Часть 17. Ты мое осеннее безумие
26 мая 2023 г., 00:45
Какое же это счастье снова сесть за руль своей любимой машины. После тоскливых больничных будней с их режимом, процедурами, лекарствами, удручающей едой, вырваться, наконец, на свободу. Волосы ее уже достаточно отросли, теперь можно позволить приятелю ветру трепать их сколько угодно, ласкать лицо и шею. Как же она соскучилась по всему этому. Хотя, конечно, скорости теперь уже не те. Шейла и так достаточно долго уговаривала Фреда, чтобы он вернул ей ключи. А он может быть твердым, когда захочет. Опять они ссорились, как в добрые старые времена. И это тоже возвращало Шейлу к привычной жизни. Только теперь она стала чуть более податливой, чуть проще шла на разумные компромиссы. Они договорились: Фред возвращает ключи, а Шейла клятвенно обещает ездить так, как это делают нормальные люди. А не носиться по трассе, подобно торнадо, приводя в бешенство всех водителей.
«В размеренной езде тоже есть свои прелести, — убеждал ее Фред. — Ты просто попробуй». У него было такое лицо при этом, что Шейла внутренне дрогнула. Сколько же он пережил за последнее время. Какой любовью и заботой окружил ее в больнице. Шейла слишком привыкла к тому, что он всегда рядом, в горе и в радости. Спокойный, рассудительный, надежный, как каменная стена. Привыкла, и перестала ценить. А теперь, в вынужденном покое пересматривая всю свою жизнь, вынуждена была признать, что была в какой-то степени эгоисткой. Фред, несомненно, заслуживал хотя бы какой-то благодарности за свою долголетнюю преданность. А сейчас, когда после аварии, самочувствие ее все еще оставляло желать, так приятно было ощущать на себе ненавязчивую заботу. Это ведь прекрасно, что есть на свете человек, который возьмет на себя часть проблем, ничего не требуя взамен. Как делал уже на протяжении … ну, не будем уточнять какого времени.
— Фред, я буду ползти по трассе со скоростью улитки, — Шейла обняла его и прижалась лбом к плечу. — Вот честное слово. Помесь улитки с черепахой.
— С трудом себе представляю сие зрелище, — Фред усмехнулся. — Верну ключи, чтобы вдоволь им насладиться.
—Мне просто на воздух хочется после больницы.
— Ох, Шейла, милая моя сумасшедшая вечная девчонка, — Фред ласково погладил ее спину, гибкую и чувствительную, как у кошки. — Я все понимаю. Тебя в клетке держать нельзя. Только хуже наделаешь.
— Ты всегда слишком хорошо меня понимал, — Шейла запрокинула голову и посмотрела в глаза мужчине. — И я действительно очень ценю это. Правда.
— Лети уж. Только будь осторожна. Прошу только об этом.
И вот теперь она «летела». На разумной скорости, которая, в самом деле, казалась ей черепашьей. Однако Фред снова оказался прав. В такой езде тоже можно было найти свое удовольствие. Когда пейзажи за окном не выглядят смазанными полосами, но можно рассмотреть всю их красоту. Вспомнить какие-то памятные вещи, с ними связанные. Подумать, помечтать о чем-то хорошем.
Шейле хотелось попасть на тот утес, где они с Нейтаном приятно проводили время. Кажется, это было только вчера. А между тем, прошло уже полгода. Он теперь Олимпийский чемпион, знаменитость, желанный гость на разных шоу. Книгу написал. Даже две. Мотается по стране с шоу «Stars on ice». Что ж, прекрасно. Он целиком заслужил свой триумф.
Шейла въехала на знакомую площадку. Тихо зашелестел гравий под шинами останавливающейся машины. Вот и конечная цель ее поездки. Щелкнула закрывшаяся дверь. Вид отсюда действительно потрясающий. И целебный морской воздух. Шейла вдохнула полной грудью. Да только зачем себя обманывать? Разве за этим она сюда приехала? Видов и воздуха в Калифорнии пруд пруди. Любая скала, любая бухта. Не в этом дело. Тогда в чем же?
А в том, что ты скучаешь по этому мальчику, Шейла. Пожар осенней любви горит слишком ярко, сжигая душу дотла. Сама того не желая, ты отдала ему всю себя, без остатка. Теперь осталась лишь пустота. И ты пришла сюда, в это памятное место, чтобы возобновить в душе какие-то дорогие мелочи, в надежде в них почерпнуть силы для дальнейшей жизни.
Шейла не стала подниматься на утес. На это не было еще достаточно сил. Присела на валун внизу, и устремила задумчивый взгляд на простор океана. Солнце играет в мощных волнах, придавая им ослепительный блеск, от чего глаза приходится щурить даже в темных очках. Тогда волны тоже сияли. Тихим таинственным серебром лунной ночи. И его глаза цвета кофе светились теплым, ласковым светом. Шейла вспоминала шелковистые завитки кудрей, упрямых и непослушных, похожих в чем-то на своего обладателя. Самую обаятельную на свете улыбку. Милую скороговорку бархатного, проникающего в душу голоса. Такого мужского и взрослого. Удивительные руки, сильные и крепкие, с натренированными мышцами, но в то же время с хрупкими запястьями и чуткими длинными пальцами музыканта. Губительное сочетание силы и нежности. Да и весь он, сотканный из мужского и юношеского, был неотразимо привлекателен.
Шейла, в самом деле, плакала, когда смотрела олимпийскую «Богему». Это было признанием в любви, их история, рассказанная в прямом эфире, практически на весь мир.
Обманщик. Милый обманщик. Ты сидел у моей постели в реанимации, и умолял вернуться к тебе. Я чувствовала, как слеза обожгла мою руку. Я вернулась. Но ты где-то там, далеко. С этой девочкой. А я? Наверное, я должна была умереть в той аварии. Но, похоже, в последний момент где-то в высших сферах передумали. Зачем-то я еще здесь нужна. Вот только понять бы, зачем.
Нейтан помог ей снова подняться в творческом плане. Их клип, а также совместная песня с Ником Кейвом, совершенно неожиданная для тех, кто раньше знал Шейлу только по эстрадным шлягерам, возродили уже сильно угасавший интерес к ее личности. Запись после аварии давалась нелегко. Голос звучал не в полную силу. Зато в интонациях появился драматизм, накал. А для философского творения австралийца о жизни и смерти все было в самый раз. Он предложил Шейле не исчезать с горизонта, и продолжить сотрудничество. Сейчас для нее это признание было важным, как никогда. Значит, она все еще интересна, как артистка. Мы еще поборемся, обещала себе Шейла. А ведь этот потрясающий подарок она получила именно от Нейта. Милый мальчик, ты оставил мне возможность творить, взамен твоей любви. Что бы я выбрала сама, случись такая необходимость? Вопрос риторический.
О концертах, разумеется, речь пока не шла. Но Шейла потихоньку стала сочинять сама. В голове ее теперь звучали какие-то отрывки мелодий, которые не всегда удавалось поймать. А слова складывались в строчки. Раньше она никогда не писала песен. Теперь же ей было, что сказать. Однажды Шейла даже рискнула показать кое-что Нику. И была приятно удивлена, что тот посоветовал не бросать этого занятия.
— Это интересно. Только пока недостаточно отшлифовано, — сказал австралиец. — Но все можно поправить. Снять шелуху. Уверен, тебе стоит продолжать. А я помогу, если нужно.
Что ж, это тоже было приятно, и внушало оптимизм на будущее. Если, в конце концов, интерес к ней, как к вокалистке, совсем угаснет. Или сил на полноценные концерты не хватит. Исполнять собственные песни в студии тоже неплохой вариант. Хотя на альбомах сейчас не особо то заработаешь. Эпоха интернета.
Все это было вроде бы неплохо. Раскрыть в себе новые творческие грани, поделиться с людьми чем-то своим особенным, выстраданным, плодом многих размышлений. Но все же, вряд ли только ради этого она смогла прервать цепь женских смертей в их роду.
«Должно было быть что-то еще. Что-то очень важное», — думала Шейла, садясь в машину, чтобы ехать обратно. По дороге она решила заехать в свое любимое кафе. Там подавали потрясающе вкусный кофе, заваренный по всем правилам искусства. Да еще со свежайшими венскими булочками, которые просто таяли во рту. Иногда можно наплевать на все диеты, и побаловать своего внутреннего лакомку.
Шейла аккуратно свернула направо, мысленно уже смакуя будущий заказ. Однако в окружающей обстановке вдруг почувствовалась некоторая тревожность. Шейла увидела, как неподалеку от трассы бежала совсем еще молодая женщина, азиатка, с ребенком на руках. По всему было видно, что двигается она из последних сил. Шейла видела серое совсем лицо с открытым ртом, судорожно хватающим воздух. Вскоре силы совсем оставили женщину, и она рухнула на землю, стараясь однако в последний момент вытянуть руки с ребенком, чтобы тот не слишком сильно ударился при падении.
Шейла резко затормозила неподалеку от развернувшейся перед ее глазами драмы. Дернула дверь, выскочила из машины, и побежала к несчастной. Вблизи картина оказалась еще страшнее. Светлая одежда женщины со спины была запачкана свежей кровью. Шейла склонилась к ребенку. Это была девочка, лет пяти на вид. Она лежала неподвижно, с каким-то застывшим взглядом. Очевидно шок. Нужно было что-то предпринять, причем немедленно. Вызывать 911, наверное, будет дольше, чем самой отвести пострадавших в больницу. Сначала девочку. Шейла осторожно подняла ее на руки. Казалось, в ней веса совсем нет. Такая маленькая и хрупкая. Пугало ее молчание и полная отрешенность от всего. Ни слез, ни криков ужаса. У Шейлы воздух сошелся в горле. Пришлось судорожно вздохнуть, чтобы выровнять дыхание, и унять нервную дрожь. Она боялась сделать что-то не так, навредить ребенку.
— Не бойся, маленькая, — шептала она по дороге к машине. — Сейчас мы поедем в больницу. Там ты будешь в безопасности. Вот так, осторожно. — На сидении девочка сидела все также неподвижно, словно кукла. — Сейчас я приведу твою маму, а ты посиди тихонько. Все будет хорошо, — бормотала Шейла, больше пытаясь убедить в этом себя. Потому что состояние мамы совсем не внушало надежды. Она дышала тяжело, а взгляд сильно туманился. Но, все-таки, Шейле удалось ее приподнять, и общими усилиями они дошли до машины. Там певица осторожно усадила молодую азиатку на сидение рядом с водительским. Сама бегом села за руль. Прости, Фред, но мне придется нарушить своё обещание. И Шейла понеслась в больницу на максимально возможной скорости.
— Линда, — вдруг тихо прошелестела раненая женщина. — Спасите Линду.
— Линда, это ваша девочка? — Шейла мельком взглянула на свою пассажирку, и сердце ее сжалось: не довезет. На лице молодой женщины проступила испарина.
— Спасите. Обещайте. — Она задыхалась.
— Да, да, я позабочусь, обещаю. Вы только силы не тратьте. Молчите, — почти с мольбой просила Шейла.
— Мы были … в парикмахерской, — женщина, словно не слышала просьбу, и продолжала сквозь то и дело прорывавшийся кашель и тяжелое дыхание. — Он … он ворвался… он кричал, что мы наслали ковид на страну. Нас нужно убивать… у него было ружье… я побежала… он стрелял в спину… я спасала Линду… я …
— Да, да, мы спасем Линду, и вас тоже. Только молчите, пожалуйста. Вы нужны Линде. Мы приехали уже. Сейчас… сейчас, потерпите.
То, что было потом Шейла помнила смутно. Она сидела где-то в приемном покое. Рядом тихонько прикорнула Линда. Она по-прежнему не произнесла ни слова, только сжимала в руке яркую игрушку, которую дал ей кто-то из медперсонала. Ни есть, ни пить не хотела. Напрасно Шейла соблазняла ее вкусными булочками или конфетами. Линда молча смотрела куда-то вдаль. Только крепче прижималась к доброй и красивой тете, которая пыталась спасти ее маму.
Страхового полиса у несчастной женщины не было. Шейла пообещала оплатить операцию, только бы это помогло. Но никто не ручался за успех. К сожалению, чуда не произошло. Полицейские, прибывшие в больницу, едва успели получить какие-то сведения из уст умирающей. Шейла тоже рассказала то немногое, что знала. Как она и подозревала, это было преступление на расовой почве. Безработный чернокожий давно, и буквально до зубовного скрежета ненавидел азиатов. Не то он в секте какой-то состоял, не то просто его бесило, что люди с монгольскими чертами приезжают в США, и начинают зарабатывать деньги. Учатся, получают образование, работают на десяти работах. В конце концов, преуспевают. Во многих областях. В медицине, в кинематографе, спорте, айти технологиях. А у него ни работы, ни денег. Вот тогда и приходят в голову всякие бредовые мысли. Есть, кого обвинить во всех несчастьях. Хватается ружье, и всё. Очередная трагедия.
Шейла думала об этом, когда приехала домой. Фред только взволнованно вздохнул, и крепко прижал ее к себе:
— Тебя хоть привязывай дома. Чтобы не впуталась в очередную историю. Я испугался. Такие психи, увы, не редкость в наше время. Давай быстро в ванну. Я приготовил твою любимую, с ароматами розы и жасмина. Потом отдохнешь.
— Спасибо, Фред, — Шейла благодарно потерлась щекой о его плечо. Совсем, как кошка. — Я ведь тоже испугалась, — призналась она уже потом, когда возлежала среди подушечек, и попивала свой чай. — Не за себя. Просто эта девочка… Линда. Она совсем в шоке. Мне за нее страшно было. И мама ее. Я так боялась, что не довезу. И все напрасно, — голос певицы дрогнул.
— Тебе не в чем себя винить, — Фред успокаивающе сжал ее пальцы. — Ты сделала все, что могла. И даже больше.
— Наверное, — тяжело вздохнула Шейла. — Фред, а как ты думаешь, я бы могла в какой-то мере заменить Линде маму? Она не хотела идти с полицейскими. Но там ведь сложный случай. Ее надо показать специалисту. А я пообещала навестить ее и … А потом подумала, что мама ее, наверное, не хотела, чтобы в приют. Здесь бы ей было хорошо.
— Если бы это было твое четкое и осознанное решение, а не принятое вот так, под влиянием эмоций, думаю все получилось бы, — ответил Фред после недолгого раздумья. — Но ты должна все серьезно обдумать, взвесить. Ребенок ведь не игрушка. Это большая ответственность. Переспи с этой мыслью.
— Да, я понимаю. Спасибо, Фред. Что бы я без тебя делала. Без твоей спокойной рассудительности. — Шейла положила голову на его плечо.
— Боюсь, то же, что ты делаешь и вместе с моей рассудительностью, — усмехнулся он, взлохматив ей волосы. — Гоняла бы на машине, заводила страстные романы и влипала в истории.
— Ты прав, как всегда, мой мудрый Каа.
Таким образом, спустя еще два месяца, в доме Шейлы появилась маленькая Линда. Предстояла нелегкая задача: вернуть ребенку интерес к жизни. Заставить забыть тот ужас, что пришлось ей пережить. В первое время будет, конечно, трудно. Но Шейла верила, должно получиться.
— Я, конечно, не могу знать наверняка, но, мне кажется это и есть то самое, ради чего я осталась жива, — говорила она Фреду. — Вернуть мир в одну маленькую душу. Я должна это сделать. И я сделаю. Иначе, все теряет смысл.
***
В круговерти постолимпийских событий Нейтан получил от Шейлы приглашение в гости, когда будет в ее краях. График у него сейчас был не менее адский, чем при подготовке к соревнованиям. Только теперь все не ограничивалось только пределами катка. В поездках он, кажется, исколесил всю страну. Плюс шоу в Японии. Он еще не видел Шейлу после больницы. Но безумно хотел. А если очень хочется, то и возможность найдется. Нейтан ехал по знакомой дороге. Он нервничал немного. Шейла сказала, что хочет познакомить его с Линдой. Трагическую историю девочки Нейтан знал уже в общих чертах. Он принял ее достаточно близко к сердцу, как принимал все, что касалось представителей диаспоры. Нейтан хорошо знал, с какими трудностями приходится сталкиваться выходцам из Китая и других азиатских стран. Знал о расовых предрассудках, которые, увы, еще далеко не изжиты в США, да и в других странах. Он старался помогать, насколько это возможно. А Линда пережила такую трагедию. И он совсем не был уверен, что сможет найти правильные слова, верный тон, чтобы она смогла как-то оттаять в разговоре. Вот этот момент заставлял его нервничать. И Шейла… Сейчас он увидит ее. — Привет, — она всегда владела собой гораздо лучше него. Посвежевшая со времени больницы, яркая, словно тропическая бабочка, для него не утратившая ни унции своей магической привлекательности. — Сегодня жара стоит просто адова. Сейчас налью тебе что-нибудь прохладительное. Проходи, чувствуй себя, как дома. «Дома». Ах, чертовка. У Нейтана так много всего было связано с этой виллой, что иногда она, и в самом деле, казалась ему чем-то вроде дома. И Шейла, судя по интонации, прозвучавшей в этой фразе, явно догадывалась об этом. Но сейчас, особо «дома» себя здесь не ощутишь. Слишком многое изменилось. Вот и Фред радушно поднялся ему навстречу. Теперь они попивают приятный коктейль на прохладной террасе, и ведут неспешный разговор о разных пустяках. Как будто не пылали здесь страсти еще каких-то несколько месяцев назад. И у Шейлы улыбка любезной хозяйки. А чего, он, собственно хотел? Снова взорвать здесь все, чтобы горело синим пламенем? Неужели, в глубине души, все еще хотел? Нет, хватит с них уже безумств. Хватит разрушений. Всё у всех вроде бы наладилось, успокоилось. Вот только не зря ли он тогда сюда приехал? В самый разгар его внутренних сомнений, на террасу тихо вошла девочка, лет пяти, в забавном домашнем костюмчике с мишками Тедди. Черные, как смоль волосы, были убраны затейливыми косичками, в которые были вплетены маленькие яркие бабочки. На руках она держала бежевого щенка, который явно страдал из-за жары. Розовый язык его был высунут из пасти наполовину. — А вот и наша Линда, — Шейла появилась следом за милой парочкой. — Познакомьтесь. Линда, это Нейтан. Мы с тобой недавно читали его книжку. — Здравствуй, Линда, — упомянутый автор слегка смутился от неожиданности, но все же нашел в себе силы улыбнуться девочке одной из тех своих светлых улыбок, которые моментально располагали к нему и детей и взрослых. — У тебя чудесный щенок. Как его зовут? — Черри, — тихонько ответила девочка, внимательно изучая лицо гостя. — Хорошее имя, — одобрил Нейт. — У меня была знакомая пуделиха Черри. Жуткая разбойница. Но твоя собачка, я уверен, очень воспитанная. А я тебе зайца привез. Вот. — Он взял в руки забавного плюшевого ушастика — Нравится? Линда тихонько опустила на пол Черри. Та была ей за это невероятно благодарна, и тут же растянулась на прохладном полу. А маленькая хозяйка, тем временем, взяла в руки зайца. — А это у него коньки? — спросила она, указывая на задние лапы зверюшки. — Да, он умеет кататься на льду. — Как Вэй? — Да, точно, как Вэй, — улыбнулся автор книжки. Линда снова как-то необычно внимательно вглядывалась в его лицо. Нейтану стало даже немного не по себе. — А у тебя глазки такие, как у меня, — тихо и задумчиво произнесла, наконец, девочка. Очевидно, этот факт слегка озадачивал ее. — У Шейлы и Фреда другие. А у тебя такие. — Да, ты права, Линда, — очень серьезно сказал Нейтан. — Мы с тобой похожи. А значит, должны дружить. Ты хочешь со мной дружить? — Да, — немного застенчиво кивнула она, прижимая к себе зайца. Новый знакомый начинал ей нравиться. — Ну вот и хорошо. Я тоже, вроде этого зайца, могу кататься на коньках. Если захочешь научиться, приходи. Покатаемся вместе. — Хочу, — снова закивала головой девочка. — Ну и прекрасно. А спустя минут десять маленькая хозяйка и ее гость уже играли в четыре руки на белом рояле в гостиной. Не столько гармонично, сколько громко. Потом строили фигуры из конструктора, немного поиграли с Черри. А потом уставшая Линда так и уснула у Нейтана на руках. — Ты прямо чародей, — улыбалась Шейла, уже после того, как устроила спящую девочку в кроватке. — Со мной она так весело не играет. Мы больше читаем, учимся считать, рисуем, разговариваем. Букеты составляем. Ей нравится. И когда я пою, тоже нравится. — Это важно, разговаривать с детьми, — заметил Нейтан. — Может быть, важнее всего. На это всегда должно находиться время. Линда — серьезная девочка. А мы просто подурачились немного. — Слишком серьезная, — вздохнула Шейла. — Меня это беспокоит. В ее возрасте дети должны дурачиться. Смеяться, бегать, прыгать. А от нее иногда по нескольку часов слова не услышишь. И других людей, детей, она опасается. Закрывается. Признает лишь меня, Фреда и Бъянку, свою няню. А с тобой даже улыбаться начала. Я такого не видела раньше. — Дай ей время, — сказал Нейтан. — Не надо торопить события. Если она привыкнет жить в безопасности, то оттает скорее. Я пригласил Линду на каток. Может быть там ей понравится. И приятелей заведет. — Да, спасибо тебе. Я тоже хотела это попробовать. Я многое пробую. Иду наощупь. Книжки умные стала читать. Про детскую психологию. — У тебя все получится. Ты умеешь стены прошибать. Если захочешь, — добавил Нейтан с какой-то странной интонацией в голосе. Шейла ее уловила, и на губах ее мелькнула улыбка. А потом она взяла со столика что-то, похожее на открытку. — Чуть не забыла. Хочу вручить тебе приглашение. Тут намечается небольшой междусобойчик. Творческая атмосфера, несколько знаменитостей, коктейли и легкие закуски. Ты у нас спортивная знаменитость теперь. Так что тебя тоже приглашают. Форма одежды — смокинг. А я впервые после аварии попробую петь в узком кругу. Две-три песни. В общем, что получится. Придешь? — Для того чтобы тебя услышать, приду хоть пешком на Северный полюс, — усмехнулся Нейтан, принимая приглашение. — Не так далеко, всего пара кварталов отсюда. Отсутствие арктического холода могу гарантировать. Будет жарко. Так синоптики говорят, — добавила она, прищурив кошачьи глаза.***
Нейтан впоследствии вспоминал обещание Шейлы о жаркой атмосфере. А поначалу ему так совсем не казалось. Нейтан приехал на вечеринку один. В доме было полно народу, знакомого по страницам глянцевых журналов, фильмам, телепередачам. Но вот лично он ни с кем здесь знаком не был, кроме Шейлы. Она появилась, как райская птица, в ярко-алом платье, тонким, струящимся шелком подчеркивающем каждую линию ее фигуры. Разумеется, тут же попала в ореол всеобщего внимания. Шейла была здесь, как рыба в воде. Улыбалась, шутила, позировала фотографам. Но, нужно отдать ей должное, и о своем протеже не забыла. Представила его нескольким знаменитостям, весьма лестно отозвавшись о его уме, спортивных достижениях, и прочих разнообразных дарованиях. Нейтан пообщался с несколькими представителями шоу бизнеса и парой спортсменов. И вскоре сделал странный вывод: на этой вечеринке большинство приглашенных похожи на него. То есть ни с кем особо не знакомы. А если и знакомы, то весьма поверхностно. Просто «нужные люди». Потому атмосфера здесь царила скучающая. Гости бродили из угла в угол с бокалом чего-нибудь покрепче, слушая произносимые по протоколу речи о благотворительности. Иногда раздавались шумные приветствия знакомых по цеху. Суконные и фальшивые комплименты. Поцелуйчики напоказ. «Дорогая… я так рада… твой последний хит… ах, какая чудная собачка ….» И так далее, и в таком духе. Туалеты знаменитостей поражали чрезмерной эксцентричностью. Так уж положено нынешним «звездам». Они должны удивлять. Хотя современный человек видел уже столько, что удивить его практически невозможно. Хоть ты из шкуры вон вылези. Ну вот некоторые почти и вылезали. На их фоне, Нейтан, в своем традиционном смокинге, чувствовал себя скорее «белой вороной». Хотя, нужно признать, выглядел он весьма элегантно. Иногда ловил на себе заинтересованные взгляды местных дам. Кое с кем ему удалось переброситься парой фраз. Но в целом, Нейтан скучал, расхаживая по дому, как все, с бокалом вина в руке. Внезапно вечеринка несколько оживилась. Все передвинулись поближе к роялю, стоявшему в гостиной. Нейтан понял, что сейчас начнется то, ради чего он теряет здесь время. Шейла подождала, пока в зале воцарится тишина, обвела глазами гостей, медленно кивнула аккомпаниатору. Зазвучали первые такты «Wild is the Wind». Нейтан не знал этой песни. Его музыкальные предпочтения были весьма далеки от столь давнего ретро. Для души он чаще всего слушал инди-поп, приятные, не особо обременительные песни. Или рэп. Но знакомство с Шейлой погружало его порой в музыку прошлого. Она умела наполнить эти нехитрые, в общем, песенки, такой чувственностью, что сердце Нейтана начинало трепетать в сладком томлении, при первом же звуке голоса. Вот и сейчас, ее томное контральто, выводило обольстительно низко: Love me, love me, love me, love me Say you do Let me fly away with you For my love is like the wind… Тональность фа-минор, которой так умело пользовалась великая обольстительница Марлен Дитрих. Она лучше других знала о том, как возбуждающе это действует на мужские умы. Низкий, вибрирующий женский голос. Вот и Нейтан уже в который раз подпал под власть этих чар. Шейла пела, глядя ему прямо в глаза, заставляя вернуться в прошлое. В их короткий и страстный роман. Вспомнить каждую мелочь, каждую ласку, каждое прикосновение. Они будто снова сейчас предавались той испепеляющей страсти. Здесь, на глазах у всех. With your kiss My life begins You’re spring to me All things To me Ах, черт. Это невыносимо. Невыносимая жара по ее прогнозу. Как же душит эта коктейльная бабочка. И как обволакивает, ласкает все тело ее голос. Проникает в каждую клеточку, зажигая страстный огонь в крови. Это пытка, сладкая пытка воспоминаний. Он скоро весь расплавится, растает, как свеча. Что же ты со мной делаешь, Шейла? Когда же кончится это томление? А может, он не хочет, чтобы оно заканчивалось? Если бы самому понять… Нейтан был настолько околдован, что даже не сразу заметил, что песня кончилась, и звучат уже аплодисменты и восторженные крики. На воздух, скорее на воздух. Иначе прервется дыхание. Слегка пошатываясь, он вышел в сад, и там резким жестом сорвал душившую его бабочку, дернул пару пуговиц на рубашке и судорожно вздохнул несколько раз. Живительная ночная прохлада наполнила легкие. Сразу стало как-то легче. Дурман в голове стал рассеиваться. Нейтан присел на садовый диван. В руке его по-прежнему был бокал. Он разом глотнул все до дна. — Сухой закон уже не в ходу, я так понимаю, — услышал он из темноты насмешливое контральто. — Ты ходишь бесшумно, как кошка, — Нейтан поднял глаза. В полумраке Шейла выглядела еще более таинственно и маняще, чем обычно. Переливался волнами в искусственном освещении алый шелк платья, искрились, покачиваясь сережки с гранатами. А очи колдовские сияли ярче всего. — Прости, что вторгаюсь в твое уединение, разрушая сонмы фантазий, порождаемых звездным небом. — Ты все такая же, — вздохнул Нейтан. — Ничуть не изменилась. Смеешься, шутишь. Садись лучше рядом. Не то мне тоже встать придется. А твердо стоять на ногах сейчас, признаюсь, сложно. После твоих «творческих находок». — Тебе понравилось? — самым невинным тоном поинтересовалась Шейла, присаживаясь рядом. — Да уж, — неопределенно хмыкнул ее собеседник. — До сих пор под впечатлением. Сеанс интимных воспоминаний при куче народа. Масса новых ощущений. Ты просто обожаешь сильные эффекты. — Да, да, бойся меня, смертный, — Шейла напустила на себя таинственный вид. — Ни один ирландец не рискнет даже заночевать вблизи древних кольцевых фортов, где, согласно поверьям, обитают потомки народа Туата Де Даннан. — Я уже начинаю во все это верить, — вздохнул Нейтан. — В твои колдовские чары. Ведь ты говорила тогда про солнце на олимпийском льду. И оно ведь было. Именно так, как ты сказала. Я его чувствовал. И другие мне об этом говорили. А на «Богеме» я о тебе думал. О твоей красоте, страстной душе и таланте. — Да, я знаю. И, может быть, это был самый драгоценный твой подарок. Настоящее чудо. Прекрасное воспоминание. Теперь, поневоле приходится прибегать к сильным эффектам, когда ничего, кроме воспоминаний не остается, — неожиданно грустно произнесла Шейла. — Как-то вдруг я перешла в разряд почтенных матрон. У меня почти семья. Я почти дала согласие Фреду. Обещала очень серьезно обдумать его предложение о браке. В конце концов, он надежный, заботливый, любящий. А моя жизнь катится к закату. Каждый год отнимает у меня силы. Я уже не смогу бездумно крутить романы. Таким обворожительно юным парням, как ты, я больше не интересна. Вокруг слишком много прелестных молоденьких девочек. Мне за ними уже не угнаться. — Перестань, — не выдержал Нейтан, схватив ее за плечи и сильно встрянув. — Перестань нести чушь. Я не могу это слушать. — И он жадно приник к ее губам, ярким, сочным, желанным. Увы, все еще желанным для него. И с какой же страстью она отвечала, каким податливым было ее тело под его руками. Им обоим уже не хватало воздуха, но никому не хотелось прервать этот безумный совершенно поцелуй, когда кажется, что жизнь оборвется вместе с ним. — Ну что? — задыхаясь, произнес Нейтан, когда они все-таки оторвались друг от друга. — Ты был, в целом убедителен, — Шейла явно наслаждалась его ошалевшим взглядом. — Однако я считаю, что опыт следовало бы повторить. Для более цельной картины. — По саду звонким серебром рассыпался русалочий смех. — Ведьма! — вырвалось у парня. — Так ты нарочно тут наболтала с три короба. Чтобы я … — Конечно, — дразнила она. — И это стоило того. Ты был великолепен. — Чертовка, — Нейтан засмеялся вслед за ней, досадуя на собственное простодушие. — Мне бы следовало насторожиться, зная тебя. Но я еще в себя не пришел после вечера воспоминаний. И тут сразу такое. — Но, согласись, вышло совсем неплохо. Мы оба получили удовольствие. Возможно, в последний раз. — Опять одурачить хочешь? — Да нет, — вздохнула Шейла. — На сей раз, я говорю серьезно. К сожалению. Я действительно почти дала обещание Фреду. — Я, в общем, догадывался, — пробормотал Нейтан. — И я … я рад за вас. — А глаза прячешь, — певица нежно провела рукой по шелковистым кудрям. — Какой же ты милый. Ты даже не представляешь, как я счастлива сейчас. Потому что для тебя эта новость все еще не из разряда приятных. Но наш роман, к сожалению, подошел к концу. Это все равно бы случилось. И довольно скоро. Лучше мы сохраним о нем хорошую память. Сколько себя помню, я носила в своем сердце эти роковые тридцать девять. Но вот, они миновали. Меня остановили на полном ходу. Подарили еще кусок жизни. И, наверное, теперь я должна поделиться этим даром, жизнью, с кем-то еще. Линда не зря появилась на моем пути. Если бы ты знал, с какими боями я смогла взять ее к себе. — Но ты никогда не отступала, — продолжил за нее Нейтан. — Трудности тебя только раззадоривают. Ты всегда получаешь то, что хочешь. — Ты изучил меня достаточно, — улыбнулась Шейла. — Теперь меня ждет тихая, семейная жизнь. Не уверена, но, возможно, мне даже понравится. Сейчас к моей особе снова поднялся интерес. Между прочим, ты сыграл в этом не далеко не последнюю роль. Даже не думай это отрицать. Есть мысли о паре новых проектов. Есть наметки песен. Но только я знаю, это все довольно шатко. Наша профессия слишком зависима от многих факторов. Так что нужно думать о тылах. К тому же, я, и в самом деле, стала быстрее терять силы после аварии. К прежней жизни, на бешеных скоростях, наверное, возврата уже будет. — Мне жаль, — прошептал Нейтан, нежно целуя ее руку в ладонь. — Мне тоже жаль, — как эхо отозвалась женщина. — Я надеюсь, ты исполнишь обещание, которое дал Линде. Пока мне неизвестны полностью ее способности. Я пробую то, другое, третье. Ты ее заинтересовал коньками. — Да, конечно, — вздохнул Нейтан. — Детей нельзя обманывать. Обещания нужно выполнять. — Хотела бы я обладать такой же магией для детей, какая есть у тебя, — Шейла с улыбкой слегка коснулась кончика его носа. — Магии у тебя все еще предостаточно. На всех хватит. Так что все получится. — Спасибо, что веришь в меня, — Шейла обняла Нейтана, и крепко прижалась к нему. — Я рада, что смогу и в дальнейшем видеть тебя хоть иногда. А здесь мы простимся с нашим прошлым. Оно было прекрасным. Спасибо тебе за него, — прошептала она за секунду до поцелуя. «Сколько же раз ты шутил о моей магии, — думала про себя Шейла, возвращаясь домой в такси. — Да только теперь я не знаю, какие применить заклинания. Нет на свете ни травы, ни зелья, чтобы заставить забыть тебя, милый мой мальчик. Ты мое безумие. Самое прекрасное осеннее безумие». Нейтан той же ночью лежал без сна в комнате небольшого мотеля. Сегодняшняя встреча разбередила душу. И Шейла, стремящаяся к покою, вызывала у него скорее тревогу. Это как-то противоестественно. Очевидно, ей действительно тяжело сейчас. Хотя, она, как обычно, не показывает вида. Смеется, шутит. И голову морочит все еще мастерски. Но что-то уже не совсем так, как раньше. А может быть, она правда что-то пересмотрела в своей жизни. Приоритеты поменялись. Так бывает после сильных потрясений. Но все же, то, что ей сейчас трудно, видно невооруженным глазом. Единственное, чем он может помочь пока, это Линда. Что ж, пусть будет так. Милая девочка. Нейтан сразу почувствовал к ней симпатию. Может быть, она и появилась в их жизни, чтобы страсть погасить. Перевести отношения в более спокойное русло. Во всяком случае, они должны попробовать. А что дальше, будет видно. Через три дня он поедет встречать Олив в аэропорт. Она возвращалась из очередной командировки. Нейтан был рад этому. К тому же, его девочка была в списках номинантов на какую-то важную фотопремию за серию снимков с Олимпиады. Нейтан этим страшно гордился. А еще у них образовывалась свободная неделя, которую оба решили провести на Гавайях. На нее же выпадал и день рождения Олив. Нейтан готовил ей сюрприз. Так что все складывалось вроде бы хорошо. И все же … Сможет ли он когда-нибудь обрести покой и забыть …
Примечания:
https://www.youtube.com/watch?v=R1hbda8gAgQ
Nina Simone - Wild is the wind
