Глава 22. Уроборос
2 мая 2022 г., 11:11
Весна чуть с большим желанием пришла в Тупик Прядильщиков. Не сказать, что солнце стало светить ярче, но трава во дворах казалась более живой. Живущая по соседству женщина трудилась над своим садом. В это время ещё рано было что-то сажать. Но из маленького окна в своей комнате Гермиона видела, как соседка вырывает сорняки и остатки прошлогодней растительности. Спустя всего два дня пребывания в Тупике Прядильщиков Гермиона почувствовала себя лучше, она была бы не прочь вернуться в Хогвартс, однако за завтраком случайно высказанное ею желание было встречено суровым взглядом Северуса.
Все выходные Северус был сам не свой, и Гермиона начала подозревать, что это может быть связано с тем, что произошло с Долоховым и Мернером. А возможно, всё это из-за того, что ей было трудно ходить; зелья могли лишь немного облегчить боль от сломанных рёбер, а снова применять окллюменцию она боялась. Северус ничего не посоветовал, лишь наблюдал за ней, словно ястреб, когда они без труда вернулись к привычной жизни. Как глоток свежего воздуха — просыпаться каждое утро и знать, как пройдёт день, знать, что Северус будет рядом.
Три месяца, проведённые в Хогвартсе, никогда не казались ей полноценными. Здесь же всё было привычно. Наверное, она слишком сильно изменилась, а может, дело в том, что Хогвартс продолжал существовать без неё. Гермиона так и не была уверена, и раздумывала над этим, пока одевалась и спускалась по лестнице. Северус завершил мыть посуду после завтрака и теперь стоял, заложив руки за спину, и выглядывал в окно у входной двери. У Гермионы возникло дикое желание шагнуть к нему и обнять его. Отбросив эту страшную мысль, она встала у противоположного конца дивана.
— Вы же не хотите, чтобы я вернулась?
— Нет.
— Думаете, произойдёт что-то ещё?
— Естественно. Всегда что-то происходит.
— И мне здесь безопаснее.
— Конечно. Здесь больше никого нет, кроме меня.
— А что вы скажете Волд... Тёмному Лорду о том, что я больше не буду шпионить для вас?
— Сейчас всё гораздо серьёзнее. Его планы сбываются, и...
— И?
— Вы виделись с Дамблдором, так ведь?
— Нет, но я заметила его...
— Руку? Он не в порядке, и Тёмный Лорд знает об этом.
— Сколько я здесь пробуду?
Северус наконец повернулся к ней, и ей показалось, что она увидела мелькнувшую боль на его лице, прежде чем его выражение лица вернулось к привычному безразличию.
— Лучше всего, пока не закончится война, но это маловероятно. Вскоре наступит переломный момент. Пожалуй, до этого времени.
— Тогда не могли бы вы научить меня тому, что мне нужно знать? У вас есть такая возможность?
— Да.
— Тогда хорошо. Я останусь.
В душе Гермионы оставалось много того, что в любом случае не хотело уходить. Она чувствовала себя виноватой в том, что её спрятали и обеспечили ей безопасность, однако причины были не в этом. Причиной был Северус, который отдыхал здесь, демонстрируя мастерски заправленную в брюки белоснежную рубашку; то, как он по-прежнему позволял ей просовывать пальцы под его ногу, пока они читали; то, как он машинально прибирался за ней, и то душевное спокойствие, приходящее от осознания того, что у всего было место; то, как он проводил пальцами по страницам книги и то, как у него перехватывало дыхание, когда он считал автора — глупцом. Как он тихим голосом требовал желаемого. Его запах, задержавшийся в тёмных уголках здешних комнат. Его неподражаемый баритон, с которым он обсуждал зелья, заклинания и теории. Словом, все причины, по которым она решила остаться, были связаны с ним. Возможно, она не признавалась в этом раньше, а может быть, даже и не осознавала этого. Четыре дня, в течение которых её избивали, привели её к одному выводу: она любит Северуса Снейпа.
Как бы безнадёжно и безумно это не звучало.
— Мне казалось, потребуется больше убеждений.
— Пытки были вполне убедительны.
— М-м. В таком случае, нам необходимо поработать над кое-чем.
***
Для Северуса было невыносимо отдавать столь важный проект в чьи-то руки. Он предоставил Гермионе все свои записи и инструменты, чтобы она могла добыть редкие ингредиенты, не подвергая себя опасности. Однако не представлял, каким будет результат. На протяжении недели он не мог посетить Тупик Прядильщиков и поэтому не имел ни малейшего представления о том, как обстоят дела с его экспериментальным зельем. Это заставляло его нервничать, поскольку у него было чёткое ощущение, что от этого зелья зависит, доживёт ли он до того момента, когда сможет узнать, кто выиграл войну. Северус влетел через каминную сеть в дом и бросил мантию и сюртук на спинку стула. Будучи уверенным, что тишина в доме означает только одно, он быстро спустился в подвал, где располагались два котла, один шипящий, а другой — испускающий клубы жёлтого пара. На единственном рабочем столе, не занятом котлом, были разложены записи и бумаги, среди которых были как его собственные, так и чужие. Над записями раскинулась, явно задремав, диковатая на вид ведьма. Её волосы выбились из косы, а на руках и лице виднелись чернильные кляксы. — Гермиона, — резким тоном произнёс он, и она мгновенно проснулась. — Северус! Вы пришли, — она потерла лицо коротким движением руки и принялась перебирать записи. — Отлично, я внесла некоторые изменения, полагая, что они действительно повысят эффективность, и решила испробовать их, так как точно не знала, когда вы появитесь, ещё я посчитала, что тестировать в лаборатории — не самая лучшая идея, так что я взяла... Что? Северус приподнял брови: — Когда вы в последний раз покидали подвал? Её глаза заметались по сторонам, и он мог разглядеть, как закрутились шестеренки в её голове. — Какой сегодня день? — Пятница. — О. Эм. Всего пару дней прошло. — Идите, приведите себя в порядок, поешьте и потом расскажете мне о своих изменениях. Завораживающе было наблюдать, как она начинает действовать по его приказу, как довольная улыбка расплывается по её лицу, когда она быстрым взмахом палочки, украденной у Мернера, упорядочивает собранные записки, а затем с видимой усталостью и энтузиазмом ковыляет вверх по лестнице. Он занялся разогреванием оставшейся пищи и завариванием чая. Когда Гермиона вышла из комнаты, то выглядела как совершенно другой человек. Она улыбнулась ему: — Спасибо, что спасли меня от самой себя. Я провела бы там ещё несколько дней, если бы вы не явились. — Неудивительно, но это весьма вредно для здоровья. — Зелье восхитительное. Очевидно, оно основано на обычном противоядии, но в то же время это явно ваше изобретение. То есть, методика и ингредиенты, входящие в состав... Простите. Вы сами всё это знаете. — А как же ваши изменения? — По большей части я изменила последовательность добавления нескольких компонентов и способ приготовления. Вы говорили, что хотите, чтобы зелье было как можно более сильным и быстродействующим? — Да. — Что ж, если вы добавите ведьмин корень перед раковиной улитки, это ускорит распространение зелья по кровеносной системе. А если добавите крылья мотылька в конце, это поспособствует свёртыванию крови, тогда как если добавите их в середине, это поможет вывести яд из организма, но тогда вы истечёте кровью и умрёте. Однако это можно исправить путём добавления нескольких чешуек саламандры и нарезания крыльев мотылька на кусочки вместо их измельчения. Северус надеялся, что испытываемое им удивление не отразилось на его лице. Одно дело — вносить изменения в общеизвестное зелье, совсем другое — переделывать никогда раннее не приготовлявшееся зелье. Теоретически, в её решениях был смысл, тем не менее, не просмотрев записи, трудно было полностью положиться на изменения. — Как вы пришли к этому выводу? — Вообще-то я не спала в понедельник и вторник, так как читала все ваши книги по зельям. Северус взглянул на дверь, ведущую в гостиную, стены которой были заставлены книжными полками. И поднял бровь. — Все? — Каждую. Конечно, я пока не уверена в своей правоте, но уже завтра вечером мы должны протестировать зелье. — Протестировать? — Я заказала нескольких крыс и самую ядовитую змею, которую мне разрешили купить. Вопреки его усилиям, на лице Северуса отразилось изумление. — Представляю, как это было. — День был очень насыщенным. Один человек пытался меня уговорить купить на чёрном рынке, но это показалось мне слишком сомнительным. — Действительно. Возможно, завтра нам удастся куда-нибудь выбраться, прежде чем его испытаем. — Куда? Северус посмотрел на палочку, лежащую на столе недалеко от тарелок. — Вы слишком долго пользуетесь чужими палочками, поэтому у вас должна быть своя, прежде чем... — Хорошо. Вы выяснили, что случилось с моей первой? — После того, как мистер Лонгботтом одолжил её, я полагаю, она сломалась во время битвы в Министерстве. — Как жаль. Мне она нравилась. — Может быть, новая подойдёт вам больше. — Может быть.***
Гермиона поразилась тому, что Северус не скрыл её какими-нибудь чарами, когда они утром готовились к отъезду из Тупика Прядильщика, хотя он и настоял на том, чтобы переодеть её в более традиционную ведьминскую мантию. День был солнечный и чуть более тёплый, чем вчера. Гермиону ни капли не волновало, что у неё болят ребра, пока она одевалась. День обещал пройти удачно: у неё будет своя палочка, и хотелось надеяться, что её предположения относительно зелья окажутся верными. В этой мысли было что-то волнующее: возможно, её идеи сработают, и Северус будет впечатлен. Не было ничего нового в стремлении, чтобы Северус оценил её или даже был восхищён ею, но внезапно это чувство стало немного более важным. Она понимала, что, несмотря на то, что он никогда не полюбит её в ответ, всё же важно, чтобы он хорошо думал о ней. Гермиона уже давно перестала искать одобрения от других, когда разговор заходил о её интеллекте, однако Северус со своим умом был не таким, как все. Она старалась не думать о том, как всё сжалось внутри, когда Северус прикоснулся кончиками пальцев к её спине, указывая путь к точке трансгрессии, скрытой в кустах. Также старалась не думать о его тёплой руке, схватившей её за плечо. Хорошо, что трансгрессировать с заживающими рёбрами было больно, иначе Гермиона не смогла бы сосредоточиться, как только они приземлились в нише весёлой улицы. Когда Северус ступил на улицу и пошёл по брусчатке, она последовала за ним вплотную, ощущая тепло его тела. Часть её желала прижаться к нему, взяться за руки или вцепиться пальцами в его локоть. Но знала, что он этого не потерпит. Отвлёкшись, Гермиона оглядела улицу, по которой они шли, и с удивлением отметила не свойственную ей уже почти год оживлённость. В окнах лавок горел свет, и народу на улице было прилично. Закрывшиеся лавки были аккуратно заколочены досками и не производили впечатление заброшенных и разрушенных, как это было в Косом переулке или даже в Хогсмиде. Никто не выглядел особо настороженным или торопящимся. — Где мы находимся? — В магическом Фалмуте. — Почему здесь так... нормально? — Он очень мелкий и расположен далеко на юге. Тут нет огромных магических ресурсов, на которые Тёмный Лорд мог бы устраивать рейды, поэтому он оставил эту территорию в покое. — Странно. — Нет. Идёмте, это та самая лавка. Снаружи лавка была приятного бледно-персикового цвета с бледно-голубыми жалюзи и белыми декорациями. Интерьер был выдержан в тех же пастельных тонах. А тёплый свет ламп и коллекция букетов создавали впечатление, что лето совсем близко. На миг Гермиона забыла о войне. И тут же вернулась тревога, преследовавшая повсюду. За небольшим прилавком, рассчитанным только на старый кассовый аппарат, стояли мужчина и женщина и что-то негромко обсуждали. Первым их заметил мужчина. Его голова была выбрита, но зато у него была длинная ухоженная седая борода. Когда он заговорил, в голосе его слышался сильный шотландский акцент, а тон был мягким. — Приветствую! Должно быть, мы ищем палочки? — Да, — ответил Северус. — Для неё. Внимание мужчины сразу же переключилось на Гермиону. — Тогда идёмте, посмотрим, что сможем найти. Осмелюсь предположить, что это не первая ваша палочка, мисс?.. — Фэрли. Да, я недавно её сломала. Недостаточно аккуратно обращалась с зельями. — Не переживайте, мисс Фэрли! Такое бывает со всеми. Гермиона ходила за мужчиной по лавке, тот представился Фергусом и объяснил, что все волшебные палочки он изготовил сам. Гермионе хотелось подольше провести время с каждой палочкой, даже с теми, которые ей ни капли не нравились, ведь любая из них казалась по-настоящему живой, произведением искусства, притягивающим и удерживающим магию. Эти ощущения совершенно отличались от ощущений от палочек Олливандера. После минутного раздумья Фергус протянул ей тёмную палочку, изящно изогнутую, на свету показались серебристые прожилки на дереве, правда, Гермиона не смогла их увидеть, когда поднесла палочку к глазам. Она, как и со всеми предыдущими палочками, слегка взмахнула ею, направляя на что-нибудь неопасное, чтобы избежать всплеска отрицательной магии. В этот раз пустая ваза, на которую она нацелилась, внезапно наполнилась цветами, стекло заблестело, и с него исчезла вся пыль. — Великолепная палочка, мисс Фэрли! Древний болотный дуб и перо из хвоста громовеста. Палочка верности, решимости, превосходна для боя и трансфигурации. — Не знала, что палочки до сих пор делают из таких материалов. — В крупных лавках — нет, но среди нас много мелких, которые по-прежнему делают. Гермиона поблагодарила Фергуса, и он проводил её до выхода, где его жена продала палочку. В отличие от мудрого и игривого Фергуса, Магда была строгой и остроумной, однако улыбка, которой она одарила Гермиону и Северуса, покидавших магазин, была невероятно тёплой. Выйдя на улицу, Северус предложил Гермионе немного пройтись. Они прогуливались, заглядывая то в один, то в другой магазин. Гермиона не могла не заметить, что, за исключением магазина сладостей, они оба часто увлекались одним и тем же: блуждали по книжным лабиринтам и рассматривали лекарственные ингредиенты. Оба не удостоили взглядом «Мётлы и спорт», зато на «Одежду Аспберри» засмотрелись. Пока они шли и разглядывали, казалось, что они были на одной волне. Гермиона не могла сдержать тепло, которое паутинками разлилось в груди. Набрав ещё немного вещей, Северус предложил вернуться в Тупик Прядильщиков чтобы завершить работу над зельем и испытать его на крысах. Рука Северуса, лежащая на её плече, на этот раз немного расслабилась, и она подумала, что, вероятно, он тоже получил удовольствие от этого дня. Эта мысль была подавлена давлением трансгрессии, и Гермиона издала болезненный стон, когда они оказались в кустах. — Гермиона? — Кажется, пора принять обезболивающее. Из-за трансгрессии у меня болят рёбра. Северус резко нахмурился. — Пойдёмте, у нас есть дела. Гермиона надеялась, что, если отвлечь его зельем, он не будет корить себя за то, что трансгрессировал с ней. Ей отчаянно не хотелось, чтобы его самобичевание омрачило возможно самый лучший день с момента встречи с друзьями. Удивительно, но это действительно сработало, и пока она принимала обезболивающее зелье, Северус отправился в подвал, чтобы внести последние штрихи в противоядие. С появлением Гермионы они взялись за работу: им предстояло сделать так, чтобы половина крыс, укушенных змеёй, не была съедена. Каждой крысе одновременно дали разные порции зелья и стали ждать. Реакция не заставила себя долго ждать, и хотя дозировку удалось легко уменьшить, зелье не получилось идеальным. — Итак, я предполагаю, что впадение в кому лучше, чем то, что произошло с остальными, но конечно, это не лучший вариант, — пробормотала Гермиона, поглядывая на крысу, которую Северус держал за хвост. — Разумеется, нет. — Возможно, использовать иной способ приёма зелий? — Возможно. В итоге они взяли укушенную вторую половину крыс и попробовали различные способы применения зелья — употребление внутрь, вдыхание паров и введение инъекции. — Видимо, всё-таки инъекция. — Эта крыса держится лучше всех, — под этим Северус имел в виду чуть лучше, чем состояние ступора. — Однако вдыхание паров, похоже, занимает второе место. После того, как крысы закончились, а количество идей значительно сократилось, Северус и Гермиона отнесли свои записи наверх и достали с полок книги по зельеварению, а также несколько новых, приобретённых этим утром. Они так были поглощены своим занятием, что не заметили, как наступило утро. Гермиона вздохнула и протянула фолиант Северусу через диван. — Взгляните! Если мы добавим кофейные листья и рог двурога, то сможем нейтрализовать эффект ступора, не снизив полезные свойства. Северус просмотрел страницу, на которую Гермиона ткнула пальцем, и кивнул: — Занесите это в свои записи. Похоже, я нашёл простой способ введения зелья, но нам придётся придать ему нужную консистенцию. — Покажите. Так продолжалось всю ночь и всё воскресенье, и Северус наконец остановился в понедельник в час ночи. Гермиона сомневалась, что сможет уснуть, так как в её голове крутились идеи и расчёты, поэтому ей пришлось напомнить себе, что она и так уже провела немало времени без сна. Как только они поднялись по лестнице и направились в противоположные концы коридора к своим спальням, Гермиона остановилась. — Северус, спасибо, что позволили мне помочь. — Конечно. Наклонив голову, Северус исчез в своей комнате и захлопнул дверь.***
Три недели ушло на то, чтобы довести зелье до уровня, когда Северус смог бы опробовать его на человеке. Он полагал, что это заняло бы меньше времени, если бы он не преподавал, не возился с Малфоем и не мешал Поттеру убить того. И всё ещё ослеплённый яростью, он появился в Тупике Прядильщиков с яркой вспышкой зелёного пламени и напугал Гермиону, лежавшую на диване. — Что произошло? Он бросил на неё свирепый взгляд, поджав губы. — Гарри, да? — Естественно. — И что же он сделал на этот раз? — Он пытался убить Драко Малфоя. Наверняка это не было его намерением, но ребёнок не должен применять неизвестные ему заклинания. Он чуть не упустил, как её взгляд скользнул по его фигуре, где, как он знал, белые манжеты его рубашки по-прежнему были слегка испачканы. Она выглядела потрясённой и... было ли это гневом? — Это ведь заклинание из той дурацкой книги, да? Северус постарался проследить за ходом её мыслей: в какой книге могло быть созданное им заклинание? Тем более, такое заклинание? И тут всё встало на свои места. Гермиона как-то вскользь пожаловалась, что Поттер стал лучшим в Зельеварении, а соответствующий учебник, который он так бережно хранил... Чёрт. — Вы когда-нибудь просматривали этот учебник? — Не было возможности. Может быть, читали Рон или Джинни. — Понятно. — Мы попросили вернуть его, но он категорически не желал этого делать. Северус уставился на неё и попытался сопоставить её презрение к его старому учебнику с её неиссякаемым энтузиазмом по поводу их совместной работы над зельями. Вместо того чтобы попытаться выяснить, почему она так расстроилась из-за книги, Северус избавился от мантии и сюртука и прошествовал в другой конец комнаты. — Мы поедим, а потом испытаем зелье. Он услышал, как Гермиона поспешила за ним. — Вы же сказали, что будем проверять на людях? Как мы собираемся это сделать? Северус развернулся в дверях кухни так быстро, что Гермиона чуть не налетела на него. Она отшатнулась и застыла, едва переводя дыхание, вздёрнула подбородок, чтобы посмотреть на него. — Мы предложим мою руку змее. — Мы испытаем его на вас? — Её голос был тихим, и он чувствовал дуновение воздуха, когда она говорила. — Да. — А если что-то пойдёт не так? — Вы вполне способны разрешить ситуацию. Перед тем, как продолжить разговор, или перед тем, как он начал думать о том, почему она не отходит от него, Северус снова развернулся и пошёл на кухню, распахнув холодильник, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь уже приготовленного. Есть. Он быстро разложил еду по тарелкам и разогрел, пока Гермиона была занята чаем. Они ели в напряжённой тишине. Северус видел, что Гермиона волнуется: от неё волнами исходило беспокойство. Он гадал, беспокоится ли она больше из-за зелья или из-за того, что с ним что-то может случиться. Впрочем, это неважно. После еды Северус поставил посуду мыться, а сам удалился в подвал, куда Гермиона принесла пузырёк с обновлённым зельем, а Северус отправился вытаскивать змею из террариума. Держа её за голову, Северус уставился на змею. По сравнению с Нагайной она была не очень большой, хотя по меркам змей была довольно крупной. Почти двухметровая, с маленькой головой и толстым туловищем. Обманчиво простая. Ничто в её внешнем виде не выдавало, насколько она ядовита. Северус повернулся лицом к Гермионе, смотревшей на змею с настороженностью, которую она не проявляла раньше, когда это существо вонзало свои клыки в крыс. — Вы уверены? — Ну, мы не собираемся испытывать его на вас. Не успела она возразить, как Северус отпустил голову змеи, которая обвилась вокруг его руки и крепко вцепилась в его левое предплечье. Северуса переполняла ирония, когда он наблюдал, как Гермиона отрывает змею от его руки, и за пресмыкающимся тянется размазанный кровавый след на Тёмной метке. Задняя часть его языка распухла и отяжелела, он не чувствовал ни пальцев, ни рук, ни ног. В какой-то момент он не мог видеть и чувствовать запахи. Ничего, казалось, не связывало его тело с физическим миром, и Северус решил, что он умер, хотя понять это было невозможно. Длилось это достаточно долго, чтобы Северус начал задумываться о вечном пребывании в этом небытии. Неужели это и есть ад? Просто пустота до конца времён? По крайней мере, здесь тихо, и разум его был ясен. Ясность была почти ошеломляющей: его сознание без окклюменции, без шрамов, которыми, казалось, была покрыта его душа, просто его сознание, каким оно должно было быть, все его фрагменты. Даже те фрагменты, которые не являлись его собственными, ощущались им. И внезапно, с такой ясностью, с такой силой, голос нашёл его в пустоте. Он был подобен солнечному свету на коже и мёду на языке. Он благословил его своей непорочностью. — Северус Снейп, я прикончу тебя, если ты умрёшь у меня на руках! Он рассмеялся, подумав: «Я не оставлю вас». — Не смей, глупая летучая мышь! «Никогда».***
Открыв глаза, Северус увидел очень знакомый потолок, на который он глядел в течение многих лет. Однако он почему-то казался другим. Тени были те же, высота, слой пыли, неровная трещина в углу. И ещё... Застонав, он приподнялся и прислонился к разложенным чёрным и бледно-жёлтым подушкам, которые он трансфигурировал для... В голове пронеслась череда неизвестных ему имён, хоть они и знакомо жгли в груди, пока он не остановился на нужном. — Гермиона. Раздался шум, и он оторвал взгляд от потолка, чтобы посмотреть на другого человека в комнате. У подножия его кровати сидела женщина, сонное выражение её лица сменилось выражением облегчения. Она выпрямилась и бросилась к нему, но внезапно остановилась, словно столкнувшись лицом к лицу с невидимой стеной. — Северус? Имя врезалось в сотни других, однако оно было его. — Да. Его язык был каким-то неправильным, тяжёлым. — Чёрт возьми, вы меня напугали. Как себя чувствуете? Вопрос должен был показаться простым, но внезапно он настолько овладел собой, что ему почудилось, будто он чувствует, как расщепляются его клетки. Но ведь она спрашивала не о том, как его атомы распределены во времени, не о том, как его сознание может быть наполнено всем и одновременно ничем, не о том, как его кожа обрабатывает все окружающие его текстуры. — По-другому. — Можете пошевелиться? Северус попробовал. Он мог согнуть руки в локтях и пошевелить пальцами, но он не чувствовал плеч и шеи. Пальцы его ног сдвинули простыню, а колени слегка приподнялись. Движения пробуждали что-то знакомое — знание об этом теле. Женщина вздохнула. — Ну, это уже что-то. Я подумала, что вы умерли. — Я тоже так думал. Да, этот голос, грохочущий, низкий и мрачный, был его собственным. — Вы хотите есть, пить? Понятие об этих ощущениях ускользнуло от него, но лишь на долю секунды. — Пить. — Я принесу вам воды. Гермиона выпрямилась, сползая с кровати. Покидая комнату, она обернулась и посмотрела на него. Северус подумал, что страшное беспокойство, просачивающееся из её пор, было совершенно излишним. Он чувствовал себя прекрасно, если не считать некоторую странность. Он прислушивался какое-то время к едва слышным звукам Гермионы, прежде чем попытаться что-то сделать. — Я Северус Снейп. Казалось, будто прогремел гром и сверкнула молния, а после — ничего.***
В следующий раз, когда Северус открыл глаза, он лежал на боку, на столе рядом с ним стоял стакан с водой. Он потянулся за ним и опустошил стакан, прежде чем оглядеться вокруг. Он находился в собственной комнате, большую часть пространства занимал незнакомый стол, уставленный пузырьками и бумагами. На полу, прислонившись к стене, сидела Гермиона, положив голову на колени. Волнение забилось в его горле. Как долго он был без сознания? Что случилось после того, как змея укусила его? Он снова переместился, подыскивая удобное положение, чтобы сесть. — Гермиона? Её голова вскинулась так быстро, что он удивился, как она не ударилась. — Северус? Её голос дрогнул, полный сомнений и неуверенности. — Что случилось? Гермиона вздохнула: — Не знаю. Я почти уверена, что в какой-то момент вы умерли. Что вы чувствуете сейчас? — Боль. Голова болит, — он также чувствовал слабость, но не собирался об этом говорить. Гермиона медленно и неловко встала, и ему стало интересно, как долго она просидела так на полу. Она двинулась к нему, по пути прихватив со стола пузырёк. Она остановилась несколько дальше от кровати, чем он ожидал, и протянула руку, чтобы предложить ему пузырёк. Северус сразу же узнал зелье и решительно схватился за обезболивающее. Как только он взял его в руки, Гермиона сделала шаг назад. Это показалось Северусу странным, он уже давно не ожидал от неё такой осторожности. Он выпил зелье, поставил пузырёк на стол рядом с пустым стаканом для воды и вновь обратил всё своё внимание на Гермиону. — Расскажите мне всё. — Вы... что-нибудь помните? — Змею, укусившую меня. — И всё? — Да, Гермиона, что... — Это было две недели назад, — проболталась она. Северус почувствовал, как что-то, что можно было назвать паникой, поднимается в задней части его горла. — Понятно. — После того, как змея укусила вас, вы сильно побледнели и немного поморщились. Я выждала положенное время, прежде чем ввести иглу, и примерно через два часа вы пришли в себя, рассмеялись и... и снова потеряли сознание. Я думала, вы умерли. Она что-то недоговаривала, он знал. Потому что Гермиона не может спокойно смотреть ему в глаза. — Я принесла вас сюда, и вы пролежали неделю, бормоча какую-то бессмыслицу и изредка подёргиваясь. Жизненные показатели были низкими, но не опасными. В один день вы проснулись, но что было странным, вы не были похожи на себя, как будто я разговаривала с кем-то другим. Я пошла за водой, а когда вернулась, вы снова лежали без сознания. Это было неделю назад. И вы продолжили бормотать. — Что я бормотал? — Не знаю. Кажется, имена. Когда вы очнулись на прошлой неделе, вы всё ещё не могли пошевелиться. Северус проверил свои пальцы рук и ног, руки и ноги. — Кажется, теперь я в полном порядке. — В зависимости от вашей реакции я скорректировала дозу и время приёма и придумала, как держать постоянно при себе зелье. — Это слишком сложно, чтобы решить проблему за две недели. — Я сильно волновалась, поэтому не могла заснуть. Северус поджал губы. — Что вы придумали? Гермиона сунула руку в карман и вытащила что-то маленькое. Напряжение, наполнявшее комнату, похоже, рассеивалось, и на этот раз, когда Гермиона подошла к нему, её бедра почти прижались к кровати. Она взяла что-то в ладонь и протянула ему. Северус схватил эту вещь, его брови сошлись на переносице. При виде кольца у него по спине пробежал холодок — идеальное копирование змеи, пожирающей свой собственный хвост. Оно было тонким и тёмным, его можно было носить, не привлекая внимания. — Почему Уроборос? Гермиона пожала плечами: — Мне показалось это уместным, если учесть, что мы работаем над противоядием. Ощущение холода по спине, от которого волосы на его теле встали дыбом, не уходило. Что-то произошло за те две недели, что он был без сознания, что-то чрезвычайно важное, но он не мог этого вспомнить. Он знал только, что зажатый между пальцами символ циклического обновления и возрождения затронул что-то глубоко внутри него, что-то, чего он не заметил бы раньше. — Как оно работает? — После укуса коснитесь кольца три раза, и клыки Уробороса опустятся и введут необходимую дозу. Пуганая ворона и куста боится. Северус перевёл взгляд с кольца на Гермиону, которая рассматривала аналогичное кольцо, аккуратно надев его на средний палец. Был ли он так сильно против родственной связи, потому что считал, что она не заслуживает его, что недостоин её, или потому что боялся разочароваться после того, что произошло с Лили? Пусть это было давно, пусть он был ребёнком, но Северус никогда не испытывал чувств к кому-то другому. Зачем? Зачем бороться с тем, что сама судьба сотворила? Снова холодок пробежал по спине. Какие бы мысли его ни посещали, он должен был отбросить их, он не мог позволить так себя оценивать. Северус надел кольцо на средний палец. — Хорошая работа, Гермиона. Она облегчённо вздохнула, и Северус спрятал свою ухмылку за завесой волос.
