своими какими-то размышлениями об этой музыке. Тьма и свет, рай и ад, космические процессы, и разнообразные оттенки жизни, которые не желали укладываться в четкие рамки Добра и Зла — все это мелькало в разговорах. Иногда Нейтан отмечал какую-то неожиданную деталь для себя, чтобы попробовать что-то в образах. Но «умные разговоры» утомляли, и тогда в ход шла какая-нибудь милая шутка, более соответствующая обстановке романтического свидания. Порой Нейтан увлекался и показывал какие-то выразительные позы и жесты из новой программы. Олив смотрела на его руки, четко выделяющиеся на фоне закатного неба, совершенно завороженная их красотой и выразительностью. Их линии казалось пели, настолько они были прекрасны. А потом, в жаркой тьме маленькой съемной квартиры, руки эти так нежно обнимали и ласкали ее, что порой казалось, что можно лишиться сознания. В полубреду Олив жадно целовала изящные пальцы, а потом прятала лицо в его ладонях и бормотала какие-то слова, пытаясь передать все, что чувствовала. И с каким-то отчаянием понимала, что ничего не выйдет. Потому что слова это только звук, да и нет на свете таких слов. Нейтана порой смущало такое проявление чувств, в котором ему виделось что-то от идолопоклонничества. Он привлекал любимую к себе, шептал ласковые слова. А потом какое-то время они сидели обнявшись, и казалось, слышали ток крови, бегущей по венам. Бежала она в одном водовороте. И было у них в тот миг одно сердце, одно дыхание, одна душа.       В один из дней той счастливой недели, влюбленная парочка выбралась в кочующий Луна-парк в стиле «ретро», устроив себе праздник с аттракционами, сладкой ватой, и прочими удовольствиями.       Когда Нейтан предложил Олив «Русские горки», она согласно кивнула, хотя противно засосало под ложечкой от одного вида этого аттракциона. Девушке приходилось закрывать глаза и слишком тесно прижиматься к любимому. Каждый раз, когда кабинка ухала вниз, сердце почти останавливалось. Она даже кричать не могла. Но любимый был рядом, и в ее сознании восторг перебивал ужас. Потом, правда, ноги какое-то время не слушались, и Нейтана даже испугала ее бледность. Но Олив храбро улыбнулась и сказала, что это пустяки и с ним она готова еще и не на такие подвиги.       —Нет, подвигов уже хватит, — решительно пресек подобные речи Нейтан. — Мог бы догадаться, что для тебя это все слишком. И не стоит испытывать судьбу и твои нервы. Мы здесь только ради удовольствия. Так что вот тебе за пережитое. Наслаждайся.       И он протянул девушке сладкую вату, странное лакомство, которое в огромных количествах поедается в таких вот местах отдыха. «Странное», потому что одно сплошное надувательство: вроде что-то ел, но в то же время не ел. Зато весело. Они доедали вату сидя в тени густого дерева. Олив полезла было в сумочку, за влажной салфеткой, чтобы вытереть губы. Но Нейтан остановил ее:       — Слишком сладкие губки, — дразняще усмехнулся он. — Уж лучше я сам. — Нейтан склонился к возлюбленной, и через секунду ему довелось прочувствовать «вкус поцелуя» в прямом смысле этого слова. А уж сладко было обоим.       Луна-парк в тот вечер просто изумлял разнообразием развлечений и аттракционов. Олив и Нейтан не успевали испробовать все интересное. Внимание их привлекла парочка в ярких костюмах, выпускающая огромные мыльные пузыри. В искусственном свете прозрачные шары играли яркой радугой и выглядели совершенно потрясающе. Парень в забавном белом цилиндре заметил восхищенный взгляд Олив. С таинственным видом подошел он к влюбленной парочке и словно двух бабочек разом поймал их прозрачным сачком. Всего лишь на краткие мгновения Нейтан и Олив оказались внутри радужного, искрящегося шара. Окружающий пейзаж приобрел текучие очертания, заискрился новыми красками. И также внезапно лопнул, разлетевшись на тысячи крошечных брызг. Влюбленным осталось лишь зажмуриться и рассмеяться от столь быстрой смены впечатлений.       А потом, проходя мимо тира, Нейтан вознамерился было выиграть для любимой девушки забавного плюшевого кота. Стрелком, правда он был никаким. И когда смазал в пятый раз, Олив не выдержала, отобрала у него ружье, и прицелилась сама. Но ее результат был немногим лучше. Тем более Нейтан специально бурчал под руку: «Зайку пожалей. Мишка в чем провинился?» Олив нервно хихикала, и после трех попыток, сдалась. Оставался один выстрел. Нейтан выдал его почти не целясь и, о, чудо! Крылья мельницы завертелись. Хозяин тира в изумлении выпучил глаза. Ведь именно за это и полагался приз. Нейтан и Олив не выдержали, и громко расхохотались.       — Сколько лет здесь, такое в первый раз вижу, — отметил хозяин, вручая им выигранного кота. — Вы наверное очень фартовые молодые люди.       — Да, мы такие, — Олив счастливо блестя глазами, прижала свой приз к груди.       — Какой-то он странный, — заметил Нейтан, выходя из тира. — Фиолетовый кот.       — Я люблю странных, — пожала плечами девушка. — Тех, кто не похож на других. Гребет против течения, потому что видит где-то там какую-то свою цель.       — Коту, похоже, повезло, — усмехнулся фигурист. А потом вдруг лицо его стало задумчивым. — А я? Я странный в твоем понимании?       — Еще какой, — Олив серьезно посмотрела в его темные глаза. — Ты особенный. В тебе сила есть. И одержимость. Ты к своей цели несешься на какой-то бешеной скорости. Огонь в тебе. Иногда мне жутко даже, что сгоришь. Но я слишком хочу верить в тебя. И буду верить. Несмотря ни на что.       — Моя хорошая, — прошептал Нейтан, прижимая ее к себе, и нежно лаская волосы.       — Сегодня такой замечательный вечер, — Олив тихо улыбалась. — Спасибо, тебе за мой кусочек счастья.       — НАШ кусочек, — поправил ее возлюбленный и девушка согласно кивнула.       Были эти дни или их не было? Сейчас, когда Нейтан стоял в аэропорту и смотрел на улетающие самолеты, ему казалось, что все было сном. И Олив где-то там, в небе. А с ней улетел странный фиолетовый кот, которого она обещала любить почти как его самого. Нейтан вздохнул и даже немного позавидовал плюшевой игрушке. Кот там, рядом с ней, а ему снова остаются лишь разговоры в «Zoom». А еще каток, Моцарт, Раф, Ше Линн — все как было раньше, до Олив.       — Идем, подвезу тебя, — низкий женский голос вывел Нейта из задумчивости. Да, Шейла. Она отвозила их обоих в аэропорт.       — Спасибо, — тихо поблагодарил он, следуя за женщиной.       — Ну не раскисай так, — Шейла ободряюще потрепала его по плечу. — Будут еще встречи и расставания. Столько всего будет. В ваши то годы.       — Наверное, — как-то вяло согласился Нейтан, захлопывая дверцу машины.       Дорога прошла в молчании, лишь изредка прерываемом односложными указаниями фигуриста о направлении. Шейла благоразумно не донимала его болтовней. Наконец, она затормозила в нужном месте.       — Я очень вам благодарен за помощь, — Нейтан впервые за вечер поднял глаза на женщину. Хорошее воспитание взяло верх над невеселым настроением. — Аниматор из меня сегодня конечно никакой, но если хотите зайти в гости …       — Не откажусь, — лучезарно улыбнулась Шейла, вылезая из машины. — Скромно, но уютно, — констатировала она, уже осматриваясь в холостяцком жилище.       — Выпить не предлагаю, вы за рулем, — Нейтан поставил на столик небольшую коробку дорогих конфет. — А это вот предложить могу.       «Как тонко намекнул, что будет терпеть меня здесь очень недолго», — отметила про себя певица, повертев в руках предложенные сладости.       — Марка солидная, старинная, — произнесла она уже вслух. — И точно знаю, что вкусные. Фанатский подарок?       — Да, — как-то неохотно признался Нейтан. — Сам я не ем. Держал для подходящего случая.       — До чего приятно, что «подходящим случаем» оказалась я, — улыбнулась Шейла, доставая конфету из коробки. — Мне, конечно, тоже фигуру беречь нужно. Но от одной, думаю, ничего страшного не произойдет. Надо же хоть чем-то компенсировать сегодняшний ужасный день со скандалами на съемках и очередными разборками с Фредом. Я довела до истерики третьего из мальчишек, которых он мне подобрал для клипа. Но для начала он довел меня до нервного срыва. Мне страсть там нужна, а он амеба, медуза… В общем, Фред пообещал меня пристрелить. Единственный человек в этом мире, кто еще может меня спасти, это ты.       Нейтан слушал эту тираду вполуха, думая о своем. Но последние слова заставили его оторваться от телефона, и с некоторым недоумением уставился на свою не в меру говорливую гостью:       — Простите, я не совсем понял последнюю фразу.       — Ты нужен мне ... нам нужен. В этом клипе. В качестве моего партнера. Уверена, что на паркете ты танцевать умеешь не хуже, чем на льду. У меня глаз наметанный. И про балет я тоже в курсе.       — Это самое необычное предложение из всех, что я слышал, — пробормотал Нейтан, пытаясь осмыслить сказанное. — Но обычно подобные вопросы решает мой агент.       — Да, я знаю, — с досадой поморщилась Шейла. — Через агента будем улаживать формальности. А мне слишком важно, что думаешь об этом ты, а не третье лицо.       — Что ж… — фигурист уже успел собраться с мыслями. И теперь старался подбирать слова как можно более деликатно. — Я очень благодарен вам за столь лестную оценку моих скромных талантов. Но боюсь, вынужден буду отказаться. В другое время, может быть, все было бы по-другому. Но сейчас… сейчас олимпийский сезон. Слишком много работы. Я не стану утомлять вас подробностями о том, почему это так важно для меня…       — Я знаю, — осторожно перебила его певица. — В курсе всех подробностей. Могу заявить, что за последние два-три дня я окончательно превратилась в «нейтофанку»… или я уж не знаю, как называют себя твои фанатки. Да, да, можешь посмеяться. Интернет все-таки в этом плане великая вещь. Но ты не затратишь много времени. Три минуты клипа. Максимум три дня съемок. И готовься к главному старту жизни дальше. Ну?       — Еще раз благодарю вас за лестное предложение, но нет, — твердо произнес Нейтан. — У меня не было навыков подобного рода работы. Нужно будет время, чтобы освоиться и разобраться. А я не могу распыляться. Права не имею. Потому нет. Извините.       — Вот чертов перфекционист, — Шейла начинала распаляться. — Да у тебя органика кошачья. Невелика премудрость — перед камерой покрасоваться. И потом тебе разве деньги не нужны? Сколько хочешь? — выпалила она.       Нейтан резко выпрямился, зло отбросил упавшую на лоб волнистую прядку. В глазах его застыл лед, а тонкие ноздри затрепетали, как у норовистого и породистого коня.       — Уходите, — глухо процедил он сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не вспылить. Однако Шейла смотрела на него сейчас с нескрываемым восхищением:       — Наследник императорской династии, не иначе, — пробормотала она. — Идеальный. И я сама только что все испортила. Вот черт, — певица внезапно ощутила слабость в коленях, медленно присела на кушетку, опустив голову. — Я уйду сейчас, — в голосе ее зазвучала безмерная усталость. — Уйду. Прости меня за эту грубость. Я не хотела … оскорбить тебя.       Нейтан не знал, в какой момент этого вечера был шокирован больше: когда прозвучало предложение его купить или вот сейчас, когда звезда эстрады, сидит с понурым видом у него в комнате и бормочет какие-то извинения. Ну и перепады. Ну и женщина. Фигурист взял в руки бутылочку воды, свинтил крышку, подал гостье и присел на корточки у ее ног.       — Спасибо, — благодарно кивнула Шейла и жадно сделала несколько глотков, запрокинув голову. Нейтан смотрел на нее снизу вверх взглядом, полным сочувствия. И женщина вдруг ощутила просто непреодолимое желание погрузить пальцы в эту роскошную черную массу кудрей. И ласкать, ласкать … до бесконечности. Но она уже достаточно натворила сегодня. С трудом сдержав порыв, она лишь улыбнулась ему. — Ты добрый мальчик. Чуткий очень. А я … я всегда страдаю от того, что эмоции впереди мозгов бегут. Привыкла все брать нахрапом. Я ведь сама пробивалась на Олимп. Ногами, локтями, зубами. Штурмовала вершины, о стены билась, пока не покорятся. И с людьми так. Об их чувствах не думала, когда своя выгода была. Ураганом проносилась. А за мной только выжженная земля оставалась. И горы пепла. — Она замолчала, ощутив, как горло сжала судорога. Потом сглотнула и лихорадочно продолжила: — У меня вся надежда сейчас на этот клип была. И на песню. Карьера моя на излете. Мамы и бабушки слушают еще, как воспоминание о молодости. Я застала еще время, когда за счет дисков жить можно было артисту. А теперь интернет пришел. Диски в прошлом. Концерты в небольших залах — вот мой потолок. Да, я еще мелькаю по ТВ, в каких-то второсортных шоу. Что-то пою. Но понимаю, что обо мне уже редко вспоминают. А клип мог бы напомнить, что жива еще. И петь могу.       — А мне нравится одна ваша песня, — неожиданно улыбнулся Нейтан.       — Какая деликатность, — проворчала певица. — Скажи правду, что нравится твоей бабушке.       — Нет, мне, — он был настойчив. — Там о том, что если упал, поднимись и иди дальше. Я стараюсь так и делать. — И он напел пару строчек, которые Шейла с удовольствием продолжила.       — У тебя еще и голос чертовски сексуальный, — вздохнула певица. — Просто кладезь талантов. Когда получишь свою медаль, приходи ко мне. Займусь продюсированием. Сделаю из тебя звезду. Потом, если сейчас не хочешь. Ладно, пойду. А то заболталась. А с клипом между тем нужно что-то решать.       — А вы в самом деле считаете, что мое участие в этом клипе, могло бы как-то повлиять на ситуацию? — задумчиво поинтересовался Нейтан       — И он еще спрашивает! — Шейла воздела руки к небу. — Уж поверь, я кое-что в мужской харизме понимаю. За столько то лет творческой деятельности. И в органике, и в пластике. Ты просто цены себе не знаешь.       — Если я пообещаю подумать …       — Подумай, — Шейла в порыве положила руки ему на плечи и заговорила быстро-быстро, словно боясь спугнуть направление его мысли. — Хорошо подумай. Поговори со своими там. С Олив. Ты ведь из-за нее тоже смущаешься. Да, в клипе будет несколько хм-м… откровенных моментов. Но все в пределах. Культурно и красиво. Ты бы знал, как снимают откровенные сцены в кино и что такое экранный поцелуй. Какая это все, прости за грубость, лажа. И как же ты хорошо улыбаться умеешь, — перебила она вдруг сама себя. — И эта змейка-злодейка… сколько сердечек она разбила? — Шейла осторожно прикоснулась двумя пальчиками к волнистой прядке, упавшей ему на лоб, и откинула ее назад. Потом почти невесомо провела по лицу парня, на секунду остановившись на его губах. — Губки эти крупным планом давать нужно. Это я точно знаю.       Сейчас ее лицо было достаточно близко, и Нейтан будто впервые увидел глаза. Огромные ярко-зеленые очи, с золотистыми искорками. Ведьмины глаза, глубокие, как омуты. Опасной была эта близость.       — Так ты обещаешь, что подумаешь? — прошептала Шейла, не сводя с него колдовских глаз.       — Обещаю, — Нейтан почувствовал, что в эту минуту мог бы пообещать что угодно.       — Хорошо, — его гостья резко выпрямилась, разом разорвав опасное притяжение. — И раз уж ты решил стать милым сегодня, то выполни еще одну мою просьбу. Не пугайся, душу продавать не потребую, — усмехнулась Шейла. — Перестань подчеркивать мой возраст. Это, в конце концов, неприлично. Знаешь, какие муки я ощущаю по твоей милости! — Она трагически закатила глаза.       — Хорошо, на «ты», — рассмеялся Нейтан. — Я совсем не хочу, чтобы ты страдала.       — Ты просто совершенство, — констатировала певица. — Но если тебе придется работать со мной… характер … в общем сложный у меня характер.       — Мир спорта ничем не лучше мира шоубизнеса, — усмехнулся Нейтан. — Так что я закаленный.       — Что ж, тем лучше, — Шейла поднялась, подошла к зеркалу и поправила прическу. — Оставляю тебя размышлять и жду звонка.       Нейтан проводил ее до машины. Потом еще немного постоял, подставив лицо ветру. До чего же странный сегодня день. И до чего странная женщина Шейла. Олив говорит, что любит странных. Малышка моя, Олив. Скоро она сообщит, что долетела нормально. И он сможет сказать, что ужасно скучает. Все встанет на свои места. И в жизни снова наступит гармония.