In Every Lifetime Before | В прошлых жизнях

      Гермиона настояла на том, чтобы Северус остался в Тупике Прядильщиков ещё на несколько дней, чтобы убедиться в отсутствии последствий, хоть и он явно поправился. Он согласился остаться на выходные и понедельник, но ему не терпелось поскорее вернуться в Хогвартс, учитывая всё происходящее. К тому же, находясь там, он мог бы отвлечься от своих сомнений о прошедших двух неделях. Северус беспокоился о том, что случилось и о том, что он не мог вспомнить, что сказал. Также волновался о том, что может произойти, если Нагайна, как он подозревал, укусит его, а ему удастся выжить. Как долго он тогда пробудет без сознания? Много ли он скажет и сделает такого, чего не сможет вспомнить? Он не надеялся, что выживет, не рассчитывал на это до тех пор, пока между ним и Гермионой не возникло это необычное сотрудничество. И действительно, что это вообще изменило?       Гермиона вытащила из духовки выпечку, и тут раздался стук в дверь. Их глаза встретились, и в тот же миг её палочка оказалась в её руке. Они вдвоём прокрались из кухни в гостиную, причём Северус пробрался вперёд, выглядывая наружу. Со вздохом он опустил палочку, качнул головой в сторону Гермионы и потянул дверь на себя.       — Северус, рад снова встретиться с вами. Гермиона, и с вами тоже.       — Стерлинг, мы вас не ждали, — двинулась вперёд Гермиона, чтобы подвести прорицателя к креслу.       — Я забеспокоился, услышав об отсутствии Северуса в Хогвартсе.       — Нет нужды для беспокойства, — сухо сказал Северус, встав за диваном и упёршись ладонями в его спинку.       — Мы работаем над зельем, и Северус решил испытать его на себе.       Последовала небольшая пауза, затем Стерлинг наклонил голову так, что казалось, будто он смотрит сквозь Северуса.       — Вы случайно не умерли?       — Мы так считаем... а что? — ответила Гермиона, наклонившись вперёд.       – Ваша душа изменилась, Северус. Вы соприкоснулись с другой стороной. Скажите, вы встречались со своими прошлыми «я»?       — Я ничего не помню.       — Жаль. Интересно было бы узнать, кем вы были.       — Неужели это возможно?       — Судя по изменившейся душе Северуса, да, Гермиона.       — Ух ты. Было бы очень интересно.       — Безусловно. А также весьма странно.       — Теперь, когда вы знаете, что со мной всё в порядке и я ничего не помню, вам ещё что-то нужно, Стерлинг?       — Вообще-то, да. У меня такое чувство, что мы приближаемся к развязке, и я хотел бы удостовериться, что вам двоим есть куда пойти, где вы будете в безопасности.       — Не понимаю.       — Гермиона, вы провели большую часть года, прячась в доме шпиона.       — Но он на нашей стороне.       — Северус, я знаю, что вы собираетесь сделать. И понимаете, что будет это означать для неё.       — О чём он говорит?       — Ни о чём.       — Она не знает?       — Чего я не знаю?       — Ничего.       — Подумайте о том, чтобы рассказать ей, Северус.       Северус обошёл диван и, схватив Стерлинга за руку, потянул его на кухню. Он запер дверь и наложил Заглушающее заклинание.       — Зачем? Чтобы она возненавидела меня раньше?       — Не думаете ли вы, что если бы она знала обстоятельства, то нашла бы в себе силы простить вас?       — Со дня на день я стану виновным в убийстве самого могущественного светлого волшебника. Нет пути назад. Никто не поверит, что во мне было что-то хорошее. Большинство уже не верит.       — Но эта ведьма — не обычный человек, Северус. Она ваша родственная душа, и она любит вас.       Северус издал горловой звук:       — Какая чушь.       — С тех пор, как я побывал здесь в последний раз, изменилась не только ваша душа.       — Её любовь ко мне, если она вообще была, пропадёт, когда она узнает, кем я являюсь.       Стерлинг покачал головой:       — Хотел бы я лучше понимать вас, Северус. Подумайте о том, чтобы рассказать ей о происходящем. Как бы вы ни относились к обстоятельствам, я подготовил укрытие, если кто-то из вас выживет. Прошу, возьмите, это местоположение убежища. Теперь, будьте добры, проводите меня.       Северус с неохотой забрал листок пергамента и проводил Стерлинга прямо к входной двери. Как только та закрылась, он глубоко вздохнул, приготовившись к предстоящему натиску.       — Что это было?       — Ничего.       — Вы не можете и дальше отвечать мне в таком духе и надеяться, что я смирюсь с этим.       — Вы должны.       — Нет, отказываюсь. Я знаю, вы не всё мне рассказываете, но тщательно утаивать от меня что-либо, как только что сделали? Это переходит все границы.       — Очень жаль, что вы так думаете. Узнаете обо всём, когда все узнают.       — Проклятье, Северус.

***

      Северус изо всех сил старался избегать Гермиону весь день, а утром первым делом вернулся в Хогвартс. Она была уверена, что он также всячески старался избегать её всю неделю, лишь в четверг вечером отправил через камин письмо, в котором сообщалось, что Тонкс с Люпином поженились. Гермиона отметила это событие в одиночестве, выпив немного скотча из запасов Северуса. Ещё в субботу утром он прислал ей письмо, в котором известил, что не придёт на выходные. Гермиона занялась разливанием по пузырькам лишнего противоядия и тренировкой боевых заклинаниях на трансфигурированном манекене. Правда, этого было недостаточно, чтобы её мысли перестали блуждать и метаться, в попытке выяснить, что Северус так отчаянно от неё скрывает. Это должно быть нечто поистине ужасное, учитывая его готовность — пусть и без колебаний — рассказать ей о Мернере и Долохове.       Минула ещё одна неделя без вестей от Северуса, и Гермиона начала переживать. Может быть, что-то случилось, а она не в курсе? Стоило ли ей покинуть Тупик Прядильщиков? Что, если она пропустит решающую битву? К концу недели она получила очередное послание, содержащее подробное описание нескольких событий, произошедших в Хогвартсе, но в нём ничего не говорилось о его возвращении. Расстроившись, Гермиона отрабатывала технику окклюменции, варила зелья, которые решила всегда держать при себе, и дочитывала оставшиеся книги, которые купила в Фалмуте. К возвращению Северуса Гермиона уже успела заскучать и стать раздражительной. Но стоило ей увидеть его лицо, как эти эмоции исчезли.       — Вы в порядке?       — В полном. Скоро произойдёт что-то важное, Гермиона.       — Мы готовы к этому?       Северус пристально посмотрел на неё:       — Настолько, насколько мы можем быть готовы.       — А как же... пророчество?       Он отвернулся.       — Оно не имеет никакого отношения к этому. Сомневаюсь, что пророчество будет исполнено до финальной битвы.       — Ясно.       Оба не ели, предпочитая размазывать еду по тарелке. Гермиона пояснила, над чем работает, и Северус предложил на следующий день устроить между ними дуэль. Не дождавшись полного захода солнца, они разошлись по своим комнатам. На редкость удачно, Северус встал раньше Гермионы. Когда она спустилась вниз, гостиная уже была подготовлена к дуэли. Она не стала возражать или спрашивать, почему они проводят её так рано, хотя и очень хотелось. Со вздохом достала палочку и встала напротив Северуса. Это напомнило ей о том времени, когда Северусу пришлось сразиться с Локхартом. На её памяти это первый раз, когда она увидела его без мантии, и тогда её потрясла его стройная фигура в одном лишь сюртуке. Это было что-то неожиданное, что сопровождало её до события в Гремучей иве, а затем и до той роковой ночи Святочного бала. Все эти годы, все эти короткие мгновения, жизнь с притяжением и без него, проживание вместе с Северусом в течение нескольких месяцев, и всё же... Северус Снейп не мог найти в себе силы полюбить её.       Возможно, от этих мыслей её заклинания жгли чуть больнее, чем обычно, а в проклятиях было чуть больше силы. Она знала, что труслива. Любой по-настоящему смелый человек признался бы в любви, даже если бы тем, кто получил её признание, был кто-то наподобие Северуса. По крайней мере, он бы знал. Может быть, ему не будет противна эта мысль, и если в какой-то момент всё сложится для него ужасно, он вспомнит о любящей его глупышке-ведьме, и тогда ему станет легче. Может быть, если бы он знал, это избавило бы его от какого-то страха или препятствия, и он понял бы, что испытывает то же чувство. Но это были лишь глупые мысли. И поэтому Гермиона молча продолжала дуэль.       Таким образом прошли следующие несколько недель. Северус приходил домой по средам и выходным, и они делали вид, что всё нормально. До тех пор, пока это не становилось невыносимым, после чего сражались на дуэли, пока их магические ядра не истощились. Гермиона поняла, что что-то случилось, когда Северус появился дома во вторник.       — Это произошло?       — Завтра.       — Какой план?       — Я доставлю вас в Хогвартс, вы сможете самостоятельно выбрать, что делать дальше.       — А вы?       Он не взглянул на неё, и у Гермионы появилось неприятное предчувствие.       — Я должен буду отыграть свою роль, которая вам не по душе.       — Можно ли мне самой принять решение?       — Не в этот раз.       Гермиона собралась было возразить, но по тому, как Северус напрягся, было понятно, что этого делать не стоит. Что бы ни произошло, он знал как минимум половину того, что случится, и это точно было что-то нехорошее. Не зная, что сказать или что подумать, она сделала только одно, что показалось разумным. Гермиона пересела на диван и придвинулась к Северусу, коснувшись его руки и опустив голову на его плечо. И они просидели так в течение долгого времени.       

***

      Северус закрыл сознание. Оно было полностью под его контролем, и никакие посторонние мысли там не задерживались. Если бы не шумы и физические ощущения, он едва ли заметил бы Гермиону, ворвавшуюся вслед за ним через камин в его личные покои. Уловив её стремление осмотреться, изучить обстановку, он остановил её, крепко взяв за плечо. Сейчас не время копаться в личных вещах, которые он хранил в Хогвартсе. Поэтому он предложил ей пройти в его кабинет. Он раздвинул кирпич в одном из своих многочисленных барьеров и серьёзно посмотрел на Гермиону, пока у него была такая возможность. Она была напугана, уставившись на него широко раскрытыми глазами и уверенно сжимая свою палочку. Он понимал, что ей лучше держаться подальше от него, но всё в ней требовало его внимания. Северус вздохнул.       — Мы увидимся? После битвы?       — Наверное, нет.       — О.       — Гермиона... — не зная почему, он хотел произнести её имя ещё раз, пока она ещё испытывала к нему какую-то привязанность. Пока она не возненавидела его.       — Северус?       — Не попадите под очередное проклятие.       Она фыркнула, слабо улыбнувшись ему:       — Обещаю.       — И не попадите в плен.       — Ни в коем случае.       Северус достал из кармана клочок пергамента и несколько раз повертел его в пальцах, прежде чем протянуть Гермионе. Он запомнил адрес, который Стерлинг дал ему ранним утром.       — Если вам будет нужно безопасное место.       Гермиона взяла клочок и спрятала его в карман.       Северус повернул голову: кто-то находился в классе и направлялся прямо в кабинет.       — Пора.       Она кивнула головой. И вдруг ни с того ни с сего её рука очутилась на его лице, что напомнило ему о давнем прикосновении к нему во время Святочного бала. Она сделала это таким же образом, проведя пальцами по его щеке, а затем задержав ладонь на его лице. Её рука стала больше, пальцы тоньше, и на них образовалась мелкая мозоль от пера. От этого маленького соприкосновения исходило тепло, которое заставило его усомниться в том, было ли ему когда-нибудь тепло.       — Северус! В Хогвартсе Пожиратели Смерти! Там... что происходит...       Не отрываясь от её глаз, Северус поднял палочку и оглушил Филиуса. Когда его маленькое тело упало на пол, Гермиона наконец отвела взгляд.       — Зачем вы его оглушили?!       — Нам нужно время. Точнее, мне нужно время, чтобы сделать то, что я должен. Он будет здесь в безопасности, пока заклинание не спадёт. Набор, который вы приготовили, у вас?       — Конечно, и все зелья, которые вы посоветовали.       — Хорошо. Надеюсь, они вам не понадобятся.       — Надеюсь.       — Я должен идти. Подождите десять минут, а потом можете делать то, что...       Дверь вновь открылась.       — Извините, что беспокою вас, профессор, но вы слышали, Пожиратели Смерти... О, привет, Гермиона.       — Привет, Луна.       Глубокий вздох и ещё один оглушающий выстрел.       — Это было неуместно, Северус.       — Она будет в безопасности. Всё лучше, чем то, что там происходит.       Северус нацелил палочку на свои личные покои, изменив защиту. Никто не заметит разницы, кроме, возможно, Гермионы, если она будет так же любопытна в будущем, как и сейчас. Резко повернувшись, он направил палочку ей в грудь.       — Вы тоже будете в безопасности.       Бесшумный оглушающий выстрел.       Северус успел подхватить её, когда она падала, и отнёс к своему креслу, усадив её туда и бросив последний взгляд, прежде чем положить кирпич на место в своём сознании. Северус запер дверь кабинета, чтобы оттуда могли выйти только те, кто находился внутри, а затем последовал за криками и шёпотами туда, где всё изменится. Если убийство Мернера и Долохова не раскололо его душу, то это должно сделать. Он часто задавался вопросом, а стоит ли Драко Малфой того? Но теперь это не имело значения, не сейчас, когда Северус сам стал расходным материалом.       

***

      Камешки тёрлись о колени Гермионы. Бисеринки пота стекали по её волосам. Песок с грязью и кровью царапал её кожу. Множество людей тесно прижимались друг к другу. Были слышны всхлипы, вопли, прочие звуки страдания от разных существ. Гермиона беззвучно плакала вместе с ними, половину своих слёз она проливала из-за директора, лежащего на земле перед ними, половину — из-за Северуса. Северус убил Дамблдора. В этом был смысл, и в то же время — нет. Все его намеки, все его расплывчатые высказывания указывали на это. Но Северус Снейп, которого она знала, не мог этого сделать, не мог. В этом поступке не могло быть столько хладнокровия, сколько могло показаться. Однако ей некому было высказать свои сомнения. Гнев Гарри обернулся отчаянием. У него не хватало сил объяснить, почему медальон так его огорчил. Эта тайна была частью многих секретов, которые он скрывал от неё в последние несколько месяцев.       Люди были шокированы, завидев её, однако Луна, отказавшаяся оставить её, казалось, в достаточной степени развеяла сомнения. Ей стало любопытно, как долго ещё она сможет продержаться без расспросов. Но на данный момент ни у кого не было на это времени и сил.       Гермиона повернула голову и посмотрела в сторону леса — последнего места, где видели Северуса. Он всё ещё там? Он ушёл? Он в порядке? Тысяча вопросов терзали её, и столько же сомнений в тысячах причин, до тех пор пока она не разделилась на две части: Гермиону, скорбящую о гибели директора в окружении своих ровесников, и Гермиону, жаждущую найти Северуса и убедиться, что он в безопасности. Так или иначе, эти две её версии должны были научиться сосуществовать.

***

      Вопросы так и не появились. И несмотря на то, что миссис Уизли встретила её в Норе с распростёртыми объятиями, в доме царили беспокойство и подозрение. Близнецы относились к Гермионе с тем же уважением, что и раньше, а когда приходили Ремус и Тонкс, никакой разницы не чувствовалось. Однако Гарри, Рон и Джинни сблизились за то время, что она провела вдали от Хогвартса, и, казалось, они уже не очень хотели впускать её в свою компанию. Гермиона не стала настаивать и лезть не в своё дело. Но ждала, бродя по Норе и пытаясь помочь Молли Уизли по дому. Ждать пришлось всего пару дней, после чего их пригласили обратно в Хогвартс на похороны Дамблдора.       Уизли, Гарри и Гермиона прибыли вместе, но первые двое быстро отправились по своим делам, и Гермиона осталась стоять одна посреди травы, любуясь происходящим: стулья и гроб были ярко-белыми, кентавры появились из леса, русалки притаились на берегу озера, профессора шли из замка. Гермиона повернула голову в сторону замка, наполовину ожидая, что спустится чёрная туча. Но Северуса там не было. Гермиона без труда нашла Ремуса и Тонкс, решив сесть с ними и другими членами Ордена, вместо того чтобы пытаться притвориться, будто она вписывается в круг своих друзей. Ремус протянул и положил руку на её колено.       — Альбус сказал мне, где ты находилась, когда пропала. Я понимаю, что это должно быть тяжёло для тебя... по разным причинам.       Он говорил шёпотом, даже Тонкс, казалось, не услышала его слов. Гермиона кивнула. Было непонятно, что имел в виду Ремус. Знает ли он, что она горюет из-за Северуса или же он считает, что Северус сильно травмировал её. Поэтому она промолчала. Вдохнув поглубже, она сосредоточилась на МакГонагалл, пробирающейся сквозь толпу, выкрикивающей указания и протирающей глаза, как только выдавалась свободная минутка. Что она думала об этом? Ясно, что она чувствует себя преданной Северусом, но как даже она могла быть настолько ослеплена? Неужели никто больше не догадывался, что скрывается под внешней чёрствостью и чёрными слоями одежды? Несомненно, когда-то Северус Снейп позволил кому-то заглянуть туда. Она не могла быть единственной, даже если у него не оставалось выбора, когда дело касалось её.       Церемония прошла прекрасно. Достойные проводы могущественного волшебника и всеми любимого директора. Ремус продолжал ободряюще держать руку на её колене, и она была ему благодарна, даже если не понимала, что это значит. Под конец несколько человек ушли, но большая часть присутствующих осталась. Гермионе стало любопытно, как далеко она сможет уйти, прежде чем кто-нибудь заметит её отсутствие, и поэтому она решила побродить. Дошла до подножия Астрономической башни и посмотрела наверх. Башня была такой высокой, что она не смогла разглядеть то место, с которого, должно быть, упал Дамблдор. Убедившись, что её никто не ищет, Гермиона продолжила свой путь, прошла через огромные двойные двери и вошла в главный зал. В таком безлюдном Хогвартсе было жутковато. Жуткое ощущение не покидало её, пока она поднималась на башню, остановившись всего в одном шаге от её верха. Где стоял Северус, когда произносил проклятие? Откуда Гарри наблюдал за происходящим?       Гермиона долго простояла там, обдумывая различные сценарии, фантазии, каждая из которых причиняла большую боль, чем предыдущая. Закончив перебирать варианты развития события, она повернулась и направилась назад, на третий этаж. Оказавшись перед классом защиты, Гермиона замерла и долго смотрела на него. Это не его место, точнее, не совсем его. По её мнению, его место всегда было среди котлов и разноцветных столбов пара. Однако в последний раз он вёл занятия именно здесь. С лёгким толчком дверь со скрипом открылась, явив взору пустой класс. Задерживаться здесь она не стала, и быстро поднялась по лестнице в кабинет. Дверь оказалась заперта — нет ничего такого, с чем бы не справилась Алохомора, — и Гермиона почувствовала, как по ней прошла волна охранных чар. В кабинете всё осталось таким же, как и во время битвы: опрокинутые неудобные ученические стулья, не менее неудобное кресло Северуса, вплотную прижатое к стене. Напротив неё находилась ещё одна дверь. Она никогда не обращала на неё внимания, пока не вошла в этот кабинет с другой стороны. Гермиона пересекла комнату и взялась за ручку. Дверь, словно в знак приветствия, распахнулась, и Гермиона почувствовала, как магия Северуса затягивает её внутрь и вновь устанавливает за ней свою защиту. Она знала, что Северус позаботился о том, чтобы она могла зайти, даже если никто другой этого сделать не сможет. Взмахом палочки зажгла лампы и захлопнула за собой дверь. Личные покои Северуса ничем не удивили её после пребывания в Тупике Прядильщиков. Книги покрывали почти каждую поверхность, а на невысоком шкафчике стояла большая бутылка скотча и несколько стаканов. Если Тупик Прядильщиков был угнетающим и мрачным, то эта комната была оформлена в мягких серых, смелых чёрных тонах и с оттенком слизеринского зелёного. Конечно, здесь было не совсем уютно, но гораздо более комфортно, чем в доме в Коукворте. Гермиона прошлась по комнате, проведя рукой по спинке дивана, проведя пальцами по корешкам книг, коснувшись края единственного бокала, обращённого вверх. Кресло у камина — явно излюбленное место, изрядно потёртое в некоторых частях, в то время как диван выглядел практически как новый.       Тёмная бездна коридора так и манила её, и Гермиона без раздумий шагнула туда. Справа от неё была приоткрыта дверь, и она толкнула её. Дверь распахнулась, и перед ней предстала удивительно великолепная ванная комната. Огромная ванна на когтистых ножках занимала весь угол, на стене располагалась чёрная полка с различными видами мыла. Душевая занавеска, откинутая в сторону, тоже была слизеринского зелёного цвета. Плитка была белой с чёрной затиркой, а раковина — мраморного серо-белого цвета. Она оказалась куда приятнее, нежели ожидала Гермиона, и в ней отчетливо ощущалась атмосфера использования, которой не хватало ванной комнате в Тупике Прядильщиков. Покинув комнату, она открыла следующую за ней дверь в другом конце коридора и обнаружила лестницу с уходящими вниз ступеньками. Гермиона догадалась, что она ведёт в лабораторию, и с понимающей улыбкой закрыла дверь. Оставалась только одна дверь, и Гермиона отворила её, чувствуя себя незваной гостьей, когда перед ней открылась спальня Северуса. Это была, пожалуй, самая поразительная комната. Всё в ней было аккуратным и уютным, а цветовая гамма была той же, что и в остальных комнатах. В отличие от стерильности его комнаты в Тупике Прядильщиков, в этой комнате очевидно жили, ею пользовались, она была настоящей частицей человека по имени Северус Снейп.       Вдруг она не смогла больше терпеть эту боль в груди. Мужчина, которого она любила, никогда не полюбит её, но она сможет с этим жить, однако ведь он также убил Альбуса Дамблдора. Из-за этого все, кого она знала, ненавидели его, и он исчез, растворившись в темноте ужасной ночи, чтобы больше никогда не появиться. Со вздохом, пытаясь подавить слёзы, Гермиона прошла вперёд и забралась на кровать, уткнувшись в подушки. Ткань пахла им, и она глубоко вдохнула этот аромат. После такого всё изменится, и ей предстоит приспособиться к новой действительности.

***

      — Тебе не обязательно уходить, Северус, мы будем рады, если ты останешься с нами.       — И я благодарен тебе, Нарцисса, но это второе место, где меня будут разыскивать, а Тёмный Лорд дал чёткий приказ, чтобы меня не нашли. Теперь, когда похороны старика позади, я должен действовать дальше.       Северус был рад найти повод покинуть Малфой-Мэнор: три дня, проведённые там, заставили его лезть из кожи вон. Дом не соответствовал тому статусу, что был раньше, и люди в нём неприятно изменились. Не помогало и то, что Пожиратели Смерти часто наведывались сюда, не обращая внимания на живущую здесь семью. Северусу нужно было пространство, и ему нужно было чем-то заниматься, кроме как блуждать по территории ветшающего поместья. Он собрал несколько предметов одежды, которые Нарцисса предложила ему из одежды Люциуса (и которую он быстро трансфигурировал в своё привычное одеяние), и ушёл, ничего больше не сказав Нарциссе и не разыскав Драко. Мальчика, чью душу он спас, так и не получив от него ни слова благодарности. Впрочем, он и не рассчитывал на неё.       Не имея точного плана и не зная, где он собирается прятаться, Северус на секунду задержался у точки трансгрессии, после чего решил, что ему нужно проверить Тупик Прядильщиков. Его беспокоило не само здание — оно могло сгореть, если бы его это не волновало, — а то, что было внутри. И часть его надеялась, что, возможно, Гермиона отправилась туда, возможно, она была в ярости и хотела получить ответы, а может быть, она хотела выслушать его. Но Северус старался не думать об этом, трансгрессировав с территории Малфоя и вновь появившись в кустах в Коукворте. Подойдя к дому, Северус увидел, что его охранные щиты не были нарушены, поэтому он вошёл в дом со свойственной ему осторожностью. Дом был в том состоянии, в котором он его оставил. Он прошёл из комнаты в комнату и не обнаружил никакого беспорядка. Он ждал чего-то, какого-то признака того, что Гермиона пришла за ним или что Орден пытался взломать его дверь. Однако ничего не было. Северус наложил на карманы Заклинание незримого расширения и наполнил их важными вещами: книгами, оставшейся одеждой, третьей частью приготовленного им с Гермионой противоядия и старой метлой на всякий случай Собрав все вещи, он покинул Тупик Прядильщиков, не обернувшись назад. Оставалось только где-нибудь укрыться.       Северус внезапно вспомнил. Стерлинг был подготовлен к этому. Закрыв глаза, Северус вспомнил адрес, нацарапанный на клочке пергамента. Презрительно фыркнув, Северус сел на метлу и взлетел. Он не был настолько глуп, чтобы пытаться трансгрессировать туда, где никогда не бывал, а портключ можно отследить. Ночь предстояла долгая.

***

      — Она не откроется, Ремус.       Дверь дребезжала в своей раме, и Гермиона внимательно следила за ней, прислушиваясь к голосам по ту сторону, которые с помощью магии передавались в гостиную Северуса в Хогвартсе.       — Я должен был попытаться, Минерва. Мне казалось, что замок может...       — Обойти его защиту, потому что они были твоими покоями?       Ремус не ответил.       — Наверняка там всё равно ничего не найти.       — Возможно, и нет, но я всё время думаю, что мы не видим всей картины.       — Ну конечно, Ремус. Если не брать во внимание Альбуса и Северуса, то любой был бы счастлив иметь хоть какое-то представление о том, что происходит. Пожалуй, больше всего меня беспокоит роль Гермионы во всём этом.       Гермиона почувствовала, как от слов МакГонагалл у неё перехватило горло. Она знала?       — В-вы хотите сказать, почему Альбус доверил безопасность Гермионы Грейнджер Северусу, если не полностью доверял этому человеку?       — Северус Снейп — это загадка, которую мы никогда не разгадаем, Ремус. Пойдём, мы так и не отыскали мисс Грейнджер. Я не могу поверить, что Молли просто оставила её...       — В чём дело, Минерва?       Голос МакГонагалл понизился до шёпота:       — Не верится, что я собираюсь сказать это, но я думаю, что твоё любопытство действительно помогло нашим поискам.       — Вы же не хотите сказать, что она...       — Конечно.       Наступила тишина. А потом кто-то постучал в дверь.       — Мисс Грейнджер, — голос МакГонагалл дрожал от преувеличенного спокойствия, — вы здесь?       Гермиона подумывала о том, чтобы не открывать. Но она дала себе обещание. Так что она встала, поправила платье и направилась к двери. Обхватив пальцами ручку, она оглянулась. Ей нужно выяснить правду о Северусе Снейпе. Это ещё одно обещание. Гермиона открыла дверь. Защитные чары словно окутали её, протягивая щупальца, чтобы направить её в кабинет, и готовясь хлестнуть любого, кто шагнёт вперёд. Её взгляд скользнул по Ремусу и остановился на МакГонагалл.       — Что вы там делали?       — Пытаюсь выяснить причину.       Две женщины пристально смотрели друг на друга, не прекращая сражаться взглядами. В конце концов МакГонагалл повернула голову к Ремусу.       — Ты можешь встретиться со всеми в Норе. Мне нужно перекинуться парой слов с мисс Грейнджер, а потом я возьму её с собой.       Ремус взглянул на них обоих, затем на дверь в личные покои Северуса, которая снова закрылась, после чего кивнул и вышел из комнаты. Макгонагалл и Гермиона молча стояли долгое время, пока глава Гриффиндора наконец не заговорила.       — Я в курсе о... связи между вами и Северусом. Нам всем требуются ответы, мисс Грейнджер, но я сомневаюсь, что вам стоит искать их.       — Даже если бы он хотел этого? Мы обе знаем, что он переделал чары так, чтобы только я могла попасть сюда.       МакГонагалл посмотрела на дверь позади неё:       — И что вы нашли?       Гермиона пожала плечами.       — Ничто не указывает мне на то, что Северус является не тем человеком, которого я знаю.       МакГонагалл глубоко вздохнула. На миг Гермионе показалось, что она скажет что-нибудь, ещё одно предостережение. Однако вместо этого она повела Гермиону прочь из кабинета, к точке трансгрессии. Они вместе отправились в Нору, где Молли Уизли устроила чаепитие. Это было тихое место для скорби, и Гермиона присоединилась к ним, запрятав другую частичку себя глубоко в своём сознании. Она вдруг поняла, почему Северус так хорошо владел окклюменцией. Приходилось прибегать к ней, когда истинное «я» не соответствовало реальному